Текст книги "Дальневосточный штиль"

Автор книги: Владимир Мясоедов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Все остальные – режьте октотаврам головы, сливайте кровь и складывайте тушки в заплечные сумки! Я буду на контроле тыла, – крикнул Олег.

Гусеницы-мутанты практически не сопротивлялись стрельцам, лишающим их жизни. Разве только громко страшно шипели и судорожно перебирали своими восемью тонкими длинными ножками, когда не слишком-то острые лезвия солдатских ножей пилили их шеи. Меньше бороться за свою жизнь могла бы только колбаса в натуральной оболочке. Ну, в общем-то древние маги и выводили их для того, чтобы быть живыми саморазмножающимися консервами. Свежие тушки разделки требовали не больше, чем вареные креветки – содрать легко отделяющуюся от мяса мягкую мохнатую шкурку и оторвать в общем-то тоже съедобные, но занимающие довольно много места лапки было делом одной минуты.

Олег поторапливал своих людей, нервно оглядываясь по сторонам. Все окрестное поголовье опасных хищников было просто обязано знать про такую сытную кормушку, где за добычей даже бегать не надо. И хотя обычное зверье связываться с теми же мранами, скорее всего, опасалось, но вот гиперборейские монстры в большинстве своем могли наведываться к муравейникам октотавров, как в бесплатную столовую. И пока еще никого из них люди не встретили только потому, что обладающие некоторой возможностью к координации своих действий чудовища почти все окрестные кормушки считали занятыми их пернатыми сородичами.

Беспокойство командира десятка оказалось не напрасным. Простимулированный чарами из арсенала целителей нос первым уловил неладное. Нечто распространяло неестественно сладкий цветочный аромат, которому было вроде бы неоткуда взяться в холодном весеннем лесу. Пробиться наверх через пока еще лишь начинающие подтаивать местами сугробы смог бы разве что гибрид подснежника с бамбуком.

– Опять древень какой? Но я не помню, чтобы среди них имелись подобные разновидности, у нас тут все же не тропики… – заозирался Олег, поудобнее перехватывая уже находящийся в правой руке револьвер. Одновременно он со всей силы наступил ближайшему стрельцу на ногу и скорчил страшную рожу. Понятливый мужик не стал поднимать шум, что могло бы спровоцировать немедленное нападение, а толкнул ближайшего к нему сослуживца. Уже через пять секунд весь отряд продолжал заниматься вроде бы все тем же, но намного медленнее, поскольку находился в состоянии повышенной боевой готовности, и руки мужчин лежали на их оружии. – Хмм… а это у нас что еще такое?

Никаких аномальных деревьев, отличающихся от остальной растительности, Олег не обнаружил. И следов на снегу, которые было обязано оставлять после себя тело весом минимум в пару центнеров – тоже. Однако взгляд его привлекли тени, едва заметные в неярком свете солнца. Самые обычные в общем-то тени, если не считать, что не было видно предметов, которые их отбрасывали. Что-то пропускало через себя большую часть солнечного света, но все же задерживало отдельные лучики, оставляя на снегу размытые пятна теней. И один из мранов как раз растопыривал крылья и шипел в том же направлении, а остальные попеременно посматривали то туда, то на людей. Органы чувств животных, тем более улучшенных гиперборейскими колдунами, по своей остроте, видимо, превосходили людские.

– Невидимки… – проследив его взгляд, констатировал Ефим тихим шепотом. И побледнел до такой степени, что имел бы сам некоторые шансы сойти за одного из представителей данного племени на фоне снега. – Ох ты ж-ж-ж… спаси нас всех Господь!

Испуг стрельца объяснялся просто. Для того чтобы поддерживать на себе столь сложные маскирующие чары, требовалось довольно много магии. И твари, обладающие ей, слабыми являться просто не могли. Утешало лишь то, что на людей вышел не отдельный гигантский монстр, а целая стая относительно мелкоразмерных чудовищ. Таких можно было остановить удачным попаданием пули или близким разрывом гранаты раньше, чем они до людей доберутся. Если, конечно, твари не обладают какими-нибудь дистанционными способами атаки вроде выстреливающихся шипов, разбрызгивающегося яда или вытягивающегося метров на десять языка.

– Гляди в оба!.. – процедил Олег сквозь зубы, пересчитывая медленно приближающиеся тени и пытаясь хотя бы примерно представить себе очертания тел, которые их отбрасывали. Чисто автоматически целитель наложил на себя чары, блокирующие большую часть болевых ощущений. Наконец-то включилось чувство опасности. Вот только сигнализировало оно, на удивление, об относительно небольших проблемах. Будто бить будут, но так, больше для порядка. Как на тренировочной схватке с намного более сильным соперником, дающей заранее предсказуемый результат в виде слегка побитой морды. – Их всего… Врассыпную!!!

Тени, приблизившиеся к людям метров на сорок, синхронно замерли. Олег словно невзначай направил револьвер в сторону ближайшей. И внезапно боевого мага с зачатками дара предсказания озарило, на что была бы похожа подобная тень, если бы ее отбрасывал обычный человек. На позу изготовившегося к метанию гранаты из положения сидя стрельца, которую он не раз видел во время подготовки эрзац-гренадеров своего десятка. Только вместо относительно компактного кругляша взрывного устройства неведомые невидимки оказались снабжены чем-то куда более громоздким, по размерам вполне сопоставимым с их собственными телами, и как будто бы слегка колышущимся от ветра. И до того момента, когда они резко дернутся, посылая в полет свои снаряды из отведенных назад для лучшего броска рук, оставалось всего несколько секунд!

Поскольку Олег по сравнению с остальными сослуживцами был куда более защищен и менее мобилен, то все же решил игнорировать собственный приказ и остаться на месте. Револьвер в его руке дважды дернулся, посылая в выбранную цель пару массивных тяжелых пуль, способных сбить с ног медведя или пробить стальной корпус автоматрона. И он не промахнулся – воздух в месте попадания пули словно взорвался изнутри, внезапно открывая вид на высокое длинное тело, облаченное в какие-то не то шкуры, не то лохмотья, скребущее руками быстро напитывающийся кровью снег. Но за успех пришлось заплатить. Метнувшиеся к людям сети лишь на секунду задержались энергетическим барьером, прежде чем начать стягиваться, обездвиживая попавшегося в них боевого мага второго ранга, а также Ефима и Четвертого Петра, которые не успели в достаточной мере разорвать дистанцию и попали под удар.

– Нелюди! Сдохните, проклятые порождения шайтана! – с какой-то исступленной фанатичной яростью заорал Идрис, разряжая свою пищаль туда, где, как он думал, находится противник. Целился обрусевший татарин не совсем верно, но расходящаяся конусом дробь, пролетев мимо одного противника, зацепила краешком другого, и тот примерно на треть утратил невидимость. Две торчащие из воздуха мохнатые лапы, топчущие снег, смотрелись весьма сюрреалистически, а потому Олег поспешил закончить композицию, выпустив из спеленатых намертво рук револьвер и протолкнув его через крупные ячейки сетей телекинезом. Убить силой мысли противника на дистанции свыше пары шагов ему было по-прежнему не по зубам. Но вот удержать какое-то время в воздухе тяжелое оружие под нужным углом и нажать на спусковой крючок – вполне.

Новое тело, истошно скулящее от боли и зажимающее живот, откуда мерными точками выбивалась кровь, плюхнулось на снег. А потом белый свет для целителя померк, поскольку ударившая с ясного неба молния объяла его тело множеством электрических разрядов, от которых обугливались одежда и плоть. Если бы целитель чисто автоматически не наложил на себя чары, блокирующие возможность мозгу испытывать дискомфорт, то, скорее всего, моментально вышел бы из строя.

На полянке завязалась жестокая схватка между четырьмя оставшимися на свободе людьми и девятью тварями, которых за человека можно было бы принять разве что в очень сильной темноте. Похоже, наложенная на них магическая маскировка оказалась несовместима с резкими движениями, поскольку как только твари начали сражаться, то стали прекрасно видны. Ростом чуть выше человека, но постоянно сутулящиеся и очень худые, они напоминали вставших на задние лапы волков. Но это были не оборотни, чья стая разметала бы стрельцов за несколько секунд, а всего лишь псоглавцы, или, как их предпочитали называть в Европе и Северной Америке, – гноллы. Собаковидные гуманоиды обладали почти человеческим интеллектом и быстро плодились, благодаря чему еще в относительно недавнем прошлом встречались по всему миру, однако развитие человечества поставило их расу на грань вымирания. Люди в той или иной мере потеснили почти всех магических созданий и прочих мутантов, но отдельные виды они старались уничтожить при первой возможности без всяких международных договоренностей. А как иначе, если твари, выведенные каким-то свихнувшимся древним колдуном, обожали жареные человеческие ребра?

Облаченные в грубую одежду из шкур дикари были вооружены, помимо уже пущенных в дело сетей, лишь грубым и массивным холодным оружием, которое еще и требовалось взять в лапы. Несколько из них, видимо, самые агрессивные, решили положиться лишь на собственную физическую силу и острые зубы, бросившись вперед. В них и разрядили стрельцы свои пищали, разом уравняв количество сражающихся с обеих сторон. Кишки выпадали из дыр в животах, развороченные грудины белели ребрами, толчками выбивалась кровь из жутких ран, а кому-то даже снесло верхнюю половину черепа. На дистанции в несколько метров монструозные ружья российских солдат проделывали в своих целях отверстия размером с кулак, да еще и стоящих прямо за ней врагов зацепить могли. И была туда заряжена пуля или крупная картечь – в случае попадания большой роли не играло.

– Осталось четверо на четверых, – хладнокровно оценил Олег ход драки, когда, несмотря на шоковое состояние, все же сумел не раз отработанным усилием воли заблокировать боль. Впрочем, до почти выведенного из строя чародея машущим друг на друга холодным оружием противникам дела не было. Вступившие в ближний бой люди и нелюди оказались примерно равны. Гноллы вооружились однотипными железными мечами, вышедшими явно из-под рук какого-то не слишком умелого или не любящего заказчиков кузнеца. Сделал-то он их под габариты владельцев, а не под человеческий рост, но у долговязых гуманоидов кисть была устроена немного иначе, а потому хорошо размахнуться клинком не получалось. И толком уколоть тоже – острие то ли случайно, то ли намеренно сделали слегка округлым. Стрельцы же пусть и трусили изрядно, но бердышей не бросали. А если бросали – то исключительно в цель. Метнувший этот гибрид копья с топором Идрис, например, вполне успешно поразил живот своего противника. Правда, теперь он остался лишь с одним кинжалом, зато пострадавшему гноллу теперь и на ногах-то держаться с трудом удавалось. – А еще – один шаман на трех спеленатых пленников. Вернее, шаманка.

Почти лишенная одежды особь, на груди и животе которой выделялись светлыми пятнами несколько пар сосков, склонилась над двумя из подстреленных противников и что-то завывала, стуча лапой в увешанный мелкими косточками бубен. И Олегу очень не нравилось то, как шевелились раненые, в чьих движениях с каждой секундой было все больше и больше осмысленности. Еще чуть-чуть – и они, скорее всего, встанут на ноги. А тогда преимущество однозначно окажется на стороне собакоголовых.

Пошевелиться у спеленатого по рукам и ногам боевого мага второго ранга не получалось. Выдать более-менее убойное заклинание из такого положения – тоже. Может, одного раненого он и добьет, но вот вражеская ведьма тогда точно нанесет пленнику контрольный удар. Он и в сознании-то до сих пор только потому, что является целителем, любого другого та молния если и не убила бы, так лишила сознания или превратила в агонизирующий кусок недожаренного мяса. А проверять результаты своего заклятия женщина-гнолл не стала, ибо слишком ее заботила судьба подстреленных сородичей. Поскольку чаще всего охотничьи группы этих дикарей формировались по семейному признаку, то те, скорее всего, были ее братьями, мужьями или даже детьми. Родителями – вряд ли, седины в шерсти нет, а долгим сроком жизни представители этой расы похвастаться не могли.

– Четвертый, я сейчас пережгу сеть у твоих рук, а ты кидай гранату в эту троицу. Знаю, что они к нам слишком близко, но лучше уж осколки и ударная волна, чем котел или приправы к шашлыку. – Олег предпочел бы освободиться в первую очередь сам, но, видимо, в нем опознали командира и чародея, а потому забросали наибольшим количеством сетей. Времени на то, чтобы уничтожить их при помощи пирокинеза, скорее всего, не хватило бы. Тем более слабоват он еще в этом искусстве, но уж на то, чтобы испортить несколько кожаных ремней, которые отчаянно дергал в попытках порвать Петр, и поджечь фитиль взрывного устройства, должно было хватить и такой малости. А потом он попробует снова нацелить револьвер при помощи телекинеза.

– Аккуратнее, ваше ведьмажество!.. – взвыл стрелец пару секунд спустя, когда Олег не сумел толком сфокусироваться и случайно задел его руки. – Без пальцев же оставите! Чем тогда гранату бросать буду?!

Третий и Идрис лишились оружия, когда возомнивший себя бессмертным гнолл сознательно подставился под удары бердышей и схватился лапами за застрявшие в его теле лезвия. Герой, понятное дело, уже спустя несколько секунд слег от кровопотери, но его соплеменник, воспользовавшись замешательством людей, рубанул одного из них по плечу, а второго по спине, оставив глубокие и опасные раны. Оставшиеся стрельцы встали спиной к спине и еще сопротивлялись натиску противников, но было понятно, что долго они против чудовищного напора и звериной ярости просто не протянут. К счастью, прежде чем их успели прирезать, граната все-таки оказалась просунута сквозь ячейки сети. И Четвертый даже смог довольно ловко катнуть ее в нужном направлении, а Олег еще и направил движение пустотелого шара с взрывчаткой, после того как поджег фитиль.

«Есть ведь в армии уже нормальные запалы. Есть. Я видел и даже пользовался… – печально подумал он, провожая взглядом так и норовящее увязнуть в снегу оружие. Если бы огонек на кончике шнура вдруг потух после соприкосновения с растаявшей от его тепла водой, то вовсе не факт, что у целителя получилось бы запалить его снова. – Ну почему их не направляют в наш гарнизон, вместо этого допотопного убожества?! Понимаю, что тут место ссылки… Но есть же разница между неудобствами службы и ее же неэффективностью!»

Один из исцеляемых гноллов, который уже успешно встал на ноги, пусть и опираясь на близлежащее дерево, грозно зарычал. Шаманка развернулась со скоростью змеи, которой отдавили хвост, злобно оскалилась, вскинула бубен… И саданула молнией по почти достигнувшему ее ног железному шару. Дитя дикого леса, она, видимо, плохо была знакома с таким достижением цивилизации, как взрывчатка. Иначе использовала бы телекинез, гидрокинез, призыв духов – да что угодно, хоть вульгарный удар лапой без всякой магии. Но только не то, что может привести к детонации гранаты. Изорванные тела нелюдей разлетелись в стороны, теряя по пути выбитые ударной волной глаза, куски оторвавшейся шкуры, мех из своих ветхих одеяний и срезанные осколками пальцы. Если они еще и были живы, то оставались такими очень недолго, секунд пять или шесть.

В плечо Олегу толкнулся кусок горячего металла, пробивший за счет своей высокой скорости форменную куртку, но легкое ранение торса смутить целителя не могло. Четвертому тоже досталось и тоже не смертельно, судя по громкости, с которой тот начал ругаться и богохульствовать. А вот испуганно и болезненно охнувший поначалу Ефим все еще молчал, что было весьма нехорошим знаком. Оставшиеся относительно целыми гноллы-бойцы, которых, к сожалению, взрыв гранаты не зацепил, отскочили от стрельцов на пару метров, переглянулись и кинулись бежать со всех лап. Прихватив по пути несколько лежащих на снегу ремней, крепящихся к сетям.

– Меня прет!.. в смысле, меня прут! – заорал Олег, которого тащило волоком по сугробам. Под пальцами, которыми он пытался цепляться за снег, неожиданно оказалось нечто, пахнущее кровью и цветами. Ладонь шаманки. Похоже, при жизни данная особа, по меркам страшноватых гноллов, являлась признанной модницей, раз пользовалась таким изобретением цивилизации, как духи. Или это был просто репеллент, отгоняющий каких-нибудь сибирских тварей, а приятный аромат являлся лишь побочным эффектом от применения данного состава? – Сделайте что-нибудь, идиоты! Упрут же командира, собаки страшные!

Револьвер, который он так и не успел поднять, остался слишком далеко для телекинетического захвата. А создавать боевые заклятия мешал недостаток концентрации, ведь сложновато сосредоточиться, когда здоровенные прямоходящие волки волокут тебя прямо через кусты, непроизвольно стуча тобой как минимум об каждое третье из попадающихся на пути деревьев. Увы, стрельцы помочь ему не могли – им бы самим кто помог. Мраны, пронаблюдавшие за схваткой из партера на ветвях деревьев, решили выразить свое горячее одобрение увиденному представлению. Только вместо одобрительного похлопывания по плечу злобные птички за неимением рук решили показать окружающим свои эмоции при помощи укола хвостового жала. А потому оставшиеся дееспособными солдаты из последних сил отмахивались от кружащих вокруг них ворон-мутантов, защищая себя и своих раненых товарищей. Даже выпустить Ефима и Четвертого из сетей у них возможности не было.

Поняв, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих, Олег все же постарался сосредоточиться и сделать что-нибудь со своими похитителями при помощи волшебства. Поскольку лучше всего ему давалась целительская магия, в связи с частой практикой, то в гноллов летели то криво сформированные болевые проклятия, то паралич. Они выли, спотыкались, падали, но сеть не бросали. Более того, один из псоглавцев подскочил к своему пленнику и попытался его оглушить ударом по голове, но как раз в этот момент по-прежнему барахтающийся в сети Ефим смог добраться до револьвера и выпалить в направлении убегающих нелюдей. И даже почти попасть: пуля сорвала кусок коры из елки, росшей всего в полуметре от цели. Выругавшись почти по-русски – во всяком случае, знакомые корни некоторых слов и упоминание какой-то там матери Олег среди рыка разобрал, – нелюдь решил пока отложить экзекуцию и лишить пленника сознания после того, как окажется вне зоны обстрела. Скорее всего, так бы и завершилась судьба еще одного человека, сдуру сунувшегося в леса Сибири за добычей, но тут случилось чудо. Страшненькое, кровавое и не такое уж и большое, ну да других от этого мира ожидать не приходилось.

Большой камень, по идее, обязанный неподвижно лежать на своем месте со времен последнего ледникового периода, внезапно раскрыл метровый провал зияющей пасти и обвил пробегавшего мимо него гуманоида вырвавшимся оттуда толстым пупырчатым щупальцем-языком. Испуганный визг резко оборвался, когда монстр просто перекусил пополам туловище своей добычи, не полностью уместившейся во рту. Задние лапы, неистово дрыгаясь, упали на землю вместе с частично уцелевшим тазом, а гигантский хищник принялся с аппетитом пережевывать добычу. Это для уцелевших псоглавцев оказалось уже слишком. Завывая и проклиная судьбу на своем лающем языке, они кинулись куда подальше, выпустив ставшую слишком тяжелой сетку. Ну а Олег стремительно пополз к своим людям, извиваясь подобно змее. Со скоростью где-то полкилометра в час. Промедление было смерти подобно, в прямом и переносном смысле.

То, что отличает обычного человека от способного видеть будущее оракула, сейчас буквально билось в истерическом припадке, засоряя разум боевого мага смутными, но тем не менее довольно отчетливыми предчувствиями грядущих неприятностей. Целитель был непоколебимо уверен в нескольких вещах. Во-первых, монстр, сожравший половину гнолла в один укус, спал на этом месте всю зиму и изрядно проголодался за прошедшие месяцы. Во-вторых, он теперь не уснет: дрема, в которую погрузилось чудовище, была сродни тем бесценным минутам ленивой неги сразу по пробуждении, когда надо куда-то идти, но так хочется полежать в мягкой кроватке еще полчасика. В-третьих, конкретно вот эта тварь предпочтет пойти по следу людей, а не станет жадно пожирать всех имеющихся на полянке мертвых и раненых псоглавцев со смирно ждущими своей участи октотаврами. Ну и, в-четвертых, против изрядно напоминающей камень плоти ручное оружие и вся известная Олегу магия окажутся бессильны, ибо покров такой твердости если и сдастся, то лишь пушке или магическому аналогу противотанкового гранатомета.

К счастью, погони не было. Видимо, чудовище, которое напуганный до трясучки оракул-самоучка вот так вот с ходу не мог опознать, очень медленно пробуждалось от своей летаргической спячки. Хватательный и жевательный рефлексы уже работали, а вот глаза пока еще не открылись. И следовало как можно скорее освободиться от пут и прикончить чудовище. Уподобляться героям просмотренных в родном измерении фильмов ужасов и сначала долго, с потерями среди личного состава, бегать от разбуженного монстра, чтобы потом начать пафосно превозмогать и таки завалить вражину, виделось очень глупым вариантом. Десяток изранен и нагружен добычей, быстро стрельцы бежать не смогут, а без них Олегу в крепости окажутся очень не рады. Кроме того, пройти по следу в зимнем лесу смогла бы и на редкость подслеповатая тварь, а сугробы станут тормозить скорее людей, чем ее. А еще чем крупнее и опаснее источник алхимического сырья, тем оно ценнее. Вполне могло так случиться, что сердце гноллоеда будет стоить больше, чем мясо всех октотавров в муравейнике. Ну а уж найти среди потрохов монстра те, которые фонят магией, целитель сумел бы и с закрытыми глазами. Оставались сущие мелочи. Придумать, как выкрутиться из этой ситуации.

Олег, как только слегка пришел в себя, принялся воздействовать магией огня на опутывающие его ремни, не обращая внимание на сохранность своей одежды и легкие ожоги. И потому освободился спустя каких-то две минуты. Если бы его накрыло обычной рыболовной сетью, процесс шел бы на порядок быстрее, однако гноллы определенно на совесть делали свои орудия ловли. Вот только когда он, прихрамывая на искусственную ногу и постоянно озираясь через плечо, дошагал до своих людей, то те внимания на командира почти не обратили. Были слишком заняты круговой обороной от мранов, которых стало даже несколько больше. Видимо, летавшие неподалеку твари собрались на шум. Парочка ворон-мутантов сунулась было и к боевому магу второго ранга, но у одной внезапно вспыхнуло оперение на голове, а вторая уже на подлете к цели получила в бок серьезный телекинетический пинок и врезалась в снег. А после оказалась разрублена палашом, который Олег хоть и не любил доставать из ножен, но по назначению применять все же умел.

– Вы до сих пор не смогли справиться с парой жалких галок-переростков?! Бар-раны! Чему я вас учил?! Легкораненые сидят и заряжают пищали! Ходячие их прикрывают. Помершие и те, кто думает, что помирает, лежат себе смирно, сцепив зубы, и не рыпаются, пока у меня руки не дойдут ими заняться!

Еще три мрана, видимо среагировав на громкие крики, кинулись к отдельно стоящему человеку, не успевшему вовремя создать боевые заклинания. Одного из них встретил клинок, отрубивший птице левое крыло начисто, но две оставшихся вороны-мутанта все же смогли успешно атаковать. Причем целились они в лицо, и лишь в последний момент чародей успел повернуться к монстрам той своей стороной, которая и без того была изрядно изуродована следами старых магических ожогов. Олег зарычал от бешенства, когда почувствовал, как острые когти глубоко вонзились в его плоть и попытались содрать с головы скальп, но проигнорировал эту угрозу. Глаза с той стороны все равно давно не имелось, а ядовитые жала представляли из себя куда более страшную угрозу. Одно из них он смог схватить кулаком и резким рывком просто обломил, вызвав каркающий крик боли у ставшего инвалидом мрана, а второе скользнуло по высокому воротнику форменной куртки, лишь чудом не достав до шеи.

– Сдохните, курицы поганые! – Страх и гнев придали Олегу сил, а потому птицы, терзавшие плоть чародея, с постепенно слабеющим клекотом попадали в снег. Усилием мысли боевой маг, несколько месяцев работавший на войне целителем, остановил им кровь. Всю кровь, которая только была в их пернатых тушках. А без переноса кислорода по телу этой алой жидкостью обладающие довольно быстрым метаболизмом мраны попросту задохнулись. Или, возможно, у них разорвались сердца и оказались травмированы мозги. Разбираться и устанавливать точную причину гибели крылатых мутантов как-то не было времени. – И вы тоже сдохните!

Последнее относилось к трем зомби, неуверенными конвульсивными движениями пытающимся подняться на ноги. К моменту атаки летучих чудовищ несколько псоглавцев еще оставались в достаточно живом состоянии, чтобы под действием магической отравы переродиться в живых мертвецов. И те, кто прошел данную трансформацию успешно, теперь могли игнорировать наличие у себя травм, несовместимых с функционированием организмов, накормленных свинцом и сталью. А вот волю находящегося на грани истерики мага – нет. Олег почувствовал, как по ауре немертвых расползается временно придающая им подобие жизни энергия… И сам не до конца понимая как, вытянул ее оттуда, на миг соединив свою протянутую руку и ходячие трупы бледно-зеленой молнией.

Сила, подчинившаяся ему, напоминала схваченного за шкирку злого дворового кота. Она буквально вырывалась из тисков воли чародея, норовя зацепить его и оставить на память о себе долго не заживающие раны, а потому и оказалась отправлена без замаха в короткий полет прямо к небесам. Внешне это выглядело как ударившая вверх волна плотного гнилостного тумана, что на высоте десятка метров будто взорвался и рассеялся. Кружащие над людьми мраны, попавшие под его действие, заметались туда-сюда, врезаясь в деревья и обдавая все под собой пометом. А потом с пронзительным карканьем рванули куда-то далеко, как и их оставшиеся невредимыми сородичи. Видно, обладающие неким подобием коллективного разума птички решили, что сегодняшняя победа обойдется им слишком дорого. Да и вообще, люди не имели привычки пожирать трупы, которые мутанты уже считали своей добычей, а следовательно, стая сможет попировать и позже, когда наглые разумные приматы уберутся восвояси.

– Ну вы даете, ваше ведьмажество!.. – утер заливающую глаза кровь Афанасий, который где-то умудрился рассадить себе лоб. – А оно того… раненых посмотреть еще сможете или прямо тут в снег и брякнетесь?

– Прямо тут, – подумав, констатировал Олег, когда колени его подогнулись. Чудовищной силы напряжение наконец-то оставило его, а потому целитель ощутил жуткий упадок сил – как магических, так и физических. Однако отключаться ему было нельзя. Интуиция буквально вопила о том, что в случае потери сознания очнется он в следующий раз уже в зубах окончательно сбросившего с себя оковы зимней спячки монстра. – Мой рюкзак сюда, быстро! Нет, стоп, отставить! Меня к моему рюкзаку!

– Зачем? – не понял стрелец. – Наоборот же проще!

– За стимуляторами и жертвоприношением! – Ответ заставил Афанасия шевелиться живее, вот только в неверном направлении. Солдат поспешил отойти подальше от чародея, по его мнению, явно утратившего адекватность и представляющего опасность для окружающих.

Сумки со всем необходимым военные скинули у муравейника. Октотавры не возражали. Скопление живых консервов вообще не обратило на разыгравшуюся у их логова схватку ни малейшего внимания. И именно эту аморфную в плане самосохранения живую массу намеревался использовать Олег для того, чтобы восстановить силы себе и своему десятку. Три мировые войны и бесчисленное множество мелких конфликтов вызвали бурный рост и развитие того, что официально стыдливо называлось черной медициной,[11]11
  Черная медицина – разновидность профессиональных медицинских действий и функций, которые применяются к человеку не с лечебной целью, а чтобы навредить его здоровью.


[Закрыть] а на деле было не так уж и далеко от ритуальных казней и пыток. Только в пользу не каких-нибудь инфернальных тварей, а обычных людей. Когда не было медикаментов и возможности эвакуировать раненых в тыл, но требовалось поставить на ноги как можно больше бойцов, чтобы отразить очередную вражескую атаку, пленные частенько шли под нож. А бойцы, пришедшие в относительную норму за счет чужих жизненных сил и органов, пересаженных взамен испортившихся по причине полученных ран или экстремального лечения, снова брали в руки оружие.

Не все желали исцеления подобной ценой, да и рабы вообще-то стоили дорого, а потому раз за разом предпринимались попытки заменить людей в мерзких извращенных медицинских ритуалах кем-нибудь еще. Быком, лошадью, парой сторожевых собак, боевой химерой… Защитники прав животных в этом мире как-то не приживались, а потому постепенно арсенал военных целителей пополнился чарами, позволяющими уподобить израненного пациента восстанавливающемуся за счет своего обеда вампиру. С куда меньшей эффективностью, разумеется, ну да это считалось приемлемым в большинстве случаев.

– Антидот, кровезаменитель, снотворное, общеукрепляющее, антипростудное, тоник, термос с водкой, зелье для комы, эликсир жизни, фиал с жидкой маной, яд антимагии…

Олег закопался в недра своей аптечки, где у него лежали препараты первой необходимости. В том числе и особо ценные, вытащенные из опечатанного шкафчика через аккуратно снятую заднюю стенку. Лучше уж было применить их и потом отправиться под следствие за растрату, чем воздержаться от приема сильнодействующих лекарств и честно сдохнуть. К счастью, нужное ему в данный момент средство относилось к среднему ценовому ряду, и в случае употребления не грозило ни сильными побочными действиями, ни громадным возмещением стоимости.

– Ага, вот он! Стимулятор «Побегайчик». Концентрат кофеина и в сравнение с этой дрянью не идет, а вкус – как у куриного помета, но зато минимум шесть часов искусственной бодрости после первого приема гарантировано.

Одним махом высосав содержимое крохотной склянки из небьющегося стекла, целитель покривился от мерзких ощущений, но уже в следующую секунду по его телу словно пробежала огненная волна, вымывавшая усталость и апатию. Сплюнув на снег ядовито-фиолетовую слюну, он повернулся к своим пострадавшим подчиненным. Следовало стабилизировать состояние тяжелораненых и подлатать задетых не столь сильно до относительного восстановления боеспособности, прежде чем заниматься чем-нибудь еще. Тем более и времени на это требовалось всего ничего.