Текст книги "Гений войны Рокоссовский. Солдатский долг Маршала"

Автор книги: Владимир Дайнес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 52 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

Г. К. Жуков, оценивая намерения Ставки ВГК и Генерального штаба, позднее писал: «В основном я был согласен с оперативно-стратегическими прогнозами Верховного, но не мог согласиться с ним в отношении количества намечаемых частных наступательных операций наших войск, считая, что они поглотят без особой пользы наши резервы и этим осложнится подготовка к генеральному наступлению…[355] » Настаивая на нанесении мощных ударов на Западном стратегическом направлении с целью разгрома ржевско-вяземской группировки противника силами Западного, Калининского и ближайших фронтов, Георгий Константинович рассчитывал, что «разгром противника на западном направлении должен был серьезно ослабить немецкие силы и принудить их отказаться от крупных наступательных операций, по крайней мере, на ближайшее время».И далее он признает: «Конечно, теперь, при ретроспективной оценке событий, этот вывод мне уже не кажется столь бесспорным, но в то время при отсутствии полных данных о противнике я был уверен в своей правоте[356] ».

В мае 1942 г., практически в одно и то же время, развернулись ожесточенные сражения под Ленинградом и Демянском, в Крыму и под Харьковом. Войска Северо-Западного фронта, проводившие Демянскую операцию, не сумели добиться успеха, и в результате противник удерживал свои оборонительные позиции на этом направлении вплоть до весны 1943 г. На юге потерпел сокрушительное поражение Крымский фронт, в результате чего Крымский полуостров в начале июля был сдан противнику.

17 мая немецкие войска, пытаясь сорвать наступление на Харьков, нанесли мощные контрудары по правому крылу Южного фронта и вынудили его начать отход на север и северо-восток. За двое суток противник продвинулся на 50 км и вышел во фланг Юго-Западному фронту, угрожая его тылам. Генеральный штаб высказался за то, чтобы прекратить наступление на харьковском направлении и использовать главные силы фронта для ликвидации угрозы окружения. Несмотря на это, Сталин по-прежнему требовал от командования фронтом выполнения первоначальной задачи. В результате в окружение попали войска 6-й и 57-й армий. Это была очередная катастрофа в Красной Армии: Южный и Юго-Западный фронты потеряли свыше 270 тыс. человек, 775 танков, более 5 тыс. орудий и минометов. [357]

Весь замысел Верховного Главнокомандования по развитию успеха зимней кампании провалился в короткие сроки. Войска потеряли ряд важных районов и плацдармов, а значительная часть резервов Ставки ВГК, предназначавшаяся для летнего наступления, была бездарно израсходована. Виноватыми, как всегда, оказались в основном те, кто выполнял приказы Ставки. За поражение Крымского фронта были смещены и понижены в должности и в звании командующий фронтом генерал-лейтенант Д. Т. Козлов, член военного совета дивизионный комиссар Ф. А. Шаманин, командующие 44-й и 47-й армиями генерал-майор С. И. Черняк и генерал-майор К. С. Колганов, командующий авиацией фронта генерал Б. М. Николаенко. Был снят с должности и направлен в распоряжение Генерального штаба начальник штаба фронта генерал-майор П. П. Вечный. На этот раз не избежал гнева своего главного покровителя и Л. З. Мехлис, которого сместили с поста заместителя наркома обороны и начальника Главного политического управления Красной Армии и понизили в звании до корпусного комиссара. Будучи представителем Ставки ВГК в Крыму, он стремился решать многие вопросы единолично, подменяя собой командование Крымского фронта. В поражении под Харьковом Сталин обвинил всех членов военного совета Юго-Западного направления и прежде всего – командующего маршала С. К. Тимошенко и секретаря ЦК КП(б) Украины Н. С. Хрущева.

А что же происходило все это время в полосе 16-й армии? К. К. Рокоссовский принял командование ее в тот момент, когда войска готовились к проведению частной наступательной операции. Они совместно с 61-й армией генерал-лейтенанта М. М. Попова должны были отвлечь внимание противника от подготовки наступления на правом крыле Западного фронта. Однако недостаток сил не позволил создать достаточно мощную группировку для прорыва вражеской обороны. Поэтому первоначальный успех советских войск развить не удалось. К тому же в ходе боя обнаружилось, что танковый корпус, имевшийся в составе армии, расположен слишком далеко и запаздывает со вступлением в бой. Главный маршал артиллерии Н. Н. Воронов, находившийся в то время в 16-й армии, вспоминал: «К нашему удивлению, увидели, что механизированные войска вовсе не готовы к немедленному вводу их в прорыв. Выяснилось, что повинен в этом начальник штаба армии. По своему усмотрению он дал указание, что мехвойска будут вводиться в прорыв лишь на второй день операции, как это было принято делать в мирное время на больших учениях и маневрах. Самовольство начштаба, его приверженность к шаблону во многом помешали 16-й армии полностью выполнить стоявшие перед ней задачи[358] ».

На пути танков встретилась речушка с заболоченными берегами, и переправа через нее на несколько часов задержала танкистов. Приблизившиеся к месту боя танковые бригады подверглись атакам немецких пикирующих бомбардировщиков. Тем временем противник успел подбросить подкрепления, и продвижение советских войск было остановлено. В течение нескольких дней им пришлось вести оборонительные бои. Задача, поставленная командованием, выполнена не была.

Не принесла успеха 16-й армии и наступательная операция, проведенная в июне. Хотя для действий на брянском направлении привлекалось больше сил, чем в прошлый раз, сражение все же носило местный характер. Для наблюдения за ходом боев в армию прибыл командующий Западным фронтом генерал армии Жуков, проверивший подготовку войск и одобривший план наступления. Вместе с Рокоссовским он отправился на НП, устроенный на высоте, откуда прекрасно было видно поле боя. Наблюдая за тем, как пехота ворвалась в траншеи неприятеля, Рокоссовский и Жуков вылезли из окопа и стояли, увлеченные происходящим. Внезапно Константин Константинович скорее почувствовал, чем увидел, что с тыла к высоте устремилась девятка штурмовиков. «Накроют!» – мелькнула мысль, и в то же мгновение самым категорическим тоном он скомандовал:

– Немедленно в укрытие!

Едва спрыгнули в окоп, как вокруг раздались оглушительные взрывы, со стенок окопов посыпалась земля, засвистели осколки… Досаднее всего, что это были свои самолеты, применившие реактивные снаряды, эффективность которых пришлось испытать на себе командующим фронтом и армией.

К полудню противник сумел остановить войска 16-й армии, и по приказу командования фронта она перешла к обороне. На этом ее наступательные действия закончились. Вскоре после этого Рокоссовский распрощался с 16-й армией, во главе которой он находился почти год.

В начале июля Жуков вызвал Рокоссовского по ВЧ:

– Как считаешь, Малинин справится с должностью командарма?

– Да, конечно, – ответил Константин Константинович, немало удивленный таким вопросом.

– Ставка предполагает назначить тебя командующим Брянским фронтом. Есть возражения?

Предложение было совершенно неожиданным и немного озадачило Рокоссовского. Мелькнула мысль: «Справлюсь ли?» Он спросил:

– Может, не стоит уходить мне из армии?

Но Жуков был категоричен:

– Это решено. Предупреди Малинина и немедленно выезжай в Москву.

В тот же вечер распоряжение Ставки ВГК было получено, и Рокоссовский отправился в Москву. В Ставке ВГК Константина Константиновича принял Сталин. Он в общих чертах ознакомил его с положением на воронежском направлении, а затем сказал, что если у Рокоссовского имеются на примете дельные работники, то он поможет их заполучить для укомплектования штаба и управления Брянского фронта. В то время часть войск и аппарата управления Брянского фронта передавались новому – Воронежскому фронту, который формировался между Брянским и Юго-Западным фронтами. Рокоссовский назвал М. С. Малинина, В. И. Казакова, Г. Н. Орла и П. Я. Максименко. Сталин тут же отдал командующему Западным фронтом распоряжение откомандировать их в распоряжение Рокоссовского, пожелав ему успеха на новой должности. Он также велел не задерживаться долго в Генеральном штабе, а быстрее отправляться на место, потому что обстановка под Воронежем сложилась весьма серьезная.

Так Рокоссовский стал командовать фронтом. Это была большая честь, и в то же время новая должность налагала на него огромную ответственность. Если немного пофантазировать, то можно предположить, что Константин Константинович, учитывая его военную карьеру в 30-е годы, мог возглавить фронт еще до начала войны. Вспомним прохождение военной службы маршалами Жуковым, Тимошенко, Мерецковым. Но это только фантазия. Реальность была такова – арест и три года лагерей отодвинули Рокоссовского назад. И все-таки его талант военачальника получил вскоре признание. Прошло немногим более года с начала войны, как он поднялся еще на одну ступень в военной иерархии. К продвижению Рокоссовского приложил руку и Жуков, хорошо знавший его по совместной службе до войны.

Фронт – это оперативно-стратегическое объединение вооруженных сил, предназначенное для решения оперативно-стратегических задач на нескольких операционных (иногда на одном стратегическом) направлениях континентального театра военных действий. Свои задачи фронт выполняет путем проведения фронтовых операций, как правило, во взаимодействии с другими фронтами, объединениями и соединениями различных видов вооруженных сил, участвующими в стратегической операции, а в некоторых случаях и самостоятельно. Боевой состав фронта в годы войны определялся в зависимости от поставленных задач, важности и оперативной емкости направлений, на которых он действовал, и других условий. В него входили несколько армейских объединений, авиация, отдельные общевойсковые соединения, части и соединения различных родов войск и специальных войск, а также соединения, части и учреждения фронтового тыла. Кроме того, фронт получал при необходимости на усиление различные соединения и части РВГК.

13 июля 1942 г. Сталин и Василевский подписали приказ Ставки ВГК № 170507: «Назначить генерал-лейтенанта Рокоссовского К. К. командующим Брянским фронтом с освобождением его от командования 16-й армией. Временно командующему Брянским фронтом генерал-лейтенанту Чибисову по сдаче фронта обратиться к исполнению своих обязанностей по должности заместителя командующего того же фронта. [359]

К. К. Рокоссовский вступил в командование войсками Брянского фронта в то время, когда они участвовали в Воронежско-Ворошиловградской операции. Эта стратегическая оборонительная операция войск Брянского, Воронежского (с 7 июля), Юго-Западного (до 12 июля) и Южного фронтов проводилась с 28 июня с целью отразить наступление противника на воронежском и кантемировском направлениях. Противник в ходе летнего наступления на южном крыле советско-германского фронта планировал захватить Сталинград и овладеть Кавказом силами группы армий «Юг» (900 тыс. человек, 1,2 тыс. танков и штурмовых орудий, более 17 тыс. орудий и минометов; ком. – генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок). В последующем эта группа армий была разделена на группу армий «Б» (6-я армия и армейская группа «Вейхс»; генерал-полковник М. Вейхс) и группу армий «А» (1-я танковая и 17-я армии; генерал-фельдмаршал В. Лист), которым предстояло последовательно провести две операции. Группу армий «Юг» поддерживали 1640 самолетов 4-го воздушного флота.

Главные силы армейской группы «Вейхс» (немецкие 55-й армейский корпус, 4-я танковая армия, венгерская 2-я армия) с 28 июня и 6-я армия с 29 июня приступили к проведению операции «Блау» (с 30 июня – «Брауншвейг»). К 3 июля подвижные группы противника соединились в районе Старого Оскола и окружили основные силы советских 21-й и 40-й армий, однако те сумели частично вырваться из окружения. Для восстановления положения на рубеж Дона были выдвинуты резервные 3, 6 и 5-я армии, переименованные соответственно в 60-ю (генерал-лейтенант М. А. Антонюк), 6-ю (генерал-майор Ф. М. Харитонов) и 63-ю (генерал-лейтенант В. И. Кузнецов) армии.

7 июля противник начал операцию «Клаузевиц» с целью нанесения удара на юг – в тыл Юго-Западного и Южного фронтов. Ставка ВГК, разгадав замысел врага, еще 6 июля приказала отвести войска Юго-Западного и правого крыла Южного фронтов. С целью улучшения руководства войсками Брянский фронт 7 июля был разделен на два фронта: Брянский и Воронежский. Противник сумел расширить прорыв до 300 км по фронту и глубоко охватил с севера и северо-востока войска Юго-Западного фронта. Маршал Советского Союза А. М. Василевский, оценивая то, что произошло западнее Воронежа, вспоминал: «Тех сил и средств, которыми он (Брянский фронт. – Авт.) располагал, было достаточно не только для того, чтобы отразить начавшееся наступление врага на курско-воронежском направлении, но и вообще разбить действовавшие здесь войска Вейхса. И если, к сожалению, этого не произошло, то только потому, что командование фронта не сумело своевременно организовать массированный удар по флангам основной группировки противника, а Ставка и Генеральный штаб, по-видимому, ему в этом плохо помогали. Действительно, как показали события, танковые корпуса при отражении наступления врага вводились в дело по частям, причем не столько для решения активных задач по уничтожению прорвавшегося врага, сколько для закрытия образовавшихся брешей в обороне наших общевойсковых армий. Командиры танковых корпусов (генерал-майоры танковых войск М. Е. Катуков, Н. В. Фекленко, М. И. Павелкин, В. А. Мишулин, В. М. Баданов) еще не имели достаточного опыта, а мы им мало помогали своими указаниями и советами. Танковые корпуса вели себя нерешительно: боялись оторваться от оборонявшейся пехоты общевойсковых армий, в связи с чем в большинстве случаев сами действовали по методам стрелковых войск, не учитывая своей специфики и своих возможностей[360] ».

К. К. Рокоссовский, получив приказ о назначении командующим Брянским фронтом, немедленно выехал в штаб фронта, размещавшийся в деревне Нижний Ольшанец, в нескольких километрах к востоку от Ельца. Начальник штаба генерал М. И. Казаков ознакомил нового командующего с соединениями, входившими в состав фронта, и их положением. Брянский фронт включал в себя 3-ю армию генерал-лейтенанта П. П. Корзуна, 48-ю генерал-майора Г. А. Халюзина, 13-ю генерал-майора Н. П. Пухова, 5-ю танковую армию генерал-майора А. И. Лизюкова (вскоре она была расформирована), 1-й и 16-й танковые корпуса и 8-й кавалерийский корпус.

Первой задачей Рокоссовского была организация устойчивой обороны на левом крыле фронта, противодействие попыткам войск противника прорваться на север вдоль западного берега Дона. Это ему удалось. Отразив все попытки противника продвинуться на этом направлении, войска фронта перешли к обороне.

Рокоссовский, верный своей привычке, большую часть времени проводил в частях. Он неизменно добирался до окопов. В одну из таких поездок произошла встреча, которая надолго запомнилась командующему фронтом.

В окопы стрелкового полка Рокоссовский пришел с его командиром. В одном из узких мест траншеи Константин Константинович лицом к лицу столкнулся с пожилым красноармейцем, посторонившимся, чтобы пропустить генерала. Рокоссовский уже миновал его, но что-то во взгляде бойца заставило остановиться комфронта. Он обернулся, вгляделся, и сердце его дрогнуло: он знал этого солдата, знал очень давно. Видимо, и красноармеец узнал его. Легкая улыбка появилась на губах солдата… Первым заговорил генерал:

– Иван Хопров, это ты?

Улыбка солдата стала шире.

– Так точно, товарищ генерал-лейтенант!

Рокоссовский шагнул к бойцу, крепко обнял, расцеловал.

– Но, подожди, ты же тогда пропал без вести, мы считали, что убили тебя? Во время поиска, за Двиной, не так ли?

– Так точно! Но жив я остался, в плен попал, товарищ генерал!

Рокоссовский, повернувшись к командиру полка, сказал:

– Свяжитесь с командиром дивизии, пусть он передаст в штаб фронта, что я задержусь у вас.

В этот вечер Рокоссовский в штаб фронта не возвратился. Всю ночь в солдатской землянке они с бывшим драгуном вспоминали прошлое…

Воронежско-Ворошиловградская оборонительная операция завершилась 24 июля. Советские войска из-за просчетов Ставки ВГК в определении направления главного удара противника и нерешительных действий командующих фронтами и армиями потеряли только безвозвратно почти 371 тыс. человек. [361]

К концу июля в результате потери Крыма, поражения советских войск под Харьковом, в Донбассе и под Воронежем стратегическая инициатива вновь перешла к противнику. Драматизм обстановки того времени нашел отражение в приказе № 227, подписанном 28 июля наркомом обороны И. В. Сталиным:

«Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется в глубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге и у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа. Части войск Южного фронта, идя за паникерами, оставили Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа Москвы, покрыв свои знамена позором.

Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной Армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную Армию. А многие проклинают Красную Армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама бежит на восток.

…Мы потеряли более 70 миллионов населения, более 800 миллионов пудов хлеба в год и более 10 миллионов тонн металла в год. У нас нет теперь уже преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше – значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину…

Из этого следует, что пора кончить отступление.

Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв…

Не хватает порядка, дисциплины в ротах, батальонах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток. Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять Родину.

…Паникеры и трусы должны истребляться на месте.

Отныне железным законом для каждого командира, красноармейца, политработника должно являться требование – ни шагу назад без приказа высшего командования.

Командиры роты, батальона, полка, дивизии, соответствующие комиссары и политработники, отступающие с боевой позиции без приказа свыше, являются предателями Родины. С такими командирами и политработниками и поступать надо, как с предателями Родины…

Верховное Главнокомандование Красной Армии приказывает:

1. Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтами:

а) безусловно, ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать и дальше на восток, что от такого отступления не будет якобы вреда;

б) безусловно, снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения к военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций, без приказа командования фронта;

в) сформировать в пределах фронта от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить свои преступления против Родины.

2. Военным советам армий и прежде всего командующим армиями:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования армии, и направлять их в военный совет фронта для предания военному суду;

б) сформировать в пределах армии 3—5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (до 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

в) сформировать в пределах армии от пяти до десяти (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

3. Командирам и комиссарам корпусов и дивизий:

а) безусловно, снимать с постов командиров и комиссаров полков и батальонов, допустивших самовольный отход частей без приказа командира корпуса или дивизии, отбирать у них ордена и медали и направлять их в военные советы фронта для предания военному суду;

б) оказывать всяческую помощь и поддержку заградительным отрядам армии в деле укрепления порядка и дисциплины в частях…[362] »

В приказе № 227 ни слова не сказано о том, кто же действительно виноват в поражениях Красной Армии летом 1942 г. Всю вину за это Сталин возложил на «паникеров». Да, в определенной степени «паникеры» оказывали отрицательное влияние на ход боевых действий. Но истинным виновником неудач советских войск была Ставка ВГК и, в первую очередь, Сталин, который при определении характера действий Красной Армии поступил необдуманно. Виноваты и члены Ставки ВГК, которые не сумели отстоять свое мнение перед Верховным Главнокомандующим.

После завершения Воронежско-Ворошиловградской операции войска Брянского фронта по приказу Ставки ВГК приступили к созданию прочной обороны на своем участке. Пользуясь передышкой в боевых действиях, Рокоссовский с группой работников штаба и политуправления фронта объехал войска. На правом крыле фронта бои затихли еще в июне. Части 3-й армии за это время прочно закрепились на своем рубеже и продолжали совершенствовать оборону. Армией командовал генерал-лейтенант П. П. Корзун, бывший кавалерист, ставший неплохим общевойсковым начальником. Остался командующий фронтом доволен и 48-й армией, которой командовал генерал-майор Г. А. Халюзин. Правда, в обеих армиях ощущался большой некомплект в личном составе и недостаток вооружения, особенно автоматического. Но в то время это была общая беда. Соседу справа Западному фронту была передана из состава Брянского фронта 61-я армия генерал-лейтенанта М. М. Попова. На левом фланге Брянского фронта войска 13-й армии генерал-майора Н. П. Пухова и 38-й армии генерал-лейтенанта Н. Е. Чибисова усиленными темпами создавали прочную глубоко эшелонированную оборону. Боевые действия здесь сводились к действиям разведки и коротким артиллерийским и минометным перестрелкам.

В августе на пополнение Брянского фронта прибыла стрелковая бригада, сформированная из людей, осужденных за различные уголовные преступления. « Вчерашние заключенные добровольно вызвались идти на фронт, чтобы ратными делами искупить свою вину, – вспоминал Рокоссовский. – Правительство поверило чистосердечности их порыва. Так и появилась эта бригада у нас на фронте. Бойцы ее быстро освоились с боевой обстановкой; мы убедились, что им можно доверять серьезные задания. Чаще всего бригаду использовали для разведки боем. Дралась она напористо и заставляла противника раскрывать всю его огневую систему. В бригаде появились отличные снайперы. Как заправские охотники, они часами подкарауливали гитлеровцев и редко выпускали их живыми. «Беспокойная» бригада воевала неплохо. За доблесть в боях с большинства ее бойцов судимость была снята, а у многих появились на груди ордена и медали[363] ».

Штаб фронта пополнялся опытным командным составом. Вместо М. И. Казакова, убывшего на Воронежский фронт, начальником штаба стал М. С. Малинин, на должность начальника артиллерии фронта прибыл В. И. Казаков, начальником связи стал П. Я. Максименко – старые сослуживцы Рокоссовского, с которыми он давно сработался. Начальником тыла оказался энергичный, хорошо знающий дело генерал Н. А. Антипенко. Заместителем командующего фронтом по формированиям был генерал П. И. Батов, старый боевой командир, прекрасный строевик, с хорошими организаторскими способностями.

К. К. Рокоссовский умел создавать творческую обстановку для работы своих подчиненных. Генерал армии П. И. Батов вспоминал: «Он не любил одиночества, стремился быть ближе к деятельности своего штаба. Чаще всего мы видели его у операторов или в рабочей комнате начальника штаба. Придет, расспросит, над чем товарищи работают, какие встречаются трудности, поможет советом, предложит обдумать то или другое положение. Все это создавало удивительно приятную рабочую атмосферу, когда не чувствовалось ни скованности, ни опасения высказать свое суждение, отличное от суждений старшего. Наоборот, каждому хотелось смелее думать, смелее действовать, смелее говорить[364] ».

Своеобразно контролировал Рокоссовский и исполнение своих указаний работниками штаба. «К исходу дня начальники управлений, командующие родами войск, оперативные работники возвращались с переднего края, – пишет Батов. – Стало правилом: все собираются вместе, и командующий заводит беседу по итогам работы каждого товарища. Это тоже сплачивало коллектив, приносило людям исключительную пользу[365] ». К этому можно добавить и свидетельство генерал-лейтенанта Н. А. Антипенко: «К. К. Рокоссовский, как и большинство крупных военачальников, свою работу строил на принципе доверия к своим помощникам. Доверие это не было слепым: оно становилось полным лишь тогда, когда Константин Константинович лично и не раз убеждался в том, что ему говорят правду, и что сделано все возможное, чтобы решить поставленную задачу; убедившись в этом, он видел в вас доброго боевого товарища, своего друга. Именно поэтому руководство фронта было так сплочено и спаяно: каждый из нас искренне дорожил авторитетом своего командующего. Рокоссовского на фронте не боялись, его любили[366] ».

Во второй половине августа Рокоссовского вызвал по ВЧ Сталин. Выслушав доклад командующего фронтом, он сказал:

– Под Сталинградом идут тяжелые бои. Немцы беспрерывно атакуют, бросают в бой новые танковые дивизии. Вам надо отдать часть войск сталинградскому направлению. Чем вы, товарищ Рокоссовский, можете помочь Сталинграду?

Рокоссовский подумал, взвесил свои возможности и ответил:

– Наиболее существенная помощь, товарищ Сталин, наши танковые корпуса. Хотя они и здесь нужны, но мы пока постараемся обойтись без них.

– Спасибо, товарищ Рокоссовский. Я так и думал и согласен с вами. Получите директиву и сразу отправляйте танковые корпуса. До свидания, товарищ Рокоссовский.

Рокоссовский направил на помощь Сталинграду два танковых корпуса под командованием генералов М. Е. Катукова и П. А. Ротмистрова.

Что же происходило на сталинградском направлении? Противнику удалось к 10 августа оттеснить войска 62-й, 64-й армий, 1-й и 4-й танковых армий на левый берег Дона, где они заняли оборону на внешнем обводе Сталинграда. Войска Юго-Восточного фронта, созданного 7 августа, сумели к 10 августа остановить юго-западнее города 4-ю танковую армию противника. 19 августа он возобновил наступление, стремясь овладеть Сталинградом одновременными ударами с запада и юго-запада. 23 августа 14-му танковому корпусу немецкой 6-й армии удалось прорваться к Волге севернее Сталинграда. 3 сентября войска 1-й гвардейской армии генерала К. С. Москаленко предприняли наступление в целях соединиться с 62-й армией, оборонявшей Сталинград. Преодолевая ожесточенное сопротивление врага, войска 1-й гвардейской армии медленно продвигались в южном направлении, постепенно сужали коридор, занятый противником и отделявший их от частей 62-й армии. До начала наступления ширина этого коридора составляла не менее 8 км, а к исходу 3 сентября от 3 до 5,5 км. Однако в тот день соединиться с 62-й армией не удалось.

На рассвете 5 сентября было предпринято новое наступление, теперь уже силами трех армий – 24, 66 и 1-й гвардейской. Но из-за недостатка снарядов плотность артиллерийского огня оказалась небольшой, полностью подавить оборону противника не удалось, и поэтому продвижение частей было незначительным. 13 сентября противник, вплотную подойдя к Сталинграду, начал его штурм. К 26 сентября враг захватил центр города, но не смог выполнить основной задачи – овладеть всем берегом Волги в районе Сталинграда. Войска 62-й армии под командованием генерал-лейтенанта В. И. Чуйкова, окруженные с трех сторон, стойко и мужественно отбивали все новые и новые попытки врага рассечь ее на части и уничтожить.

В сентябре Рокоссовскому снова позвонил Сталин:

– Как обстоят дела на вашем фронте, товарищ Рокоссовский?

Рокоссовский подробно доложил о боевых действиях Брянского фронта в условиях временного спада активности войск.

– А не скучно ли вам на Брянском фронте, товарищ Рокоссовский, в связи с затишьем?

– Без дела не сидим, товарищ Сталин, но активных действий не ведем.

– Выезжайте в Москву. Тут и продолжим наш разговор.

На этом разговор закончился. Утром, в совершенном неведении о причинах вызова, Рокоссовский выехал в Москву. По совету предусмотрительного Малинина он захватил с собой материал о состоянии войск фронта.

В Ставке ВГК Рокоссовский был принят Жуковым. Тот познакомил его с общей обстановкой на юге страны и с событиями на сталинградском направлении. Жуков сказал, что Рокоссовского «сватают» под Сталинград, где намечалось сосредоточить на фланге противника достаточно мощную группировку из трех-четырех армий и нескольких танковых корпусов для нанесения контрудара в южном и юго-западном направлениях. Группировка должна была участвовать в создании кольца окружения прорвавшегося к Волге противника и в первую очередь 6-й армии генерал-полковника Паулюса.

После этого Рокоссовского принял Сталин. Он сухо поздоровался с Константином Константиновичем и сказал:

– Немцы в нескольких местах прорвались к Волге. Обстановка под Сталинградом резко ухудшилась. Намеченная операция отменяется. Войска создаваемой группировки передаются Сталинградскому фронту. Надо спасать город. Вам надо, товарищ Рокоссовский, срочно вылететь на юг и принять командование Сталинградским фронтом. Все остальное узнаете от Жукова, когда будете лететь. Туда же, на Сталинградский фронт, вылетает комиссия Ставки во главе с генералом Боковым с задачей очищения войск и штабов от непригодного командного и политического состава. Часть военачальников уже смотрит за Волгу. Жду вашей информации о положении дел и принятых мерах. На месте виднее. Сталинград надо удержать во что бы то ни стало. До свидания.