Текст книги "Ноша хрономанта. Том девятый (СИ)"

Автор книги: Владимир Мясоедов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Вооруженные силы конфедерации одним лишь Убежищем не ограничивались даже близко, каждый населенный пункт сейчас в обязательном порядке имел собственные силы самообороны, где-то меньшие, где-то большие…Но совсем уж шизанутые на всю голову пацифисты, принципиально избегающие оружия или криворукие трусы, не способные даже толпой отбиться от пары пьяных гоблинов с какими-нибудь ржавыми заточками, до нынешнего дня если и дожили, то исключительно в рабских ошейниках. И пока я и мои солдаты равняли с землей самые серьезные угрозы нашему молодому государству, ну и миру заодно, иные участники этого политического объединения занимались тем, чем занимался бы в их положении любой нормальный человек. Укрепляли свой новый дом, налаживали быт, договаривались со скитающимися по разрушенному миру группами беженцев или относительно коммуникабельными и малочисленными общинами чужаков, а также устраняли угрозы своему спокойствию, используя для этого произведенные в Лондоне боеприпасы, ну и банальное численное превосходство. Вот что будет делать более-менее здравомыслящая личность, которая в наши сложные времена получила власть благодаря своей компетентности и силе, когда узнает, что где-нибудь в полусотне километров от его дома обосновалась шайка из пары десятков дикарей-людоедов, ну или просто грабящих народ бандитов, пусть даже формально числящихся копьем какого-нибудь рыцаря, явившегося в новый мир с горсткой своих подручных, дабы завоевать себе немного жизненного пространства? Правильно, пошлет разобраться с ними солдат, человек сто. С ружьями, пулеметами, гранатами, минометами. Благо все это есть и даже не надо приберегать сей арсенал на случай совсем уж трындеца или разборок с соседями, поскольку никаких разборок с соседями вне судебно правового поля не будет. Боеприпасы продаются всем участникам конфедерации фактически по себестоимости в любых разумных количествах, а потому экономить на них – глупо. А к желающему помахать кулаками придурку не через неделю так через месяц явится государственная машина возмездия в виде летающей скалы с кучей дальнобойных артиллерийских систем и распылит горе-завоевателя вместе в с приближенными. И потому лидеры городков или даже деревень предпочитали решать появляющиеся у них проблемы быстро, эффективно и кардинально, чтобы не пропадал работающий на них и платящий им налоги народ, торговцы не меняли маршрутов своего движения, да и сами они не рисковали однажды проснуться от того, что какое-нибудь смертельно опасное мурло вломилось в их дом. Разумеется, если проблемы были относительно мелкими и посильными…Но если не были – им просто следовало сообщить по радио в ближайший из более крупных населенных пунктов. И в течении пары дней, ну максимум недели, оттуда бы прибыл отряд, вполне готовый немного пострелять, чтобы устранить угрозу согражданам, а заодно повысить себе уровень или хотя бы просто разжиться трофеями.

Интерлюдия
Суд и справедливость

Интерлюдия. Суд и справедливость.

Лагерь, возникший на руинах одного из погибших городов старого мира, напоминал по своему строению какого-то морского ежа. В роли растопырившихся во все стороны и изредка смещающихся туда-сюда колючек выступали сотни и даже тысячи живых мертвецов, в большинстве своем представленных ходячими скелетами, на которых не осталось ни грамма мяса. А вот «телом» этого образования выступало обнесенное невысокой деревянной оградой скопление из пары сотен домов, либо уцелевших в прокатившихся по планете катаклизмах, либо построенных на скорую руку для нынешних хозяев этого места и двух десятков длинных низких бараков, предназначенных для тех, кто день за днем разбирал руины, выискивая среди них ценности, что могли оказаться отправлены на телегах к располагавшемуся отсюда в паре дней пути обелиску. Тот принимал все: вытащенную из бетонных обломков арматуру, одежду, обломки мебели или грязные тряпки, осколки стекла, вышедшую из строя электронику…И платил за ненужный владыкам лагеря хлам довольно существенным количеством империалов, которые те с легкостью бы нашли куда пристроить.

На небе, если хорошенько присмотреться, ещё можно было увидеть последние звезды, а некоторым людям сегодня уже предстояло умереть. И все же Сяо Фанг чувствовал себя удивительно хорошо как для того, чья смерть должна была состояться в течении ближайшего часа, ну максимум двух. Более того, бывший сотрудник одного из Пекинских зоопарков почти мог назвать себя счастливым человеком, несмотря на впивающиеся в руки туго затянутые веревки, боль в сломанной ноге, словно бы грызущий ребра изнутри живот, где уже два дня не было абсолютно никакой пищи и проклятых мух, то и дело опускающихся на его спину, толком не успевшую зажить после экзекуции у лагерного палача…Слишком уж ему нравились те чудные, практически божественные звуки, которые в данный момент раздавались со стороны жертвенного алтаря с примыкающей к нему кухней…Или это все-таки место разделки и приготовления тел было главным, а не посвященная кому-то из гоблинских богов здоровенная темная каменюка, поглощающая попадающие на неё свет и кровь?

– Нет! За что⁈ Вы не можете! Я же служил вам! – Отчаянно вопил его бывший бригадир, которого гоблины подтаскивали к месту будущей казни, подгоняя смешками, пинками и тычками острого железа в спину и задницу. Не очень активно подтаскивали, давая обреченной жертве время как следует прочувствовать весь ужас её положения и возможность всласть поразвлечься публике в виде пары сотен жестоких зеленокожих коротышек, всегда готовых немного помучить свой будущий обед. Могли и не немного, но сдерживали себя, оставляя на человеческом теле лишь синяки и легкие, абсолютно не угрожающие жизни порезы, из которых вряд ли выступало больше двух-трех капель крови, поскольку их покровитель требовал себе вполне себе живых и более-менее трепыхающихся подношений. А за попытку «порадовать» его испустившей дух мертвечиной или какой-нибудь бьющейся в агонии жертвой инсульта мог содрать кожу с нерадивого последователя. По слухам один из учеников главного шамана лагеря именно так и помер в позапрошлом месяце, попытавшись обменять уже бьющегося в агонии старика на очередную порцию заемного могущества. – Я же здоровый! Я сильный! Я могу трудиться! За что-о-о-о⁈

– Возрадуйся! У меня сегодня праздник, ибо этой ночью моя любимая дочь напитала своей кровью и жизнью самого господина Жо Го, четвертого помощника секретаря генерала тридцать второй некродивизии, получив за это для своего благородного отца жетон врат несмертия! – Расхохотался в ответ начальника лагеря, один из самых маленьких зеленых коротышек, парадоксальным образом бывший также самым сильным, быстрым и опасным. Возможно даже опаснее шамана со всеми его учениками-поварятами. Сяо видел броневики каких-то то ли военных, то ли просто повстанцев, пытавшихся атаковать их лагерь, чтобы освободить рабов, а может просто перебить гоблинов, успевших основательно задолбать всех тех, кого они же ещё не успели поработить, убить или сожрать. – Теперь даже если я умру, но труп мой останется более-менее цел, то моя служба нашему великому королю продолжится, причем не особо-то изменившись! Рыцарем смерти я не стану ни слабее, ни глупее, и даже вкус вина да мяса не стану чувствовать хуже, чем сейчас! Сегодня великий день! Счастливый праздник! И ты, как самый жирный из людей этого лагеря, почти не имеющий мышц и полнящийся нежнейшим салом, разделишь его со мной! Мои солдаты пожрут твою плоть, славя мою щедрость, а твои кости будут служить нам, причем может быть даже куда продуктивнее чем сейчас!

– Нееет! – Завыл бригадир, получивший свое место за то, что доносил гоблинам о том, какие рабы пытаются припрятать среди своих лохомтьев острые осколки железа, которые могли бы стать ножами и прочие ценности, какие поедают на месте выкопанные из руин консервы, конфеты или лекарства, благодаря своим герметичным упаковкам покуда не испортившиеся, какие нелояльно высказываются о их зеленокожих хозяевах…И за это он получал огромные привилегии! Его очень редко били, дозволяли собственноручно почти не работать и разрешали снимать пробу со всех тех объедков, которыми потчевали невольников, чтобы не сдохли слишком быстро. И, как оказалось, это всё была не плата верному лизоблюду и цепному псу, а всего лишь своеобразный откорм ходячего разумного деликатеса. – Этого не может быть! Вы же не варвары! У вас есть законы! Я невиновен! Я ничего плохого не сделал! Вы слышите⁈ Я не виновен!!!

– То есть это не виновен⁈ – Округлил в притворном изумлении глаза начальник лагеря,покуда сотни его подчиненных буквально изнемогали от смеха, держась за животы, хватаясь друг за друга, чтобы не упасть, в исступлении катаясь по земле и хлопая по ней ладонью…Правда, Сяо казалось, что некоторые из них явно переигрывают, кривляясь настолько исступленно не столько по причине своего хорошего настроения, сколько в угоду своему командиру, сейчас изволившему шутить. – Да ты только посмотри на себя…На рабочем месте отсутствуешь! Внешний вид не опрятный! Смотришь дерзко и не осмеливаешься спорить с начальством, то есть со мной…И потому, своей властью я осуждаю тебя! Приговор – смерть на алтаре всемилостивого Безгграда Мучителя с последующей передачей твоего мяса, освященного его великой благодатью, на нужды доблестных защитников этого лагеря! Ну а кости пойдут ко всем прочим костям – работать на нас, раз уж живыми вы, рабы, так скверно себя ведете! Исполнение приговора – немедленно! Вот видишь? Мы не варвары! У нас всё по закону, мой дорогой друг, хе-хе, по нашему, самому правильному закону!

– Нееет! – Жирное тело бригадира, казалось, утроило свои силы, начав дергаться в истерике так, что толкающие его к месте будущего жертвоприношения гоблины аж начали спотыкаться и падать…Но на помощь им немедленно пришло ещё десятка полтора зеленокожих коротышек и бывшего главного раба лагеря все-таки положили на жуткий камень, что каждый день принимал нового невольника и хорошо ещё, если всего одного, а не двух-трех или целый десяток. Несмотря на свои относительно скромные размеры эти нелюди могли сожрать удивительно много мяса, особенно если человеческого, которое они любили больше всех прочих, о чем ни капли не стеснялись громко заявлять! Ещё и стенали, что в этих краях им попадается удивительно мало нежных и вкусных детей, чьи тонкие косточки так забавно хрустят у них на зубах, а взрослые или тем более старики – это уже не то…

Сгорбленный седой шаман, казалось состоящий целиком из морщин, но все равно вызывающий страх у всех обитателей лагеря, кроме его начальника, быстро и умело приступил к обработке очередной жертвы, брошенной на алтарь и словно бы намертво прилипшей к нему. С нечленораздельно воющего от ужаса и боли бригадира сняли кожу, причем вся кровь лилась исключительно на темную поверхность каменной глыбы, впитываясь туда без остатка, а после обреченного человека начали нарезать его маленькими кусочками в казалось бы случайном порядке, начав с пальцев рук и ног, каждого из которых хватало на пять-шесть отдельных ударов. Когда укорачивать стали уже сами конечности, то их обжаривали магическим пламенем, чтобы запечь вены и артерии, а заодно присыпали солью и перцем. Минут тридцать потребовалось на то, чтобы перед зеленокожим колдуном осталось одно лишь туловище, по идее давно обязанное сдохнуть от ужаса и боли, но благодаря его темной магии лишенное такой спасительной лазейки. Более того, этот теперь уже кусок мяса, в прошлом бывший человеком, не сдох даже после того как на свет начали появляться его внутренние органы, некоторые из которых оказывались приготовлены и нарезаны на порции прямо внутри тела. Звуки страдания и агонии, временами перекрывающие даже смешки и разговоры гоблином друг с другом, прекратилась лишь тогда, когда начальнику лагеря с поклоном преподнесли на искусно украшенной золотой тарелочке еще бьющееся сердце бригадира, покоящееся на серой мозговой ткани, выскобленной специальной ложечкой из вскрытого черепа где вовсю пульсировал мозг.

– Ну а теперь, мои славные воины, вам пришла пора украсить это славное утро блистательной победой, над ненавидящим нас врагом! – Провозгласил отведавший свежего деликатеса зеленокожий коротышка, указывая прямо на Сяо Фанга, а также пяток его товарищей по несчастью…Или их все-таки следовало скорее счастливчиками считать? Ведь как бы ужасна не оказалась их смерть в бою, но по сравнению с участью покойного бригадира она могла бы считаться не более чем незначительным дискомфортом. – Пусть выйдут вперед молодые бойцы, желающие показать свою доблесть, сразившись в честном бою с этими непокорными бунтовщиками, каждый из которых намного сильнее и старше их! И тогда мой несравненный навык выдающегося ранга «Признание гладиатора» значительно повысит шанс того, что подвиг сей окажется замечен и оценен самой Бесконечной Вечной Империей!

Кто-то за спиной Сяо Фанга громко сплюнул на землю, и бывшему работнику зоопарка оставалось лишь поразиться тому, что у этого человека ещё есть силы и слюна на такой показательный жест презрения по отношению к их будущим убийцам. А победить в «честном» бою шансов у них не было. Ну, почти. Какая-то астрономически низкая вероятность сохранялась, ведь дожидающиеся сейчас своих последних минут рабы не были сломлены ментально и действительно очень хотели убить своих пленителей. И их бы перед началом схватки даже развязали и выдали оружие. В общем, сделали все необходимое, дабы по итогам подобных побоищ самые молодые и слабые гоблины нет-нет, да повышали уровни, причем воинскими классами. Только вот за несколько месяцев существования этого лагеря удача обреченным невольникам не улыбалась ещё ни разу. То ли отпугивала её слабость тех, кого не кормили несколько суток, а заодно подвергали предварительным избиениям, после которых и стоять-то было почти подвигом, то ли не могла она сопутствовать бедолагам, которые тела своего почти не чувствуют, настолько то в умело завязанных веревках затекло, то ли безбожно тяжелые, тупые и ржавые куски металла, сильно напоминающие железные кирпичи, но формально числящиеся мечами, считались этой ветреной персоной оружием крайне недостойным. Синяки, ссадины, трещины в костях и закрытые переломы…Большего вреда ни один человек ни одному зеленокожему коротышке в «честном» бою причинить так и не смог. А те в свою очередь довольно ловко и даже по своему изящно кромсали их тела своими легкими, но очень острыми и прочными клинками, разделывая своих жертв почти так же, как старый шаман, только не на самом алтаре, а на посвященной тому же богу арене и несколько менее профессионально.

Вздернутый на ноги Сяо Фанг, с которого путы сорвали одним неуловимо быстрым движением, чуть не выронил всунутый ему в руки меч…Но все-таки сжал пальцы, удерживая это убогое и нелепое оружие до поры до времени. Махать им с мало-мальски приличной скоростью было попросту невозможно, но и просто позволять зарезать себя как свинью на бойне бывший сотрудник зоопарка не собирался. Он твердо решил попытаться напоследок вцепиться в глотку своему убийце, насадившись на вражеское лезвие и таким образом сократив между ними дистанцию. Человеческие зубы явно были куда более полезным и опасным инструментом для убийства зеленокожего коротышки, ещё и облаченного в какие-то смягчающие удары доспехи из толстой ткани, чем весящий сразу как три большущих лома неудобный железный кирпич, какими-то соплями присобаченный к неудобной деревянной рукоятке! Однако самого боя так и не произошло. Едва его противник, какой-то на удивление высокий и не сильно даже зеленый гоблин, возможно полукровка, сделал пару шагов по направлению к своему сегодняшнему сопернику, как небо вспыхнуло. И рухнуло.

Ослепительно яркий алый свет, наполненный удушливо-обжигающим жаром и напоминающий какое-то странное прозрачное пламя, наполнил собою весь мир. Мир, который словно бы содрогнулся от удара, нанесенного с невероятной, чудовищной, потрясающей воображение силой. Земля под ногами заходила ходуном. Некоторые постройки лагеря, возведенные из обломков, нарубленных в ближайшем лесу жердей и прочего мусора покосились, а то и частично обрушились. Заорали испуганно гоблины, причем к недоумению их нередко примешивалась и самая настоящая боль, поскольку разнообразные костяные амулеты, которые зеленые коротышки таскали на себе иной раз настоящими охапками, раскалились или и вовсе вспыхнули.

Сяо Фанг не смог сохранить равновесие на своих ногах, ощущающихся почти как какие-нибудь деревянные протезы, а потому полетел лицом вниз прямо в песок арены, оказавшийся неожиданно горячим и имеющим медный вкус крови. В чисто рефлекторно распахнувшийся рот бывшего сотрудника зоопарка попала целая горсть песка, от которого тот немедленно принялся отплевываться как мог…А мог плохо. Во рту его давным давно уже все пересохло, словно в пустыне, видимо все излишки жидкости организм потерял вместе с кровью, которая сочилась из избитой спины.

– Ядерный взрыв⁈ – С ясно слышимым в голосе изумлением и радостью выкрикнул кто-то из его товарищей по несчастью. – Неужели кому-то из рабов повезло раскопать в руинах боеголовку, и он сумел активировать её, чтобы избавить себя и своих товарищей от мучений и позора, а заодно превратить этих зеленых уродов не в груды пепла, так в ходячие опухоли, разваливающиеся от радиации⁈

– Нет, это что-то другое, – возразили ему. – Мы не видим гриба, хотя чувствуем жар, да и ударная волна от настолько близкого ядерного взрыва уже сдула бы весь этот лагерь…

Черный камень гоблинского алтаря вспыхнул сразу и весь, а после сгорел сверху донизу так быстро, что это получилось осознать лишь слегка постфактум, примерно как проскочившую от неба до земли молнию. Лопнули огнем многочисленные морщины на теле старого шамана, будто взорвавшегося изнутри. Загорелся песок арены, причем даже тот, который находился во рту у Сяо Фанга! Взвыли в агонии гоблины, покрывшиеся языками пламени…Все, кроме того высокого и не сильно зеленого типа, который должен был стать убийцей бывшего сотрудника зоопарка. Сотрудника, который приготовился за компанию с нелюдями заорать от жуткой боли, причиняемой ему огнем, но внезапно с удивлением понял, что ему совсем не больно. Песок горел на его зубах, горел на губах, горел на внутренней поверхности щек, на слегка припорошенном той же субстанцией лице горел, сгорая без следа…Это чувствовалось! И притом ни малейшего дискомфорта это самое горение человеческому организму не доставляло, из-за чего сознание испытывало самый натуральный когнитивный диссонанс. Горели путы, на тех, кто еще был связан, распадаясь пеплом, который даже до земли не успевал долететь. Горели многочисленные раны на его теле, каким-то образом абсолютно не причиняя боли и оставляя после себя абсолютно здоровую плоть. Горела уже давно гнетущая его потихоньку хроническая усталость и всё то отчаяние, которая незаметно накапливалась в нем с того момента, когда старый мир рухнул. Бывший работник пекинского зоопарка буквально всем своим естеством чувствовал, как возрождается в пламени подобно фениксу…И притом он не был в это каким-то уникальным. То же самое происходило и с другими рабами, приговоренными сегодня к смерти на арене. Находящиеся в других частях лагеря невольники тоже, кажется, подобной судьбы не избегли, судя по тому, как распрямлялись их фигуры, будто сбросившие с плеч тяжелый груз.

– Что это⁈ – Заверещал главный из зеленокожих коротышек, непонятно когда успевший выхватить два кривых зазубренных меча и заодно подвесивший в воздухе пяток длинных острых игл, выпорхнувших из его рукавов. Только весь его арсенал оказался бесполезен, поскольку начавший крутиться то туда то сюда гоблин просто не мог обнаружить ничего подозрительного кроме странного света, с каждым мгновением все больше и больше похожего на огонь. – Что здесь происходит, во имя всех зеленых богов⁈

– Справедливость… – Шепотом тухнущих углей и ревом горящего пламени прошелестел со всех сторон словно бы сам мир, ставший огнем. И огонь этот был дружелюбно настроен к людям…Хотя и не только к людям. Краем глаза Сяо Фанг заметил как из лагерной конюшни настороженного выходит рыжеволосая женщина-кентавр, трущая глаза руками и очень удивленно взирая на мир. Мир, который она лицезрела впервые за неделю, ведь именно семь дней назад её ослепили при помощи раскаленного железа за то, что она в отличии от прочих захваченных в рабство «лошадок» пыталась лягаться, не давая себя так просто насиловать пьяным гоблинам-кавалеристам. И, кстати, руки ей тогда тоже отрезали, вернее отпилили. Медленно. Чтобы таскать на себе хозяина или развлекать его иначе эти конечности ей, по мнению зеленокожих карликов, совсем не требовались. А правильную дорогу ослепшая рабыня должна была находить благодаря шпорам седока и его же командам, боли от разрывающей рот уздечки, а также ударам короткой плети. – Здесь происходит справедливость, праведное возмездие за все ваши грехи…И покровительствующие тебе фальшивые боги ещё будут мечтать о том, чтобы их кара оказалась столь же быстрой, как и твоя, но я не дам им подобной милости!

Сяо Фанг всерьез задумался о том, поседеет ли он после этого дня или же просто свихнется, если ещё не успел с ума сойти. Нет, царящее вокруг пламя пока не сделало ему совсем ничего плохого, хотя явно очень даже могло…Но почему-то сильно спокойнее от этого не становилось вот ни капельки! А вот бывшие хозяева лагеря, ранее такие веселые, сильные и кичащиеся собственным превосходством, подобными вопросами сейчас точно не задавались. Были слишком заняты. Горели, вопили, метались туда-сюда и корчились в агонии, поскольку все они вспыхнули сразу и одновременно. Но горели не так быстро, как камень алтаря или старый шаман, а полыхали подобно вытащенным из костра веткам, словно явно магический огонь пожирал их плоть медленно, давая возможность злобным зеленокожим коротышкам раскаяться во всех своих грехах. Впрочем, вряд ли они смогли оценить подобную милость, когда обугливались до костей, шкворчали мгновенно вытопившимся из их тел жиром и вообще вели себя как упавшие в большой костер сосики. Крики, такие громкие и пронзительные пару секунд назад, быстро утихали, поскольку либо кричать уже было некому, либо все еще цепляющимся за жизнь вопреки всему медленно тающим огаркам кричать оказалось банально нечем, ведь у них сгорели не легкие, так голосовые связки. Единственным, кто еще пытался хоть как-то бороться за жизнь, оставался лидер зеленокожих коротышек, что совсем недавно радовался тому, как выгодно он сумел распорядиться жизнью своей любимой дочери. Окутанный каким-то темным защитным облаком и в то же время активно истекающий большим количеством крови, чем могло вместиться в его не столь уж и крупном теле, он каким-то образом сумел перетащить вцепившееся в него пламя на темно-красную жидкость, покинувшую его организм. Только вот горела она быстро, очень быстро горела, а когда сгорала почти целиком, то огонь вновь вспыхивал на гоблине, пошатывающейся походкой ковыляющим куда-то прочь в отчаянной надежде спастись.

– Не уйдешь! – Сяо Фанг сам не понял, как бросился в погоню, замахиваясь выданным ему мечом. Поднять это оружие выше головы бывшего сотрудника пекинского зоопарка было тяжело, очень тяжело, он даже мог немного надорваться! Но это того стоило, ведь неумелый удар, нанесенный сверху вниз пусть и всего лишь задел лопатку начальника лагеря, но тем не менее все же сшиб его на землю. А дальше в ход оказались пущены ноги, которые вяло отмахивающегося и наконец-то вспыхнувшего по-настоящему засранца пинали, пинали, пинали…Тот пытался отбиваться. Только меч, который с невероятной скоростью метнулся к животу человека, сгорел без остатка гораздо раньше, чем смог дотронуться до кожи орущего что-то яростно-нечленораздельное мстителя. Как и летающие иглы, которыми если верить слухам, этот зеленокожий коротышка мог прошивать навылет дома вместе с теми, кто в них засел и пытался от гоблинов отбиваться.

Когда к делу превращения некогда сильнейшего существа во всей округе в одну большую тлеющую отбивную присоединились другие рабы, Сяо Фанг сказать не мог. Все, что он знал – так это то, что пока они были заняты делом, заполнивший собою будто весь мир огонь исчез в никуда также внезапно, как и появился. Впрочем следы его существования в виде обугленных как головешки гоблинов остались. Единственным живым зеленокожим во всем лагере остался, кажется, несостоявшийся убийца бывшего сотрудника пекинского зоопарка, который сейчас прижался спиной к стене ближайшей постройки, выставив вперед трясущийся в его руках кинжал, и очень старался не упасть, поскольку ноги у него не просто тряслись, а буквально ходуном ходили.

– Ну, теперь-то ты мне, гаденых, за все заплатишь… – Злобно процедил один из рабов, покинувших свои бараки, покрепче перехватывая короткое копьецо, явно принадлежавшее ранее одному из зеленокожих злобных карликов, но по счастливой случайности избежавшее превращения в пепел вместе с хозяином оружия.

– А ну назад! – Дернул его за плечо другой невольник, пытаясь оттащить назад. – Хочешь, чтобы этот урод вспорол тебе брюхо⁈ У него наверняка уровней десять, а может и все пятнадцать…Надо забросать ублюдка камнями!

– Распнем его! – Предложил ещё кто-то из задних рядов толпы, начавшей стихийно образовываться вокруг последнего живого гоблина этого лагеря. – Молоток у меня уже есть! И я примерно представляю, где в закромах интенданта должны лежать гвозди!

– Не советую вам трогать этого юношу… – Раздавшийся с разных сторон голос напоминал скрежет костей, и к нему мгновенно прислушались все. Хотя бы просто потому, что источниками данных звуков служили гоблины, которые вдруг абсолютно синхронно вздрогнули и поднялись на ноги рваными неловкими движениями, будто марионетки, которых вздернули невидимые нити некоего кукловода. Очень-очень сильно сгоревшие гоблины, которые совершенно точно не могли быть живыми. В том числе и начальник лагеря, чья практически расплющенная голова сейчас была сжата в его же переломленных пальцах, поскольку его обугленная до состояния сажи шея просто не выдержала непрерывной очереди ударов, вернее пинков.– Он невинен…Ну, более-менее, невинен набитую морду и пяток сломанных костей может и заслуживает, а вот высшую меру наказания – нет, ибо не убивал, не насиловал, не угонял кого-нибудь в рабство…Не столько по собственному выбору, сколько потому, что ничего по-настоящему предосудительного сделать ещё попросту не успел в силу молодости и подчиненного положения абсолютно всем остальным членам своего клана, но тем не менее! И если вы казните его, то моя коллега, чья звезда сегодня утром столь ярко воссияла на местном небосклоне, может и вычеркнуть вас из своего списка хороших мальчиков и девочек. Она конечно все поймет, и за один единственный проступок, тем более такой, как относительно оправданная месть тому, кто оную месть уже вот-вот собирался заслужить, карать без разбора не будет…Но она запомнит. И не простит. Она вообще никогда и никого не прощает, поскольку попросту не умеет это делать. А вам, уж поверьте, не захочется быть одними из тех, кто своими поступками переполнил чашу её терпения…

– Благодарю вас за щедрый дар в виде вашей мудрости, о Великий! – Мгновенно согнулся в глубоком поклоне Сяо Фанг по направлению к ближайшему из оживших трупов. Бывший сотрудник пекинского зоопарка не был уверен, кто или что сейчас разговаривает с ним и прочими освобожденными рабами…Но он, в общем-то, был человеком непривередливым, и вполне мог выразить свою искреннюю благодарность кому или чему угодно. Особенно если он, она или оно работает совместно с тем пламенем, которое покарало всех гоблинов, с той же легкостью, с которой человек мог бы мимоходом прихлопнуть противно зудящего над ухом комара, спасало ему жизнь, вылечило всех рабов…Предостережение от того, чтобы разгневать тот невероятно могущественный и нарушающий все мыслимые законы природы огонь чудом спасенный человек тоже оценивал очень высоко! Пожалуй, даже выше чем свою руку или ногу, ибо всего пять минут назад за возможность хотя бы одного зеленого коротышку убить можно было бы пожертвовать хоть всеми конечностями сразу! Наличие определенных моральных ориентиров, заставляющих заботиться о невинных, пусть даже невинность та была несколько сомнительна и явно не идеальна, тоже однозначно заслуживала определенной доли уважения с его стороны. А уж если о Сяо продолжат заботиться, ну например защищать от других таких же агрессивных нелюдей и всех им подобных, то и за искренним поклонением бы дело не встало! – Молю вас! Скажите, как мы можем быть вам полезны!

– Постарайтесь не сдохнуть и не сделать так, чтобы за ваше спасение нам стало стыдно… – После довольно продолжительного молчания изрек один из обугленных трупов, пока все остальные четко печатая шаг сходились в одном месте и выстраивались в какую-то сложную трехмерную фигуру, при необходимости залезая друг другу на плечи словно цирковые гимнасты и принимая такие позы, на которые далеко не каждый акробат способен.

– Прошу прощения, о Великий, но кроме этого лагеря гоблинов есть и другие! Их много, очень много! И некоторые из них охраняют целые армии могущественной нежити!– Кланяться ещё ниже Сяо Фангу было попросту некуда, но он очень пытался продавить своей головой дыру в земле.– Без вашей защиты нам не выжить здесь и даже бежать в иные, более безопасные края, вряд ли получится.

– Если бы ты залез на крышу какого-нибудь здания, то мог бы увидеть, что ближайшие лагеря горят прямо сейчас, – смешок сгоревшего мертвеца выглядел до крайности жутко, но тем не менее более прекрасного звука бывший сотрудник пекинского зоопарка давно уже не слышал. – И с теми, кто был там рабами, я уже веду примерно такую же беседу. Можешь забыть об этих гоблинов и тем более об их нежити. Все имущество уродов останется вам, да и прочие угрозы в этом регионе мы по возможности подчистим… Однако же я очень давно привык к мысли о том, что люди зачастую в состоянии без лишних мыслей испортить то, от чего зависят их жизни, просрать абсолютно любые шансы на свое лучшее будущее и на ровном месте перегрызть друг другу глотки по самым нелепым причинам. Не надо ещё больше разочаровывать меня в человечестве. Вот не надо…Иначе отрабатывать свою ограниченность мышления, агрессивность, тупость и прочие грехи вам придется намного больше чем этим гоблинам. И понравится вам это ещё меньше, чем им.