Текст книги "Два с половиной сыщика"

Автор книги: Владимир Сотников

Соавторы: Татьяна Сотникова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава ХI
РЕЦЕПТ ДРЕВНИХ МАГОВ

Ребята решили немедленно начать слежку. Пашка на всякий случай ворчал:

– И чего ты, Чибис, Шерлока Холмса из себя корчишь? Все же понятно: есть план, есть крестик на церкви. Вот и надо искать по плану, а не бродить не пойми зачем под чужим забором!

Но и ему было интересно разобраться в буздыринских делах. А Саня и вовсе был уверен, что следить за конкурентами нужно обязательно, притом именно сейчас. Не может быть, чтобы буздыринцы нашли либерею и ничем себя не выдали!

Однажды папа говорил Сане, что человеку с жизненным опытом достаточно пять минут постоять на троллейбусной остановке, чтобы понять, как живет целый район.

– Выражение лиц, походка, даже журчание ручейка возле бордюра, – все это о многом говорит внимательному наблюдателю, – объяснял папа. – Собери все эти звуки – и получишь полное впечатление о происходящем.

Вспомнив об этом, Саня и предложил Пашке, как только стемнеет, побродить около «Звездочки». А вдруг?

Повезло же им в кремле, кое-что узнали. Узнают и сегодня ночью, если уши навострят.

– Тем более твои уехали, а сестра только завтра приезжает, – убеждал Саня. – Когда еще такой случай представится? Да и спектакль сегодня, меня тоже хоть до двух часов ночи отпустят.

– Ладно, – сдался Пашка. – Пошли, послушаем твои звуки. Вечно ты какие-то прибамбасы выдумываешь, Чибис! А Бармалея куда? – вспомнил он. – Он же малой еще, на ночь одного не оставишь. Такой визг подымет, что все соседи сбегутся.

– А Бармалея… А Бармалея можно на одну ночь ко мне отнести, – решительно сказал Саня. – Ну что я, совсем уже, на одну ночь маму не уломаю?

К его огромному удивлению, мама довольно быстро согласилась взять щенка на ночь.

– Все-таки дача, – с некоторым сомнением произнесла она. – Может, на свежем воздухе и аллергии не будет?

– Конечно, не будет! – горячо заверил Саня. – Здесь же сосны полезные, ты сама говоришь. Какая же может быть аллергия?

Бармалей, которого Пашка притащил из Караваева, бегал по дачной веранде и звонко лаял на вечерних бабочек, слетающихся к лампе. Он был еще совсем маленький и переваливался на ходу. Но по его большим лапам было ясно, что щенок вырастет в огромного пса.

– Только ты смотри! – предупредил маму Саня. – Сразу после спектакля – домой.

– Это почему еще? – улыбнулась она. – Может быть, мы чайку захотим попить, обменяться впечатлениями. По-твоему, родители – не люди?

– Ну, чайку можно, – милостиво разрешил Саня. – Только к нам не подходи. А то подумают, что ты меня домой хочешь забрать, как мелочь какую-нибудь.

Для их с Пашкой плана присутствие поблизости мамы было совсем не обязательно.

Спектакль решили показать вечером – для того, чтобы пострашнее выглядела собака Баскервилей. Правда, добиться от добродушного дога Кузи, чтобы он с рычанием прыгал на Кирку, который играл сэра Генри, режиссерше Наталье Петровне так и не удалось.

– Кузя, – уговаривала она собаку перед генеральной репетицией, – ну Кузенька, ну порычи на Кирюшу. Ну я тебя очень прошу!

В ответ Кузя растягивал пасть в радостной улыбке. Наталья Петровна только рукой махала.

Чтобы дог хоть немного походил на кровожадное чудовище, ему нарисовали фосфорные круги вокруг глаз и расписали весь загривок фосфорными полосами. В темноте эти зеленые светящиеся пятна должны были смотреться устрашающе.

Когда Кузя выскочил из-за кустов на поляну перед шестой дачей, вид у него и в самом деле был такой, что зрители ахнули. Да и Кирка не сплоховал: точно как в книжке, он в ужасе поднял руки и замер в беспомощной позе. Витька-Холмс выстрелил из огромного пистолета, и Кузя тут же улегся на брюхо. В темноте зрители, конечно, не заметили, что Наталья Петровна бросила ему большой кусок колбасы. А аплодисменты заглушили довольное Кузино чавканье.

После спектакля зашумела праздничная суматоха. Взрослые поздравили актеров, принесли пироги и конфеты и наконец предоставили детям возможность развлекаться самостоятельно.

Малыши весело визжали вокруг костра. Они натыкали на прутья горячие картофелины и бегали с ними друг за другом. Особенно им нравились тлеющие на картошке пятнышки – огненные светлячки.

Саня и Пашка с ребятами постарше играли в футбол под фонарем. Мяча, правда, почти не было видно. Уже несколько раз его с трудом находили в кустах.

– Ну что, пора. – Когда кто-то в очередной раз пошел искать мяч, Пашка дернул Саню за рукав. – Веди, Сусанин, к своему Гераклу.

– Пора, – кивнул Саня. – Смываемся потихоньку.

Но смыться потихоньку не удалось. Они и забыли, что у Анки – глаз-алмаз! Несмотря на темноту, вредная девчонка издалека заметила, что Пашка с Саней о чем-то шушукаются. И сразу вынырнула перед ними, как кикимора из трясины.

– Вы куда? Без меня? – ехидно осведомилась Анка.

Саня заранее подготовил ответ. Он предвидел, что Анка не упустит момент, когда они соберутся слинять.

– А во что ты обута? – серьезно спросил Саня.

– В кроссо-овки, – растерянно протянула Анка.

– Не пойдет. Понимаешь, вечером через дорогу змеи переползают – быстро-быстро. И подпрыгнуть не успеешь, как они – цап! Так что или сапоги надевай, или…

Этого было достаточно. Анка даже не взглянула, во что обут сам Чибисов. Одного слова «змеи» хватило, чтобы она застыла, как кролик перед удавом.

– У тебя завтра будет самое главное задание, – торжественно сказал Саня. – Выполнишь?

– Там же? – осторожно спросила Анка.

– Где – там?

Саня удивился. Разве они успели сказать, куда направляются?

– Ну, где эти… змеи?

– Днем их вообще нигде нет, – ответил Пашка. – Спят в норах. Ну все, прикрой, мы отползаем.

Сдерживая смех, Пашка с Саней нырнули сквозь елочки на тропинку, ведущую к дачной калитке.

Не очень-то весело идти в кромешной темноте по лесной дороге! Особенно если через каждые десять метров встречается коряга или пень, ну о-очень похожие на всяких чудищ. Хоть и понимаешь, что ничего страшного здесь нет – а боишься.

Саня старался держаться поближе к Пашке. Чуть ли не плечом его касался. Все-таки Пашке должно быть привычнее: он же вырос у самого леса.

А тут еще некстати вспомнились змеи, которых испугалась Анка! При мысли о змеях Саня почувствовал, что его походка становится более упругой, как будто он старается как можно реже касаться земли.

Два раза ребятам пришлось, как в фильме о войне, прятаться за деревьями – когда по дороге проезжали машины, покачивая перед собой лучами света. Кто едет в машинах, не видно. Но зачем лишний раз попадаться кому-то на глаза?

Скоро впереди засветилась «Звездочка». Пансионат действительно сиял, как звезда, потому что его территорию по периметру освещали не обычные фонари, а прожекторы. Лучи прожекторов образовывали световую преграду. Проникнуть через нее незамеченным, да еще перелезть через довольно высокий сетчатый забор, было невозможно.

Но Саня с Пашкой и не собирались никуда перелезать. Они хотели только понаблюдать.

Если бы сейчас вместе с ними был Шерлок Холмс! Только не Витька Конягин, который так самозабвенно его играл в спектакле, а самый настоящий Холмс… Тогда, конечно же, и пяти минут хватило бы, чтобы понять, что происходит в «Звездочке».

После спектакля Сане вообще казалось, что они с Пашкой похожи на Холмса и Ватсона. Правда, он не мог решить, кто из них похож на сыщика, а кто – на его помощника-доктора. Но сложное дело они вот-вот распутают, это точно! Только бы Баскервилей каких-нибудь не натравили…

В дальнем углу пансионата, за густым кустарником, мерцал свет.

– Там разве живет кто-нибудь? – шепотом спросил Саня.

– Это костер, – прошептал в ответ Пашка. – Вокруг надо обойти, только тихо.

А как обойдешь тихо, если при каждом шаге громко трещат под ногами сучья? Пришлось снова выбираться на дорогу и делать приличный крюк, чтобы подойти к пансионату с обратной стороны.

Зато их усилия немедленно были вознаграждены. Подобравшись к забору, ребята увидели, что костер горит не на территории пансионата, а по их сторону ограды. И, главное, рядом с костром пока никого нет. Только огромное пламя, разгораясь, облизывает бока черного котла. Понятно, что люди отошли на минутку – может быть, за дровами – и вот-вот вернутся. А значит, есть шанс за эту минутку подобраться совсем близко, оставшись незамеченными.

– Надо так пристроиться, чтоб потом не шевелиться и не переползать, – тихо сказал Пашка. – Неизвестно, сколько придется тут торчать.

– А ты умеешь беззвучно чихать? – на всякий случай спросил Саня.

– Как это? – не понял Пашка.

– Я, например, от дыма чихнуть могу. Но я умею заткнуть нос – и чих внутрь пускаю. А ты? Вдруг бухнешь на весь лес!

– За меня не переживай, Чибис, – усмехнулся Пашка. – От дыма только ты да кошки чихают. Главное, нос не забудь заткнуть.

– Ладно, если на меня найдет, я подальше отползу. Потом по позывным друг друга найдем.

Правда, Сане не очень нравилась такая перспектива – остаться одному в ночном лесу, а потом разыскивать Пашку по кряканью. Нет, уж лучше он постарается не чихнуть. Заткнет нос с самого начала – и все. Можно ведь и ртом дышать.

Ребята притаились за кустами. Вскоре на ведущей от коттеджа тропинке показались огромные тени.

– Тише ты, все ноги мне облил! – послышался голос.

– А ты не шагай своими семимильными! Под тебя не подстроишься, – огрызнулся другой.

Звякнула крышка какой-то посудины – вроде бы ведра.

«Ого, – подумал Саня, – да здесь что-то серьезное намечается. Не похоже на обычный пикник».

Пикником Саня считал приготовление шашлыков. Если взрослые орудуют у костра, то обязательно должны быть шашлыки. А здесь – какие-то котлы, ведра… Не кашу же на полк солдат они готовят! Саня толкнул локтем Пашку и показал на ухо: слушай, мол, внимательно.

Но Пашка и без того весь обратился в слух. Казалось, он вслушивается не только в слова, долетающие от костра, но и в бульканье жидкости в котле.

Разгоревшийся огонь высветил две знакомые фигуры: «баскетболиста», который в кремле покручивал ручку прибора, и толстяка, который втыкал в землю штыри. Саня вспомнил, как они вертелись, яростно почесываясь, и чуть не прыснул смехом. Интересно, где их третий товарищ?

Толстяк что-то помешивал в котле.

– А Серый что, совсем расслабился? – спросил он.

– Аллергия у него. У нас-то, видишь, более-менее прошло, а его вон как разнесло, аж глаза заплыли. Босс ему отсыпаться приказал.

– Может, это тополиный пух был? Я вроде читал, что тополя отравленные бывают. Типа возле вредных заводов.

– Тоже мне, читатель! – хмыкнул «баскетболист». – Да шиповник это, у него такая дрянь внутри. Я сперва думал, что Серый над нами прикололся. Так ему ж больше всех досталось! Не-е, это очкарики музейные нам устроили. Со зла, чтоб мы под ногами не путались.

– Эти «чайники» по нашим шмоткам шарили? – удивился толстяк.

– Ну, может, и не сами. Скорее всего пацанов подослали. Помнишь, двое там шастали, один еще рыжий такой? Да за такие шутки, попадись они мне…

Сане с Пашкой стало не по себе.

– Слушай, может, смотаемся отсюда, пока не поздно? – предложил Пашка.

– Ни за что! – горячо возразил Саня. – Сейчас ведь самое интересное начинается!

– Поймают, будет тебе интересное, – проворчал Пашка, но остался на месте.

– Слышь, Леха, а сколько надо, чтоб кипело? – спросил толстяк.

– Ты, знай, помешивай, – ответил Леха. – Я скажу, когда хватит. Рецепт-то старинный, нельзя нарушать. Босс и так злой как собака, не хватало еще опять не угодить. На-ка вот, подсыпь.

Толстяк взял протянутый пакетик, понюхал и поморщился:

– Во, елки, воняет! Как из сортира.

– Тебе-то что? Да пусть хоть чем воняет, лишь бы получилось. Босс сказал, если все пропорции соблюсти, чистое золото будет. Как в аптеке. Там тоже всякую гадость смешивают, а получается лекарство.

У Сани даже спина похолодела от этих слов. Неужели они сейчас окажутся свидетелями чудесного превращения?! А папа еще в Черный фолиант не верил!

– Когда будет готово, нужно в котел серебро окунуть, – сказал Леха. – Я уже крест приготовил.

– Ого, здоровый какой, – хмыкнул толстяк. – И цепь, как у собаки.

– Ты, Колян, поговори у меня! Какой положено, такой и ношу. Счас окунем – все лишнее сразу в осадок выпадет. Только этот торжественный момент боссу оставим. А то сидит там, голову ломает над подсчетами. Конечно, на всех злой. Позовем его – оттает. Может, от радости нам на карман побольше кинет.

– Кинет, догонит, а потом еще раз кинет, – пробурчал толстый Колян, отходя от костра.

– Ты куда? – спросил Леха.

– Куда, куда… Воду выплесну. А то зацеплю в темноте ведро, еще костер зальет.

Колян взял стоящее у костра ведро, отошел в сторонку и осторожно приблизился к кустам – прямо к тому месту, где притаились ребята. Потом он размахнулся и веером выплеснул остатки воды.

Пашка чуть не взвыл от неожиданности! Его обдало водой с головы до ног! Еле удалось сдержать крик, даже рукав пришлось закусить. Он замер, чувствуя, как холодная вода медленно затекает за шиворот.

И вдруг, воровато оглянувшись, толстяк присел и протянул руку прямо к ребятам. Тут уж и Саня чуть не вскрикнул, только в последнюю секунду затаил дыхание.

Но оказалось, что Колян тянется вовсе не к ним. Он пошарил по траве, и в руке у него блеснула бутылка. Толстяк быстро поднес ее ко рту, сделал несколько глотков и, поморщившись, коротко выдохнул. Потом осторожно поставил бутылку обратно, взял пустое ведро и вернулся к костру. Ребята переглянулись.

– Да он же водку здесь спрятал! – едва сдерживая смех, шепнул Саня. – И прикладывается тайком от напарника.

Но Пашке было не до смеха.

– Я ему приложусь! – сердито пробормотал он. – Он у меня на всю жизнь запомнит!

Место, где лежали ребята, было не самым чистым в лесу. Через ограду перебрасывали из пансионата всякий ненужный хлам. Пашка сразу различил в темноте старую бутылку – такую грязную, что противно было в руки взять. Но Пашка преодолел брезгливость: видно, очень уж хотел отомстить обидчику. Он потряс бутылку, и в ней забулькала какая-то жидкость. Может, дождевая вода, а может, и что-нибудь попротивнее… Пашка усмехнулся и осторожно, чтобы не пролить содержимое, положил бутылку рядом с собой, как гранату на бруствер окопа. Саня погрозил ему кулаком. Не хватало еще спугнуть противника в самый ответственный момент!

«Не боись», – жестом успокоил его Пашка.

Тем временем таинственное действо у костра продолжалось.

– Ну что, скоро? – нетерпеливо спросил Колян.

Леха ткнул ножом в варево. Соскользнув с какого-то предмета, который варился в котле, нож звякнул о стенки.

– Рано, – авторитетно сказал Леха. – Пойду боссу скажу, что еще полчасика надо. И с рецептом сверюсь.

– Еще полчасика? – возмутился Колян. – Надоело кота за хвост тянуть!

– Ничего, сам потом спасибо скажешь. На-ка еще вот эту травку кинь.

Пока Леха ходил к боссу, толстяк еще два раза, уже не таясь, подходил к кустам и прикладывался к своей бутылке. После каждого глотка он громко выдыхал воздух, будто пил что-то горячее.

«Хорошо, хоть воду больше не льет», – сердито подумал Пашка.

Наконец у костра появились Леха и Буздырин.

– Ну что, все сделали по книге? – спросил шеф. – Сейчас, сейчас наступит долгожданный момент…

От его слов у Сани заныло под ложечкой. Он не меньше, чем компания у костра, ждал этого момента. «Вот вам и законы природы! – скажет он родителям. – Вот вам и переэкзаменовка по физике!» Есть, оказывается, секреты, которым не учат в школе. Но как же несправедливо, что такие секреты попадают в руки всяких Буздыриных… Ну ничего, как-нибудь и они с Пашкой доберутся до Черного фолианта, обязательно доберутся! Не с собой же эти типы его таскают. А Герку еще раз обмануть – плевое дело.

– Давай крест, – протянул руку Буздырин.

Он сделал крестом несколько вращательных движений над котлом, словно развеивал поднимавшийся пар. Или совершал какой-то ритуал?

Саня следил за ним, затаив дыхание. И поэтому на минуту забыл про своего друга… А тем временем Пашка, стараясь не шуметь, заменил Колянову бутылку с водкой на другую – ту, грязную, в которой что-то противно булькало.

Ждать ему пришлось недолго. Пока Буздырин и Леха колдовали над костром, толстяк попятился назад и припустил к кустам. Видно, его неудержимо влекло к заветному местечку. Он нащупал в кустах бутылку, быстро запрокинул голову…

Пашкина затея удалась на все сто!

Толстый Колян фыркнул на весь лес, потом гаркнул что-то невразумительное и со всего размаху сел на землю. Через секунду его уже просто наизнанку выворачивало!

Захрюкал, не сдержав смех, Пашка. Чихнул, испугавшись шума, Саня.

Буздырин подскочил к толстяку.

– Ты опять за свое! – заорал он. – На минуту отвернуться нельзя!

Держа перед собой бутылку, Колян переводил ошалелый взгляд то на нее, то на босса. Он ничего не понимал и ничего не мог ответить. Буздырин схватил бутылку и изо всех сил грохнул ее о бетонный столбик ограды.

Пока со звоном осыпалось стекло и эхом звучал по лесу буздыринский крик, ребята на четвереньках выползли из кустов и понеслись по тропинке в сторону широкой дороги.

Они бежали долго и перешли на шаг только тогда, когда исчезли вдалеке огни пансионата.

– Опять ты, Пашка, все испортил! – выдохнул разгоряченный бегом Саня.

– А чего он обливается, гад такой?

Пашка делал вид, будто оправдывается, но по голосу было слышно, что он доволен собой. По крайней мере, не зря провалялся в кустах, не зря вымок как курица.

– Мы же не успели самое главное увидеть! – воскликнул Саня. – Еще бы минута, и были бы свидетелями такого превращения! А ты со своей бутылкой…

– Какого еще превращения? – удивился Пашка.

И тут только Саня вспомнил, что так и не рассказал другу про Черный фолиант… Значит, обижаться надо только на самого себя. Такую операцию провалить! Еще мгновение – и сверкнул бы в отблесках костра золотой слиток. Или хотя бы маленький золотой камешек.

– Да чего ты, Чибис? – сердито спросил Пашка. – Ты что, хотел посмотреть, как они суп будут хлебать?

– При чем здесь суп! – безнадежно махнул рукой Саня. – Ладно, я тебе потом все объясню… А эти, – Саня кивнул в сторону «Звездочки», – пускай опять меня в гости ждут! Докопаюсь я до их фолиантов…

Пашка непонимающе шмыгал носом, слушая его угрозы.

Когда ребята вернулись в «Известия», Санина мама уже спала. И правильно делала. Что бы она сказала, увидев мокрого с головы до пят Пашку?

Самое интересное, что Бармалей спал у нее в ногах на одеяле и тихо поскуливал во сне.

Глава ХII
ОПАСНО ЕЗДИТЬ ПО ЛУЖАМ!

Настя училась на историческом факультете МГУ. Поэтому Пашка собирался «расколоть» ее на рассказы про Ивана Грозного. Что там Чибис с его походами по библиотекам и архивам! Сестра уже четыре года учится в университете. Небось этого Грозного как облупленного знает.

Перед приездом Насти Пашка вытащил в сад раскладушку, прилег позагорать – и не заметил, как уснул.

Его разбудил автомобильный сигнал. Это заехал завхоз, которого отец попросил встретить Настю в Александрове. Поначалу, сквозь сон, Пашке показалось, что он уже стоит на платформе, что гудит московский поезд.

– Ну, как ты живешь без родителей? – первым делом, еще на перроне, спросила сестра, чмокнув Пашку в щеку. – Не боялся? Мама вчера весь вечер переживала, как ты один переночуешь.

Пашка быстро затер на щеке Настин поцелуй и громко выдохнул:

– Ф-ф-у-у… Маман не помнит, сколько ее ребенку лет?

– Павлик, – вскинула брови сестра, – что за тон?

– А чего она… переживает? Что я, маленький? Да я вообще, если хочешь знать, лучше б один жил. Как ты.

Настя засмеялась:

– Ну, этого не так долго ждать! Через четыре года и ты поступишь в институт или университет. Конечно, если будешь хорошо учиться.

Пашка скривился от слов: «Если будешь хорошо учиться». Он их слышал миллион раз, не меньше.

– А какая профессия тебе нравится? – спросила Настя, когда «газик» уже несся по шоссе.

– Историк или археолог, – соврал Пашка.

Он соврал сознательно, чтобы Настя не смогла отвертеться от рассказов об Иване Грозном.

– Мы с одним пацаном сдружились, из «Известий», – продолжил Пашка. – Он мне кое-что рассказал про Александровскую слободу. Интересно! А тут одна компания из Москвы приехала – библиотеку царскую искать.

– Ну и как, – засмеялась Настя, – нашли?

– Может, и нашли. Думаешь, они сразу про это закричат? Тихонечко распродадут, а потом скажут: вот, нашли книги. Две штуки без обложек.

Настя смеялась не переставая. Видно было, что она рада всему: и каникулам, и открывающимся впереди знакомым просторам, и Пашкиной болтовне.

Бармалей неожиданно обрадовался Насте. Пашка сразу догадался почему. Скорее всего щенок сообразил, что это Настя передавала для него деликатесный сухой корм. В Караваеве никто не кормил собак и кошек специальным кормом. Только дачники. И теперь Бармалей, наверное, почуял, что с Настиным приездом станет похож на тех собак, которых показывают в рекламе.

Пока сестра раскладывала вещи, Пашка решил сгонять в «Известия» за Саней, хотя сегодня они и не договаривались встречаться. Саня лучше сообразит, про что расспрашивать. Да и вообще, надо его с сестрой познакомить.

На шоссе дул сильный боковой ветер, от которого велосипед клонился набок. Пашка ничего не слышал из-за свиста в ушах и шума придорожных деревьев.

Поэтому он чуть не перелетел через руль, когда неведомая сила заставила велосипед замереть на месте. Пашка оглянулся и похолодел: из окошка микроавтобуса, притормозившего рядом с ним, протянулась волосатая рука. Протянулась – и крепко вцепилась в багажник велосипеда.

– Он? – спросил верзила, обращаясь к водителю.

В верзиле Пашка без труда узнал «баскетболиста» Леху. Водитель – конечно, это был толстый Колян – перегнулся через своего напарника, всмотрелся в Пашку.

– Он. Тут таких рыжих и нету больше.

Пашка хотел соскочить с велосипеда, но волосатая Лехина лапа уже держала его за шиворот. Даже оглянуться на дорогу он не мог, так сильно его шея была стянута воротником рубашки. Пашка онемел от испуга. Крик застрял в горле, в глазах потемнело.

«Все…» – мелькнуло в голове.

Он никогда не боялся драк со своими сверстниками, но сейчас его ошеломила невозмутимость, с которой взрослые мужики приступили к расправе. Схватить совершенно незнакомого пацана на безлюдной дороге – да такое могут сделать только самые отпетые бандиты! Сначала хватают и только потом разбираются, кто перед ними. Значит, чувствуют свою безнаказанность. И никого рядом нет…

От этих мыслей, мгновенно пронесшихся в голове, Пашке стало совсем тошно. Правда, голос к нему наконец вернулся.

– Пустите, что я сделал, я по обочине ехал! – заорал он.

– При чем тут обочина? – отчетливо произнес Леха. – Тебя кто научил этим пакостям?

– Каким пакостям? Я вас первый раз вижу! – дернулся Пашка.

Но Лехина рука держала его крепко.

– Ты зачем нам в майки шиповника насыпал? – страшно вытаращил глаза Колян. – Меня из-за тебя болячками до ушей обсыпало. Вот ты у меня без ушей и останешься! Слышь, Леха, давай его на муравейник посадим, а? Пускай узнает, каково нам было!

Они заржали.

– Какого шиповника? Да вы меня спутали с кем-то! – стал отпираться Пашка.

– Ладно тебе! Только скажи, ты сам такое дело придумал или тебя кто научил? Тогда, может, и не посадим в муравейник.

– Да никто меня не учил, и ничего я не придумывал! – продолжал вопить Пашка.

И вдруг он понял: все равно ему не поверят. Ни за что. Уж очень хорошо они запомнили его там, в кремле. И угораздило же его уродиться таким рыжим!

На секунду отпустив Пашкину рубашку, Леха схватил его за ухо. Пашка взвыл от боли.

– Пусти, пусти! – вырывался он.

Но ухо от этого только затрещало – так, что в глазах у Пашки заплясали огни.

И вдруг его охватила ужасная злость! И он сразу решил сопротивляться. Но не силой – какая у него может быть сила против этих качков? Пашка решил обмануть их и опять что-нибудь устроить. Чтоб они лопнули, гады!

– Ухо пусти – все скажу, – пообещал он.

Леха слегка ослабил хватку, довольно хохотнул:

– Сразу бы так. А то строит из себя партизана на допросе.

– Это не я, – стараясь, чтобы его голос звучал испуганно, сказал Пашка. – Мы с классом в кремле на экскурсии были. Сначала друг над другом прикалывались, а потом Витька и вам шиповника подсыпал. Поехали к нему, он извинится. Что ж я, за других терпеть должен?

Колян тоже засмеялся:

– Извинится! Нужны нам его извинения. Если этот гаденыш сам все придумал, то мы его родителей платить заставим. За лечение и за моральный ущерб. А если его кто из взрослых научил – пускай укажет. Ну чего, Лех, поехали?

– Да пудрит он нам мозги, – засомневался Леха. – Времени нету раскатывать… Хотя ладно, поехали! Надо до конца все довести. Садись, рыжий, в машину.

Он открыл заднюю дверцу.

– А велосипед? – спросил Пашка.

Водитель оглянулся в салон, заставленный какими-то ящиками. Места там не было.

«Сейчас бросят велосипед в канаву, – подумал Пашка. – Больно им надо возиться».

Но, против его ожиданий, Колян махнул рукой.

– Ладно. Никуда пацан от нас не денется. – Он погрозил Пашке кулаком. – Смотри, вздумаешь удрать, я тебя так в кювет шугану, что одно мокрое место останется. Понял? Прыгай на свой велик, впереди нас поедешь.

Пашка обрадованно закивал головой.

Усевшись на велосипед, он повернул обратно в Караваево. Не везти же их к «Известиям»!

Пашка сразу догадался, куда повезет врагов. Как Сусанин. Даже если б они его в кабину посадили, все равно он завел бы их в то самое место. Обязательно! А потом пусть бы делали с ним что угодно.

На подъезде к Караваеву был поворот, за которым строили коровник. Дорога за этим поворотом была так разбита, что лужа не высыхала на ней в самые жаркие дни. Через нее даже тракторы еле переползали.

По обеим сторонам лужи стояли, как два сторожа, кирпичные столбы. А по центру лужи была проложена кирпичная дорожка, известная только местным пацанам. Правда, дорожка всегда была скрыта водой. Но Пашка умел въезжать на нее так точно, что колеса велосипеда погружались в лужу всего лишь сантиметров на десять. Иной раз он проскакивал лужу по несколько раз за день, потому что это был самый короткий путь к речке.

Сюда он и вел своих обидчиков. Ехал, не торопясь – сзади даже посигналили пару раз – мол, нельзя ли быстрей.

«Сейчас-сейчас, успеете», – подумал Пашка.

Не сбавляя скорости, он уверенно въехал на дорожку, всем своим видом показывая: ничего опасного эта лужа собою не представляет, даже для велосипедиста.

Сзади взвыл мотор и сразу же послышался глухой удар. Потеряв твердь под колесами, микроавтобус опустился днищем на кирпичи. Ревел двигатель, колеса вспенивали грязную воду. Все впустую: машина засела намертво.

Отъехав в сторонку, Пашка остановился и состроил удивленную гримасу: что, мол, случилось? Я же проехал, и ничего, а вы почему застряли?

Ругаясь, толстяк высунул из кабины короткие ноги и, секунду подумав, ступил в лужу. Конечно, он ушел в воду чуть ли не по пояс!

– А-а! – завопил Колян. – Этот гаденыш специально нас утопил!

– Да тут все ездят! – весело и нахально крикнул Пашка. – Я ж не виноват, что вы водить не умеете!

Водитель посмотрел под днище машины, погрозил Пашке кулаком – и вдруг сорвался с места. С трудом передвигая ноги, он неуклюже бежал по луже, стараясь выбраться на сухое и догнать, скорее догнать этого рыжего гаденыша!

– Велосипед не выдержит двоих! – весело крикнул Пашка, изо всех сил нажимая на педали.

Разве может бегущий человек догнать велосипедиста, который опередил его метров на пятьдесят!

– А Витьку я вам в другой раз покажу. Когда ездить научитесь! – прокричал на прощание Пашка.

Огнем горело на ветру пострадавшее ухо. Но теперь оно было отомщено.