Текст книги "Дурман-звезда (СИ)"

Автор книги: Владимир Прягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

  Одним словом, обоз подвернулся кстати, будто специально Ясеня поджидал. Возникла даже мыслишка – может, это дева-судьба подстроила, дымная птица? Она, правда, говорила, что в людские дела не лезет, лишь ведает обо всем. Но сказать можно что угодно. Вдруг просто голову морочила, хитрая?

  С этим, конечно, разобраться бы надо. Взять, например, ее предсказания. Верить или не верить? Как там она вещала: "Та, которая тебя любит, смерть свою таскает с собой". Глупо, вроде, звучит, но сбылось, если вдуматься, слово в слово...

  Ясень отчетливо вспомнил – вот рябенькая Мирка глядит на него влюбленно, смущается и краснеет; вот она держит свиток, который надо доставить в храм; а вот предстоятель, прочтя письмо, говорит, что пленник умрет...

  Да, действительно, свершилось, как было сказано. Но ведь это только теперь понятно, задним числом! Он-то, например, был уверен, что "та, которая его любит" – это невеста Звенка, а уж никак не Мирка, овечка глупая. То есть, ничего не понял заранее. Какая же польза от таких предсказаний? Чем они в жизни ему помогут?

  Впрочем, дева-птица честно предупреждала – не нужно о грядущем выспрашивать, не будет толку от этих знаний. И, тем не менее, кое о чем обмолвилась. Ладно, с Миркой, вроде, все ясно. А дальше? Вот еще фраза: "Та, для которой ты людей будешь резать, сидит сейчас и гладит котенка". Это про кого, хотелось бы знать? Про Кристу-дракониху? Надо будет спросить ее ненавязчиво – любит она зверушек, котят пушистых?..

  – Глядите, глядите!

  Все обозники дружно задрали головы. Ясень машинально последовал их примеру и замер от восхищения – над ними плыл воздушный корабль.

  Огромный трехмачтовик шел на снижение; белые паруса раздувались, змеиная фигура на форштевне тянула шею вперед, словно предчувствуя скорый отдых. Кто-то махал рукой, перегнувшись через перила. На парусе красовалась косая горизонтальная молния – символ Воздушной гильдии. Корабли с таким знаком везут пассажиров, почту и зафрахтованный груз. Пересекают континент от края до края, а здесь, в предгорьях делают остановку. Билет, правда, стоит такие деньги, что жуть берет.

  Гигант скользил по небу беззвучно, но от него исходила сила. Воздух вокруг наполнился тяжестью. Ясеню показалось, что упругая невидимая ладонь сильнее придавила его к седлу, но это чувство быстро прошло. Корабль удалялся – плавно огибал гору, чтобы приземлиться прямо за ней.

  – А что, дяденьки, попутчицу примете?

  Ясень с удивлением уставился на девицу, которая к ним подъехала. Непонятно, откуда она взялась – чистое поле вокруг, не спрячешься. Из-под земли, что ли, вылезла вместе с лошадью, пока все смотрели на паруса? Одета неброско – только платок нарядный, с вышитыми цветами. К Ясеню спиной повернулась, лица не видно, но голос, вроде, знакомый...

  – Откуда ж ты, такая красивая? – спросил Клещ, приглаживая усы.

  – А с выселок, – она махнула рукой куда-то в сторону, через поле. – В город бы мне, да боязно одной-то. Возьмете?

  – Так отчего ж не взять, коли просишь...

  Старый рубака, похоже, нисколько не усомнился в словах пейзанки. Ясень подивился этому легкомыслию, но тут девица обернулась к нему, и все сразу стало понятно. Уж кто-кто, а эта глаза отводить умеет...

  – Развлекаешься? – спросил Ясень, когда их лошади пошли рядом.

  – Ага, – легко согласилась птица в людском обличье. – Знаешь, как иногда тоскливо? Словом перекинуться не с кем. А тут вижу, ты меня вспоминаешь, тяжкую думу думаешь. Аж взопрел от усердия.

  – Чего ж раньше не навестила, когда я в подвале гнил?

  – Наглый, – усмехнулась вестница. – За то и ценю. И не ной, солнца ради. Две недели просидел взаперти и уже скандалит.

  – Шестнадцать дней, – поправил Ясень. – Понять бы еще, зачем.

  – Эх, ты. Светлый брат объяснял, старался, а ты ушами хлопал.

  – Угу, объясняет он хорошо. С огоньком. Еще и тварью из тени обозвал напоследок. Что это значит?

  Она вздохнула:

  – Важно не то, как тебя обзовут другие. Важно, что ты сам о себе поймешь. А кое-что ведь понял, разве не так? Или забыл уже?

  Ясень скривился. Разве забудешь, как его пожирало пламя, и кружился лиловый пепел? И как он решил, что умер, а двум смертям не бывать. И как выбрался из каменного мешка, откуда, вроде бы, выбраться невозможно.

  – Значит, меня теперь и убить нельзя? Раз я уже...

  – Чего это вдруг? – она, кажется, искренне удивилась. – Воткну тебе сейчас кинжал в бок, и помрешь как миленький. Или споткнешься и голову расшибешь. Или, не знаю, в море утонешь.

  – Так, погоди. То есть, мне только огонь не страшен? Спалить не получится, а все остальное – можно?

  Девица пожала плечами и не ответила. Ясень не сдавался:

  – Все равно не пойму. Они меня там, в подвале, не только жгли. Пытались дубинками зашибить – не сумели. Их пыль как будто удерживала. Значит, и в драке меня теперь не достанешь? Увернуться всегда успею...

  – Ишь ты, герой, – она усмехнулась. – А головой подумать? Две недели тебя на цепи держали, потом поджарили – только тогда, наконец, сподобился и пепел кое-как разглядел. Что ж теперь, каждый раз перед дракой – в темницу? Дней на шестнадцать?

  – Я его и раньше видел, пепел твой!

  – Ага, и как это было? Сначала я тебе показала, потом Древнейшие на "смотринах". Теперь вот жрец постарался. А самому слабо?

  Ясеню вдруг вспомнил:

  – Сам я тоже могу! Две года назад, когда жеребца выхаживал, над ним лиловый дымок клубился! Я, правда, решил, что брежу – трое суток перед этим не спал...

  – Тоже неплохо, – хмыкнула вестница. – Три ночи не спать – и в бой. Дымок увидишь, всех победишь.

  – Я научусь, – сказал Ясень хмуро. – Сам буду видеть, когда потребуется. Надо просто вспомнить, поверить по-настоящему. Ты говорила – пепел сплошной вокруг...

  – То-то же. Соображаешь, если захочешь. А на вид – дурак дураком, – она подмигнула. – Ладно, коли больше вопросов нет...

  – Постой! – он придержал ее за руку и сам испугался собственной наглости, но девица не рассердилась. – Почему ты ко мне приходишь? Не просто так ведь, коню понятно. Зачем я нужен?

  – Ты сам должен ответить, Ясень, – сказала девушка тихо. – Я тебе не указ – всего лишь вижу, что будет. И так от этого тошно...

  Она отвернулась; он растерянно замолчал. Спросил после паузы:

  – Что со Звенкой? Ястребы ее взяли?

  – У них спроси.

  – А с Кристой? Она жива?

  – А что ей сделается, змеюке? – буркнула дева-птица. – Сам ведь чувствуешь. Иначе зачем в столицу намылился? Вот и езжай, а мне недосуг тут с тобой болтать. Дело, вон, уже к вечеру.

  Ясень машинально глянул на солнце, а когда опустил глаза, вестницы рядом не было. Обозники оживленно перекликались, радуясь близкому окончанию странствий. В его сторону никто не смотрел. Да и вообще, Ясень был уверен – спроси их сейчас, так уже не вспомнят, что с попутчицей ехали. Скажут – умаялся ты, парень, видать, задремал в седле, вот и привиделась девка красная. Дело молодое, оно понятно...

  Ясень сплюнул досадливо и подумал, что отдых, в самом деле, не помешает.

  ...Виноградники взбирались по склонам невысокой горы; последние листья, еще не успевшие облететь, густо багровели в лучах заката. Город раскинулся у подножья. Он кокетничал, открывался взгляду не сразу, а постепенно – по мере того, как поворачивала дорога. Мазанки на окраинах – чисто выбеленные и крытые камышом – подслеповато щурились, дремали под кронами плодовых деревьев. Потом пошли дома побогаче, с красными черепичными крышами, а ближе к центру вставали белокаменные хоромы, принадлежавшие местной знати. Воздушный порт ощетинился деревянными мачтами; изящная яхта легко оторвалась от причала, развернулась носом на запад, и парус разбух, вбирая попутный ветер. А там, впереди по курсу, уже виднелась изломанная кромка хребта, за которым ждала столица...

  – Ну что? – спросил Клещ, поравнявшись с Ясенем. – Может, все-таки с нами? Люди нужны. Снег скоро ляжет, купчишки засуетятся – обратно двинем. На санях, оно веселее. Не то, что сейчас, с телегами по ухабам.

  – Нет, – сказал Ясень, – спасибо, но...

  – Да уж, вижу, что "но", – усмехнулся старший. – Ладно, слушай сюда. Есть у меня знакомые, в столицу обозы водят. Поговорю с ними, пусть на тебя посмотрят. Глядишь, и возьмут в отряд. Парень ты, вроде, шустрый, клинком помахать горазд...

  – Спасибо, – повторил Ясень. – Нет, правда. Я не забуду.

  Клещ хлопнул его по плечу и поскакал вперед. Город уже обступил их со всех сторон. Улица шумела, в глазах рябило от разнообразия лиц и красок. Тут были и кочевники-степняки с высокими скулами, и черноглазые горцы, и смуглые гости из-за хребта, и меднокожие дикари с Восточного Взморья. Проехал навстречу аристократ из Волков в сопровождении трех охранников, мазнул презрительным взглядом. Копыта звонко стучали по мостовой. Пахло жареным мясом и свежим хлебом; Ясень сглотнул слюну, прикидывая, во сколько здесь обойдется ужин.

  Показалось вдруг, что он опять видит вестницу – на обочине мелькнул цветастый платок. Но, приблизившись, Ясень понял, что обознался. Девчонка была другая, гораздо младше – лет двенадцать или тринадцать. Внешность, правда, сразу привлекала внимание. Черты лица идеальные, как у Древнейших, но загар при этом густой, будто все лето в поле работала, да и одежда скромная. Прямо как в сказках про сбежавших принцесс, которые скитаются и терпят лишения, пока не встретят благородного воина. Везет ему, Ясеню, сегодня на фальшивых селянок...

  Она стояла, рассеянно озираясь, и с аппетитом поедала ватрушку с румяной корочкой. Заметив Ясеня, почему-то вздрогнула и перестала жевать. Он не понял, чем вызвана такая реакция. Тянулись секунды, а девчонка вглядывалась в него, словно искала приметы, известные только ей. Или, может быть, надеялась на подсказку. Но он, конечно, ничего подсказать не мог, потому что видел ее впервые.

  Наконец она, вздохнув, разочарованно отвернулась. Ясень пожал плечами, собираясь проехать мимо. И в этот момент солнечный луч коснулся ее лица; возникло странное ощущение, что сейчас оживает забытый сон, в котором незнакомая девочка вот так же ждет у дороги – ждет его, Ясеня, просто еще не знает об этом. И осталось только сказать, что он уже здесь, но почему-то нужные слова не приходят...

  Он тряхнул головой, отгоняя глупые мысли; поторопил коня. Обоз заворачивал на соседнюю улицу. На углу Ясень оглянулся. Девчонка с недоеденной ватрушкой в руке смотрела ему вслед, задумчиво хмурясь; светлые локоны выбивались из-под платка, а глаза были похожи на осеннее небо – серое с голубым. И он понял, что еще увидит ее, потому что случайностей не бывает. И здесь, конечно, тоже не обошлось без хитрющей птицы, которая играет в непонятные игры, но думать об этом сейчас не хочется. А хочется поесть, наконец, спокойно, за нормальным столом...

  ...Сидя в харчевне, Ясень цедил дешевое пиво. Настроение было так себе. Вроде бы, все закончилось хорошо – из плена сбежал, руки-ноги целы. Но он чувствовал, что на самом деле это только начало. И жрец от него не отвяжется, и вестница тоже не зря пугала. Слишком многое случилось за эти дни, чтобы просто взять и забыть, выкинуть разом из головы. Никак не удавалось расслабиться, все вокруг его раздражало – и кислое пиво, и тощая костлявая подавальщица, и чадящие светильники на стене. Да еще за соседним столом бубнили поддатым голосом:

  – Стоит и щерится, весь в кровище, только клыки блестят. Озирается, зенки мертвые. Воздух вокруг дрожит, и тень поднимается, как живая. Я под лавку забился, думаю – смерть пришла. Солнце ясное, спаси и помилуй! А он как будто услышал, повернулся и пасть раскрыл...

  – Брешешь, – лениво отвечал собеседник.

  – А вот не брешу! Три года прошло, а мне эта харя всюду мерещится. Веришь ли, заснуть не могу, пока глаза не залью...

  – Верю.

  – Только все зря, найдут меня твари. Одну завалили, другая вылезет. Может, сидит уже где-то рядом, слюну роняет. Они терпеливые, им три года – как тебе три минуты. Думаешь, нас в покое оставят? Держи карман шире. Без наших душ они под солнцем не выдержат, своих-то ведь не имеют...

  Ясень отставил кружку и, бросив на стол монеты, вышел на улицу.

  Уже стемнело. Воздух был холодный и свежий – до зимы осталось недолго. Ветер разогнал облака; ночной цветок сиял в вышине, манил серебряным светом. Его лепестки, закрученные в спираль, раскинулись на треть небосвода. Между ними клубился голубоватый туман, отчего цветок казался размытым. Только в центре свет уплотнялся, сжимался в ярко-белый комок.

  Зрелище завораживало; Ясень стоял, потеряв счет времени. И чудилось, что кто-то смотрит на него сверху – пристально, изучающе, с недоверчивым удивлением.

  11 (взгляд извне)

  Мишка сидел перед обзорным экраном.

  С орбиты планета выглядела красиво. Ее огромный выпуклый бок, усеянный кляксами облаков, поворачивался неспешно, купался в лучах звезды. Единственный континент – размером чуть меньше Южной Америки – как раз уплывал из виду. Пронзительно синел океан. А если долго не отводить глаз, начинало казаться, что к этой синеве примешивается лиловый оттенок. В чем тут дело, Мишка не знал, а спрашивать было лень.

  Планета занимала примерно половину экрана. А на другой половине, в бархатной черноте, мерцали серебристые спиралевидные шлейфы. Мишка вздохнул – к этой картине невозможно было привыкнуть. Еще никто из землян не видел Млечный Путь под таким углом. Корабль висел над галактическим диском, в десятках тысяч световых лет.

  Рукава галактики напоминали цветочные лепестки. И был среди них один, короткий и тусклый, потерявшийся на фоне соседей, но все равно самый лучший и самый главный – рукав Ориона, в котором затерялась Земля-пылинка...

  – Любуешься?

  Ленка подошла, остановилась рядом.

  – Угу, – сказал Мишка. – Сижу, аборигенам завидую. Представляешь, каждую ночь такая красотища на небе. Тем более, технической цивилизации нет, никакой городской засветки. Ляжешь на травку – и смотри, сколько хочешь. Стихи можно сочинять, девушкам в любви объясняться...

  – На травке?

  – На ней, – авторитетно подтвердил Мишка. – Такие вот мысли. А ты чего бродишь? Заняться нечем?

  – Не-а, – Ленка плюхнулась в соседнее кресло. – А вообще, сейчас тут совещание начинается, Палыч по громкой связи предупредил. Не слышал, что ли? Всех зовут, даже нас с тобой. Думать будем. Идеи генерировать. Вот.

  – Мы сгенерируем, как же...

  – Здорово, салаги! – пилот Игорь небрежно махнул рукой; два года назад он окончил академию космофлота и теперь чувствовал себя звездным волком. – Бездельничаете? Марианна не пришла еще?

  Ленка добросовестно огляделась и сказала со вздохом:

  – Нету. О чем она только думает?

  Мишка хрюкнул, а Игорь нахмурился. Его романтические чувства к навигатору Марианне стали на корабле притчей во языцех. Только сама навигатор ни о чем не догадывалась. А может, просто делала вид, кто ее разберет. Она была странная – за весь полет ни разу ни улыбнулась, молчала и думала о своем. Внешность, правда, имела кукольную – высокая, тонкая, с белыми волосами. Прямо-таки снежная королева.

  Кают-компания наполнялась людьми. Биолог и врач Ашот, размахивая руками, что-то втолковывал капитану. Дмитрий Сергеевич, астрофизик и научный руководитель миссии, сел за стол и сразу же уткнулся в планшет. Бортинженер Олег рассеяно слушал Игоря, качал головой и говорил: "Нет, не видел". Часы на стене показали 17:00 по земному времени.

  Марианна пришла последней. Устроилась в кресле, которое заботливо придвинул пилот, кивнула и всем своим видом изобразила подчеркнутое внимание.

  – Начнем, пожалуй, – капитан сделал паузу, словно бы колебался. – Сообщу сразу, предвидя ваши вопросы: Олег закончил тестирование системы. Результаты, к сожалению, неутешительные. Дзета-прыжок по-прежнему невозможен.

  – Тоже мне, новость, – буркнул Дмитрий Сергеевич, не поднимая глаз от планшета. – Если б он двигатель починил, не сидел бы тут с кислой миной.

  – Строго говоря, двигатель совершенно исправен... – начал Олег.

  – Ага, исправен. Только не летит никуда.

  – Дима, – сказал капитан, – давай будем более конструктивны.

  – Ладно, Палыч, – астрофизик пожал плечами. – Чего созвал-то?

  – Потому и созвал. Сами видите, застряли мы всерьез и надолго. И научных объяснений пока подобрать не можем – с такой ситуацией люди еще не сталкивались. Одним словом, нужен нестандартный подход. Нетривиальные, пусть даже самые безумные мысли. Вот и давайте поразмышляем. Попробуем выйти за рамки обыденных представлений. Сделаем так – для начала вспомним главные факты, чтобы было от чего оттолкнуться. Спокойно, без эмоций, самую суть. Дмитрий, вот ты у нас по науке главный. Если коротко – что мы вообще имеем?

  Капитан неопределенно повел рукой, и все машинально посмотрели вокруг – на мягкие кресла, на пластиковые стены "под дерево" и на обзорный экран с планетой, согретой лучами чужого солнца.

  – Что имеем? – переспросил Дмитрий Сергеевич. – А имеем мы звезду спектрального класса G2V, проще говоря – желтый карлик, светимость 1,12, температура поверхности 5790 по Кельвину...

  – Погоди, – сказал капитан. – Цифры – это прекрасно. И твой отчет я тоже читал. Но сейчас прошу не об этом. Расскажи без терминов, простыми словами. Вот как своей бабушке, например. Кто она у тебя по профессии?

  – Бабушка? Рентген-астроном.

  – Тьфу на тебя. А дедушка?

  – Гляциолог. В Антарктиде работает.

  – Замечательно. Вот и расскажем дедушке-гляциологу, что у нас приключилось.

  – А что рассказывать? – пожал плечами Дмитрий Сергеевич. – Исследовательский звездолет класса "Липецк". Ушел в дзета-прыжок восьмого июня. Цель – туманность Тарантул в Большом Магеллановом Облаке. То есть, не вся туманность, конечно, а гипергигант в скоплении R136, одна из самых массивных звезд, известных науке. Я, между прочим, еще пять лет назад предлагал...

  – Дима, – мягко перебил капитан.

  – Короче, мы сунулись за пределы нашей галактики – впервые в истории. До сих пор такого никто не делал. Не потому, что сложно технически – в дзета-прыжке расстояние не имеет значения. Просто смысла не видели. Сначала хотели окрестности Земли изучить, хотя бы на пару сотен парсеков. Ну, изучили, да...

  Он досадливо сморщился. Мишка понял его невысказанную мысль. С момента выхода в большой космос люди искали иные цивилизации. Первым делом прошерстили ближайшие солнцеподобные звезды – безрезультатно. Там отсутствовали не только разумные существа, но и вообще любые признаки жизни. Шли годы, десятилетия, сфера поисков расширялась, но толку не было. Первоначальная эйфория угасла. И вот теперь, как будто в насмешку...

  – Поскольку экспедиция не считалась опасной, взяли даже этих щеглов, – Дмитрий Сергеевич кивнул на Мишку и Ленку. – Летняя практика у них, понимаешь. А с родителями как теперь объясняться?

  – Не сыпь мне соль на рану, – попросил капитан.

  – Как скажешь, – астрофизик раскрыл над столом объемную карту, изображавшую Млечный Путь и галактики-спутники. – В общем, до Магеллановых Облаков мы так и не долетели. Дзета-прыжок прервался на полпути по неизвестным причинам. Нас выбросило в евклидово пространство – причем не где-нибудь, а рядом с желтой звездой, которая до боли напоминает земное Солнце.

  – И что говорит наука на этот счет? – вкрадчиво спросил капитан.

  – Хватит, Палыч, без тебя тошно. В двадцатый раз повторю – не знаю! Звезда висит между двух галактик – какого черта? Как ее сюда занесло? Ладно, висит, пускай. Но мы ведь выныриваем прямо возле нее! Что за цирковые фокусы? Теория вероятности побоку? У меня уже ум за разум заходит!..

  Дмитрий Сергеевич раздраженно махнул рукой. Несколько секунд все молчали.

  – Мало того, звезда имеет планету с разумной жизнью. И не с какой-то мыслящей плесенью, а с людьми... Погоди, погоди, Ашот! Ты биолог, ты будешь спорить, я понимаю. Но это не просто гуманоиды. Это люди! Ты их морды видел рязанские? Нет, коллеги, вы как хотите, а это мистика.

  – Не горячись, Дима. Давай дальше.

  – А смысл? Переливаем из пустого в порожнее. Ну, планета с почти земной атмосферой, только кислорода побольше. Единственный материк вытянут параллельно экватору. По форме... э-э-э... как изогнутая колбаска.

  – Колбаска, – повторил капитан со вздохом. – И это говорит корифей, членкор, человек с двумя учеными степенями.

  – Ну, а с чем его сравнить, умник?

  – Да с тильдой, хотя бы – звучит красиво, по крайней мере. Пользуйся, а то академики засмеют. И дедушка вместе с ними.

  – Спасибо тебе огромное. Ну вот, на этой тильде люди, собственно, и живут. А мы на них смотрим вот уже две недели. И глазам до сих пор не верим.

  – Это да. А вот, кстати, интересно сравнить. Лично тебе, Дима, что больше всего запомнилось? Если не считать "рязанские морды"?

  – Мне? Эти их корабли воздушные. Как они летают вообще? На каком физическом принципе? Сами же видели – здоровенные гробы с парусами, грот-мачты и прочие фор-бом-брамсели. И ничего, не падают. Можно подумать, у них там антиграв спрятан. Мы с Игорем специально беспилотник послали, просветили этот парусник насквозь – нету никаких механизмов. То есть, вообще. И как это понимать? Еще неделю здесь посидим, и я в колдунов поверю, честное слово.

  – В колдунов не надо, но дело, конечно, темное. Мне эти летающие "гробы", как ты выражаешься, самому не дают покоя. Поэтому и сказал – нестандартные идеи нужны, пусть даже совсем безумные. Есть такие?

  – Безумных – сколько угодно, – сказал бортинженер Олег. – Я вот, например, одну старинную книгу вспомнил. "Дюна" называется. Не читали? Там была некая субстанция, "пряность". Благодаря ей межзвездные корабли летали.

  – Топливо, что ли?

  – Не, если я ничего не путаю, что-то вроде наркотика. Навигатор его глотал и получал способность уводить корабль в прыжок. Как-то так. Давно читал, за подробности не ручаюсь.

  За столом раздались смешки, все посмотрели на Марианну, но та, как обычно, воздержалась от комментариев.

  – Ну вот, – заметил капитан, улыбаясь. – Уже, можно сказать, прогресс. От колдунов перешли к наркотикам. А там, глядишь, опять про науку вспомним. Молодец, Олег, поднял настроение. И как ее добывали, "пряность" твою?

  – Выделения местной фауны. То ли червей песчаных, то ли еще кого. Говорю же, забыл подробности. Да и какая разница?

  – Вай, – Ашот округлил глаза, – найди мне здесь таких червей, слушай! Век благодарен буду! Нобелевку поделим!

  – Не жадничай, Ашот, – сказал капитан. – Ты и так уже как в раю – один биолог на всю планету. В учебники занесут, памятник в Ереване поставят. Всех зверушек переписал?

  – Шутишь, да? Издеваешься? Тут на сто лет работы! Зверушки – ладно, сначала с аборигенами разобраться. Вот Дима говорит – люди, и я его понимаю. Жутко, нет? Как будто в прошлое провалился...

  – Ну, я бы с тобой поспорил. Прошлое у нас пострашнее было. А у них как-то все... гм... приглажено. Вот смотри – на первый взгляд, вроде, средневековье. Замки, феодалы, крестьяне. Но нет этой мерзости беспросветной, как тогда у нас на Земле. Виселицы вдоль дорог не стоят, улицы дерьмом не залиты. Все сыты, поля распаханы, столица – вообще картинка, дворец как будто из сказки. Благополучная планета, прямо курорт. Как это у них получилось?

  – Да, – согласился Дмитрий Сергеевич. – Сюда бы историков, социологов – короче, специалистов. От нас-то проку немного, мы за другим летели.

  – Капитан, – сказал Олег, – я так понимаю, мы не будем вступать в контакт?

  – Можно подумать, ты инструкции не читал. С докосмической цивилизацией – никаких контактов. Это, как уже сказано, дело специалистов. Наблюдаем издалека, собираем первичную информацию. И самое главное – думаем, как вернуться на Землю. Олег, мы обязаны вернуться, ты понял? Соображай, почему не запускается дзета-привод. Ты говоришь, исправен. Может, внешние помехи влияют? Дима, что думаешь?

  – Какие помехи, Палыч? Звездный ветер, что ли? Так он повлиять не может, сам знаешь. Хотя звезда в этом плане достаточно интересная. Почти двойник Солнца, но более беспокойный. Понятно, за две недели много не выяснишь, но кое-какие данные уже есть. Сейчас, например, идет корональный выброс, и очень мощный. Мои зонды, естественно, все фиксируют. Повторюсь, интересный материал. Звезда живет насыщенной жизнью.

  – Между прочим, аборигены – солнцепоклонники, – сказала вдруг Марианна. Все удивленно уставились на нее – это был чуть ли не первый случай за весь полет, когда она присоединилась к беседе без специального приглашения.

  – Ну да, – подтвердил капитан. – Солярные знаки в святилищах, у жрецов на одежде. Обычное дело, в принципе. На Земле таких культов тоже хватало. А почему ты об этом речь завела?

  – Так. Обряды у них красивые.

  Мишка вспомнил одну из записей с беспилотника. Во дворце был большой прием, гости вышли на террасу над морем, пили вино, вели светские разговоры. Время от времени то один, то другой доставал штуковину вроде лорнета с одним стеклом, смотрел сквозь это стекло на солнце, что-то глубокомысленно изрекал, а все остальные важно кивали. Выглядело, в самом деле, забавно.

  – Что там с языком, кстати? Скоро понимать будем?

  – Анализатор работает, – ответил Дмитрий Сергеевич. – База уже накоплена, гипнопрограмма почти готова. Язык, насколько я понимаю, флективный, лексически довольно разнообразный. Опять же, я не лингвист, в тонкости вдаваться не буду. А на слух, по-моему, звучит довольно приятно.

  – И песни, – подала голос Ленка. – Я несколько штук уже записала. Девушки на празднике пели.

  – Девушки тоже ничего так, – сказал Олег.

  – Кто о чем, а вшивый о бане.

  – Секунду, коллеги.

  Капитан поднял руку, требуя тишины. Он к чему-то прислушивался – похоже, принимал доклад от бортового ИскИна. Члены команды переглянулись и замолчали. Кажется, происходило что-то серьезное.

  – Понял, – сказал капитан спустя полминуты. – Значит, так. Зонды регистрируют некий объект. Если судить по массе и по размерам – небольшой астероид. Движется по вытянутой орбите вокруг звезды. Но вот его снимок.

  Над столом появилось изображение. Мишка подумал, что "астероид" выглядит как исполинский окаменелый тритон – длинное симметричное тело с отростками-лапами и словно бы рифленым хвостом.

  – Да ладно, – Дмитрий Сергеевич откинулся в кресле.

  – Ага, – сказал капитан. – Объект искусственного происхождения. Проще говоря, чужой звездолет.

  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ГОРЫ

  1

  Осень уходить не хотела. Цеплялась за голые ветки дубов и кленов, скреблась в закрытые окна, отчаянно выла в трубах. Пыталась откупиться серебром рассветного инея и грудами рябиновых ожерелий. Но все было напрасно – ветер, пришедший из восточных степей, безжалостно выдул осень из города, взамен же пригнал тяжелые белесые тучи. Снег лег на сухую землю, и санный путь установился уже в первую неделю зимы. Такое, по словам старожилов, случалось редко. В прошлом году, например, в это время еще царила непролазная слякоть.

  Сделав свое дело, ветер улегся, и первые обозы двинулись по дорогам. Погода была такая, что лучше и не придумаешь. Мороз едва ощущался – его хватало только на то, чтобы снег не таял. Поля расстилались вокруг крахмальными простынями, а небо висело над ними стеганым ватным пологом.

  Обоз, в охране которого теперь оказался Ясень, вез в столицу свежую рыбу. Узнав об этом перед отъездом, Ясень долго чесал в затылке. Ерунда какая-то, в самом деле. Столица расположена на морском побережье, да еще и в устье полноводной реки. Чего-чего, а рыбы там более чем достаточно. Кому придет в голову везти добавку из-за хребта?

  Но Ясеню снисходительно объяснили, что купец, снарядивший обоз, слабоумием не страдает. За этот улов столичные повара загрызут друг друга живьем. Потому что королевский налим, прозванный так за фиолетовый окрас чешуи, обитает в одном-единственном озере на всем континенте. По слухам, там на дне спрятан древний клад – живой металл, чью силу и впитала вода. Правда это или нет, судить трудно, но факт остается фактом – рыба, которую ловят в озере, не протухает по много дней, а вкус при этом имеет просто невероятный. Зимой, на морозе, улов сохраняется еще дольше, можно везти через полстраны. Жаль только, что налим этот редко попадается в сети: если десяток возов наберется – уже удача.

  Ясень, когда его просветили, признался, что никогда не слышал про эту рыбу. Обозники посмеялись. А чего он, собственно, ожидал, деревенщина? Что деликатес, которого ждут-не дождутся на королевской кухне, привезут к нему на степной базар? Ага, держи карман шире...

  Как выяснилось, рыбу всегда отправлял один и тот же купец, и попасть к нему в караван считалось большой удачей. Удивительно, что Ясеня взяли, пусть даже с рекомендацией от Клеща. Впрочем, он ведь уже думал на эту тему. И пришел к логичному выводу – глупо удивляться везению, если тобой занялась самолично дева-судьба.

  Вот только куда оно его заведет, везенье это непрошенное? Положим, дымной птице зачем-то надо, чтобы Ясень оказался на побережье. Но будет ли ему хорошо от этого? После их первой встречи он, помнится, прямиком загремел в темницу. А во второй раз? Сказала: "Вижу, что будет – и так от этого тошно!" Тоже не обнадеживает. С другой стороны, если бесконечно терзаться на этот счет, то и свихнуться можно.

  В общем, сказал себе Ясень, пусть идет, как идет, а там разберемся.

  Он вздохнул полной грудью, поймал на язык снежинку. А и правда, чего грустить? Сытые кони шагают бодро, бравые охранники скалятся, купчина дремлет в санях под медвежьей шкурой. Обоз хоть и небольшой, но охраны много – груз редкий, лакомая добыча. Хотелось бы, кстати, глянуть на этих налимов из чуда-озера, но не получится. Рыба лежит в больших плетеных корзинах, а сверху плотно прикрыта тканью, пропитанной фиалковым маслом. Для пущей сохранности, понятно дело, и для придания особого аромата.

  Кстати, не проще ли такой дорогой товар отправить по воздуху? Тем более что в городе есть причал. Фрахт, конечно, стоит бешеных денег, но зато и грабителей бояться не надо, можно обойтись без толпы охранников. Воздушная гильдия гарантирует сохранность любого груза, да и кучу времени сэкономишь. Но, опять же, какой смысл ломать голову? Купчина знает, что делает – чай, не первый год этим занимается. И уж явно не бедствует – поперек себя шире, и рожу за три дня не обгадишь...

  Обоз остановился перед развилкой, словно вдруг возникли сомнения, какую дорогу выбрать. Командир охранников по прозвищу Лунь подъехал к саням, где дремал купчина. Деликатно потормошил его и что-то тихо спросил. Купец недовольно хрюкнул, махнул рукой – давай, мол, вперед, как было приказано. Лунь кивнул, опять проскакал к голове обоза и тоже показал – едем прямо.