332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Владимир Марков-Бабкин » Империя. Пандемия (СИ) » Текст книги (страница 7)
Империя. Пандемия (СИ)
  • Текст добавлен: 9 июня 2021, 08:02

Текст книги "Империя. Пандемия (СИ)"


Автор книги: Владимир Марков-Бабкин






сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

А Трансильвания – это война. Большая война, в которую мы окажемся втянуты. Война, которая нам сейчас абсолютно не нужна. Новая бессмысленная свалка, в которой у России нет и не будет никаких жизненных интересов. И это при том, что румыны, вне всякого сомнения, будут раздавлены венгерской армией, даже если АВИ распадется. Не умеют румыны воевать, ничего тут не попишешь. И опять придется нам, как это уже было пару лет назад.

Черт бы побрал всю эту болезненную гордость малых народов. И моду на провозглашение разного рода империй. Каждый удельный князёк мнит себя императором. Причем, иной раз даже не знаешь, с какой стороны ждать подвоха. Та же Мафи, насколько я убедился, девочка очень амбициозная, да так, что, Маша на ее фоне даже бледнеет. И, уж, Мафи точно не удовлетворится банальным статусом «Царица Болгарская». А значит, когда‑нибудь и отсюда следует ждать бациллу великодержавности, тем более что болгары в минувшей войне действительно себя показали самым наилучшим образом, а получили лишь крохи. Конечно, главным достижением для них было чудесное перемещение в стан победителей, но это ведь забывается очень быстро и считается само собой разумеющимся.

Ладно, Мафи и Болгария – это вопрос будущего. А вот Сербия и, главное, Румыния – это, как раз, очень и очень серьезно. Румыния – это путь из России в Ромею, это защита Черного моря и всех наших приготовлений в Николаеве, Севастополе и Мариуполе, это прикрытие Одессы, это дополнительные сотни километров, препятствующие вражеским бомбардировщикам наносить удары по нашим промышленным центрам. В конце концов, Румыния – это сельское хозяйство и хлеб, который нам остро необходим сейчас.

И Румыния ждет от нас сигнала об одобрении их притязаний на Трансильванию.

‑ Какие свежие данные по анализу настроений в Австро‑Венгрии в преддверии референдумов 13 октября?

‑ Пока данные по землям разнятся, Государь, но общая тенденция такова, что распад Австро‑Венгрии видится весьма вероятным.

А это плохо.

Это ‑ война.

‑ Постарайтесь внушить официальному Белграду, и, в особенности, официальному Бухаресту, что эти браки не могут рассматриваться в отрыве от той помощи, которую может им оказать Россия в трудный час. Не конкретизируйте. Но намекните. Их запросы очень велики, и мы хотим видеть практическое обеспечение этих запросов. И, вообще, дочери Николая – мои любимые племянницы, я их люблю всем сердцем, как своих детей.

Ну, практически.

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

Ветер усилился, что было хорошо и плохо одновременно. Хорошо, что появилась надежда на то, что сильные порывы наконец‑то прогонят эту вязкую хмарь. Плохо то, что стало еще холоднее и от этого холода уже не спасали даже кожаные «доспехи» летчиц, не говоря уж о мелко дрожащем Шухове, пальто которого просто было покрыто каплями влаги.

Ни выпитое вино, ни попытки шутить, ни что другое уже не согревали пленников башни. Дамы пытались прикрывать кавалера своими кожаными «телами». Тот, по началу отнекивался и сильно смущался, но после окрика подполковника, все же наступил на свою гордость и позволил «милым барышням его согреть».

Стоя чуть ли не в обнимку с мужчиной, которого увидела сегодня впервые в жизни, Галанчикова внутренне усмехнулась. Да, видел бы ее сейчас ее Борис! Скандала бы ей не избежать!

Впрочем, откуда ему тут взяться? Наверняка где‑то сидит сейчас в тепле чайной, да дела свои обсуждает, даже не вспоминая о ней.

Да, странный у них брак. Она – бывшая актриса, профессиональный пилот с семилетним стажем, участница множества самых отчаянных перелетов, испытатель новейших моделей аэропланов. Он – купец первой гильдии и один из «хлебных королей» России. Она – рвалась в небо, а когда началась война – рвалась на фронт. Он ‑ зарабатывал огромные капиталы на торговле зерном и не только. Он ‑ предлагал ей купить какой угодно аэроплан (Хоть десять! Целый завод!), лишь бы она осталась в Москве. Она ‑ бросила все (включая мужа) и отправилась на войну.

Не смогла Люба сидеть сиднем дома, когда вся Россия воюет. С её‑то опытом!

Но, как уже было сказано, муж, Борис Филиппов, не очень‑то одобрял ее патриотический порыв. Впрочем, его надеждам на то, что тяготы и лишения войны заставят его супругу одуматься и вернуться в сугубо гражданскую авиацию, сбыться было не суждено. Да, и как она могла отказаться, когда все воюют? Та же Евдокия Анатра, например. Или княгиня Долгорукова. Или, вот та же Ольга Мостовская. Целый ее дальнебомбардировочный полк.

А муж… Что муж? Не складывалось у них все как‑то. Детей не было. Борис был весь в своих купеческих делах и побывал у них в полку лишь один раз. Да и то…

Окинув хозяйским оком свою жену, самолеты и барышень вокруг воздушных машин, Филиппов тут же сел в свой автомобиль и молча уехал.

И лишь через неделю, за утренним чаем, Люба узнала о том, что муж купил старое строение фабрики и склады, заказал все необходимое оборудование и даже нанял контору, которая уже начинала формировать портфель заказов и искать поставщиков.

Глаза купца горели воодушевлением:

‑ За кожей – будущее! Одних казенных подрядов на обеспечение кожаными куртками, штанами, сапогами и прочим, всей этой вашей авиации и прочей машинерии сколько можно получить! Броневики! Авто! Вы же там все в коже ходите! Даже на земле! А какие на вас одежды в небе и сколько ее! А мода на вас сейчас какая пойдет! Это же какие деньги, Любушка! Миллионы, как есть, миллионы!!! Слава Тебе Господи, что сподобил меня проведать тебя, радость моя, на этом вашем чертовом аэродроме, гори он огнем!!!

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШУХОВСКАЯ БАШНЯ. 5 октября 1918 года.

‑ И передайте всем моим подданным – Империя своих не бросает!

Подождав, пока пишущая братия закончит записывать мое пиар‑послание, Министр информации объявил:

‑ Благодарю вас, дамы и господа. Высочайшая аудиенция для прессы и фотосессия окончены. Его Императорское Всесвятейшество и Величие ожидают государственные дела.

Я выдохнул сквозь зубы, глядя на то, как под отеческим взором графа Суворина расползается во все стороны снимающая публика, коей тут столпилось превеликое множество. Даже, если не считать тех, кто относится к Высочайшему пулу, поскольку набежали все, кому ни лень. А уж сколько зевак! Трамваи только успевали подвозить толпы охочих до дармовых зрелищ. И толпы эти становились все больше и больше.

Уверен, что генерал Климович поседеет сегодня весьма и весьма значительно.

Зевак, конечно, ограничивали и отгоняли подальше от башни, указывая на возможность обрушения, но это лишь разжигало аппетиты толпящихся.

Да, толпа, как она есть. Жадная к зрелищам, беспощадная в своем сочувствии, агрессивная выше всякой меры и, в то же время, готовая на искреннюю жертву.

Москва получила свое шоу.

И свое испытание.

Нет, в принципе, я был согласен с главой МинИнформа относительно того, что любую катастрофу надо не замалчивать, а максимально громко возглавлять ее разбирательство, а, еще лучше, сделать ликвидацию последствий произошедшего каким‑нибудь отдельным эпическим… э‑м‑м, ну, вы поняли. Который, сам по себе, затмит … изначальный. Как говорится, на каждый … найдется свой отец!

Да, был с ним согласен, но вот эти вот фотосессии иной раз меня бесили до невозможности.

Но, увы, тут ничего не поделать. Отеческий взор, героическое лицо, слова, преисполненные державной мудрости.

Торг Августейшим лицом.

Одних только спецслужб сколько у меня занимается мониторингом общественных настроений! Пять государственных и пять, пусть небольших, но сугубо неофициальных (читай – моих личных), которые финансируются за мой счет и работают не на какую‑то абстрактную Державу или на конкретное свое начальство (что скорее), а на меня лично. И все эти спецслужбы друг за другом яростно приглядывают, стараясь найти у конкурента малейшие признаки измены или банальной крамолы.

И барометр общественных настроений был одним из тех индикаторов, по которому я мог судить о том, не начала ли какая‑то спецслужба свою игру, пытаясь исказить объективную информацию в чью‑то пользу.

Учитывалось все – слухи, сплетни, пересуды на базарах, треп во всякого рода заведениях, разговоры в автомобилях такси и в пролетках извозчиков, болтовню за чаем с гостями, обсуждения газет или фильмов, литературные вечера, пересуды в бараках многочисленных строек, куда набились подавшиеся в город из деревни. Тюрьмы, армия, бани. Даже каждый храм мог стать (и становился) источником сведений о настроениях прихожан. Нет, мы не требовали нарушать тайны исповеди и не вынуждали священников указывать на болтунов‑идиотов, но общую сводку о том, какие темы сейчас волнуют паству, мы получали.

Разумеется, «охранка» не хватала буквально каждого болтуна. Более того, мы использовали и своих собственных агентов для нужной нам «болтовни» и продвижения слухов в массы. Впрочем, тут нужно понимать, что даже самое полицейское государство не в состоянии контролировать огромную массу населения. Это физически невозможно. Мы старались охватить хотя бы ключевые группы и отдельных значимых лиц. Но общую картину мы имели.

Так что, когда я говорю о рейтинге, я имею ввиду более‑менее объективные данные, а не ту «теплую ванну» докладов, в которых жил Ники.

Но, повторюсь, в чем прав Суворин, если уж облажался, так возглавь процесс, а не трусливо прячься от него.

Именно поэтому вокруг меня сейчас было много фотографов и кинохроникеров. Император не прячется и не делает вид, что ничего не произошло. Случилась беда – я вместе с подданными. Возможно, именно поэтому я все еще Император. Как говорится, и в радости, и, тем более, в горе.

Возможно, это не такая уж и катастрофа, пока всего‑то несколько погибших. Случись это где‑то в Мариуполе, я бы даже и не узнал об этом. Но, это Москва, это стройка имперского значения. «Государев заказ», в конце концов. Десятки тысяч зевак вокруг. Моих подданных. Как я могу сделать вид, что меня это не касается? Хватит с меня имиджевой катастрофы Николая, когда он тогда, в день Ходынской трагедии, умудрился явиться на бал в честь своей коронации, при том, что трупы его верных подданных все еще валялись по канавам и оврагам, а мертвецкие были переполнены обезображенными телами!

Нет. Империя своих не бросает.

И, уж, тем более, не бросает Император.

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. ОСТРОВ ХРИСТА. УСАДЬБА «ОРЛИНОЕ ГНЕЗДО» (УБЕЖИЩЕ СУДНОГО ДНЯ). 5 октября 1918 года.

Императрица хмуро барабанила пальцами по многострадальной столешнице, на которой лежали листы свежего оперативного доклада Ситуационного центра. Дурацкая прилипчивая привычка Михаила.

Господи, но почему всегда так бывает? Стоит только начаться проблемам, так они тут же начинают сыпаться, словно из того пресловутого Рога Изобилия! Не зря в народе говорят: «Пришла беда – открывай ворота», ох, не зря! И бед, там, за воротами, уже целая толпа собралась! И большая часть из них пришла незвано и неожиданно. Впрочем, кто и когда, в здравом уме, призывал беды на свою голову?

И даже, такая, казалось бы, пусть досадная, но, все же, малозначимая и довольно банальная вещь, какой на самом деле и была катастрофа на башне инженера Шухова в Москве, вдруг начала превращаться в серьезную проблему для нее лично. Да, башню жалко, но, во‑первых, она не одна такая строится, во‑вторых, обрушение части секций лишь замедлит строительство, а, в‑третьих, бывали беды и похуже. И как‑то пережили. На ближайшее время есть угрозы и куда похуже.

Пандемия. Выборы. Смута. Голод. Гражданская война. Внешняя угроза.

Какая уж тут башня…

Все так, если бы не одно «но».

И имя этому «но» ‑ Ольга.

Прочитанное в докладе не слишком‑то обрадовало Машу. Мягко говоря. Нет, она все понимала, с политической и пропагандисткой точки зрения, Миша все сделал правильно. Зеваки бы обязательно собрались и одному Богу известно, чем бы там все по итогу обернулось. Тем более что скоро выборы, да и, вообще, продемонстрировать заботу о подданных всегда полезно. Но только ли это двигало Мишей, когда он, отменив все аудиенции, спешно примчался на место событий?

Только ли тут пропаганда и желание оседлать волну?

И только ли скрытое переживание за мать своего тайного сына?

Или, может, в ее Августейшую голову уже в голову лезут глупости ревности?

Но, с другой стороны…

В жизни всякое случается. Бывает, что в моменты подобных потрясений, люди вдруг понимают, что старая любовь никуда не делась. И, что тогда Маша будет с этим делать?

«Пресвятая Богородица, помолись за меня, грешную! Успокой душу мою метущуюся, укажи путь благочестивый…»

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШТАБ СПАСАТЕЛЬНОЙ ОПЕРАЦИИ. 5 октября 1918 года.

Генерал Духонин, по своему обыкновению, не стал ютиться в клетушках административного корпуса стройки, а немедленно приказал развернуть большую штабную палатку, где мы и пребывали в настоящее время.

Командующий ИСС и этой спасательной операцией очень быстро взял все бразды правления в свои руки, подчинив Императорской Службе Спасения военные, полицейские и гражданские власти в районе, замкнув на себя все происходящие вокруг башни процессы.

‑ Государь! На объекте произошло обрушение конструкций. Ввиду обрушения погибло четверо рабочих, которые находились на строительной площадке, а также еще два тела было обнаружено при осмотре места катастрофы. Эти двое, с учетом характера увечий, по всей видимости, упали с высоты. Еще двое монтажников получили ранения на земле, один из них весьма плох. Оценить точные масштабы произошедшего не представляется возможным ввиду низкой и плотной облачности. Судя по характеру упавших на землю обломков, и на основании показаний главного инженера строительства господина Ковальского, можно сделать вывод о том, что произошло разрушение элементов монтируемой шестой секции башни. По предварительным данным, Государь, вниз не спустились тридцать шесть человек, включая господина Шухова и двух офицересс, которых он провел на башню для экскурсии.

‑ Что препятствует эвакуации застрявших на башне?

‑ Обрушение конструкций привело к падению кабины лифта, разрушению лифтовой шахты и технической лестницы, по которой была возможна эвакуация.

Барабаню пальцами по столу.

‑ В лифте никого не было?

‑ Никак нет.

Что ж, по крайней мере среди погибших и увечных Ольги нет.

‑ Ваши планы?

‑ Я запросил прогноз погоды и выяснил, что до вечера облачность должна рассеяться. Предварительный план операции предусматривает два этапа. Первый этап – сегодня, второй, соответственно, завтра. Сегодня мы физически не успеем выполнить все намеченные работы по подготовке к эвакуации.

Хмуро замечаю:

‑ За ночь они там замерзнут на башне.

Духонин кивнул.

‑ Да, шанс такой есть. Но мы предлагаем вот что: поднять в воздух дирижабль и с его помощью завести трос на башню, спустить для застрявших теплые вещи, еду, воду, спирт и топливо. Кроме того, Ваше Величество, хотел бы обратить ваше внимание на одно обстоятельство. Согласно имеющегося в нашем распоряжении списка, на башне находится баронесса Мостовская…

Напрягаюсь.

‑ И?

Но генерал или не замечает, или не обращает внимания на мой напряг.

‑ …Насколько мне удалось установить, она окончила курсы радиосвязи и отвечает за радио на головном «Муромце» женского полка. Если мы сможем спустить на башню радиостанцию, то мы получим связь с ними.

Обдумав все, я кивнул.

‑ Хорошо. Передавайте. Что еще?

‑ Пока будет происходить первая фаза операции, мы будем готовить вторую часть, с тем, чтобы уже с рассветом быть готовыми сделать первую попытку начать собственно само спасение…

Он развернуто изложил свой план.

Ну, попытка не пытка. Другого пока все равно нет.

Тут слово подал Суворин:

‑ Государь, дозволите?

Получив от меня разрешение, он возвел свой обычный цинизм в Абсолют.

‑ Ваше Величество, я смею предложить использовать для спасательных работ дирижабль «Империя‑1». Правда, для этого придется отменить его очередной рейс во Владивосток, но, как мне представляется, дело того стоит. Будет очень символично – «Империя» своих не бросает. Так вы изволили заявить прессе, Государь?

Повидавший при Дворе всякое Духонин и бровью не повел.

‑ Мне кажется это предложение вполне разумным, Государь. Тем более что у «Империи» и моторы мощнее, и грузоподъемность выше. Значительно выше. Сможем больше передать. Да и для завтрашней операции она будет очень уместна.

‑ Хорошо. Делайте. Что еще?

Духонин закрыл папку.

‑ У меня пока все, Государь.

Поднял руку Министр информации.

‑ Еще два слова, с вашего дозволения, Государь.

Киваю. А что мне остается?

Суворин, меж тем, был неиссякаем, просто фонтанируя цинизмом.

‑ Первое, с одной стороны, это плохо, что рассеется облачность, потому как серьезно понизится температура воздуха, но, с другой стороны, это нам позволит снять с земли прекрасную картинку спасательной операции – величественный дирижабль, башня, спасаемые верные подданные Вашего Величества…

Злобный циничный фантазер!

‑ Второе, я предлагаю отправить съемочную группу на борту «Империи» в первый же рейс сегодня. Если удастся спустить их на башню, они снимут прекрасный материал на месте событий, если же не удастся, то тоже слетают не зря, там в любом случае будет великолепный фактаж…

И, перехватив красноречивый взгляд Духонина, спокойно добавил:

‑ Да и лишние руки там точно не помешают!

И убедившись, что генерал промолчал, вновь обратился ко мне с новой своей идеей:

‑ А поскольку госпожа баронесса Мостовская знакома с радио, было бы хорошо, чтобы она вела радиопередачу с башни вечером и этой ночью. Слушать будет весь мир. Это будет катастрофически интересно! Об этом будут говорить даже те, кто не знает, где вообще находится Москва!


* * *

                ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА:

                Газета «Копейка».                  5 октября 1918 года.

                «…Не докручивали ли крепежные гайки, затесавшиеся в строители рухнувшей башни большевики и эсеры, скажет нам следственная комиссия. Но то, что главным инженером строительства господином Ковальским допущена преступная небрежность в контроле работ, уже очевидно всем. Так удачно, перед самыми выборами, устроить катастрофу на башне ‑ это надо уметь.

                Без образования это непросто. Впрочем, как мы видим, выпускникам Варшавского университета всё по плечу!..»


* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ВОРОБЬЕВЫ ГОРЫ. ШТАБ СПАСАТЕЛЬНОЙ ОПЕРАЦИИ. 5 октября 1918 года.

Уже выходя из палатки штаба, обращаю внимание на одинокого прилично одетого господина, который, взобравшись на крышу своего автомобиля, вглядывался в облака, пытаясь разглядеть в смутных волнах очертания башни.

Зевак тут толпилось множество, но на него я обратил внимание, зацепившись взглядом за его выражение лица, а затем, и за его глаза, благо мы проходили достаточно близко. Так вот, в глазах его не было той смеси ажиотажа и любопытства, как у большинства здесь. Нет, в глазах были ужас, тоска и какая‑то отчаянная решимость.

Увидев меня, он спрыгнул с машины и устремился в мою сторону. Понятно, что у него это не получилось. После того, как странного незнакомца обыскали и убедились, что у того при себе ничего опасного нет, я дал знак его пропустить:

‑ Ваше Императорское Всесвятейшество…

Обрываю его вопросом:

‑ Вы кто, сударь? И что вам от меня надо?

Тот затараторил, сбиваясь и явно боясь, что я его вновь прерву и не стану слушать:

‑ Государь!!! Включите меня в спасательную команду! Я готов на все! Только дозвольте идти туда!

Он указал в сторону башни, которая была оцеплена Внутренней Стражей.

Хмуро вопрошаю:

‑ Еще раз – вы кто?

Тот почему‑то звонко хлопнул себя по лбу и представился:

‑ Государь, нижайше прошу простить. Филиппов, тайный коммерции‑советник, купец первой гильдии.

‑ И что? Почему вы туда рветесь?!

Мне показалось, что его сейчас удар хватит.

‑ Как… Там же моя жена…

‑ Жена???

Тот совершенно потерянно кивнул.

‑ Да, жена. Любушка. Подполковник баронесса Галанчикова‑Филиппова. Как же я могу туда не пойти…

Молча смотрю на него. Да, я вспомнил эту странную историю. Надо же, а оно вот как оказывается.

‑ Николай Николаевич, включите господина Филиппова в состав какого‑нибудь спасательного отряда.

Духонин кивнул, а я, не слушая верноподданнические восторги, двинулся к ожидавшему меня автомобилю.

Затем, пройдя метров десять, останавливаюсь и киваю генералу. Тот спешит ко мне.

‑ И, вот что, Николай Николаевич. Дайте этому Филиппову ее спасти. По возможности, конечно.

Духонин козырнул.

‑ Понимаю. Сделаем, Государь.

‑ Вот и славно.

* * *

                ИЗ СООБЩЕНИЯ ИНФОРМАЦИОННОГО АГЕНТСТВА PROPPER NEWS. 5 октября 1918 года.

По сообщениям из Москвы, продолжаются спасательные работы на месте катастрофы, которая разразилась сегодня на башне известного в России инженера Шухова. На данный момент известно, что отрезанными от поверхности земли оказались около сорока человек, включая самого создателя башни господина Шухова. Так же, по неподтвержденным пока данным, на башне оказались две дамы – авиатриссы русской армии.

Пока нет никакой информации о том, каким образом планируется спасать запертых в этой неожиданной воздушной тюрьме.

Напомним нашим читателями, что московская башня инженера Шухова должна стать самым высоким сооружением мира, превысив по высоте даже, рухнувшую под ударами германской артиллерии, знаменитую парижскую башню мсье Эйфеля.

Как сообщают наши корреспонденты из Москвы, на улицах живо обсуждается этот момент и невольное сходство двух случаев. Конечно, молва на слова не скупится и выражений не выбирает. «Немцы ‑ завалили в Париже Эйфелеву башню. Видно польские враги России решили от них не отставать и завалить в Москве башню Шуховскую». Таков общий лейтмотив слухов, которые сейчас гуляют по русской столице.

Мы будем держать вас в курсе событий.

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ПЕТРОВСКИЙ ПУТЕВОЙ ДВОРЕЦ. 5 октября 1918 года.

Дворец встретил меня шумом, как и положено растревоженному улью. Только вот здешний шум и здешняя же суета, не имели никакого отношения к происходящему у Шуховской башни. А если и имел, то лишь косвенным образом.

Здесь, во дворце, находился нервный центр и координационный штаб всех многочисленных партий, которые, так или иначе, шли на выборы либо под лозунгами Освобождения, либо под монархическими, либо… В общем, хватало всяких – и левых, и правых. Я даже допустил к выборам и откровенно оппозиционные партии, вроде той же Российской коммунистической партии, куда влились всякого рода социалисты всех мастей, которые согласились вести борьбу с режЫмом парламентскими методами, прекратив подпольную возню и попытки устроить революцию. А всех особо упертых и буйных, мы, по согласованию с Лениным и Сталиным, организованно сплавляли разными путями в Мексику. Нашим революционерам очень не хватало там надежных кадров, проверенных революционеров‑борцов, а мне они тут были совсем не в масть.

Впрочем, и сами эти «борцуны с режЫмом» охотно соглашались на эмиграцию в Мексику. Особенно, когда выбор был или в Сибирь, или…

Все это, конечно, существенно уменьшило остроту политических проблем на выборах, но все равно, ситуация была довольно скверной. Ведь, если в городах, я и мои идеи Освобождения, пользовались довольно серьезной поддержкой, то, вот, в деревнях, это уже было не совсем так. А, кое‑где, и совсем не так.

Много где, откровенно говоря.

Конечно, как человек из третьего тысячелетия, да еще с колоссальным опытом всяких выборов и промывок мозгов, я тут ввел кое‑какие ноу‑хау, вроде мухлежа с нарезкой избирательных округов, когда города делятся на несколько округов, а к ним присоединяются сельские территории, но так, чтобы городского населения в округе оказалось ощутимо больше… Ну, вы поняли.

Разумеется, и гигантская машина МинИнформа и аффилированных с ним СМИ, крутили пропаганду буквально круглосуточно, вбивая в головы масс требуемый порядок голосования. Да, и административный ресурс и прочие Фронтовые Братства никто не отменял.

Но, все эти художества пока ничего не гарантировали. И эпопея с Шуховской башней могла или резко поднять рейтинг власти, или окончательно похоронить его.

Что ж, посмотрим, как нам удастся провести свое «Спасение челюскинцев».

* * *

ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЯ. МОСКВА. ПЕТРОВСКИЙ ПУТЕВОЙ ДВОРЕЦ. 5 октября 1918 года.

‑ Волнения в Тамбовский губернии местами перерастают в серьезные выступления. Так в Тамбовском же уезде, в селе Богословское, толпа недовольных крестьян вторглась на территорию имения бывшего помещика Сахарова. Сожжены хозяйственные постройки и само домовладение. Техника, инвентарь и имущество агропредприятия «Сахаровские луга» были либо уничтожены, либо разграблены. Такая же ситуация сложилась в селе Рассказово, где было сожжено имение бывшего помещика Булгакова, а также ряд других инцидентов подобного рода, включая происшествия в селах Никольское и Хирмовщина, где пострадали владения князя Григория Голицына. Однако, наибольшее беспокойство вызывает нападение толп на имение Его Императорского Высочества Князя Романовского, Герцога Лейхтенбергского, которое случилось в селе Ивановское и в деревнях Анновка и Марьино. Последние факты могут трактоваться, как открытый вызов власти и царствующему Дому. С целью успокоения ситуации, я распорядился ввести в охваченные волнениями районы дополнительные подразделения Внутренней Стражи, однако, умиротворить все выступления нам пока не удалось.

Я мрачно смотрел на Анцыферова. Министр внутренних дел был сух, но было видно, что происходящее ему крайне не нравится. Да, радоваться тут было совершенно нечему. Ладно бы пожгли каких‑то рядовых помещиков, пусть и крупных, но бунтующие не могли не знать о том, что князь Александр Георгиевич Романовский, 7‑й герцог Лейхтенбергский, лицо, весьма приближенное к Императору, причем не только по крови. Герой османской кампании, генерал Свиты на минуточку, и тут такой конфуз. И совершенно же ясно, что не был Сандро таким уж кровопийцей, охочим до кровушки крестьянской. Я не уверен даже в том, что князь в последние годы вообще бывал в своих тамбовских владениях, а не то чтобы он там пил кровь младенцев и девственниц в период полнолуния. Да и когда моему Имперскому Комиссару было вампирничать на тамбовщине, если он с 1914‑го был безотлучно на войне, а теперь уже год безвылазно сидит в Ромее?

Так что непросто все здесь. Явно непросто.

Можно, конечно, грешить на перегибы на местах, на каких‑то управляющих, которые так достали крестьян, что…

Но, нет, печенкой чувствую, что не в этом суть.

‑ Что показало следствие по данному делу?

Главе МВД не требовалось уточнять, какое именно дело я поименовал «этим».

‑ Предварительное расследование показало, что в селе Ивановском состоялся большой сход жителей села и окрестных деревень. Формально, сход был заявлен в качестве предвыборного, однако никаких выборных агитаторов на сходе не было. Наши филеры на месте не присутствовали, толком свидетелей и очевидцев, по понятным причинам, мы не имеем. Установлено, что сход, ввиду отсутствия агитаторов, постепенно перерос в гуляния, закончившиеся массовой пьянкой. Далее показания разнятся, но отмечено, что собравшиеся высказывали недовольство тем, как поделили землю, а также тем, что, как было заявлено, мужиков обманули, сохранив помещичьи земли под видом агропредприятий. Кто‑то заявил, что в соседних уездах мужики уже пустили «красного петуха» помещикам, после чего было решено наведаться, как сказали, «к царскому родственнику».

А вот это было уже совсем плохо.

‑ Нашли зачинщиков?

Министр хмуро ответил:

‑ Никак нет, Государь. Как я уже докладывал, филеров там не было, а сами крестьяне не выдают своих. Ясно, что участвовали все или большинство, но кто именно стал зачинщиком, установить не удалось.

‑ А что с имением и хозяйством князя Романовского?

‑ Сожжено дотла, Государь. Благо на этот раз обошлось без жертв.

Как прелестно. Именно то, чего мне сейчас крайне не хватает. Особенно перед выборами.

‑ Насколько ситуация сейчас взята под контроль?

Судя по лицу Анцыферова, ни насколько.

‑ Ваше Величество, но вы сами повелели не обострять ситуацию чрезмерными карательными мерами. А уговоров явно недостаточно. И смею обратить внимание Вашего Величества на то, что за оставшиеся девять дней, если мы не предпримем самые решительные меры, волнения могут принять просто‑таки угрожающий масштаб и перекинуться на другие уезды и даже губернии. Ситуация весьма напряженная, Государь.

Стук в дверь.

‑ Ваше Императорское Величество!

Оборачиваюсь. На пороге появляется барон Николай Врангель.

‑ В зале совещаний собрались удостоенные чести Высочайшей аудиенции лидеры политических партий…

* * *

                ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА:

                ИЗ ДНЕВНИКА А. М. ГОРЬКОГО «ДНИ ПЕРЕМЕН», ИД СЫТИНА М. 1936

                5 октября 1918г.

                Сегодня был примечательный день. Прошло всего полгода, и снова свиделся с Михаилом. Тогда мы говорили недолго – около часа. Старые мои товарищи искали встречи, но Император решил говорить со мной. Может, и не было бы этой встречи, если бы, не на всю жизнь оставшиеся в памяти моей отвратительные картины безумия, охватившего Петроград днем 24‑го февраля прошлого года.

                Вот, ощетинись винтовками и пулеметами, мчится, точно бешеная свинья, грузовик‑автомобиль, тесно набитый разношерстными представителями «революционной армии». Среди них стоит встрепанный юноша и орет истерически:

                – Социальная революция, товарищи!

                Какие‑то люди, еще не успевшие потерять разум, безоружные, но спокойные, останавливают гремящее чудовище и разоружают его, выдергивая щетину винтовок. Обезоруженные солдаты и матросы смешиваются с толпой, исчезают в ней; нелепая телега, опустев, грузно прыгает по избитой, грязной мостовой и тоже исчезает, точно кошмар.

                И ясно, что этот устрашающий выезд к «социальной революции» затеян кем‑то наспех, необдуманно и что глупость – имя силы, которая вытолкнула на улицу вооруженных до зубов людей.

                В те дни я понял, что нашим революционерам нет дела до России, они хладнокровно обрекают ее в жертву своей грезе о всемирной или европейской революции. За два года они положили уже Францию и кладут Мексику под ноги этой мечте. Они не принимают, что в современных условиях мексиканской и русской жизни нет места для социальной революции, ибо нельзя же, по щучьему веленью, сделать социалистами 85% крестьянского населения страны, среди которого несколько десятков миллионов инородцев‑кочевников.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю