355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Владимир Тучков » Ставка больше, чем жизнь » Текст книги (страница 12)
Ставка больше, чем жизнь
  • Текст добавлен: 12 октября 2016, 01:28

Текст книги "Ставка больше, чем жизнь"


Автор книги: Владимир Тучков



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Апплет 1011. Охота на лейтенента

Осипов вернулся домой в подавленном состоянии. Все летело к чертовой матери. Потому что до тех денег добраться было невозможно. Во всяком случае, с тем материалом, который он смог нарыть. А лезть дальше в приоткрывшуюся щель в одиночку было не только крайне затруднительно, но и опасно.

Несомненно, Родионов рассказал все что знал. Или почти все. Следующая ступень информации о проекте для рядового исполнителя была, естественно, недоступна.

Это аксиома всех секретных разработок. Получаешь свои пять кусков в месяц и, будь любезен, не рыпайся выше. Есть люди, которые думают о тебе. И в нужный момент они примут верное решение. Либо спишут тебя как не оправдавшего возложенных надежд. Либо переставят на следующую ступеньку. Либо сбегут с корабля, а ты и десятки таких же, как ты, бессловесных исполнителей – вы все вместе будете ещё какое-то время драить палубу, стоять на вахте, и забивать в кубрике козла под соленые профессиональные шутки. До тех пор, пока не выяснится, что машинное отделение заполнено водой, а на борту не осталось ни одной спасательной шлюпки.

Осипов был опустошен. Цель, которая совсем недавно казалась такой близкой, превратилась в мираж, до которого не дойти, не доехать, не долететь.

Уже совершенно бесцельно он включил компьютер и подключился к Сети. Аутлук начал скачивать пришедшую почту. Шли одни спамы, то есть совершенно беспардонные рекламные тексты, зазывающие непременно заглянуть на тот или иной сайт, оставить пару долларов и через месяц получить несколько тысяч. И вдруг мелькнул знакомый адрес: [email protected]. Алексей испуганно открыл письмо:

boy, которого зовут Алексеем Осиповым!

К сожалению, ты слишком далеко зашел. Поэтому готовься сам знаешь к чему. Через полчаса начинается внеплановый тур игры. Объектом охоты, как ты, видимо, уже догадался, выбран именно ты. Жди Танцора. Думаю, это будет именно он.

Жаль, искренне жаль:(((((((

administrator

Ну что же, Алексей мог предположить, что квартира Родионова прослушивается. Мог быть осмотрительней. Мог. Но не сделал этого.

Вляпался.

Однако не совсем понял, зачем этому козлу понадобилось ломать комедию с Танцором. Ведь, если верить Роману, охота будет на его мэйнфрейм, а не на него лично. Мэйнфрейм, конечно, штука очень дорогая. Однако он был чужим. А вот свой третий «Пентиум» Алексей на всякий случай вырубил из сети. И ещё выдернул кабель из сетевого порта. «Пентиум» был свой, со своей информацией, копившейся уже года два…

И наконец-то до Алексея дошло! Ведь в мэйнфрейме информация, которая может навредить этой ублюдочной конторе – конкретные банковские счета, схема перемещения денег, и, что самое главное, – фамилии участвующих в проекте. Именно её они и собираются убить.

Осипов мгновенно сообразил, что эта информация может его не только погубить, но и спасти: если он перепишет все на DVD-диск, а потом сделает так, что в случае его смерти диск попадет, скажем, к дорогому шефу Завьялову. Ведь не полный же он кретин.

Глянул на часы – оставалось ещё минут десять. Достал чистый дивидишник и вставил в окошко вертушки. Затем нашел в каталоге нужную папку и набрал команду Copy c:megapolis*.* f:banda. И сильно стукнул указательным пальцем по энтеру. Началось копирование.

Осипов закурил и стал нервно посматривать на часы. Осталось пять минут, а эта зараза тугодумная все скрипела и скрипела. Три минуты. Две. И наконец-то крякнул бузер, оповещая об исполнении команды.

Осипов выхватил диск, метнулся к шкафу и засунул его на верхнюю полку, под стопку постельного белья.

Вернулся и активизировал все антивирусные программы – и пакет Касперского, и доктор-WEB. И установил дополнительную защиту от несанкционированного внедрения макросов.

На сайте «Мегаполиса» появилось задание для киллерской банды.

Алексей с удивлением обнаружил, что под его фамилией, именем и отчеством торчала какая-то кривая чужая фотография, а ещё ниже были сведения о каком-то совершенно незнакомом ему человеке: 37 лет, библиотекарь, курит сигары «Монтекристо», живет на Лубянке, женат третьим браком, в сумме шесть детей, на груди татуировка Давида, сражающегося со львом, выходные проводит с удочкой на Истринском водохранилище, с собой постоянно носит электрошок, годовой доход – тридцать тысяч долларов, и всякая прочая ахинея, никак не вписывающаяся в одну биографию. Типичная галлюцинация, плод больной фантазии.

Осипов рассмеялся. Но не вполне естественно, а так, как смеются, когда рядом неожиданно разбивается об асфальт огромная глыба льда, сорвавшаяся с крыши и беззвучно, украдкой, втайне от твоей интуиции несшаяся на твою голову с перекошенным от злобы лицом, которая немного ошиблась с моментом отрыва, не рассчитав ширины твоих шагов. Именно – с лицом, которое теперь невозможно было собрать из сотен осколков. Именно, потому что посягнуть на одиночную человеческую жизнь способна лишь одушевленная материя. Природа, лишенная свободы выбора, способна убивать лишь слепо и в массовых количествах, порой сметая с лица земли целые племена, а то и народы.

Осипов рассмеялся, потому что решил, что сосулька прошла мимо. Мимо не только его головы, но и компьютера, безмятежно урчащего своими вентиляторами.

Закурил. Почти с наслаждением. И даже начал отхлебывать пиво, неотрывно глядя в монитор.

И вдруг звук изменился. В ровное гудение вентиляторов вплелся нервный дергающийся звук жестких дисков, которые затарахтели, засуетились, пытаясь обслужить обрушившийся на них поток запросов. На мониторе всплыла препохабная картинка: маленький человечек выбивал чечетку на вращающемся диске, и из-под его каблуков во все стороны летели искры.

«Форматировать начал, скотина!» – понял Алексей. – «Хана дискам и все что на них было!» Однако он это и предполагал, все было заранее ясно. Но чтобы так легко, так быстро, без какого бы то ни было усилия! Раз – и вломился! И делает, что хочет.

Выключать компьютер было уже бесполезно. Вирус или что там ещё уже укоренился в нем. И после повторного включения продолжилось бы то же самое. И так до тех пор, пока мэйнфрейм полностью не лишится всех своих программ и не превратится в кусок бессмысленного железа. Такого же девственно чистого, как и до инсталляции операционной системы. И Осипов стал опустошенно ждать этого момента. Надеясь, что этот ублюдочный Танцор, может быть, не спалит процессорные чипы и не покарябает считывающими головками поверхности винчестеров.

Через десять минут все закончилось. Экран монитора погас, и в его левом верхнем его углу начал мерцать бессмысленный курсор.

Осипов все-таки выключил и тут же включил мэйнфрейм, нажав на клавишу Delete, чтобы попробовать войти в программу установки конфигурации. Но и это не получилось. Постоянная память тоже была стерта. Возникло ощущение, что внутри компьютер превратился в выжженную солнцем пустыню, где ветер и бесконечность медленно перемешивают море кварцевого песка. Алексей выключил сетевой рубильник. Квартира наполнилась тишиной.

В общем-то, и никакой сосульки не было. Хрен с ним, с мэйнфреймом. Все равно он уже не понадобится, потому что дальше колоть «Мегаполис» желания не было.

И вдруг в квартире погас свет.

У Алексея бешенно заколотилось сердце. В голове началась лихорадочная скачка мыслей: что это, что это, что это, что это, что это?!.

Как мышь, он прокрался к входной двери и, задержав дыхание, глянул в глазок.

На площадке свет горел, и никого не было. Услышал, как у соседей бубнит телевизор.

Значит, только в его квартире. Значит, это вырубился только его рубильник. Его рубильник, до которого – если открыть дверь – всего лишь полтора шага.

Всего лишь полтора шага, которые могли напороться на все что угодно – на пулю, нож, удавку.

А могли и не напороться. Это могла быть обычная перегрузка, которая возникла при глумлении над мэйнфреймом. И от нее-то и сработал рубильник. Да, могло быть именно так.

Но могло быть и по-другому. Кто-то открыл щиток и надавил на черный рычажок указательным пальцем сверху вниз. А теперь стоит за углом, на верхней ступеньке лестничного марша, чтобы его не было видно. И тоже не дышит.

Но не дышит совсем иначе, не как затаившийся в норке суслик, а как лиса, терпеливо дожидающаяся добычу с другой стороны входного отверстия…

От этого «входного отверстия» Алексея аж передернуло.

Время в темноте и тишине шло с непонятной скоростью. Может быть, прошло десять минут, а, может быть, и полтора часа.

И вдруг хлопнула входная дверь, и снизу стали подниматься шаги, по всей видимости, женские. Первый этаж. Второй…

«Почему не на лифте?» – подумал Алексей. И понял, что лифт не работает.

Шаги приближались к его этажу, третьему. И – не сбившись с ритма – на площадку поднялась женщина в зеленом пальто и с желтым пакетом в правой руке. Значит, на лестнице никто не стоит! Иначе бы шаги, если бы и не повернули обратно, но непременно сбились бы.

Женщина прошла выше. И вскоре на четвертом этаже дважды щелкнул замок, и хлопнула дверь.

У Алексея отлегло от сердца – все чисто, никого!

Но все же дверь он открыл с опаской, так, чтобы можно было бы тут же кинуться обратно, и шагнул на площадку, поворачивая голову влево, к электрощиту, и поднимая и распрямляя правую руку в локте, занося её тоже влево.

И в этот момент на него что-то сверху обрушилось. Площадка погрузилась во мрак. Исчезли звуки и терпкие кошачьи запахи. Исчезли боль и изумление. Исчезла и сама площадка.

***

Сознание вернулось к Осипову так же внезапно, как и покинуло его, – от выплеснутого в лицо стакана воды. Привести в движение удалось только веки, потому что весь он был крепко привязан к стулу, а рот был заклеен широким скотчем.

Прямо перед ним стоял омерзительного вида человек, почти безгубый, с отражающим свет люстры черепом, словно его полировали специальной абразивной пастой для черепа, с нависшими над узенькими глазками белесыми бровями, с просевшими щеками и какими-то совершенно немужскими ушками, миниатюрными и почти розовыми. Был он среднего роста и досорокалетнего возраста, однако на квадратном его подбородке был различим небольшой порез от бритвы, словно он брился какой-нибудь допотопной моделью бритвы – «опасной», которая была популярна в пятидесятые годы. Одежда и перстни свидетельствовали о большой приближенности к классу хозяев жизни.

Это как же он умудрился-то? – подумал Алексей, – Прямо с потолка, с такой рыхлостью-то? Подумал, несмотря на ужас, который все никак не отпускал.

И вдруг в дверном проеме, ведущем в прихожую, произошло какое-то шевеление.

Алексей, превозмогая боль, повернул голову. Весь проем занимал некто в мышиного цвета комбинезоне, огромный, как БТР, с никогда не моргающими глазами, с нечеловеческой реакцией, которая была сжата мощной пружиной в любое время суток, в любое мгновение каждого часа, в любую микросекунду каждой секунды. Идеальный убийца, за миг до прыжка неразличимый как на фоне сельского ландшафта, так и в урбанистском интерьере, несмотря на свои габариты. Стало понятно, почему женщина с пакетом прошла мимо, не заметив странной конфигурацию потолка.

Безгубый расплылся в омерзительной улыбке, совершенно лягушачьей:

– Что, Леша допрыгался? Не послушался Сисадмина, попер напролом! Дорогу молодым! Вот и влип. И на спасение надеяться не приходится. Что замычал-заерзал? Думаешь, скажешь, что у тебя ценная информация на DVD записана, и ты хочешь обменять её на свою жизнь? Вот твоя информация!

И он взял со стола диск, помахал им перед носом Алексея, и кинул верзиле. Верзила тут же разодрал его на части. Безгубый закурил сигару и надолго замолчал, разглядывая Осипова.

Осипов, хоть это было и абсолютно бессмысленно, попробовал прочность веревки, связывающей за спиной руки.

– Не дергайтесь, молодой человек, это абсолютно бесполезно. Надо было как следует подумать, прежде чем шантажировать своего бывшего однокашника. Вот именно, бывшего. А теперь обратно, в жизнь, для вас путь заказан. Только в обратном направлении. И теперь уж вам можно совершенно спокойно рассказать обо всем проекте. Вы это заслужили ценой, так сказать, всей своей жизни.

И Безгубый, уютно устроившись в кресле и обсыпая сигарным пеплом пальто за пять тысяч баксов, рассказал, что он отнюдь не Сисадмин, который также является программой, а Координатор всего проекта. А кто заказал проект, о том Осипову лучше не знать, даже за пятнадцать минут до смерти.

Игровой сайт «Мегаполис» сделан отнюдь не по прихоти изнывающего от скуки и безделья начальства, как считал покойный Родионов, а необходим для обкатки боевых программ.

Его принцип стар, как мир, и прекрасно всем известен. Однако техническая реализация потребовала огромного труда десятков специалистов экстракласса. При помощи хитроумных программных процедур, в нюансы которых Координатор даже и не пытался вникнуть, происходит совмещение иллюзорного образа человека, которого необходимо уничтожить игрокам, с вполне конкретной компьютерной системой, подключенной к Интернету.

То есть, наглядно выражаясь, «на лоб» системы «наклеивается» «фотография» жертвы, и «пуля», пробив бумажный листочек, выводит из строя компьютеры неприятеля. Потенциального неприятеля.

При этом охота происходит сразу как бы в двух средах, параллельно, – каждому объекту Интернета ставится в соответствие тот или иной московский образ: улица, дом, сквер, дерево, квартира, станция метро. Боевые программы работают именно в этих координатах, что придает их действиям эмоциональность. А эмоция, как известно, лучший побудительный мотив.

Процесс отладки и доводки всей этой чрезвычайно сложной системы пока ещё не закончен. Поэтому программы-киллеры пока ещё не выходят за пределы русской Сети. Однако и здесь они выполняют вполне конкретную работу, на которую запрограммированы. Например, объектами нападения не раз становились базы данных вполне конкретных российских фирм, каким-либо образом не угодивших «конторе» Координатора.

Заработанные при помощи этих тренировочных набегов деньги в основном и крутились в «Мегаполисе». Реальных юзеров, которые ставили в тотализаторе на того или иного игрока, было не так уж и много. Да и играли они по мелочи. Так что Осипов совершенно напрасно пытался присосаться к кормушке.

Никакой кормушки, собственно, и нет. Есть лишь премиальные, которые зарабатываются программистами хоть и интересным, но нелегким трудом. И никто ими делиться с посторонним дядей не намерен. И даже не с дядей, а с сопляком, у которого молоко на губах не обсохло.

Эти слова Безгубый сказал с большой злостью, почти проорал.

Потом, отхлебнув из фляжки, инкрустированной чем-то блестящим, сказал, подчеркнуто глумливо:

– Так что напрасная смерть, Алексей, совершенно напрасная. Во имя каких таких возвышенных идеалов? Из-за денег, которых нет? Смешно. Смешно и грустно. А впрочем, как говорил Пушкин, весь ты не умрешь. Сейчас придут двое с носилками и сделают тебе укольчик. И на карете тебя скорой помощи, с сиреной и с ветерком. А там уж снимут энцифолограмму. Тело, понятное дело, на помойку. А на базе конформного отображения твоих мозгов на цифровую плоскость спецы сделают новую боевую программу. Думаю, получится неплохо. Во всяком случае Сисадмин высоко оценил твой интеллект. Хотя до Танцора тебе никогда не дорасти. Этот самый перспективный. Так что извини, если что не так.

И Безгубый достал мобильник, потыкал пальцем в пискливые кнопки и коротко сказал: «Жду, выезжайте». А потом продолжил:

– Кстати, надо бырешить один вопросец перед твоим отходом в мир иной, именно – иной! Потому что господа-программисты свято верят, что их разработки – это почти люди. Они имеют те же самые чувства, но только сделаны из информации. Не знаю, не пробовал. Но вполне может быть, что так оно и есть. Так что особенно, Леша, не кручинься.

И вот надо бы тебе придумать псевдоним покрасивее. Вначале, как только узнал о твоей последней выходке, со злости решил назвать тебя Ментом. Но ладно уж, я отходчивый, согласен на Следопыта? По-моему благородно и вполне культурно. Так да или нет? Покивай, если согласен.

Осипов впал в оцепенение. Он уже не только не слышал Безгубого, но и вообще ни на что не реагировал. Как только понял, что спасения нет и не может быть, так сразу же и сломался. Вначале, правда, колотило от нежелания помирать, словно тело, не веря рассудку, пыталось перетереть веревки. А потом впал в прострацию. Уже и никакого укола не надо было. Никакой анестезии – ни местной, ни общей. Режь его на куски, а он и ухом не поведет. Именно ухом, поскольку свободными были лишь уши и веки.

Сколько прошло времени? Был ли сейчас вечер или уже ночь? Или уже наступало утро? И что вылетало из разеваемого безгубого рта – слова или же пузырьки, как от рыбок в аквариуме? И был ли ещё жив Мышастый Слон или же он уже во все стороны врос корнями в дверном проеме и зазеленел своим щупленьким разумом? И для кого протяжно пела труба то ли на первом этаже, то ли на седьмом? И свивались ли умирающие звуки канатной бухтой или же закручивались воронкой в раковине для умывания лица, которое уже никогда не удастся умыть?

В дверь позвонили.

Мышастый Слон, вернувшись в посюсторнность, шевелением проявил свои контуры и пошел открывать.

«Вот и с носилками!» – воскликнул Безгубый. И радостно хлопнул в ладоши.

Алексейс животным стоном вернулся к реальности. И попытался съежиться до размеров таракана. Инстинкт самосохранения никуда не делся, просто он, чтобы «не сойти с ума», отлеживался в обмороке.

Апплет 1100. Смерти больше нет

В дверь вошли двое с носилками. В зеленых хирургических халатах. В такого же цвета шапках до бровей. И в повязках до нижних ресниц, что было вполне естественно, поскольку в Москве свирепствовал грипп. Первый повыше, пошире в плечах. И удивительно пластичный для своей живодерской профессии. Второй, если судить по комплекции, – почти подросток. С выглядывающими из щели меж шапкой и повязкой карими подвижными, почти смешливыми глазами. В каких-то совершенно непомерных, в каких-то чудовищного размера ботинках.

Безгубый, увидев эти удивительные ботинки начал медленно раскрывать рот для крика изумления, для приказа Мышастому Слону. И даже успел открыть и выпустить изо рта маленькую струйку воздуха, пока ещё беззвучного.

Но Мышастый Слон уже лежал, уткнувшись лицом в палас, и из отверстия в его аккуратно выбритом затылке толчками выходила алая кровь, словно пуля привела в движение маленький насосик, работающий от миниатюрных батареек, а руки и ноги вздрагивали лошадиной шкурой, отгоняющей слепней.

Наконец-то включился и Безгубый. Из его рта пошел обильный бабий крик, а руки – ладони и предплечья – начали жалко загораживать голову. Что было неумно, потому что страшный Стрелкин ботинок обрушился на его яйца. Отчего регистр переключился с бабьего крика на стылое волчье подвывание. Удар в солнечное сплетение вырубил и этот звук.

– Смотри, Стрелка, – сказал Танцор, стягивая с лица повязку, – я же тебе говорил, что голова зеркальная. Видишь, как сверкает во все стороны? Это оно и есть, искомое. И этот ничтожный упырь гонял нас с тобой по световодам и коаксикалам, словно бильярдные шарики!

И Танцор, прицелившись, вогнал пулю в центр лба Безгубого, который в порыве предсмертного отчаяния пытался загородиться судорожно схваченной со стола электронной схемой мэйнфрейма. Пуля вошла в изображение центрального процессора и вышла из затылка.

– Вот тебе, блин, и совмещение образов по полной программе! – воскликнул Танцор и предельно грязно выругался.

По комнате разлилось серное зловоние.

Стрелка подошла к Осипову. Расклеила ему рот и поцеловала. Не то чтобы как-то особо нежно, а скорее с благодарностью. И действительно, шепнула на ухо ласково: «Спасибо, милый, без тебя у нас ничего бы не получилось». А потом разрезала скальпелем веревки.

Танцор же вытащил из-за поясного ремня нож устрашающих размеров, склонился над бездыханным Безгубым и ловко вспорол живот – от паха до нижних ребер.

И оттуда вышли живые и невредимые: Оранжевая Пурга, Длинный Бакс, Манка, Граф, Пьеро и Рома Родионов. Пьеро, как самого богатого, тут же послали за пивом и лангустами.

Затем из распоротого чрева раздались какие-то странные механические звуки, и появился отец кибернетики Норберт Винер. Но не канонический старец, способный внушать окружающим лишь стерильное почтение, а молодой, изрядно пьяный и чрезвычайно довольный собой молодой человек, почти студент. На груди у Винера на кожаном ремне висела обшарпанная шарманка, он весело крутил ручку и на мотив «Амурских волн» орал на чистейшем русском языке всего лишь два слова. И эти слова были: «ПОЛНЫЙ АБЗАЦ!»


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю