Текст книги "Античные битвы. Том II (СИ)"

Автор книги: Владислав Добрый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Но, не похоже, что гетайры действовали так же. Видимо, всадники времен Александра сближались с противником, старались его достать дротиком или стрелами и выйти из под удара, используя преимущество в скорости. Помните, еще говоря о Персидских Войнах, я приводил источники, где схватка сначала завязывалась, потом становилась жестокой, и только потом переходила в рукопашную?

Если враг тоже был верхом, и преимущество в мобильности исчезало, дело принимало мучительно беспорядочный и кровавый вид, где верх брал не столько более умелый, сколько более упорный. Никаких кавалерийских наскоков – люди и кони медленно мешали друг друга в фарш.

Очень похоже, что тяжелая кавалерия Македонии, гетайры и наемники, действовали скорее как мобильная пехота. Тяжелая пехота, сражающаяся верхом. Не втягиваясь в дистанционный бой, они срывали дистанцию с противником, не столько топча врагов конями, сколько стараясь поразить оружием. Копейная атака если и была, то выглядела скорее как стремительное приближение всадников, которые или резко гасили скорость, или проносились мимо и били копьями. Может и топтали отбившихся и убегающих, но чисто по приколу. В любом случае, понятно одно – это был кровавый хаос, больше похожий на поножовщину велосипедистов.

Тем не менее, именно мобильность гетайров стала козырем Александра. Не только в битвах, но и в сложных маневрах перед ними, Александр раз за разом навязывал свою инициативу противнику, вынуждая его реагировать. Чаще всего персам не хватало умения, выучки и мужества, чтобы среагировать достойно.

Но вы должны согласиться – все же превосходство конницы над обычной пехотой, в античности, не выглядит подавляющим. И действительно, ни конница Александра, ни персидские конные наемники даже и не пытаются атаковать пешие фаланги.

Больше того, в битве при Гавгамелах упоминаются агриане, которые сами напали на персидских всадников и сумели связать их боем, дав Александру возможность маневра. А ведь агриане однозначно определяются источниками как легкие пехотинцы, действующие в рассыпном строю.

Ладно, лошадь штука полезная, но зверства в ней не хватает. По крайней мере во времена античности. Да и массивности. Гигантский буцефал Александра в холке был 140 сантиметров (но это не точно) и вроде имел рудиментарные пальцы. Надо бы зверюгу побольше. Как насчет слона?

Элефантерия.

Ну уж это существо должно решать на древних полях битв. Вот он рецепт победы – наклепал слонов, завоевал Китай и царствуй.

Как ни странно, но с источниками на слонов, именно по войнам Александра, у нас все не очень хорошо. Хотя, казалось бы – ведь Александр в битве при Гавгамелах и позже, в Индии, первый из греков столкнулся с этим чудовищем, уж можно бы было оставить подробности. Но нет. Мы знаем кучу сомнительных деталей о том где и у какой горы Александр оставил стеллы прославляющие себя, где и в каком городе он признал в местных богах своих предков (Ахилла и Геракла) и так далее. Но вот со слонами беда – нет даже годного описания.

Упоминается, что слонов резали, в числе прочего так:

Толпа юношей брали по ножу (не хочу об этом думать, но не могу не подозревать, что юноши были голые) бежали толпой прям на слона. Слон их топтал, давил, кусал и не скажу, что еще делал – но юноши таки прорывались к слонячьему заднему проходу и (драматическая пауза) подрезали ему поджилки на ногах, прям как Эовин мумаку во Властелине Колец.

Видимо, Питер Джексон в теме. Но косплей не удался – Эовин была слишком одетая и всего одна. Требую переснятия сцены!

Короче, очень похоже, что тот автор на чьих трудах основывают свои труды наши источники, в Индию с Александром не пошел. И основывался на слухах и пересказах – там прям совсем уж дикий бред начинается. Например, есть рассказ о том, как в Индии добывают золото.

Открывайте на телефоне блокнотик и записывайте: «Для того, чтобы добыть стопятьсот золота надо всего лишь…». В общем, в Индии водятся муравьи размером с лошадь. Эти муравьи любят жрать людей и золото. К золоту они прокапываются вниз, жрать людей вылезают вверх. Люди охотятся на этих мутантов. Убивают, вскрывают, достают золото – профит.

А вы потом в онлайн играх смеетесь когда из барсука деньги выпадают – это по классике, издревле так повелось.

Вставлять боевых муравьев в статью я не хочу, поэтому демонстративно проигнорирую все почеркушки Арриана, относящиеся к этому моменту. К счастью, сведения о слонах у нас все же есть. Если вы не в курсе – после того как Александр умрет, с его военачальниками и наместниками случится умное голосование. Они были ребята умные, поэтому каждый проголосовал за себя. Но, пока о войнах диадохов не будем, нам важно сказать одно – в них активно участвовали слоны. И вот тут источники завязывают с фентези (или веществами) и начинают выдавать вменяемый контент.

Итак, битва при Паретакене, между диадохами.

Не буду грузить именами и предысторией, скажу только, что слонов считали поштучно и их было сточетырнадцать. Однако, Диодор, которого я привожу ниже, описывает только один эпизод битвы с участием слонов. И то не всех, а отряд числом около сорока на фланге. Против слонов действует легкая «персидская» кавалерия:

«Они (конные персы), посчитав слишком опасным предпринимать лобовую атаку против слонов, совершили обход и напали во фланг, нанося раны стрелами, избегая вреда для себя в следствии своей подвижности, но причиняя огромный ущерб зверям, которые из-за своего веса не могли ни преследовать, ни отступать, когда требовали обстоятельства. Однако, Эвмен, заметив, что фланг находится в трудном положении из-за множества конных лучников, вызвал легко-вооруженную конницу от Эвдама, который был на левом фланге. Произведя всем эскадроном обходной маневр, он совершил нападение на противника легко-вооруженными солдатами и наиболее легко вооруженной кавалерией. Поскольку слоны также присоединились, он легко разгромили силы Пифона, и преследовал их до холмов.»

Остальные слоны, расставленные в том числе и перед фалангой, не упоминаются. Зато есть подробное восхваление «сереброщитников», ветеранов Александра, с однозначным присуждением звания почетного паровоза им:

«…люди Эвмена победили благодаря доблести македонцев-среброщитников. Эти воины были уже в летах (40–70 лет, прим. моё), но из-за большого числа сражений, в которых они участвовали, они были знамениты смелостью и мастерством, так что никто не был в состоянии противостоять их мощи. Поэтому, хотя их было только три тысячи, они были, так сказать, острием всей армии.»

Как мы видим, слоны хоть и являются значимой деталью, но по эффективности сравнимы с другими отрядами и решительно уступают элитным соединениям.

Выходит, люди страшнее слонов? Давайте посмотрим еще один эпизод, который произошел через некоторое время после битвы. Слоны с несколькими сотнями конных лучников, приданных им в сопровождение, оказались застигнуты превосходящими силами и окружены:

«Поскольку солдаты Антигона прибыли первыми, командиры слонов расположили их в прямоугольник и двигались, разместив обоз в центре и позади кавалерию, которая сопровождала слонов, насчитывающая от силы не более чем четыре сотни людей. Когда враг напал на них со всеми своими силами и нажимал все более сильно, конница была разгромлена, подавленная численностью, но те, кто управлял слонами, на первых порах сопротивлялись и твердо держались, даже когда они получали раны со всех сторон и были не в состоянии нанести вред противнику, возвращающемуся любым путем; и затем, когда они к определенному времени утомились, войска присланные Эвменом внезапно появились и избавили их от опасности.»

Теперь немного из описания битвы при Габиене, 316 г. до н. э.:

«Первыми приняли участие в битве слоны, а после них основная часть кавалерии.»

Потом идет описание самой битвы, в котором слоны вообще не упоминаются, и только в самом конце, не иначе как для добавления драматического накала, они появляются снова, буквально в одном предложении:

«Эвмен, хотя он и незначительное число бойцов остались неприкрытыми на оконечности фланга, рассматривал как позор покорность судьбе и бегство, предпочитая погибнуть, защищая с благородной решимостью доверие, оказанное ему царями. Он сам атаковал Антигона. Последовал ожесточенный конный бой, в котором люди Эвмена брали вверх храбростью, но у Антигона было численное преимущество, и множество пало с обеих сторон. Именно в это время, пока слоны также сражались друг против друга, вожак слонов Эвмена пал после того, как сразился с сильнейшим из противоположного строя.»

И опять, о слонах только упоминание. Просто сравните это с описанием действий тех же среброщитников:

«…среброщитники тесным строем обрушились на своих противников, убив некоторую часть в рукопашном бою и заставив прочих бежать. Они не ограничивали себя в атаке, схватившись с целой фалангой противника, показав себя настолько превосходно в мастерстве и силе, что из своих людей они не потеряли ни одного, а из противников убили более пяти тысяч и разгромили все пехотные отряды, численность которых была во много раз больше их собственной…»

Не только Диодор но и другие источники в описаниях битв хоть и упоминают слонов, считая их поштучно, но нельзя сказать, что слоны действительно решали исход битв. Кроме, пожалуй, одного случая. Это гораздо более поздняя Битва слонов, 275 г. до н. э.

С одной стороны македонцы и 16 слонов, с другой стопятьсот тысяч галатов (союз кельтских племен).

Как водится, в описании имеется драматическое вступление, где македонский царь заламывает руки обозревая необозримое море врагов и причитает, что он привел войско на погибель, но бежать негоже славным македонцам, умрем но не опозоримся, все такое – его я пропущу. Переходим сразу к битве:

«Ни сами галаты, ни кони их никогда раньше не видали слонов и были приведены неожиданным зрелищем в величайшее смятение. Еще задолго до приближения животных, услышав только их похрюкивание и увидев бивни, отчетливо сверкавшие на совершенно черном теле, и высоко в воздух поднятые хоботы, будто готовые схватить врага, галаты, не сойдясь даже на расстояние пущенной стрелы, обратили тыл и бросились бежать в полном беспорядке. Пешие в давке пронзали друг друга копьями и гибли под копытами конницы, ворвавшейся, не разбирая пути, в их ряды; колесницы тоже повернулись обратно на своих, и немало пролилось крови, когда пролетали они сквозь толпу, и, по слову Гомера, 'звеня, уносилися дальше». Не выдержавшие вида слонов кони, раз перестав слушаться поводьев, сбрасывали возниц и «с грохотом мчали вперед колесницы пустые», а косы, не щадя друзей, рассекали и губили всякого, кто попадался на пути, – попадались же многие при замешательстве столь великом. А следом за ними двигались на подмогу слоны, топча встречных, вскидывая хоботами на воздух или хватая и распарывая бивнями. Так, в конце концов, эти животные вырвали у неприятеля победу и передали ее Антиоху.« Лукиан Самосатский, 'Зевскис или Антиох», 11.

Ну и потом в источнике опять очень голливудская сцена, где македонцы прибегают хвалить царя и вешать на него венок, а он такой «Ах оставьте, это не я, а благоволение богов…». Ну, и памятник на месте битвы велел оставить с одним только изображением слона – не царь, а скромняшка.

Из контекста битвы, историки считают вполне вероятным то, что Антиох тупо подкупил галатов и пропустил их через свою территорию, имитировав стычку. И это, вполне вероятно фейковое сражение, является единственным примером сокрушительной эффективности слонов. И даже оно говорит о том, что враги не видевшие до этого этих огромных зверей, не попытались сопротивляться а попросту бежали еще до начала схватки.

Если вы сдуру решитесь писать фентези и в вашем мире будут присутствовать законы физики, знайте – огромные тролли Властелина Колец такие себе бойцы, которые не смогут «ни преследовать, ни отступать».

В конце концов Рим так и не перенял у своих врагов слонов, хотя столкнулся с ними еще на заре своей истории, в битвах с Пирром, не говоря уже об армии Карфагена.

Судя по всему слоны использовались в первую очередь как возвышающиеся над полем битвы платформы, с которых велся обстрел врага, но сами они были весьма уязвимы – их всегда прикрывали конницей и легкой пехотой.

Против сплоченной и мужественной тяжелой пехоты, слоны часто оказывались бессильны. А жрали они как настоящее убер оружие. Увы, но выбор между содержанием тысячи человек или десятка слонов с погонщиками, если это приблизительно равно экономически, то это и не выбор даже. Слоны актуальны для сравнительно малых профессиональных армий или в условиях острого голода рекрутов. Поэтому они постепенно исчезли с полей битв, оставшись только в Индии.

На картинке ниже – слоник времен диадохов. Но художник изобразил слона диадохов без башенки. Очень зря – Плутарх, «Эвмен»: «…стали видны башни на слонах и пурпуровые покрывала, которыми украшали животных, когда вели их в сражение…»

Хотя, есть мнение, что это поздняя вставка в самого Плутарха.

Но есть звери, которые верно и преданно служили человеку тысячи лет, грызя других людей. И это, конечно же, собаки.

Псы войны.

У нас есть упоминания о собаках, именно как о боевых юнитах, начиная с XII века до нашей эры. Ассирийцы, персы, да даже Флипп II Македонский – многие люди использовали собак в бою. В Эпире их даже разводили, тренировали и продавали именно как оружие. После победы Рима над Македонией, сто псов были проведены по улицам Рима как пленные воины, вместе с закованным в оковы македонским царем.

Хотя знаменитый конь Александра Македонского, Буцефал, у всех на слуху, единственный, кто кроме него и самого Александра удостоился чести дать свое имя основанным Александром городам, был боевой пес Александра, по кличке Перитас. Перитас пал смертью храбрых в битве при Гавгамелах, спасая Александра от слона (так по крайней мере в источнике), там есть еще трогательная строчка о том, что Александр, привыкший к смерти друзей и родственников, на могиле Перитаса не выдержал и пустил слезу.

Надо сказать, что в современной массовой культуре собаки представлены вопиюще недостаточно. Собачуленьки ведь преданные, храбрые, человекоориентированные, сопровождали нас всю историю, зачастую спасая нас даже ценой своей жизни. Они дрались с нами против опасных хищников, злых людей и мерзких язычников. Они помогали нам охранять стада и крепости, охотиться и воевать, убивать воров и нести слово божие. Но самое главное, они всегда были единственными существами на этой планете, кто действительно любил людей. Собаки прекрасны, и в Древнем Мире им отдавали должное. Мы видим множество изображений и скульптур собак– от Древнего Востока, до Греции и Македонии.

У нас есть даже надгробия собакам по всей Греции. Это, впрочем, и тогда могло показаться странным, на одном из собачьих надгробий есть надпись «Путник, не смейся, прошу, из-за того, что это могила собаки. Меня оплакал и покрыл землею мой хозяин, который начертал эти слова на моей могиле».

С другой стороны, до нас дошли эпитафии собакам от весьма уважаемых в свое время поэтов. Например, некогда знаменитый Симонид Кеосский:

Думаю я, и по смерти своей, и в могиле, Ликада,

Белые кости твои все еще зверя страшат.

Памятна доблесть твоя Пелиону высокому, Оссе

И киферонским холмам, пастбищам тихих овец(перевод Л. В. Блуменау).

Отдал должное этому жанру и Тимн из Элевферны («Палатинская Антология» (VII, 211):

Камень гласит, что под ним из Мелиты почиет собака.

Стражем вернейшим она в доме Евмела была.

«Гавром» при жизни ее называли; и ныне, по смерти,

Голос ее на путях тьмы молчаливой звучит

(перевод Ю. Ф. Шульца).

Перевод латинской надгробной надписи с мраморной надгробной плиты собаки по имени Маргарита (Жемчужина) I – II века нашей эры. Хранится эта плита в Британском музее. (Никогда не спрашивайте у англичан, откуда у них столько всего в их музеях):

«В Галлии я рождена, имя мне дало богатство раковины из морских волн, отмечая мою красоту. Я была обучена бесстрашно бегать по дремучим лесам и охотиться на косматых зверей среди холмов. Никогда меня не держали на тяжелой цепи, ни били мое белоснежное тело. Я лежала на мягких коленях у моего хозяина и хозяйки, и уставшая спала на мягкой подстилке. И не говорила больше, чем позволено собаке. Никто не боялся моего лая. Но теперь я побеждена злой судьбой и земля покрыла меня под этой маленькой мраморной плитой.»

Ну хорошо, то что древние любили собак, возможно даже больше чем друг друга, мы поняли. Но каковы собаки были в бою?

Это сложный вопрос. Источники, как водится, врут. На картинке выше Тутанхамон истребляет злодеев на войне, с активной помощью своих собак.

Насколько мы знаем, на войне Тутанхамон никогда не был. Но этот изобразительный источник, скорее в пользу собак – они столь же неотъемлемая часть битвы, как колесницы и лук.

Прежде всего, не каждая собака годится для боя. Дело даже не в том, что чихуахуа не внушает должного трепета – даже довольно крупные ньюфаундленд или лабрадор это породы, которые в норме попросту отказываются кусать человека.

По видимому, именно боевые, не охотничьи, псы, все произошли откуда-то из тибета. Прямые потомки боевых псов – мастифы. Если конкретнее – молоссы. В источниках утверждается, что некоторые представители боевых псов достигали веса в сто килограмм, при этом шестьдесят килограмм было нормой. Они получили быстрое распространение, в античности и сохранялись в промышленных масштабах до сравнительно недавнего времени. В средневековье есть упоминание о «битве псов», когда собаки противоборствующих армий дали друг другу правильное сражение. Английский король прислал союзникам на континенте подкрепление в 4 000 боевых собак – и это не было воспринято как некая причуда. Конкистадоры прямо говорят, что в завоевании Нового Света собачки им не только помогли, но буквально затащили, истребляя индейцев сотнями. Короче в средневековье собаки были практически полноценными участниками боевых действий.

На картинке – доспехи для собак 15–16 веков.

С античностью, дело ясное, что дело мутное. Но отрывочные сведения подтверждают высокую боевую ценность собак. Молосская порода очень дорогая, ценится не только в Риме, но даже в Галлии за боевого пса дают цену вдвое большую чем за коня.

В Риме пытаются сделать подразделения боевых псов и включить их в состав легионов – в отличии от тех же слонов. Это даже было отражено в игре про Рому Тотал Вар. Короче, псы рулят. Проблема с собаками, видимо, все та же, что и с людьми. Когда дело доходит не до отдельных стычек, а до масштабных сражений, собаками управлять даже труднее, чем людьми. А ведь и людьми управлять почти невозможно.

Только поэтому, в Новое Время, в эпоху массовых армий, собаки почти исчезли из списков боевых подразделений. Впрочем, сейчас происходит своеобразный ренессанс – псы конечно не умеют стрелять из автомата, но в условиях современности, когда войны все чаще сводятся к мелким стычкам, собаки с их чутьем и слухом могут оказаться весьма полезны. Надеюсь все же, до новых массовых армий собак мы не докатимся. Зачем их в это вмешивать.

Глава 30

Диадохи и битва при Ипсе 301 год д. н. э

Войны диадохов, вне всякого сомнения, один из самых ярких и захватывающих эпизодов в истории человечества. Говорить мы о нем, конечно же, не будем.

Нет, ну серьезно, это нужно трилогию писать, если по уму, а лучше больше. Только тех персонажей, которые присутствовали в повествовании достаточно долго для того шоб их не только поубивало но они успели кое-кого прирезать – десятка два. А всяких эпизодических персонажей, сотни. И, в отличии от Игры Престолов, тут померли все. Это же история, наука о мертвых людях.

Ну например. Клит Белый. Помните, я говорил про одного Клита, который спас Александра при Гранике, и стал ему близким другом? Так, вот я запарился и совсем о нем забыл. То был Клит Черный, и он слишком много на себя брал. Еще после осады Тира говорил Александру, что солдаты устали, что пора домой. А в Согдиане Клит с Александром прибухнул и высказал Макендонскому вообще всю правду. В Коране написано – самый великий джихад, сказать правду султану. Ну вот, Клит редкий человек, который такое сделал, отчего немедленно принял… Кхм… Короче, умер. Александр выхватил у одного из гвардейцев сариссу (так в источниках) и метнул (!) её в Клита. Удачно попал, наповал сразу. Надо сказать что Александр якобы немедленно раскаялся, и даже пытался сам на это же копье насадиться, но ему не дали. Александр погрустил, а Клита похоронили.

Впрочем, почти сразу после этого был вскрыт заговор – по старой македонской традиции несколько обиженных Александром македонцев хотели его убить (кровная месть, все же горцы, все дела) но времечко было уже другое, вокруг не родные горы Македонии а полно персов. Короче, гордых горцев сдали. И казнили. А к отцу заговорщика отправили убийцу (успешно). Все прям как в цивилизованном обществе. Короче, толком погрустить Александру не дали.

Так вот, с тем Клитом разобрались. Теперь вернемся к этому. Этот Клит, не иначе как для контраста, назван Белым. Он тоже выходец из богатой и уважаемый семьи (высшая степень финансовой грамотности – родиться в правильной семье, я вам как историк-любитель говорю) поэтому автоматически числится в друзьях царя. Сражается честно, ведет себя прилично, дослужился до комэска – на самом деле близкая дружина Александра Великого просто кузница кадров. Военачальники, сатрапы, да вообще все важные посты занимают именно «друзья царя». И никто по этому поводу не бухтит. Так вот, Клит Белый, так получилось, вернулся в Македонию с ветеранами, и в нагрузку получил задание от Александра – собрать и даже частично построить флот. Возможно, против Карфагена. В принципе он с этим удачно справился. Клит находится в Киликии, дело ясное, что он тут не один, к нему (или наоборот он к нему) приставлен Кратер, тоже человек из очень уважаемой македонской семьи. И тут Александр, в 323-м до нашей эры умирает и все покатилось по наклонной…

Как вы понимаете, вдруг резко становится как-то не до Карфагена.

Греки поднимают восстание. Антипатр, наместник Македонии, заперт и осажден в крепости Ламия. Кратер берет ветеранов, наемников и приблудившихся, и двигает на помощь Антипатру. Клит ударными темпами приводит свежепостроенный флот в порядок и тоже плывет в Элладу.

Почему они разделились не вполне ясно. С военной точки зрения это неправильно, видимо тут замешана политика. Но не будем в этом ковыряться.

Клит сталкивается на море с тайно построенным Афинским флотом и… Топит его. Дважды.

«Клит командовал македонским флотом, который насчитывал 240 кораблей. Вступив в бой с афинским адмиралом Эветионом, он победил его в двух морских сражениях и уничтожил большое количество кораблей противника вблизи островов, которые называются Эхинады». – Диодор Сицилийский.

Ренессанс Афин как морской державы не случился. Фактически, после этого Афины навсегда сходят со сцены истории как значимый игрок.

Впрочем, веселье происходит не только на море – Кратер например, вообще умер. И не он один. Пердикка, один из самых уважаемых военачальников Александра Великого, внимательно послушал своих приближенных и понял, что именно он наследник Александра. Впрочем, многие другие с этим не согласились. Пердикка начал было войну, для собирания земель Персидских, но помер от переизбытка кинжалов в организме.

Говорят, неприятный был человек.

Одним из заговорщиков, подрезавших Пердикку, был некий Селевк, обратите на него внимание.

После смерти Пердикки происходит раздел честно отнятого – Клиту достается Лидия. Очень богатая провинция, бывшее царство царя Креза, место еще недавно восхищавшее греков бесконечными богатствами. Селевку, кстати, тоже кое-что перепало – убивать тиранов выгодно.

Посмотрите на карту, сколько же тут имен – все эти имена людей прославленных, ярких, умных, мужественных и мудрых.

Только неясно, кто тут самый умный. Антигон Одноглазый, например, считал, что он. Короче, помер Полиперхонт, технический регент при малолетнем сыне Александра, и Антигон увидел в этом шанс.

Помните, я предупреждал про количество действующих персонажей? Ну вот. началось. Суть в том, что Антигону было мало Фригии, и он хотел захапать Грецию и Македонию. Да и вообще всего ему хотелось, и побольше. И так случилось, что ближе всего к нему была Лидия.

Клит укрепил города и крепости, а сам вышел в море. Где уничтожил флот Антигона Одноглазого. Опять по Диадору:

«Морское сражение произошло недалеко от Византия, в котором Клит победил, потопив семнадцать кораблей противника и захватив не менее чем сорок вместе с экипажами, а остальные бежали в гавани Халкедона»

Но с Антигоном воевать – дело рискованное. Клит расслабился слегка, и очень зря. Антигон примчался и все исправил. Как именно он расправился с флотом, мы знаем из «Стратегем» у писателя Полиэна. Полиэн, во-первых, жил через полтысячи лет после этих событий, во-вторых он написал 900 стратегем как примеры военных хитростей, и из того, что мы можем сверить по пересекающимся источникам, довольно сильно подбивал ситуации под свои нужды. Но увы, другого источника у меня для вас нет, так что читаем:

«Антигон, будучи совершенно равнодушен к потере, понесенной его флотом, велел остававшимся шестидесяти кораблям снова приготовиться ночью к бою, посадив на них храбрейших из своих телохранителей и угрожая смертью всякому, кто не примет участия в сражении. Вместе с тем он послал приказание в близ лежавший союзный город – Византию, чтобы для пособия флоту щитоносцы и легко-вооруженные воины с тысячью стрельцами изготовились к рассвету бросать с берега копья и стрелы на неприятельские корабли».

Антигон якобы умудрился расставить войска и перегруппировать войска всего за одну ночь. И уже утром, нежрамши, не спамши, кинул своих людей в бой.

«С появлением зари, копья и стрелы градом посыпались с берега на неприятелей, из коих некоторые еще спали, а прочие только что просыпались, и потому легко были поражаемы. Тут одни из них начали отвязывать скорее корабельные канаты, другие поднимать к верху лестницы, иные вытаскивать якоря, словом у них произошло общее смятение, сопровождаемое криком. Тогда Антигон велел шестидесяти своим кораблям подойти как можно ближе к неприятельским и сделать на них решительное нападение. Таким образом побежденные, поражая врагов с берега стрелами и копьями и тесня их с моря, одержали верх над победителями.»

Вот такая история у Клита Белого. А было их, таких историй минимум пара десятков. И это далеко не самая насыщенная.

Увы, но несмотря на яркий и интересный период эллинистических государств, честно говоря, внятно и понятно рассказать о них, пока затруднительно. Тем более, о сражениях. А жаль, есть там интересное – Бактрия, например, пол Индии в какой-то момент захапала. Ждем, надеемся верим – может лежит и ждет нас сохранившийся труд не ангажированного филистимлянина, который спокойно и без суеты, отстраненно и профессионально, описал происходящее. Ну а пока, остается надеяться что источники врут не так сильно, как мне кажется.

Тем не менее, закрыть историю Древней Греции вообще, и Диадохов в частности, вот так, на смерти Александра, мне не позволяет совесть. Поэтому все же, давайте посмотрим на одну из важнейших битв диадохов.

Битва при Ипсе, 301 год до нашей эры.

Предысторию битвы нужно рассказывать учитывая множество вещей, особенно напирая на модную ныне (и потому я тоже ткое люблю) социологию и экономику, но для разнообразия я подвинусь и дам слово Плутарху. Он весьма краток. Но и говорит красиво:

Плутарх, Деметрий: «Тогда народ впервые провозгласил Антигона и Деметрия царями. Отца друзья увенчали диадемой немедленно, а сыну Антигон отправил венец вместе с посланием, в котором называл Деметрия царем. Тогда Египет поднес царский титул Птолемею, – чтобы никто не подумал, будто побежденные лишились мужества и впали в отчаяние, – а дух соперничества заставил последовать этому примеру и остальных преемников Александра. Стал носить диадему Лисимах, надевал ее теперь при встречах с греками Селевк, который, ведя дела с варварами, и прежде именовал себя царским титулом. И лишь Кассандр, хотя все прочие и в письмах и в беседах величали его царем, сам писал свои письма точно так же, как и прежде. Антигону было уже без малого восемьдесят, но не столько годы, сколько тяжесть грузного тела, непомерно обременявшая носильщиков, уже не позволяла ему исполнять обязанности полководца, а потому впредь он пользовался службою сына, который с блеском распоряжался самыми важными и трудными делами благодаря своему опыту и удаче. Все цари заключили союз против Антигона и сплотили свои силы воедино. Деметрий покинул Грецию, соединился с отцом и, видя, что Антигон готовится к войне с таким честолюбивым рвением, какого трудно было ожидать в его годы, сам ощутил новый прилив мужества и бодрости. Между тем представляется вероятным, что если бы Антигон пошел хоть на малые уступки и несколько утешил свое непомерное властолюбие, он до конца удержал бы главенство среди царей и передал его сыну. Однако, суровый и спесивый от природы, столь же резкий в речах, как и в поступках, он раздражал и восстанавливал против себя многих молодых и могущественных соперников.»

Силы сторон.

Итак, с одной стороны у нас Антигон Одноглазый, который нагнул к этому времени многих, а кого не нагнул, того как минимум вилкой в глаз ткнул. И до того это у него ловко получается, что против него выступили практически все, кто еще остался в живых. Кроме Птолемея из Египта. Птолемей, якобы, был обманут коварными засланцами, которые ввели его в заблуждение. Птомелею сказали, что битва уже была, он не успел, Антигон победил. Бедный, наивный Птолемей поверил и увел войско в Египет.

Удивительное дело, как трупик Александра своровать – так Птолемея наивным не назовешь, как Антигону генеральное сражение дать – так во всякую дичь верит. Но хрен с ним, с Птолемеем. Даже без него диадохи выставили, если верить источникам:

40 тыс. тяжёлой пехоты,

20 тыс. лёгкой пехоты,

12 тыс. персидской кавалерии,

3 тыс. тяжёлой кавалерии,

480 слонов, (или 400)

100 колесниц (ясное дело, серпоносных)

Но и Антигон не подкачал. За царя батюшку вытужила земля азиатская:

45 тыс. тяжёлой пехоты,

25 тыс. лёгкой пехоты,

10 тыс. кавалерии,

75 слонов

Что можно сказать о этих цифрах? С одной стороны, они явно завышенные. С такими цифрами в армии Фридрих Великий в Семилетнюю войну бы сам до Персии дошел. Нет, без шуток, до Французской Революции и поголовной военной обязанности, вытужить на поле боя многие десятки тысяч солдат – в высшей степени трудновыполнимая задача.