Текст книги "Рекрут"

Автор книги: Владимир Васильев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– И это запомню, – вздохнул Костя.

Они приблизились к небольшому окопчику. На бруствере обильно желтела высохшая трава. В окопчике под пыльной маскировочной сеткой лежал почти невидимый пограничник. Второй, с винтовкой в руках и допотопным биноклем на груди, из-под сетки выбрался и присел на краю окопчика.

– Гляди, Петро, кто пожаловал! – насмешливо сказал сидящий и встал на ноги.

Пограничники были незнакомые – не те, которых Костя видел в прошлый раз.

Петро что-то неразборчиво пробормотал из-под сетки и принялся тяжело ворочаться – кажется, тоже собрался вставать.

– У меня письмо к зервару, – сообщил Костя, стараясь, чтобы это прозвучало веско и солидно.

– Давай, – с готовностью протянул руку пограничник.

Косте показалось, что спутник внезапно напрягся, однако отдавать письмо кому попало он все равно не собирался.

– Дослужишься до зервара, тогда и отдам, – сказал Костя, вздохнул и добавил: – Извини!

Вышло отменно – получилось и слегка щелкнуть рядовых погранцов по носу, чтоб не лезли не в свои дела, и при этом не очень их разозлить. Костя прекрасно знал, что поборами с транзитных торговцев и контрабандистов рулит лично зервар, а Виорел всегда был достаточно жирным и удобным клиентом. Качать права в степи с перспективой мощно огрести потом от начальства погранцы не решились.

– Пошли тогда, – буркнул один из них и выразительно качнул головой в сторону заставы.

Второй, которого звали Петро, сноровисто скатывал маскировочную сетку в компактный продолговатый куль.

Костя с Димой шли впереди. Пограничники отстали шагов на пять. Оружие они держали наготове и периодически переговаривались, но о чем – было не разобрать.

Примерно на полпути Дима исхитрился сквозь зубы шепнуть Косте:

– Будь начеку! Какие-то они напряженные.

– Язычки прикусили! – недовольно вякнул из-за спин говорливый пограничник.

К удивлению Кости, Дима не подчинился.

– Не в тюрьме, – сухо бросил он, не оборачиваясь.

– Да хер с ними, – поспешно вмешался Петро. В голосе его угадывалась легкая досада вкупе с желанием поскорее прийти на заставу и отделаться от свалившихся на голову ходоков с Земли. – Пусть себе треплются.

Говорливый пограничник выразительно засопел, но перечить не стал. До самой заставы никто больше не проронил ни слова, правда, теперь получалось, что Костя с Димой молчали по собственному желанию, а не в силу подчиненного положения. Вроде бы мелочь, зато какая значимая!

У ворот дежурил один из тех, с кем Костя уже сталкивался, – помнится, этого пограничника звали Олегом. Виорел был с ним в полуприятельских отношениях, насколько это возможно между блюстителем закона – хапугой и регулярно обираемым торговцем.

– Здорово, земляки, – хмыкнул Олег, когда все приблизились.

– Привет, – ответил Костя сдержанно.

Дима промолчал и даже не кивнул.

– Оружие сдаем, – вздохнул Олег, словно извиняясь.

Кажется, в целом он был неплохим парнем, Косте еще в прошлый раз так показалось.

– У меня ничего нет, – простодушно сказал Костя.

Дима не шелохнулся. Автомат по-прежнему висел у него на груди, и снимать его Дима явно не собирался.

– Че неясно? – рявкнул сзади неугомонный напарник Петра. – Ствол давай!

– Не то что? – поинтересовался Дима таким тоном, что Костю аж передернуло.

Некоторое время все молчали, исподлобья зыркая друг на друга. Наконец миролюбиво настроенный Олег примирительно заговорил:

– На заставу вход с оружием запрещен. Вроде бы все это знают.

– Я не собираюсь входить, – сообщил Дима сухо. – Здесь подожду.

Олег озадаченно поглядел на него, потом на Костю, потом опять на Диму.

– Ладно, – пожал он плечами. – Жди, если хочешь. – И уже Косте: – Чего в сумке?

Костя с готовностью снял распущенную по максимуму лямку через голову, но даже пряжку расстегнуть не успел: Дима вдруг молниеносно выпростал руку и сцапал сумку за клапан.

– У меня побудет, – сказал он. – Давай иди!

Напарник Петра сквозь зубы выругался, но снова влезать не стал. Косте показалось – просто не посмел. Побоялся.

Олег молча обыскал Костю, ничего криминального не нашел, поэтому отворил створку и посторонился, пропуская его на территорию заставы.

Солнечный кот на этот раз сидел у колодца и самозабвенно вылизывал задранную кверху заднюю лапу. Перед входом в здание топтался с сигаретой в зубах очередной пограничник, опять же уже Косте знакомый. Скандинав.

Костя ему сдержанно кивнул и вошел сначала в предбанничек, потом в большую комнату.

Внутри за столом сидели сразу четверо и воодушевленно наворачивали что-то из одинаковых жестяных мисок. Когда Костя возник у дверей в кабинет зервара, двое из них, которые сидели спиной, обернулись и уставились на него. Остальные двое тоже глядели, только им оборачиваться не пришлось.

«Как в зоопарке…» – подумал Костя, раздражаясь, повернулся к дверям и постучал.

– Верде! – тут же приглушенно донеслось изнутри.

Зервар Улаф восседал за столом и что-то, сильно щурясь, читал. Завидев Костю, он машинально перевернул жидкую стопочку листов текстом к столешнице.

– Ага! – сказал он скорее озадаченно, чем обрадованно. – Кто пожаловал!

– Здравствуйте, господин зервар! – поздоровался Костя чуточку торжественно. – Меня прислал Виорел. Сам он ранен, поэтому не смог прийти. Я принес от него письмо.

Костя безошибочно вынул из-за пазухи один из двух конвертов, на всякий случай глянул на надпись (господину зервару девятой джавальской заставы Улафу Остбергу), четырежды шагнул, опустил конверт на краешек стола и тут же попятился, чтобы не стоять слишком близко к хозяину кабинета. Второй конверт, предназначавшийся мастеру Хетауцэ, остался у Кости за пазухой.

Зервар надорвал конверт, вынул письмо, прищурился и быстро пробежал глазами.

– Что ж… – сказал он, старательно не глядя на Костю. – Отрадно слышать, что Вь’орел беспокоится о своем бизнесе и о деловой репутации. В том, что он честный торговец, я и не сомневался.

Что-то было не так. Костя это остро почувствовал, но не понимал – что именно. Создавалось впечатление, будто никаких вестей от Виорела тут не ждали в принципе, и внезапное появление его напарника с письмом несказанно удивило зервара. До такой степени удивило, что пограничное начальство впало в замешательство и никак не сообразит – что же делать дальше?

– Как твое имя? – спросил зервар, наконец-то сподобившись посмотреть на Костю.

– Костя, – представился Костя.

Полное имя «Константин» в джавальскую фонетическую манеру не очень вписывалось, поэтому разумнее было сократить. Кроме того, джавальский не всегда располагал к мягким окончаниям, и в устах зервара Костино имя в дальнейшем звучало скорее как «Коста», на итальянский манер.

– Значит, Коста, ты решил тоже стать честным торговцем, раз во второй раз объявился в Центруме?

– Вроде того, – не стал отпираться Костя.

– Тогда тебя нужно легализовать, – сообщил зервар и зычно крикнул: – Йо-он!

За дверью забухали сапоги, и в кабинет ввалился один из едоков из смежной комнаты. С ним Костя тоже сталкивался в прошлый свой визит на заставу.

– Да, господин зервар?

– Оформи по легалке. Данные, пальчики, фото, татуировка – по полной программе.

– Есть, господин зервар!

«Что-то у них тут сплошная уставщина царит, – подумал Костя напряженно. – Не могут попроще, что ли? Оба же земляне. Зервар, хрен норвежский, конечно, постарше. Но все равно как-то дико: ‟Да, господин зервар!”, ‟Есть, господин зервар!”, ‟Будет исполнено, господин зервар!”».

– Пойдем, – пригласил Йон, пропуская Костю вперед.

Следующий час они провели в смежной комнате, где все Костины данные, включая имя, фамилию, возраст, рост, вес, словесный портрет, отпечатки пальцев, были тщательнейшим образом занесены в средней толщины журнал (впрочем, он был крайним в достаточно длинном ряду точно таких же – Костя подметил это, когда Йон снимал журнал с полки), а также сдублированы на специальные карточки аж в трех экземплярах. Потом Костю сфотографировал другой пограничник, ненадолго заглянувший из большой комнаты. Допотопной камерой на треноге, с магниевой вспышкой. Все как положено: фас, профиль, мерная линейка. Костя ехидно заметил: мол, трудно живется без цифровой техники. Пограничник равнодушно отшутился: зато, говорят, помидоры без нитратов.

В завершение процедуры третий погранец из смежной комнаты, как оказалось – фельдшер по совместительству, наколол Косте на правом запястье аккуратную окружность. Под покрасневшей и воспалившейся кожей рисунок пока не был виден, да к тому же на запястье налепили древний тканевый пластырь, пропитанный каким-то пахучим травяным отваром.

Когда фельдшер ушел, Йон рассовал карточки по разным ящичкам, журнал вернул на полку, встал и объявил:

– Все! Теперь ты легальный торговец. До тех пор, пока не попадешься на чем-нибудь запретном, естественно.

Костя, баюкая свеженаколотую руку, встал тоже.

Перед дверью в зерварский кабинет пришлось подождать, пока Йон туда сунется и получит разрешение войти.

– Давай заходи, – велел он Косте через пару секунд и шагнул в сторону.

Костя вновь предстал перед начальником заставы. Йон входить не стал.

– Надеюсь, – сухо произнес зервар, – перекалывать тебе ничего не придется, Коста! В том смысле, что ты останешься законопослушным… и понятливым торговцем. Так ведь?

– Конечно, господин зервар! – поспешил заверить Костя. – Пока я работаю на Виорела, никакой отсебятины! Привыкну, осмотрюсь, оботрусь. В любом краю свои нравы, их лучше бы изучить, чтобы никого не задевать необдуманными поступками.

– Разумно, – кивнул зервар с явным одобрением. – Что ты собираешься делать дальше?

– Поеду в Харитму, встречусь с Хетауцэ, потом вернусь и расплачусь за прошлую ходку, как и написано в письме!

Зервар некоторое время задумчиво глядел на стену поверх Костиной головы.

– Что ж… езжай, – сказал он наконец и полез в ящик стола.

Минуты две он выписывал Косте подорожную (или как там эта бумазея именовалась?), потом проштамповал и бросил на край стола.

– Если власти заинтересуются татуировкой – покажешь, – сказал он. – Поезд часа через два, как раз успеешь на станцию. Все, свободен. Йо-он!

Последнее слово зервар, ясное дело, выкрикнул.

Костю провели до ворот.

Того факта, что четвертый пограничник в большой комнате был радистом и что, пока Костю оформляли, он включал и настраивал радиопередатчик в кабинете зервара, Костя, конечно же, не знал. Передатчик зервару понадобился вовсе не для развлечения: начальник заставы им воспользовался по прямому назначению, поскольку телефона на заставе не имелось, да и вообще в Центруме телефонная связь за пределами больших городов была плохо распространена.

Дима терпеливо дожидался за воротами в компании одного лишь Олега – Петро с ершистым напарником то ли ушли дальше нести дозор, то ли кантовались где-то на заставе. Не было их, в общем.

– На поезд? – поинтересовался Олег, мимоходом скользнув взглядом по пластырю на запястье Кости.

– Угу, – подтвердил тот.

– Удачи, земляки, – вздохнул пограничник.

Костя отметил, что удачи он желал не очень уверенно, но в тот момент не придал этому значения.

Дима молча протянул сумку.

* * *

На станцию они пришли через час с небольшим. Поезд почему-то слегка задержался, и ждать в итоге пришлось больше полутора часов, почти два. Процедура посадки в точности повторила уже знакомую: Костя предъявил бумагу от зервара, уплатил за проезд, Дима с видимой неохотой сдал оружие, и они заняли свободную нишу в середине вагона. Народу на этот раз ехало больше, публика выглядела поразношерстнее. Хватало и явно небогатого люда в довольно-таки затрапезной одежде, и крепких парней в форме, похожей на военную, и студенческого вида молодежи с гитарой и выпивкой, и каких-то чисто тебе крестьян с детьми и клунками (визжащих под лавками поросят только не хватало). В вагоне было бы шумно, но поезд так гремел колесами, а паровоз так пыхтел и шипел, что производимые людьми звуки попросту тонули и растворялись в общем гуле. Поспать не вышло, да и не особенно хотелось, поскольку на этот раз Костя прямо из квартиры Виорела вышел к заставе, а следовательно, был лишен прелестей долгого перехода по жаркой степи и ночевки в спальнике под открытым небом. Все-таки горожанин двадцать первого века плохо приспособлен к спальникам и, если доводится ночевать в поле, обыкновенно спит плохо. Не высыпается.

Поразмыслив, Костя решил, что последняя мысль нуждается в уточнении: не всякий горожанин, а горожанин-современник с Земли. Жители иных миров, по словам Виорела, часто готовы счесть обыкновенный спальник немыслимой роскошью, таких ночевкой в степи удивишь едва ли, да и отоспятся они при этом великолепно.

А еще Костя отметил, что факт существования чужих миров перестал казаться ему чудом. Описанный Виорелом «принцип ромашки» с Центрумом посередке просто и в общем-то безболезненно вписался в мировосприятие обычного земного технаря-рационала. По большому счету, поездка в какую-нибудь вологодскую глушь технически требовала бо́льших усилий, чем вылазка в Джаваль. Ну и первый поход по степи немало поспособствовал – когда чудо долго меряешь шагами, да в пыли и по жаре, оно быстро перестает быть чудом и становится обыденностью.

Дима всю поездку просидел, мрачно зыркая по сторонам. Костя его не трогал, памятуя наказ Виорела. Да и вообще нынешний спутник совершенно не производил впечатления компанейского человека. Подозрительный, недоверчивый, вечно всем недовольный – скорее таким он представлялся почти сразу после знакомства. С пограничниками вон едва не разругался. Хорошо хоть в переговоры с проводниками Дима не лез, доверился Косте.

Кстати, общение с проводниками доказало, что и по-клондальски Костя теперь худо-бедно способен объясниться, и этому однозначно стоило порадоваться.

К вечеру, после нескольких томительных часов безделья, поезд наконец-то прибыл в Харитму. В вагоне давно уже царили невообразимый гвалт и суета, а поскольку скорость заметно упала, то и всякого лязга-грохота поезд теперь производил меньше. А значит – человеческие голоса стали слышны куда лучше, чем народ не преминул тут же воспользоваться.

Костя уже потихоньку начал прикидывать – как они с Димой выйдут из поезда, как пройдут через вокзал и как придется торговаться с извозчиками-хитрованами, потому что эта публика одинакова на любых вокзалах любого мира, и каждый норовит с незадачливого пассажира содрать и двойную, и тройную цену, а получится – так и бо́льшую. Монотонность дороги и общее сходство с уже однажды пережитым сценарием сыграли с Костей злую шутку: он успокоился и поверил, будто все идет прекрасно. Зря.

В вагоне по-прежнему галдели и собирались. И вдруг Дима подался через столик к Косте и тихо-тихо сообщил:

– Нас пасут.

К счастью, Косте хватило ума и самообладания, и он не начал тут же лихорадочно озираться. Он внимательно поглядел на своего телохранителя и так же тихо осведомился:

– Что делаем?

– Ничего. Это жандармы, хоть и в штатском. Власть. А против власти не больно попрешь. Но ты будь готов, на выходе из вагона нас будут брать. Или даже раньше – около отсеков с оружием.

Что ж… Виорел предупреждал: в нештатных ситуациях командует Дима. Перечить ему незачем. Да и не хочется – иногда как глянет, аж всего передергивает. Страшноватый человек, хоть ничем пока себя особо не проявил. Но такие вещи обычно чувствуются, а на чутье Костя никогда не жаловался.

Дима оказался прав: сначала долго пришлось ждать, пока выгрузится колхоз, студенты и прочая суетливая часть пассажиров. Когда в вагоне остались только крепкие парни – и в гражданской одежде, и в чем-то форменном, – Дима еле заметно кивнул Косте и направился к выходу. Видимо, он все еще надеялся проскочить.

Не оправдались его надежды. В узком проходе около ящиков, куда проводник запирал сданное на входе в поезд оружие, их без затей блокировали: со стороны вагона подперли те самые крепкие ребята, а со стороны тамбура – несколько человек в обычных городских костюмах, но при взгляде на которых сразу начинаешь думать о шпиках, спецагентах и прочем люде с корочками в карманах и непременной у каждого кобурой под пиджаком.

Один из них, в смешном котелке с выпуклым мягким верхом, взмахнул каким-то жетоном и официальным гнусавым голосом произнес:

– Жандармерия! Вы двое – пройдемте с нами!

Им даже не позволили узнать – а в чем, собственно, дело? Просто отобрали сумки и нацепили наручники.

Поскольку Дима не сопротивлялся и по-прежнему молчал, пришлось и Косте подчиниться. Да и что Костя мог бы сделать? Избавиться от наручников, стукнуть ближайшего конвоира ребром ладони по шее и шмыгнуть в толпу на перроне? Так он не Гудини. И людей выключать одним ударом не умеет. Тем более – подготовленных людей.

А главное – Костя прекрасно запомнил слова Димы: «Против власти не больно попрешь».

Что-то подсказывало: Дима знает, что говорит.

Из вагона их вывели под локотки; в вокзал не пошли вовсе – направились вдоль перрона, вперед по ходу поезда. В самом конце перрона, практически уже в тупике на границе станции, вошли в неприметную калитку, охраняемую двумя вооруженными гвардейцами (один со стороны перрона, второй за забором, внутри). Миновали дровяной склад, водонапорную башню и вышли на площадь перед вокзалом, точнее, на самый ее край, около домов, которые от вокзала и видно-то еле-еле. Тут дожидались несколько экипажей. Часть крепких ребят куда-то рассосалась, часть расселась по кибиткам. Диму и Костю разделили, повезли на разных.

В конце концов их доставили к официального вида двухэтажному дому с круглым фонтаном перед портиком. Скульптура в центре фонтана изображала мускулистого малого, который в левой руке сжимал факел (именно из факела струилась вода), а клинок со слегка изогнутым лезвием в правой руке поражал неприятного вида гадину, походившую на помесь варана с горгульей. Гадина, должно быть, намеревалась проскочить у героического малого между ног и дать деру, да не повезло ей. Вероятно, сия скульптура символизировала неотвратимость наказания для преступивших джавальские законы.

У входа в здание имелась вывеска на двух языках, джавальском и клондальском: «Департамент охраны порядка».

Без сомнений, это можно было перевести и как «Жандармерия»; именно это слово пришло в голову Косте еще в вагоне, когда тип в котелке демонстрировал жетон, да и Дима назвал крепких ребят из вагона жандармами.

С Димой их развели, похоже, окончательно: подъем по лестнице, недолгий поход вдоль плохо освещенного коридора, и Костя оказался в кабинете с тремя неприятными типами в штатском. Теми самыми, рыцарями котелка, кобуры и сыска, плюс еще присутствовал невзрачный юнец в проволочных круглых очочках и темно-синих нарукавниках. Остальное его облачение было таким же невзрачным и незапоминающимся, как и он сам, а вот очки и нарукавники в глаза бросались. Юнец сидел в сторонке за практически пустым столом, только тощая пачечка чистых листов бумаги лежала у его левого локтя, да чернильница стояла с правой стороны.

«Стенографист небось», – подумал Костя невпопад, сам не понимая, почему его внимание внезапно сконцентрировалось на этом никчемном персонаже.

Один из сыщиков, как решил про себя называть эту публику Костя, коренастый рыжеволосый дядька с пушистыми баками по щекам, уселся за письменный стол у окна, который, не в пример первому собрату, был завален всяческим околобумажным хламом: папками, книгами, ящичками картотеки, газетами и даже небрежно свернутым планом-картой какого-то населенного пункта, возможно, что и Харитмы, не разобрать. Второй сыскарь, высокий и в целом худощавый, но с отчетливо выпирающим из-под пиджака пивным животиком, чуть наискось присел на подоконник (половиной задницы, подумал Костя). Третий, среднего роста, крепкий и широкоплечий, наиболее на вид спортивный из всех, взял стул и утвердился напротив Кости, которого с порога определили на привинченный к полу табурет в центре комнаты. Стул крепкий сыщик поставил спинкой к Косте и уселся на него верхом, закинув локти на изогнутую деревянную планку перед грудью.

– Имя, фамилия, – бесстрастно произнес Спортсмен, даже без вопросительной интонации.

Костя выпрямился на табурете, насколько это было возможно со скованными за спиной руками, и назвался.

– Откуда?

– Из Маранга, – честно признался он.

– Почему татуировка заклеена?

– Погляди на нее, кстати, – вставил Рыжий; Спортсмен с готовностью отлепился от стула.

– Ее только днем накололи! – поспешно объяснил Костя. – Это пластырь, лечебный! Ай!

– Заткнись!

Спортсмен без церемоний содрал пластырь с запястья, попутно место татуировки проэпилировав. Было не столько больно, сколько неприятно, хотя и больно тоже.

Нещадно вывернув арестанту кисть, Спортсмен некоторое время разглядывал припухшую кожу на запястье.

– И правда свежая, – буркнул он недовольно. – Легалка, девятая застава.

Такое впечатление, что он ожидал увидеть совсем другое и недовольным остался именно поэтому.

Рыжий неторопливо перебирал отнятые у Кости бумаги – подорожную от зервара и письмо Виорела мастеру Хетауцэ.

– Куда и откуда направлялись?

Косте почему-то очень не понравилось то, что сыщики разговаривают о них с Димой в прошедшем времени.

– Из входной локации… это в окрестностях девятой заставы. Идем в Го-Ойдо, по делам к тамошнему мастеру господину Хетауцэ.

Спортсмен вопросительно поглядел на Рыжего. Тот курил и одновременно проглядывал письмо Виорела, которое во время ответа Кости, грубо надорвав конверт, вскрыл.

– Имя спутника? – продолжил допытываться Спортсмен.

– Зовут Дима, фамилию не знаю.

– Почему он был вооружен, а ты нет?

– Он мой охранник, – пояснил Костя. – Степь все-таки, сами понимаете…

– Охранник? – недоуменно переспросил Спортсмен, опять переглядываясь с Рыжим, но в этот момент Пивной Живот, не шевельнувшись, произнес короткую непонятную фразу, и все громко засмеялись, даже невзрачный писарчук.

– Я могу знать, что мне… – начал было Костя, когда все они отсмеялись, и осекся, потому что не смог подобрать нужное слово. В принципе тут подошло бы «инкриминируют», но как это сказать по-джавальски, Костя не знал, поэтому сформулировал иначе: – За что нас арестовали?

Рыжий со Спортсменом опять переглянулись, и на этот раз внезапно заговорил Рыжий:

– Ты вроде умный парень, Коста. Думаешь, мы бы стали с такой помпой хватать кого попало, отвлекать десятки людей от важной работы? Сам посуди!

– Но мы просто направлялись в Го-Ойдо! – Костя пожал плечами. – Мы провели час с небольшим на заставе, потом часа два ожидали поезд. Что мы могли незаконного натворить на заставе или в степи, на станции?

– А в прошлую ходку? С этим, как его… – Рыжий подобрал со стола надорванный конверт и прочел имя отправителя. – С Вь’орелом?

– В прошлый раз мы благополучно добрались до Го-Ойдо, совершили сделку с господином Хетауцэ и уже собирались возвращаться к себе в Маранг, но на нас напали. Прямо в маакуте.

– В котором маакуте? – быстро уточнил Спортсмен.

– В «Зеленом причале». Недели две назад. Виорела ранили, мне повезло больше, испугался только. Пришлось уходить прямо из холла маакуте.

У Спортсмена сделалось такое выражение лица, как будто он хотел воскликнуть: «Так это были вы?» Рыжий и Пивной Живот владели лицами лучше, поэтому насчет их мыслей у Кости никаких догадок не возникло.

– Ты на всякий случай учти, марангер! Если уйдешь к себе до окончания следствия, прямо отсюда или из камеры, – станешь вне закона, – зачем-то предупредил Рыжий.

Костя тотчас, как выразился бы на его месте Шпиц, «прихватил Рыжего за базар»:

– Значит, сейчас я все еще под охраной закона? Почему же я в таком случае в наручниках и на допросе? И даже не знаю почему, по какой причине? По закону мне обязаны предъявить обвинение, дабы я мог предоставить доказательства своей невиновности, да и то только если это потребуется. Либо меня должны немедленно освободить, если обвинять не в чем!

Повисла недолгая пауза, прерванная озадаченным «Ух ты!» Рыжего.

Что он имел в виду, узнать было не суждено: в двери кабинета постучали, и кто-то, не дожидаясь разрешения, вошел – Костя не видел кто, потому что сидел к дверям спиной. Однако все трое сыскарей внезапно вскочили и застыли по стойке «смирно».

– Садитесь, – великодушно позволил вошедший. – Гере, это сотрудник Министерства Иных Миров Клондала. Он заберет арестованных.

Физиономия Рыжего сразу стала кислее кислого, но перечить начальству, очевидно, он не мог.

– Слушаюсь, господин префект… – промямлил он, но все-таки решился и задал вопрос: – А известно ли господину…

– Известно, – прервал его другой голос.

– Арестованный, встать! – велел третий голос, и кто-то бесцеремонно вздернул Костю за локти. Плечи свело от боли.

Вторым движением Костю развернули, и он наконец увидел вошедших.

Во-первых, тучного господина в позолоченном мундире, но без головного убора. Во-вторых, еще одного персонажа в партикулярном костюме, однако костюм на нем сидел и смотрелся так, что Рыжий, Пивной Живот и Спортсмен со своими пиджачишками на этом фоне выглядели оборванцами с деревенского рынка рядом с родовитым аристократом в надцатом поколении.

– Мой экипаж у входа, – сообщил господин в мундире, надо думать – упомянутый префект. – Охранение я, разумеется, обеспечу, только вы уж не велите кучеру гнать, пусть едет чинно, без спешки.

– Спасибо, господин префект, – поблагодарил клондалец. – Гнать не велю.

Префект вяло отмахнулся. У Кости сложилось впечатление, что он в свою очередь не больно-то доволен необходимостью подчиняться и отпускать арестованных, но ослушаться, опять же, не в силах.

В общем, пришлось недоумевающему Косте проделать обратный путь – коридор, лестница, портик. В наручниках, освобождать его никто не спешил. Экипажей перед входом насчитывалось аж шесть; Костю провели к самому роскошному – не одноосной кибитке, как остальные, а настоящему рыдвану на рессорном ходу, с объемистыми дорожными ящиками над задней осью и решетчатым багажником на крыше.

Когда Костю в этот рыдван запихивали, он краем глаза успел заметить, что в кибитку чуть позади точно так же запихивают Диму. Удивительно, но вместе с клондальским чиновником и Костей в рыдван больше никто не сел – Костю втолкнули внутрь и захлопнули дверь, хотя в окошко было видно, что двое крепких ребят заскочили вперед, к кучеру.

– Я не особенно верю в вашу злонамеренность, – внезапно произнес клондалец, не глядя на Костю, – но на всякий случай не премину уточнить: я вооружен. Так что пусть вас не обнадеживает отсутствие в карете охраны.

Он говорил чище и правильнее сыщиков Джаваля. У Кости был прекрасный шанс впитать настоящий литературный язык этой южной страны, а не то столичное арго, которым пользуются простые жители Харитмы и окрестных селений.

Клондалец на некоторое время целиком отдался ритуалу раскуривания сигары – между задними сиденьями рыдвана имелся ящичек со всем необходимым, включая стационарную гильотинку и специальные спички. Однако сигару Костин то ли освободитель, то ли, напротив, похититель вынул не из ящичка, а из собственного нагрудного кармана, хотя и в ящичке сигары имелись. Когда клондалец наконец-то завершил ритуал, откинулся на спинку и выпустил клуб дыма, рыдван уже тронулся.

Костя сидел в уголке переднего, противоходного сиденья – оно было чуть менее роскошным, но тоже выгодно отличалось от всего, на чем до сих пор доводилось ездить Косте в Центруме.

– Итак, я из Министерства Иных Миров Клондала, – заговорил чиновник. – Вам известно, что это такое?

– В самых общих чертах, – ответил Костя.

– У вас действительно всего лишь второй визит в Центрум?

– Действительно. Честное слово!

– Я вам верю, – спокойно и с непередаваемым достоинством сказал чиновник. – А ваш напарник по первому визиту остался в Маранге?

– Да. Я выполняю его поручение.

– Он серьезно ранен?

Перед тем как ответить, Костя некоторое время поразмыслил. В конце концов, выбалтывать все подробности первому встречному клондальцу тоже нет резона, тем более с жандармами Джаваля этот клондалец явно на короткой ноге, хотя и вряд ли ими сильно любим, как и любое начальство. Причем начальство не местное.

– Угрозы жизни уже нет, – обтекаемо ответил Костя. – Но он пока слишком слаб, чтобы предпринимать длительные путешествия.

«Вроде нормально получилось, – подумал Костя настороженно. – Чертов аристократ, с ходу меня обезоружил своим: ‟Я вам верю!” Теперь и врать ему как-то неловко…»

Костя морально приготовился к новым вопросам, но, как оказалось, зря. Всю оставшуюся дорогу клондалец молча курил, задумчиво стряхивая пепел в откидную пепельницу и изредка поглядывая в окно.

Ехали минут двадцать, если Костя правильно сумел сориентироваться – куда-то на юго-западную окраину и дальше, в один из городков-спутников Харитмы вроде уже знакомого Го-Ойдо, только Го-Ойдо располагался не на юго-западе, а на юго-востоке.

В конце концов рыдван остановился напротив симпатичного двухэтажного особнячка. Заметно больше того, который купил Виорел в Го-Ойдо. И территория тут была не в пример просторнее – как у какого-нибудь крымского санатория, правда, не из самых крупных. Симпатичная каменная ограда, напоминающая опять же Крым, – не сплошная, а с лепниной и столбиками; за оградой виднелась пышная зелень. У входа с внутренней стороны ограды – сторожка, там двое ребят соответствующего вида. Завидев приехавших, они мгновенно оказались на посыпанной гравием дорожке у калитки.

Костя наконец-то снова увидел вблизи Диму – его тоже привели к калитке, но удивило Костю не это: один из жандармов из наружки принес также и вещи – Костину сумку и Димины рюкзачок с автоматом. А непосредственно перед калиткой арестантов еще и освободили от наручников, после чего сразу же втолкнули за ограду, и калитка закрылась.

Внутрь ни один из джавальеров не вошел, только клондальский чиновник, Костя и Дима. Но зато местных ребят-мордоворотов стало больше: к первым двум прибавились еще четверо.

– Господа! – обратился к Косте и Диме клондалец. – В данный момент вы находитесь на территории Республики Клондал. Надеюсь, у вас хватит благоразумия не нарушать ни клондальских, ни джавальских законов. Мне и моим коллегам нужно с вами просто поговорить, причем совершенно не тем манером, каким это чуть не сделали жандармы Джаваля. Никаких наручников и казематов – напротив, удобная комната, чай, кофе, если желаете, то и алкоголь в разумных пределах. Кстати, вы голодны? Начать можно за ужином. Как раз свежий сбор танзо доставили.

«Танзо! – У Кости даже в животе предательски заурчало. – Если танзо на ужин в первый день станет традицией, я, пожалуй, даже соглашусь сначала вытерпеть недолгий визит в Департамент охраны порядка!»