Текст книги "Четвертая магическая война"
Автор книги: Владимир Мясоедов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 6
О том, как героя замуровывают заживо, отправляют на штурм и награждают подарком, с которым он не знает что делать
Хлопнула дверь морга, и мокрый как мышь Олег бессильно прислонился к стене, не имея сил даже утереть льющийся со лба пот. Очередной день каторги, носящий название целительской практики, подошел к концу. И это было просто прекрасно! Печально было то, что конец его мучениям наступит еще ой как не скоро. Правда, недели через полторы одноглазого инвалида обещали все же допустить до живых пациентов, и тогда дело обещало пойти чуть полегче. Возможно, ему даже перестанут сниться кошмары с мертвецами… Или мертвецам кошмары с ним… В конце-то концов, наличие жизни после смерти в этом мире сомнению даже не подвергалось!
Прозекторы и реаниматологи, как оказалось, работали в жесткой спайке. И вовсе не потому, что вторые помогали выполнять план первым. Просто разнообразные медики, которым требовалось набить руку в той или иной операции, шли… в морг. Те пациенты, которые лежали на холодных легкомоющихся столах, не имели привычки жаловаться на осложнения. Или резко выписываться. Ну а парочка патологоанатомов-некромантов сначала придавала подопытным максимальную схожесть с живыми по требуемым параметрам, а потом объясняла целителям, от чего именно их «больной» скончался повторно. Олег же на мертвых осваивал сложные и не прощающие ошибок целительные артефакты. И пока он стабильно «гробил» примерно двадцать пять процентов выделяемого ему материала. А после убирал за собой, за другими магами-медиками и, если требовалось, за хозяевами помещения. Перекачанные заклинаниями всех сортов и оттенков ткани как раз и выносили в тех самых непромокаемых мешках с медными застежками, получивших в больничном сленге наименование «гуси». Эти отходы производства, в отличие от содержимого уток, требовалось не просто выбрасывать в канализацию, а нести до специального автоматрона-мусорщика. Который просто сжигал в списанном с воздушного судна котле материалы, представляющие собой маго-биологическую опасность.
Чувство сильнейшей тревоги внезапно взвыло, заставив Олега сначала чисто рефлекторно шарахнуться в сторону, а потом в недоумении остановиться. Он находился в центре крепости. В одной из наиболее защищенных ее частей. Посреди подземелья, проникнуть в которое с ходу смогло бы разве только пламя ядерного взрыва. Да и то на этот счет имелась некоторая неуверенность из-за многочисленных магических щитов. К тому же за спиной парня лишь несколько секунд как захлопнулась массивная дверь морга, отсекая нескольких свежих покойников и двух патологоанатомов-некромантов. Сила достаточная, чтобы быстро и без особых проблем задержать в узком коридоре практически любой вражеский отряд, если он каким-то чудом окажется прямо у их логова. Кто или что могло угрожать ему в таких условиях, Олег просто не понимал. А потому и опасался предпринимать какие-либо действия, не желая ухудшить свое положение. Единственное, что рискнул сделать начинающий целитель, – это наложить на себя несколько заклятий допинга. Обезболивание, чуть более быстрые рефлексы, повышенная свертываемость крови и сопротивляемость к отравлениям за счет форсированной работы внутренних органов.
Воздух вокруг прижавшегося к стене и судорожно озирающегося инвалида внезапно сгустился до состояния киселя… Или даже жидкого стекла. Крик, пытавшийся сорваться с губ парня, так никуда и не ушел. Тот невнятный звук, который получился в итоге, не имел и тени шанса пробиться через массивную дверь и достичь ушей магов смерти. Единственное, что еще могло хоть как-то двигаться у Олега, – это глаз. И им он отметил, как неярко тлеют в нескольких метрах от него огненные письмена. В воздухе висели крохотные строчки, по своему размеру соответствующие небольшому блокнотному листу, заполненному убористым почерком. Знаки казались смутно знакомыми, более того – некоторые слова вполне читались.
– Ну, вот ты и попался, смерд. Саркофаг Эфирного Льда – это чары четвертого ранга, тебе их в жизни не разорвать. Во всяком случае, вовремя. – Олег безуспешно пытался пошевелиться… Или хотя бы крикнуть. Однако у него ничего не получалось, заклятие надежно блокировало все попытки шевелиться. Хорошо хоть чары поймали свою цель в момент, когда та набрала воздуха в грудь. Иначе бы инвалид рисковал близко познакомиться с удушьем по причине невозможности шевеления грудной клеткой. – Место червей должно быть в навозе… Или в земле!
Огненные письмена упали на пол вместе с листком, на котором они горели. Очевидно, в дальнейшем участии материального компонента уже наложенные чары не нуждались. Удар, которому ничто не мешало, обрушился на лицо Олега и сломал ему нос. Следующий заставил усомниться в целостности собственной челюсти и задуматься о стоимости зубных протезов. Третий едва не выбил единственный глаз инвалида. Очень злой невидимка, явно не страдающий субтильным телосложением, избивал беспомощного противника как боксерскую грушу.
– Жаль, что у меня недостаточно времени, – прошептал не имеющий интонации голос после того, как судорожно сглатывающий кровь из рассеченной губы Олег удостоился пинка в пах. Обезболивание позволило ему избежать большей части дискомфорта, но столь подлое покушение на самое дорогое порядочно взъярило парня. – Но нам надо идти… Проводить тебя в последний путь.
По-прежнему неспособного пошевелиться парня принялись толкать по коридору, как какой-то шкаф… Или тумбочку. Причем не магией, а двумя самыми обычными руками. Только невидимыми. И Олег дорого бы дал, чтобы со стопроцентной точностью узнать, к кому они крепятся.
Глухой голос, лишенный выражения и интонации, мог принадлежать кому угодно. Мужчине, женщине, нелюди, автоматрону, дополнительному слою заклятия. Однако Олег почему-то сразу вспомнил про некоего Рюмкина, колени которого уже должны были зажить. Ну, если хирурги сложили их обратно в правильном порядке. Вряд ли кто-то еще из его недоброжелателей тратил бы свое время на банальный мордобой и произнесение патетических речей. Тем более рискуя попасться на месте преступления. Даже новый начальник ремонтной мастерской в подобных условиях, скорее всего, прикончил бы на месте попавшего в ловушку человека. Быстро и надежно, чтобы избежать допроса трупа. Сложной магической ловушки и последующего позерства следовало ожидать скорее от заносчивого, юного и не слишком-то умного дворянчика. Ослепленного собственным гневом из-за перенесенной боли и унижения, но вместе с тем имеющего доступ к весьма впечатляющим ресурсам.
Путь, по которому Олега транспортировали, оказался недолгим. Буквально в тридцати метрах от дверей морга в стене коридора зияла небольшая ниша… Которой раньше на этом месте определенно не имелось. Казалось, камни просто расступились в стороны, открыв свободное пространство. По размерам и форме как раз достаточное, чтобы поместить туда человека. Олег получил еще одно подтверждение своей догадке, вспомнив, как во время дуэли его противник манипулировал весьма приличным объемом грунта. Таланты к геомантии, больше известной в русской литературе под эвфемизмом «сила матери сырой земли», считались вовсе не редкими… Но военные, как правило, предпочитали развивать все же другие грани своего таланта к магии. Даже получившие при помощи волшебства возможность двигаться камни оставались медлительными. Слишком медлительными по сравнению с пулями или низшими боевыми чарами иных стихий. С другой стороны, архимаги земли считались самыми богатыми людьми в мире, поскольку это именно они выводили на поверхность месторождения угля и драгоценных камней, строили так любимые военными циклопические сооружения и выделяли из гигантских объемов необработанной породы тысячи тонн нужных промышленности металлов.
– Твое последнее пристанище. Надеюсь, оно выглядит симпатично, поскольку больше ты уже никуда отсюда не уйдешь. В лучшем случае – тебя отсюда вынесут. – Олега, как какой-то манекен, прислонили к неровной стенке. В данный момент ведьмак еще не паниковал… Но был к этому довольно близок. Успокаивала его лишь относительно небольшая глубина ниши, начавшей медленно смыкать свои края. Тридцать – сорок сантиметров камня, по мнению пусть и плохонького, но чародея, не являлись непреодолимой преградой. Их можно будет проковырять ногтями, периодически подлечивая пальцы… А то и просто дозваться до людей, обязанных время от времени появляться в этом коридоре. – Какая-нибудь случайная археологическая партия вполне может найти твои останки. Лет через тысячу. Если ей повезет.
Камень сомкнулся окончательно, отрезая Олега от остального мира. В наступившей темноте выделялся лишь свет нескольких строчек уже знакомого вида текста, нанесенного в нескольких местах на боковые стенки. Скорее всего, руническое заклятие было написано на одном из вариантов старославянского… Не самом древнем, раз он нес такое сходство с русским языком и местами оставался читаем.
«Неподвижен аки столб… Безмолвен, словно червь… И не отведать больше устам… В смысле пока от голода не загнусь? Да нет, человек без еды месяц протянет. Ну, неделю точно. Ладно, пусть это вода. Но все равно часов сорок восемь у меня есть. Столько без внешней подпитки заклятие не продержится. А если продержится, то оно настолько насыщенно, что его штурманы пролетающих мимо воздушных судов засекут. – Олег судорожно пытался пошевелиться, истощая своим сопротивлением вложенную в чары энергию. – Неужели эта скотина не пожалела артефакта-батарейки? Да нет, вряд ли. Они дорогие даже для дворян, да и отследить по остаткам вложенной в них силы владельца задача для ленивой деревенской ведьмы. Рюмкин не стал бы так подставляться, он же не совсем дурак… Надеюсь».
Еще немного побившись в невидимых тисках заклинания, Олег замер. У него получилось чуть-чуть сдвинуть свою руку. Да, всего на пару миллиметров! Но это был ощутимый прогресс! И всего за полминуты усилий. Если наложенные на него чары не преподнесут никаких сюрпризов, они должны выдохнуться в течение десяти минут. Но тогда… Либо засунувший его в эту ловушку совсем не дружит с головой, либо он рассчитывает на то, что Олег по какой-то причине скончается быстрее срока полного разрушения заклятия. От неприятных предчувствий у парня сперло грудь… Или не только от них?!
«Хм, может быть, этим словом обозначается ветер? Ну или вообще воздух?! – В сознании начинающего чародея одна за другой метались панические мысли. – Стоп, этот ублюдок загерметизировал свою ловушку?! Проклятье! Если умножить ширину этой щели на длину, а получившуюся площадь увеличить в два раза, чтобы получить объем… К черту математику! Я потеряю сознание раньше, чем спадет наложенное на меня проклятие! А потом задохнусь уже окончательно!»
Утроив усилия по попытке преодолеть сопротивление сковывающего его заклинания, Олег уже через двадцать секунд напрасных метаний оставил эту затею. Он же не был каким-нибудь магическим мутантом, способным преодолеть магию за счет грубой силы. Интенсивные трепыхания только заставили бы кислород в ловушке кончиться раньше. Тщательно просеивая свои навыки в поисках чего-то, что способно помочь ему спасти свою жизнь, Олег неожиданно вспомнил об обстоятельствах усмирения впавшего в пьяный загул Андрэ. Форсированная работа легких могла помочь ему остаться в сознании немного дольше. Благо манипуляциям с циркулирующей внутри организма энергией сковавший его барьер не мешал. Начинающий целитель банально мог усваивать кислород из окружающей среды намного эффективнее, чем среднестатистический человек. Однако, помимо ускоренной работы легких, Олег вполне мог устроить и замедленную. И не только легких. Практически остановить физиологические процессы во всем организме считалось как бы не более легкой задачей, чем остановить деятельность одной отдельной его части. Чему-то такому тогда еще ведьмака даже учили… На случай отравления ядами, кажется.
«Значит, транс… Пятиминутный, – решил для себя Олег и, сосредоточившись, начал притормаживать процессы, протекающие в его теле. – От десятиминутного могу и не успеть очнуться».
С точки зрения Олега, он просто закрыл и открыл глаза… Однако духота, воцарившаяся в ловушке и заметно ослабшее сковывающее заклятие явно придерживались другого мнения.
«И… Взяли! Еще – взяли! Ух, тяжело идет! – Моргая от натуги единственным глазом, парень смог поднять свою руку. До уровня пояса с висящим на нем палашом. Холодное оружие выдали ему после окончательной выписки из госпиталя взамен утерянного, не забыв списать энную сумму из будущего жалованья. Просто про наличие клинка запаниковавший целитель вспомнил не сразу… – Черт, все-таки мозг – это тот же компьютер, только органический. В любой непонятной ситуации – перезагружайся! И надо бы спросить у некромантов, делают ли они бэкапы[21]21
Резервное копирование (англ. – backup copy) – процесс создания копии данных на носителе (жестком диске, дискете и т. д.), предназначенном для восстановления данных в оригинальном или новом месте их расположения в случае их повреждения или разрушения. В литературе жанра фэнтези самыми известными бэкапами являются филактерии личей и их производные (кольцо Саурона, крестражи Волдеморта и т. д.).
[Закрыть]…»
Клинок слегка проскрежетал вдоль поверхности камня, разрушая огненные письмена и высекая несколько искр. Насколько помнил Олег, все без исключения разновидности рун были достаточно эффективны, сложны и капризны в плане расположения и правильности начертания. Сотворить при их помощи по-настоящему стабильную систему, после активации не нуждающуюся в поддержке материального компонента, мог только настоящий мастер. Его убийца под данное определение попадал вряд ли, а потому имелась некоторая надежда, что теперь ловушка станет менее прочной.
«Кажется, стало легче. – Олег повел плечами, чувствуя, как те преодолевают незримое сопротивление. Но, по крайней мере, теперь ему не требовалось напрягать все свои силы, чтобы шевелить лишь одной рукой. Лезвие палаша ударило о стенку впереди него и отскочило обратно. Даже без какой-либо магии слой камня оставался очень прочным материалом. И довольно герметичным к тому же. Однако теперь все же была некоторая надежда выбраться наружу… Или хотя бы позвать на помощь. – Помогите! Эй, там! Кто-нибудь! Помогите!»
Олег бил по камню, кричал и опять бил, усиливая мускулы целительной магией и запрещая себе паниковать. На сотом или двухсотом ударе лезвие выданного оружия сломалось, очевидно не выдержав нагрузки. Однако сохранившимся на рукояти обломком ковырять неподатливую преграду оказалось даже удобнее. Теперь его можно было просовывать в появившиеся щели и использовать как рычаг. Про себя инвалид порадовался, что это не оружие его прошлого мира. Какая-нибудь изящная фехтовальная рапира сейчас могла бы пригодиться ему только как инструмент для собственной эвтаназии. Тонкое жало подобной игрушки обломалось бы секунде на третьей использования в качестве кирки. Здешние же мастера прекрасно знали, что их творениям может быть суждено повстречаться с существами, обладающими ну ОЧЕНЬ прочным панцирем. Или в прямом смысле слова каменной кожей.
В изолированном от внешнего мира пространстве ловушки осталось совсем мало кислорода. Олег буквально сжигал свой собственный организм, пытаясь перевести его на чистую магию или энергию расщепляющихся запасов жира, но понимал, что не с его дилетантскими навыками замахиваться на подобное. Лучшее, чего мог добиться целитель с недавно полученным вторым рангом, – это мучиться немного дольше обычного человека. В единственном глазу инвалида начали плавать цветные круги, а виски ломило, даже несмотря на действующие чары обезболивания. Внезапно с противным треском остатки клинка обломились у самой рукоятки, оставив после себя лишь едва-едва выступающие над гардой кусочки металла. Камень перед грудью Олега успел покрыться множеством трещин, и он, впав не иначе как в безумие, вцепился в него голыми руками. Пальцы срывали ногти в кровь, отколупывая маленькие куски породы. Для того чтобы выжить, нужна была лишь маленькая дырочка в стене… Крохотная… Незначительная… Главное, чтобы сквозная!
«А если я копаю не в том направлении?! – обожгла Олега паническая мысль. Он уже чувствовал, как тело начинает ему отказывать, а сознание уплывает куда-то далеко. Парень был уверен, что ниша, куда его поместили, не отличалась особой глубиной. А он, судя по ощущениям, все же сумел продвинуться вперед. И солидно! Однако преграда никак не желала заканчиваться, из щелочек не дул сквозняк, внутрь ловушки не доносилось ни единого звука. – Вдруг во время транса я случайно повернулся?! Но… Тогда это конец. Я уже не успею прокопать ход в правильном направлении. Да и как его выбрать-то, правильное?»
Внезапно камни перед ним покрыло зеленое пламя, и Олег отшатнулся назад, а после потерял равновесие и больно ударился боком о стенку своей темницы. Неведомое чародейство угасло и оставило после себя… Дыру. Дыру, через которую внутрь проникал свежий, сладкий, восхитительно опьяняющий воздух обычного подземелья!
– Ну что? Ваш упырь там скребется? – спросил кто-то невидимый, в чью пользу Олег сейчас с легким сердцем согласился бы написать завещание. Все равно главным активом парня являлись долги. – Ну, признавайтесь честно, труполюбы, кадавра из своих когтей упустили, а тревогу по крепости объявить гордость не позволяет?
– Как ни удивительно, но это действительно наш. Сканирующие чары подтверждают, – обескураженным тоном произнес один из патологоанатомов-некромантов, которых Олег за пару недель регулярной работы в морге уже научился распознавать по голосу. – Вот только совсем не упырь. Во всяком случае, пока. Эй, стажер, ты как туда вообще забрался?!
Олег ему не ответил. Организм, попавший в относительно благоприятные условия, наконец-то смог расслабиться. И откат от множества использованных целительных заклинаний на пару с нервным стрессом просто смял инвалида, как конфетный фантик. Сознания он вроде как не потерял, но способность адекватно воспринимать окружающую действительность утратил. В себя пришел только на столе. В морге. От нескольких литров воды, вылитых на голову.
– Очухался? – уточнил у него отец Федор, являвшийся живым олицетворением фразы «Пути Господни неисповедимы». Во всяком случае, Олег не мог понять причины, по которой оказывающий ему протекцию священник мог оказаться поблизости в течение пары минут после того, как одного инвалида вытащили из каменного плена. Если только он не ошибся с оценкой времени, прошедшего с того момента. Раз в сорок или пятьдесят. – Можешь рассказать, что именно с тобой случилось?
Краткий пересказ событий заставил священника глубоко задуматься. И патологоанатомов, так никуда и не ушедших со своего рабочего места, несмотря на поздний час, тоже.
– Как юрист, ответственно заявляю: вы ничего не докажете, – наконец разрешился от своих сомнений один из них. – Может, эта попытка убийства и осуществлялась дилетантом, но разрабатывал ее профессионал. Грамотный выбор заклятий и места сводит на нет все попытки выяснить личность убийцы. А подозрения к делу на пришьешь. Тем более если простолюдин будет судиться с представителем аристократического рода.
– Ты говоришь со знанием дела, сын мой, – покосился на него отец Федор. – Уверен в словах своих?
– На меня в среднем за год заводят три дела. И пока от тюрьмы и большей части штрафов удавалось отвертеться, – пожал плечами маг-патологоанатом. – То оскверню труп не той личности, у которой на развороченной снарядом морде не написана принадлежность к высшей аристократии. То устрою перерасход подотчетных средств, потратив на сложный труп полторы склянки пыльцы черного лотоса вместо одной. То действием оскорблю идиота, решившего, будто он может диктовать мне, что и как надо писать в заключении о вскрытии.
– Несчастные случаи вроде «упал головой на топор»? – заинтересовался Олег, которому сейчас любое поддельное заключение о смерти виделось только в одном свете.
– Ну, в основном меня заставляли прятать тот факт, что та или иная личность вконец сторчалась каким-нибудь забористым наркотиком. Впрочем, обычной водкой многие маги тоже вполне успешно спиться умудряются, – буркнул некромант-патологоанатом. – А убитых, в том числе на территории части, в пограничных частях издревле списывают на вражеских диверсантов и лазутчиков. Они же точно не будут подавать в суд заявление о клевете.
– И что мне делать? – растерянно спросил Олег, ежась от холода. В морге и так-то жара не царила, а стекающая с него вода лишь еще больше усилила ощущения.
– Один случай – совпадение, два – закономерность, – пожал плечами отец Федор. – Я бы сказал, что тебе надо ждать, молиться и готовиться. Потому как почти наверняка будет третий. Для статистики.
Однако времени, чтобы трястись от страха или готовиться к новому покушению на свою персону, Олег не получил. Через пять часов после неудавшейся попытки замуровать его заживо вся крепость оказалась поднята по тревоге. Гудели сирены, матерились люди, лязгали механизмы. И всем было плевать, что время только полчетвертого ночи. Неожиданно для противника и, похоже, для самих себя русские архимаги смогли нанести успешный удар тактическими климатическими заклинаниями. Разразившаяся над территорией Польши зимняя гроза плавно переросла в несколько мощных торнадо, град величиной с куриное яйцо и локальное потепление, растопившее недавно выпавший снег и утопившее в грязи дороги. Разумеется, накрыта чудовищным катаклизмом оказалась не вся территория страны. Только небольшой участок фронта и пара сотен квадратных километров вокруг него. Однако движение войск противника на этом участке временно стало почти невозможным. И пока европейская авиация вынужденно сидела на земле, а пехота и кавалерия опасались выйти из-под крыши, русское командование решило попробовать нанести стремительный удар по одной из ключевых точек обороны противника – замку Старый Сокол.
Оборонительное сооружение, в плане масштабов ничуть не уступавшее Щебжешинскому форту, но построенное раньше него лет на триста, было решено штурмовать всеми достаточно мобильными силами, имеющимися в данном районе. И то шансы на успех оценивались как пятьдесят на пятьдесят. Но в случае удачи российские войска получали прекрасный плацдарм для дальнейшего продвижения вглубь вражеской территории. А ведь Польша не являлась такой уж крупной державой. До столичного Кракова, конечно, так просто было не дойти… Но перетянуть часть сил с фронта для обороны центральных областей страны враг был бы вынужден.
– Чего у нас нет? Провианта? – Выпущенный из-под ареста Андрэ носился по палубе захваченного корабля туда-сюда как ужаленный. В немалой степени потому, что грядущая битва должна была зарубить на корню любое разбирательство в отношении него и его офицеров. Начальство по поводу сомнительных подчиненных придерживалось строго определенной линии. Или сражающиеся за тебя солдаты правы во всем, чего натворили ради победы, или они больше не сражаются. В законах про подобное, правда, не писали ни строчки. Однако живущие в большинстве своем далеко не первый век правители страны и верхушка боярско-колдовских родов жили традициями. – Да ну его к чертовой матери! Воды я вам из туч прямо на ходу натрясу, а лететь нам всего-то часа четыре! Снарядный погреб, главное, заполнить успели?!
Олег сосредоточенно загонял в угол палубы двух боевых автоматронов, которыми он должен был управлять в грядущей десантной высадке. Каждая из оживленных колдовством машин имела рост два с половиной метра и несла в правой руке здоровенный башенный щит. В узких коридорах или на гребне стены таранный удар подобного защитного средства неминуемо убил бы любого обычного человека. В качестве дополнительного оружия железные воины сжимали в левой руке по грубо отлитому тяжелому топору весом килограммов в сорок или пятьдесят. Ударом подобного монстра можно было промять броню тяжелого голема или перебить хребет молоденькому дракону. Но имелся у штурмовых механических пехотинцев и существенный недостаток. Оба доставшихся под управление Олегу автоматрона были тупы как пробки и без постоянного контроля либо просто крушили все на своем пути, либо стояли на месте. Поскольку срок жизни грудью и щитом встречающих опасность стальных болванов измерялся часами, если не минутами, открытого боя, на их создании экономили, как только могли.
– Погонщик, уф, големов. Какое точное название: если конкретно этих чугунных лбов не подгонять, они и шага вперед не сделают. Только оно недостаточно емкое. – Олег вытер со лба трудовой пот, когда его подопечные с третьей попытки все-таки смогли усесться на палубе в отведенном для них месте. Теперь одноглазому обладателю сразу двух специализаций осталось лишь зафиксировать их специальными ремнями, чтобы боевые единицы не вылетели за борт при резких маневрах. А таковые ожидались в большом количестве – ведь крупные крепости в обязательном порядке комплектовались целой системой ПВО. – Больше подошло бы «пастух железных свиней»!
– Ну, дык это… – Святослав, тоже входивший в команду корабля, пока слонялся без дела. Работа для мага-погодника должна была начаться чуть позже. Область климатического катаклизма эскадра воздушных кораблей собиралась облететь стороной, однако даже на изрядном удалении от эпицентра буйства стихии вполне могли встретиться отдельные ураганные порывы или небольшой смерч. – На хрюшек – оно того, не клевещи! Они скотинки умные дык!
– Пожалуй, – не стал спорить Олег, видевший представителей данного вида в основном в обличье колбасы. – Ты сам-то как? Не рано тебе лезть в такую мясорубку, которая сейчас закрутится? Я сканирующими заклятиями пока владею не очень, но и без них вижу, как руки трясутся. Да и вообще двигаешься как старый дед, у которого суставы из-за отложений кальция уже не сгибаются.
– Выписали дык. Значит, здоров, – не слишком уверенно ответил бывший крестьянин, подобно самому Олегу имевший на военной службе не слишком много прав. Рекрутированных чародеев младших рангов к скотине, конечно, не приравнивали… Возможно, из-за отсутствия бычков, способных швыряться молниями. Однако клеймо на шее не давало возможности оспорить прямые приказы начальства или слишком активно отстаивать свою точку зрения. – Но, знаешь, в голове дык побаливает… Особливо когда двигаюсь шибко или, оно того, колдунствовать пытаюсь.
– Бардак, – вздохнул Олег, мысленно прикидывая, что из имеющихся в корабельном медпункте лекарств он может незаметно реквизировать в пользу своего друга. Выходило, что возможностей для злоупотребления хватает. Учитывая количество раненых в неизбежном крепостном штурме, особо тщательно уследить за сохранностью казенных препаратов не сможет ни один бюрократ. А использование части имеющихся в арсенале одноглазого целителя средств раньше срока вполне могло стоить кому-нибудь жизни уже через несколько часов. – Кстати, ты Стефана не видел? У егерей ведь нет своих воздушных судов, так, может, они тут останутся? Поляков караулить, чтобы новый мятеж не устроили.
– Дык! – даже возмутился такой постановке вопроса Святослав. – Ты совсем того-этого? Они же лучшие стрелки! Хотя кораблей у них нет, оно да…
– Снайперы и прочий люд, кого в большие группы собирать бессмысленно, будут на борту какой-либо из воздушных лодок. – За спиной разговаривающих приятелей обнаружился отец Федор. – Им так рассыпаться вокруг крепости и отстреливать тех, кто ее обороняет, сподручнее будет. Сын мой, я у тебя спросить хотел, ты с целительскими артефактами работать-то сможешь уже или как?
– Смогу, – уверенно кивнул Олег, не покривив душой. Он уже знал, как работать с медицинской магической техникой… Собственно, это знал бы любой, кто соизволил прочитать, разобрать и заучить прилагающуюся к ней инструкцию. – Но чем тяжелее будет состояние больного, тем больше шансов, что что-то пойдет не так. И он умрет сразу или чуть погодя.
Река жутко злых солдат перехлестнула через борт и принялась забиваться в трюм. Опознав в них витязей, Олег моментально понял причину недовольства десантной партии. Элитные тяжелые кавалеристы Российской империи не меньше трети своего преимущества получали от коней. А сейчас им пришлось расстаться с выращенными на основе лошадей химерами. И потому обладатели сверхтяжелых лат и такого же ручного оружия оказались вынуждены перетаскивать свое громоздкое обмундирование собственными силами. Что им совсем не нравилось.
– Ну, все мы в руках божьих, – пожал плечами священник, которого такой ответ несколько успокоил. – И если он кого-то из нас вдруг сильно не захочет видеть, то найдет способ оставить сию персону живой. Может быть, даже вечно живой, чтобы уж наверняка.
Трофейное воздушное судно, нового названия которого Олег пока еще даже не удосужился узнать, оторвалось от крыши титанической крепости и взмыло в воздух. Ему требовалось догнать ушедшие немного вперед суда штатной эскадры, а после уже они всем составом должны были соединиться с другими силами, отправленными к Старому Соколу. Поскольку быстрым маршем пройти по недружественной территории наземные войска не могли, основной ударной силой грядущего штурма должна была стать именно авиация. Ну и та пехота и бронетехника, которую разнообразные летучие суда смогут принять на борт.
Первые два часа пути прошли относительно мирно и спокойно. Единственным более-менее выдающимся моментом стала встреча с еще тремя воздушными эскадрами, направляющимися к Старому Соколу. Внимательно оглядев образовавшийся флот, Олег насчитал восемь парящих линкоров, двадцать три эсминца и два напоминающих формой и цветом чугунные утюги броненосца. Корабли последнего типа вживую он видел впервые, но знал, что они применяются как раз для взлома укрепленной обороны и по живучести превосходят любые три другие судна, вместе взятые. Еще вслед за клином боевых судов тащился москитный флот из трех-четырех десятков обычных канонерок или патрульных яхт, играющих роль юрких и маневренных истребителей при парящих громадинах штурмовой авиации и десантных бомбардировщиков.
Вражеские подразделения наверняка засекли такую армаду российских войск едва ли не с момента взлета, но до поры предпочли вести себя тихо и мирно. Пытаться перехватить подобные силы парой-тройкой малых машин было бы просто пустой потерей техники. То же самое относилось и к отдельным зениткам, в принципе способным выпалить вверх несколько снарядов, но рискующих оказаться превращенными в пыль лишь через пару минут после своего подвига. Неприятности начались, лишь когда до цели стремительного ночного рейда осталось каких-то двадцать или тридцать километров.
Сначала воздух стал сухим и горячим. Учитывая зимнюю пору, пусть и относительно теплую, этого уже хватило, чтобы вывести магические щиты всех судов на максимум. Когда вокруг несколько посветлело, люди насторожились еще больше, а штатные маги напряглись в предчувствии больших неприятностей. И те не замедлили появиться. Громадный огненный шар возник из ниоткуда практически в центре летящей к польской крепости армады. Свет от него превратил ночь в день, а заодно растопил налипший на борта снег. Небольшой корвет, оказавшийся задетым лишь краешком этого искусственного солнца, мгновенно сгорел как спичка. Даже с борта его вниз никто из воздушников не попытался улететь. А может, и пытался, просто не смог оторваться от палубы. Ведь подобно настоящей звезде, данное образование обладало собственной гравитацией.
