Текст книги "Ключ Давида"

Автор книги: Владимир Орданский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Тем больше ненависти и гнева светилось в глазах посвященных, медленно поднимавшихся с земли. Преждевременно прерванный мистический акт не оставлял Джордану надежд на снисхождение. Несколько бритоголовых парней в черных масках, сложением напоминавших боксеров-тяжеловесов, уже направлялись к нему, когда он почувствовал на плече прикосновение чьей-то руки. Обернувшись, он увидел Феликса. Лицо старшего тоже не сияло дружелюбием, но пока он держал себя в руках.

– Вам лучше пойти прогуляться, – сквозь зубы посоветовал он Джордану, давая своим отмашку. Джордан не заставил себя упрашивать и быстрым шагом удалился с площади. Выйдя на первую поляну, он облегченно вздохнул, словно сбрасывая с плеч тяжкий груз, но раздавшийся неподалеку сдавленный крик заставил его вздрогнуть. Оглядевшись, он увидел сдвинутый камень у входа в пещеру и понял, что стон слышится оттуда.

В пещере было темно, и Джордан зажег фонарик. Внутри не было заметно ничего особенного, только шум воды был слышен сильнее, чем снаружи, да из глубины шел ощутимый запах какой-то гнили или падали. Налево от входа начинался довольно узкий лаз, уходивший вперед и вниз. Джордан с трудом протиснулся туда и посветил перед собой. Метрах в десяти лаз расширялся так, что можно было стоять во весь рост, и сразу обрывался в глубокую яму, из которой доносились стоны и какая-то возня. Запах мертвечины стал еще сильнее.

Осторожно заглянув вниз, Джордан увидел картину, не похожую ни на что, виденное им в жизни. В яме барахтался человек, погруженный по колено в тускло поблескивающую массу, которая безостановочно двигалась, шурша и переворачиваясь маслянистой волной, то серо-голубой, то медно-черной. Звук, который эта масса издавала, немного напоминал шелест покрышек по мокрому асфальту, но в нем было что-то такое, отчего кровь леденела и закипала, как жидкий азот.

Джордан включил фонарик поярче и посветил вниз. В то же мгновение из живого покрытого блестящей чешуей фарша выскочило вверх несколько маленьких плоских головок, которые, раскрыв зубастые пасти и высунув раздвоенные языки, с шипением начали угрожающе покачиваться над поверхностью. Человек поднял голову, и Джордан узнал Амира. Его бледное как смерть лицо было искажено от боли и ужаса, глаза с расширенными зрачками лихорадочно вращались, не видя ничего в слепящем свете.

– Помогите! – сипло простонал Амир. Джордан протянул руку и, крепко схватив Амира за предплечье, потянул вверх.

– Вылезай! – крикнул он, но казах, парализованный страхом, не мог сдвинуться с места. Потревоженные светом змеи поползли вверх по его телу и по стенкам ямы прямо на Джордана. Метровая гадина с круглой мордой и черным зигзагом на спине была уже близко.

– Вылезай же! – снова крикнул Джордан, и Амир, словно очнувшись, уперся ногой в торчавший из земли камень и, крепко схватившись свободной рукой за руку американца, одним прыжком выскочил из ямы. Пнув высунувшуюся наверх змеиную голову, Джордан бросил последний взгляд вглубь ямы. Змеи сновали огромным клубком, как единый организм или, скорее, механизм, запущенный для вечного движения. Стремительно выстреливающие вверх и вновь завязывающиеся в скользкий узел, они напоминали волосы Горгоны из греческого мифа и вызывали такой же суеверный ужас.

Оставив Амира перед узким лазом, Джордан протиснулся назад к выходу из пещеры, а потом потащил волоком казаха, терявшего силы прямо на глазах. Как только Амир оказался снаружи, его скрутил жестокий приступ рвоты. Лицо стало свинцово-серым, а пустой желудок сотрясали мучительные спазмы. Закатав штанины, он молча показал Джордану вспухшие места змеиных укусов. Кожа вокруг ранок уже начала чернеть. Обхватив Амира за плечи, Джордан повел его на большую поляну. Ноги у того уже не шли, и последние несколько шагов его пришлось просто тянуть.

На площади продолжалась мистерия. Стоя на коленях кольцом вокруг костра, посвященные держались за руки и медленно раскачивались из стороны в сторону. Подняв головы к ночному небу, они заунывно пели какой-то гимн. Стоны Амира заставили их замолчать.

– Лекарства! – сипло крикнул Джордан. – Змеи! – Он не мог заставить себя говорить связно, но его поняли.

– Он нарушил запрет, – сухо произнес поднявшийся на ноги Феликс. – И этим принес себя в жертву.

– Жертва! Жертва! – возбужденно зашептали у костра. – Жертва принята! Хороший знак!

– Вы не понимаете! – закричал что есть силы Джордан. – Он нуждается в лекарстве срочно! Это может убить его!

Феликс подошел поближе.

– Оставьте его, – тихо сказал он, пристально глядя Джордану в глаза. – Вас это не касается. Мы сами разберемся.

Амир, похоже, потерял сознание. Голова его болталась, как у тряпичной куклы, и если бы Джордан не держал его, он просто упал бы на землю. Поняв, что помощи тут не дождешься, Джордан наклонился и положил Амира себе на плечи, как коромысло. Молча повернувшись со своим грузом, он побежал по тропинке к склону. Вышедшая, наконец, из-за облаков луна вполне надежно освещала дорогу. Амир почти не шевелился, но шумно дышал и изредка постанывал. Спустившись метров на двести, Джордан остановился передохнуть: сердце колотилось, отдавая в виски. Высота и нагрузка давали о себе знать. Сзади раздались торопливые шаги. Обернувшись, Джордан увидел догонявших его двоих охранников. Старший держал в руке пистолет, второй постукивал по ладони резиновой дубинкой.

– Давай клади его на землю, – скомандовал старший, наводя оружие на Джордана. Тот сделал пару шагов навстречу преследователям и медленно положил Амира перед ними. В момент, когда тело казаха коснулось земли, Джордан, опершись на обе руки, своим фирменным приемом в махе с силой ударил охранника с пистолетом двумя ногами в голову. Тот упал, раскинув руки, и «Макаров», отскочив от камня, улетел в темное ущелье.

Приземлившись, Джордан провел прямой левый в солнечное сплетение молодого, успевшего замахнуться дубинкой. Тот, схватившись за живот, присел, и не успел Джордан добить его правым в голову, как из-за деревьев показались еще две фигуры. Он принял было защитную стойку, но тут же опустил руки. На тропинке стояли двое давешних кержаков, с любопытством оглядывая поле битвы. Быстро сориентировавшись, они ловко связали поверженных бойцов невесть откуда взявшейся бечевкой и, заткнув им рты какими-то тряпками, оттащили в колючий кустарник.

– Его нужно в больницу, – Джордан показал на неподвижно лежавшего Амира. – Змеи укусили.

– Беда, однако, – покачал головой старик. – Беги, Дементий, в село, машину проворь.

Тот молча кивнул и побежал по тропинке вниз. Джордан с Гурьяном подхватили Амира и потащили его следом за Дементием. Джордан то и дело оглядывался назад, но погони больше не было. Наконец, они добрались до подножия горы. Здесь их уже ждал Дементий с бортовым грузовичком. В кабине «газона» сидел молодой алтаец, равнодушно смотря перед собой нетрезвым взглядом.

– Дак чо ж ето, Дёма? – укоризненно протянул Гурьян.

– Никого боле не сыскал, – разводя руками, оправдывался Дёма. Усадив старика в кабину, Джордан погрузил Амира в кузов на грязную ветошь и уселся рядом с ним. Дементий махнул им на прощанье, бормоча какую-то молитву. Водитель резко дернул с места, и они понеслись на север, подпрыгивая на кочках и ухабах.

Джордан наклонился над Амиром. Глаза у того закатились, дыхание то замедлялось, то становилось учащенно-судорожным, а ноги опухли и посинели почти до колен. До Горно-Алтайска с хорошей, по словам Гурьяна, больницей было не меньше ста километров.

Где-то на полдороге машина неожиданно остановилась. Джордан заглянул через борт и в свете луны увидел, как водитель, отмахиваясь от хватавшего его за ворот старика, вылезает из кабины. Усевшись на подножку, парень достал из внутреннего кармана помятого пиджака бутыль с темной жидкостью. На этикетке был изображен череп с костями. Сорвав зубами пластмассовую крышку, алтаец запрокинул голову и начал пить из горлышка. Джордан оторопело смотрел, как двигается туда-сюда кадык на грязной шее шофера. Допив, парень отшвырнул бутылку в сторону, поднялся и пошел к кустам на обочине, расстегивая по пути брюки. Не дойдя нескольких шагов, он вдруг упал лицом вниз, да так и остался лежать в пыли. Из-под спущенных штанов быстро натекла большая лужа. Джордан спрыгнул на землю.

– Залезайте в кузов, – кивнул он Гурьяну, и тот, кряхтя, с трудом полез через борт. Джордан уселся за руль. Оставшиеся полсотни километров они неслись, выжимая из грузовичка все соки. Встречных машин почти не было, и Джордан включил дальний свет, чтобы не тормозить на крутых горных поворотах.

Гаишник на посту у въезда в город равнодушно проводил их взглядом, не вынув сигареты изо рта. Остановившись у ночного магазина, Джордан спросил дорогу до больницы. Оказалось, они совсем рядом. Подъехав к приемному покою, Джордан открыл сзади борт, и они с Гурьяном осторожно вытащили Амира. Тот едва дышал, но, похоже, пришел в себя. Не в силах пошевелиться, казах переводил взгляд с одного на другого, пытаясь что-то сказать, но так и не смог произнести ни слова.

В больнице старик тихонько прошептал что-то дежурному врачу. Тут же появились два санитара, ловко положили больного на носилки и покатили в реанимацию. Врач и сестра уже бежали следом. Все происходило очень быстро, и было видно, что, если Амира еще можно спасти, здесь сделают для этого все необходимое. Джордан уселся на стул в коридоре, прислонив затылок к прохладной, покрашенной в голубой цвет стене.

Гурьян уселся рядом. Помолчав, он принялся рассказывать о скрытниках – староверах, еще с XVIII века знавших, что где-то в горах Алтая находится сатанинский склеп, и искавших это место падения ангела-отступника, которого называли змеем. Искали по приметам, а главной приметой была подземная река. По их учению, в конце времен Антихрист восстанет из своей башни и пойдет войной на род человеческий. Чтобы отдалить этот час, кержаки по очереди, день и ночь, молились у входов в глубокие пещеры в тех местах, которые считали похожими на обиталище змея. Власти во все времена преследовали их, разоряли скиты, укрытые среди скал, но, как видно, упорные старообрядцы не оставляли своих стараний до нынешних времен. Джордан не все понимал в рассказе Гурьяна, полном необычных слов и выражений, но переспрашивать не было сил. Он даже начал потихоньку клевать носом.

– Я, ето, пойду, значить, – старовер поднялся, держась рукой за поясницу. – Мне ишо отсель добираться. Спаси яво Исус. А ты, паря запомни, чо скажу: башня-та силу дает, а врата – к спасению ведут. И ишо: со змием зазря не играйся, он тя все одно обыграт.

Джордан задремал. Разбудило его тихое покашливание. Перед ним стояла пожилая медсестра в застиранном белом халате.

– Преставился болезный, царствие небесное, – горестно качая головой, негромко сказала она и перекрестилась, соединив щепотью два пальца. – Понесло яво на змейский курум… Ты кто яму буишь-то?

К утреннему рейсу Барнаул-Москва Джордан успел впритык. Работники аэропорта были очень недовольны, но американский паспорт опять выручил: его все же провели на летное поле, когда трап уже убирали. Усевшись поудобнее в полупустом салоне, он заснул еще до того, как самолет начал выруливать на взлетную полосу.

* * *

Я скачу на коне по песчаному берегу. Вокруг меня много таких же всадников. Кони плещут водой из-под копыт, и на губах от этой воды соленый вкус. На нас кольчуги и шлемы, у каждого меч или копье. Жарко. Струи пота льются по лицу, стекают по спине вниз. Дует сильный ветер. Нестерпимо чешется голова под немытыми, слипшимися волосами. Солнце блестит на щитах и шлемах. Наши корабли с поднятыми парусами идут по суше, как по воде, на огромных деревянных колесах. Мы приближаемся к стенам большого города. За ними видны красивые дома на поросших зеленью холмах, дворцы из ослепительно белого камня и величественный храм с крестом на куполе…

Мы у городских ворот. Нам весело, мы поднимаем на дыбы коней, что-то кричим друг другу. Со стены испуганно смотрят на нас горожане. Из ворот выходят мужчины с седыми бородами, в дорогих одеждах. Они встают у стены. К ним подъезжает на коне высокий смуглый воин. У него властный взгляд и свирепо сжатые губы. Это наш князь. Не слезая с коня, он отдает приказ. Мужчины склоняются перед ним. Из ворот выезжают телеги, груженные золотом, серебром, тканями…

На холме у городской стены стоят два деревянных истукана. Один в короне, с длинной бородой. В руке у него острый жезл, а ногами попирает он змея. По правую руку от него второй идол. Он держит в одной руке меч, в другой крест. Вокруг горят костры, от дыма щиплет глаза.

На холм поднимается князь в ярко-желтой накидке, на голове его двурогий шлем. Рядом четыре воина удерживают ревущего быка со спутанными веревками ногами. Пятый воин пробивает сердце быка мечом. Кровь хлещет алой струей. Князю подносят чашу. Он зачерпывает рукой кровь и брызжет ею на идолов, потом омывает кровью лицо, обращенное к солнцу.

К воротам приставляют высокую лестницу. По ступенькам лестницы поднимается воин с княжеским щитом в руке. На щите высечены магические руны. Воин огромным молотом прибивает щит к деревянным воротам. Мы ревем, вздевая вверх мечи и копья. Наши боги довольны: теперь город будет принадлежать только им…

4. Москва, 13–15 июня

Для волков и вампиров

объявлен сверхсрочный набор.

Для ленивых и бледных

закончилось летнее время.

«Нежданный никем Аватара»

Александр Штернберг

Из аэропорта Джордан поехал сразу к Вере домой. Он позвонил, и Юра открыл ему дверь. Из гостиной выглянула Вера. Она говорила по телефону:

– Да он просто меня кинул с этими лекциями, как последняя сука!

Ой, извини, я тебе перезвоню.

Сунув телефон в карман розового шелкового халата, Вера бросилась к Джордану.

– Ты что так быстро? – Она смутилась. – В смысле, я думала, тебя дня три не будет.

– Потом расскажу. Можно что-нибудь покушать?

На этот раз гренки с яичницей пошли на ура. Джордан рассказывал о своей поездке, все больше напирая на красоты алтайской природы и экзотические шаманские ритуалы. Об истории с Амиром он вообще не стал упоминать.

– Я решил, что нет смысла оставаться там сколько-то больше. О задании Азиза мне все равно никто бы не рассказал, зато я понял, что эти люди представляют собой. Все это много опаснее, чем мы предполагали.

– А ч-чем вы вообще занимаетесь? – закончив жевать, заинтересовался Юра. – Я д-думал, вы тут по науке…

– Тебе сколько раз говорить! – Вера не дала Джордану ответить. – Не фига лезть в чужие дела. Нечем заняться, почисти мне комп от вирусов, дефрагментацию сделай. Только не трогай программы и ничего без меня не удаляй.

– Г-где ты вообще взяла эту рухлядь, – недовольно пробормотал Юра, взяв в руки стоявший на полу массивный чехол с ноутбуком.

– А т-тяжеленный какой. У тебя же была н-нормальная м-машина…

– Не твое дело. И не бурчи, как старый дед, давай работай!

Вытолкав Юру в его комнату и закрыв за ним дверь, Вера обхватила руками шею Джордана и впилась в его губы. Наконец, оторвавшись, она схватила его за руку и потащила в свою спальню. Такой возбужденной он еще ее не видел. Повернув до щелчка ручку двери, девушка толкнула его на неубранную постель и, скинув халатик, сама упала рядом. Ни раньше, ни позже, а именно сейчас у Джордана зазвонил мобильник. На табло высветилось: F Dimitri. Он поднес телефон к уху.

– Слушаю, отец Димитрий.

– Джордан, родной мой, – послышался в трубке приглушенный голос священника. – Вы бы подъехали ко мне сейчас, а?

– Что-то случилось?

– Да нет пока, но есть важный разговор, просто неотложный. Вы в церковь приезжайте, помните, где это?

– Помню, помню, – ответил Джордан, косясь на Веру, которая без слов, только с помощью гримас и жестов, но очень красноречиво убеждала его отделаться от приглашения. – Но можно ли отложить до завтра, у меня, знаете, дела сегодня…

– Послушайте! – Голос отца Димитрия стал жестче. – У меня есть ответ на ваш вопрос, и из него следует, что вам грозит большая опасность. Приезжайте!

– Ну, хорошо, я сейчас приеду, – развел руками американец.

– Я сегодня исповедую, если будут прихожане, подождите обязательно. Обещаете, родной мой?

Увидев, что Джордан засобирался, Вера обняла его, пытаясь снова повалить на кровать.

– Это Силин, что ли? Да не езди ты к нему. Он же сдвинутый, вся Москва в курсе. Одни эти его книжонки почитать, такая бредятина! А ты и так уже все знаешь. Ну не уезжай!

– Я недолго, Вера. Отец Димитрий, конечно, немного странный, но мне его рекомендовали как человека, который может помочь.

– Кто рекомендовал? Ой, извини, это не мое собачье дело, – Вера быстро натянула одежду и отвернулась к окну. – Ладно, поступай, как знаешь. Но лучше б ты с Валерой посоветовался, а то накосячишь, потом хрен расхлебаем.

Джордан ничего не ответил. Выходя, он обернулся. Вера, не мигая, смотрела на него, и в ее глазах была тревога.

Было уже жарко. Тяжелая пелена смога вовсю накрывала город, и дышать становилось все труднее. Редкие прохожие шли кто в марлевой повязке, кто в респираторе. Такси как провалились, и Джордану пришлось пройти целый квартал, пока он сумел остановить попутку. Притормозила оранжевая малолитражка. За рулем была полненькая дама средних лет, ярко накрашенная, с пышной копной светлых волос.

– Ну, вы едете или как? – прикрикнула она на слегка опешившего Джордана, и тот торопливо забрался в тесноватый салон.

– Меня Клара зовут, – представилась хозяйка машины. – Что вы удивляетесь, мужа нет, вот и подрабатываю. Дочке на учебу, да на шмотки. Она у меня в университете…

За десять минут пути он столько узнал о Кларе, ее семье, проблемах и надеждах, как будто был знаком с ней всю жизнь.

– А я им говорю: Люська моя назло вам институт закончит… – это было последнее, что услышал Джордан, захлопывая дверцу. Не успел он отойти на два шага, как Клара, высунувшись в окно, закричала:

– Если вы ненадолго, я подождать могу!

Американец, не оборачиваясь, кивнул. Войдя в церковную ограду, он понял, что забыл перекреститься, но не стал возвращаться.

В храме было немноголюдно. Подойдя поближе, Джордан увидел отца Димитрия у аналоя. Тот исповедовал молодую женщину в цветном платье и белом платочке на голове. Своей очереди дожидались старушка с палочкой и солидный мужчина лет пятидесяти в строгом сером костюме. Заметив Джордана, священник чуть заметно кивнул ему. Затем он что-то сказал девушке. Та опустилась на колени, и батюшка покрыл ей голову епитрахилью. Джордан подошел к колонне, на которой висела большая икона, изображавшая муки апостола Варфоломея. С его тела была содрана кожа, потоки крови лились, как ручейки. На лице апостола, однако, не было страдания. Он бесстрастно, как будто из иного мира, смотрел на своих мучителей, и, казалось, уже простил их.

Вдруг гулкий свод церкви отозвался на громкие и торопливые шаги. Джордан обернулся. Молодой темноволосый мужчина в черной куртке почти бегом приближался к алтарю, озираясь по сторонам. Лицо его покрывала густая щетина. Внезапно мужчина остановился:

– Силин, где ты? – громко и резко крикнул он.

Отец Димитрий обернулся, и тот увидел его. Все произошло мгновенно. Человек в черном выхватил пистолет и, как будто почти не целясь, несколько раз выстрелил в священника. Жуткое эхо выстрелов отдавалось снова и снова, и многократно отраженный звук напоминал какой-то адский хохот. Отец Димитрий, пошатнувшись, схватился за аналой. Он все еще смотрел на стрелявшего, и спокойная улыбка застывала на его губах. Через секунду, потянув за собой расшитое покрывало, он рухнул на дощатый пол, и вслед за ним со звоном упал с аналоя массивный, украшенный цветными камнями крест. Рядом, судорожно дергаясь, лежала девушка в залитом кровью платье.

– Убили! Батюшку убили! – дико завопили старухи. Мужчина в сером поспешно присел за колонной, закрыв голову руками.

Убийца, резко повернувшись, бросился бегом к выходу. Джордан кинулся за ним. Из распахнутых дверей ему в глаза хлынул, заставляя зажмуриться, яркий слепящий солнечный свет. Навстречу бегущим шла к церкви молодая женщина, прикрывая лицо носовым платком и держа за руку мальчика лет трех-четырех. Оттолкнув ее так, что она едва удержалась на ногах, убийца выскочил за ворота и помчался налево к переулку. Джордан, видя, что не успевает, рванул наперерез через колючие кусты. С разбегу прыгнув на железную ограду, он перемахнул ее и оказался метрах в десяти от убегавшего. Мужчина обернулся и на ходу два раза выстрелил в сторону преследователя. Пули ушли вверх. Джордан спрятался за деревом, затем снова бросился в погоню. Но тот уже прыгнул в подъехавшую машину, которая, не останавливаясь, свернула в переулок.

Рядом затормозил оранжевый автомобильчик. Клара непонимающе смотрела круглыми глазами на Джордана.

– Давай за ними! – крикнул он, усаживаясь рядом с ней. Клара рванула с места так, что Джордан ударился затылком о подголовник. Лихо вписавшись в поворот, они увидели уходящий от них темный форд. Женщина, закусив губу, изо всех сил давила на газ. Расстояние между машинами уже начало сокращаться, как вдруг стоявшая у обочины «Нива» резко рванула с места, подрезав Клару.

– А-а-а! – взвизгнула та и, ударив по тормозам, резко вывернула руль вправо. Машина вылетела передними колесами на тротуар и, сбив чугунную урну, врезалась в столб.

С минуту они сидели молча, глядя на треснувшее лобовое стекло, потом посмотрели друг на друга. Клара трясущимися руками пыталась отстегнуть ремень. Ее губы дрожали, а по лицу текли слезы. Джордан тоже почувствовал влагу на щеке. Глянув в зеркало, он увидел кровь, обильно лившуюся из рассеченной брови. Он поднес к лицу платок.

– Вызывайте дорожную полицию, – автоматически пробормотал он.

Клара взвыла в голос:

– Что делать-то, страховки ведь нет! А ремонт какой!..

Джордан достал из кармана куртки бумажник. Разноцветные кредитки медленно поплыли по кругу у него перед глазами – сначала по часовой стрелке, потом против. Помотав головой, он вытащил всю наличность. Было около двух тысяч долларов. – Вот, возьмите. Если не хватит, позвоните мне. – Он протянул женщине визитку.

Прихрамывая, Джордан брел обратно к церкви, благо уехали они недалеко. По пути он пытался понять, что было не так в этой истории с погоней и стрельбой. Вдруг до него дошло: стрелок был профессионалом и настолько сильно промазать мог только потому, что не хотел попасть. Тут у него так закружилась голова, что он присел прямо на тротуар, прислонившись спиной к шершавой стене дома. Проходившая мимо полупьяная парочка приостановилась. Женщина в грязной юбке, с синяком на опухшем лице, что-то прошептала своему спутнику, кивая на Джордана. Мужчина уже было шагнул к нему, но, наткнувшись на жесткий взгляд, попятился и, схватив за руку упиравшуюся подружку, потащил ее дальше.

Джордан не знал, сколько он просидел на асфальте, может быть, минут двадцать. В глазах у него немного прояснилось, и он заставил себя подняться на ноги.

Около ограды храма светили мигалками две милицейские машины. Подъехал темный фургончик. Водитель открыл заднюю дверь, и санитары вынесли из церкви носилки с телом, закрытым окровавленным покрывалом. За носилками шел старик дьякон с глазами, полными слез, комкая в руке залитую кровью епитрахиль. Ветер трепал его длинные седые волосы. За дьяконом семенили церковные старушки. Милиционеры тихо переговаривались по рации.

– Убит на месте, – услышал Джордан обрывок фразы. Наконец, подоспела скорая, и из церкви вынесли носилки с раненой женщиной. Санитар споткнулся на ступеньках, и девушка громко застонала. Молодая медсестра, гладя ее по плечу, уговаривала:

– Потерпите, милая, потерпите…

– А ты-то, Жора, как тут? – на плечо Джордана легла чья-то рука. Он резко обернулся. Перед ним стоял Игорь, напарник Валерия. – Я гляжу, у тебя чутье на горячее. Ты бы лучше нас держался. Так какими судьбами?

На широком, обычно добродушном лице Игоря на этот раз было раздражение.

– Я знакомый с отцом Димитрием. Он просил меня приехать, говорил, знает что-то очень важное для меня. Боюсь, убийство как-то связано с нашим делом.

– Боюсь, боюсь… Ты другого бойся… А ему знаешь, сколько раз угрожали? И исламисты, и сатанисты, и черт знает кто еще. И гранату в храм бросали, ладно не взорвалась. Да его кто угодно мог убить! Так что ты здесь не при делах. Но допросить тебя придется, раз ты здесь. Ты же, я так понимаю, что-то видел?

– Видел все от начала и до конца. Видел машину, на которой убийца уехал, видел, куда уехал, видел немного второго в машине… – Джордан закашлялся.

– Все-все, молоток, – похлопал его по плечу Игорь. – Давай отдыхай и с глазом надо что-то сделать, кровища-то не дуром хлещет. Пошли в машину, у меня бинт есть. – Фээсбэшник вновь стал похож на доброго медведя из русского мультфильма.

Джордан пошел за ним, с трудом оторвав взгляд от церковного крыльца: накапавшая с носилок кровь медленно смешивалась с янтарной хвойной смолой, выступившей от жары из свежеструганных сосновых ступенек.

Остаток дня был плотно занят: посещение поликлиники; серьезный разговор с взбешенным Роем Хантером, потребовавшим немедленного отчета о его московских контактах; отеческая беседа с советником посольства о поведении государственного служащего за границей; допрос у следователя по делу об убийстве…

Вера несколько раз звонила ему, но Джордан не отвечал. Закрывшись в своем номере в «Метрополе» он отключил телефон и лег спать.

* * *

Утром Джордан опять отправился в посольство, чтобы передать свой отчет по закрытому каналу связи. В отчете он пытался объяснить, почему собирается продолжить изучение теории отца Димитрия о древнем заговоре. Джордан ссылался на фундаментальные правила разведки, гласящие, что никогда нельзя базироваться только на одной версии. Как бы необычно ни выглядел альтернативный вариант, его не следует сбрасывать со счетов.

Через пару часов Хантер позвонил ему. На этот раз сиплый голос босса звучал куда более миролюбиво, чем вчера.

– Знаешь, Славски, может, ты и прав. Ты все-таки на месте и имеешь право на свое мнение. Попробуй с этого конца. У нас же здесь есть подозреваемый, и если ты со своим заговором попадешь в точку, думаю, он у нас запоет. Когда мутится такая адская смесь из нацистов, русских и арабов, поневоле поверишь во что угодно. Короче, даю тебе еще неделю, но смотри, больше под пули не подставляйся. О'кей?

Вера больше не звонила. Он пару раз брался за телефон, находил ее имя, но так и не решился набрать номер.

Вернувшись в гостиницу, Джордан достал папку, полученную от священника. Он долго смотрел на нее, словно не решаясь открыть, потом развязал веревочки. Перед ним лежала стопка отпечатанных на принтере листов. Часть текста была густо перечеркнута, кое-где было дописано от руки. На первом листе сверху было напечатано крупными буквами: «КЛЮЧИ ДАВИДОВЫ». Дальше в виде эпиграфа шел текст.

«Знаю твои дела; вот, Я держу перед тобой открытую дверь, которую никто не может запереть, потому что ты имеешь немного силы, и соблюдал Моё слово, и не отрёкся от Моего имени».

Джордан поежился. Ему уже расхотелось читать дальше, но он заставил себя перевернуть страницу.

Я, православный священник Димитрий Силин, пишу это для тех, кто будет продолжать наше общее дело тогда, когда меня уже не будет здесь. В чем же состоит это общее дело? Все очень просто. Человек поставлен наместником Бога на земле, и наш святой долг – изо всех сил противостоять дьявольскому искушению, не позволить воцариться Антихристу через своих лжепророков и лжеучителей. Удела этого тьма противников, явных и скрытых. И если с явными врагами нам легче бороться словом Божьим, то скрытые еще опаснее. Даже среди иерархов наших немало ложных, предсказанных в писании. Веками разлагают они святую церковь, потихоньку, шаг за шагом толкают верующих в объятия врага рода человеческого. Сказано же: «И праведники соблазнятся». И еще: «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить». Но как понять простому человеку, где истина, а где ложь, кто праведник, а кто волк в овечьем обличий?

В наши дни, когда, казалось бы, после десятилетий гонений и клеветы, должен был наступить у нас невиданный расцвет православия, мы видим, как ядовитым цветом плодится язычество и сатанизм, как христианство вырождается в секты, как тысячи православных переходят в ислам, отрекаясь от Иисуса Христа. Когда я говорю об этом в наших, церковных кругах, многие недовольны: кто боится обидеть иноверцев, кто – вызвать недовольство власть имущих, а кто – потерять хлебные места. Но ведь святым апостолам было еще труднее! А они лишь праведной жизнью, да проповедью Господней обратили полмира в святую веру. От нас всего-то требуется последовать их примеру. Если же кто боится пострадать за веру, то какой он пастырь? Значит, он не верит, что мученик за слово Божье попадает сразу в рай? Значит, блага мира сего ему ближе и важнее жизни вечной с Господом? А верит ли вообще такой пастырь в Бога?

Для меня, во всяком случае, да и не только для меня, а и для многих истинных слуг Христовых, гораздо важнее те драгоценности, которые дарует Господь своим детям. Неужели что-то может быть дороже ключей от Царствия небесного, которые Бог доверил апостолам своим. Вспомните, как в день Пятидесятницы Петр отомкнул ключом Давидовым врата рая и впустил в них верующих из числа иудеев; как потом, в доме у Корнилия, он вновь повернул ключ и впустил в Царствие язычников, которые уверовали. А кто сказал, что ключи эти где-то далеко и не имеют к нам отношения? В том и дело, что ключи эти невидимые, они всегда рядом, и всегда, уже много веков, идет за них незримая борьба.

Вспомним крестовые походы, которые начинались где-то далеко в Европе, но вели всегда в Иерусалим или Константинополь. Вспомним орды то монголов, то турок, то арабов, которые как облако саранчи вдруг налетали на священные города христиан, чтобы растоптать их святыни. Сейчас говорят о конфликте цивилизаций, но суть от этого не меняется. Так же западные христиане идут в поход на восток, чтобы сразиться с носителями ложных и опасных учений. Так же заливает христианский мир неисчислимое море иноверцев, чтобы экономическим, социальным, идеологическим и любым другим путем размыть, растворить наши ценности. У них нет родины, ибо их земля – это земля Антихриста. Также и мы, христиане, должны забыть о своих разногласиях, забыть о патриотизме, национализме и враждебности друг к другу из-за несущественных расхождений в вере. Ибо нету нас родины кроме Царствия небесного, нет вождя кроме Господа, нет нации кроме веры нашей. И за эту родину, за этого вождя, за эту нацию придется идти нам в бой. А наградой победителю и будут ключи Давидовы, ключи от Царствия Божьего.