Текст книги "Корсары. Легенда о Черном Капитане"

Автор книги: Владимир Лещенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ГОРОД ПОТЕРЯННЫХ КОРАБЛЕЙ

– Клад?? – переспросили Джаспер и Рыжий Пью.

– Клад? – недоверчиво усмехнулся Харвуд. Окорок – ты не перебрал?

Лица остальных матросов и офицеров «Обрученного с ветрами» собравшихся у грот – мачты по старому обычаю, тоже не выражали особого интереса.

Как уже знал Питер, разговоры про то что капитаны старых времен только и делали, что закапывали в землю сундуки с сокровищами, перед этим перебив всю команду (или хотя бы половину), ходили по Карибам уже давно. Ему даже было странно – какой дурак вздумает прятать в землицу добычу? Да и команда любого приватира не даст так просто себя перерезать – а не понравившегося капитана самого зароет – вместо тех сундуков или внутри них. Да и вообще – о каком закапывании кладов может думать человек, который рискует жизнью буквально ежедневно: если не при абордаже погибнет, то может во время шторма утонуть? Подобное существование не располагает к раздумьям о завтрашнем дне и побуждает человека «жить одним днем» – спускать всю свою долю в порту на выпивку и женщин. Опять же пиратский корабль – это не паршивая рыбачья скорлупка–так ведь и за той присматривать надо. А еще есть порох, пушки, еда (на одной солонине разоришься!) взятки портовым крысам, подарки губернаторам с комендантами – чтобы закрывали глаза на грузы, на которые документы не в порядке. А еще надо платить осведомителям.

Да и зачем прятать деньги в землю когда их прекрасно можно положить в банк?

Ибо ростовщики и банкиры что Нового Света, что Старого охотно принимали деньги, не особо выясняя их происхождение.

Нет – бывало что например когда корабль разбит или просто поврежден, или добычи много – ее прячут – на время, которое нужно чтобы сплавать до Тортуги, Багам, Кюрасао или Порт-Ройяла – и вернуться. Но при это присутствует вся команда – иначе и быть не может: ибо добыча это общее достояние. Нередко простачкам продают карты кладов Моргана или там Дрейка – чтобы заработать на ром и девочек – а потом весело смеются над недотепами.

Так что понятное дело, сообщение Джона Серебряного вызвало смешки и едкие шутки…

– Вы не фыркайте, а послушайте сперва! – повысил голос Джон. Все знают как погиб Олонэ?? – спросил он.

– Сколько помню россказни в кабаках, Олонэ со своими людьми попал в руки дикарей… Они разорвали их в клочья и зажарили его а потом слопали… – бросил Харвуд. А это тут при чем?

– Знаю. Только вот это неправда. Погиб он в бою, и кораблик его был загружены таким количеством трофеев, что совершенно потерял маневренность. Золото, серебро, рубины, сердолик, кораллы, жемчуг… И это – не упоминая уже о святынях, награбленных в прибрежных городах «испанского Мэйна».

Вы знаете – что за чертов сын был Олонэ – все, что ему оставалось – войти на флагмане в порт, поднять «Веселого Роджера» и дать залп бортовых пушек, после чего все – от обычных горожан до священников – хватали свои ценности и сломя голову неслись к берегу неся выкуп и пряча девственниц – что не всегда удавалось! Пушки были сам понимаешь не только на кораблях Олонэ но и в штанах у его братвы, если ты понимаешь, что я хочу сказать, – ехидно закончил. – Так что видимо в испанских землях немало внучков Олонэ и его парней бегает…

Ну да ладно… Потерпите – все объясню. Тут все не так-то просто. Теперь – кто-то из вас знает кто такие были ацтеки?

Питер невольно напрягся, машинально потрогав украшение.

Сколь он помнил, прочитанные им еще в Англии книги гласили, что так звали себя жители завоеванного испанцами царства в нынешней Мексике.

– Ну слышал… – пробормотал он.

– А про их сокровища?

И это тоже было знакомо Питеру. После того, как конквистадоры захватили большую часть ценностей индейцев, ацтекские жрецы и правители тайно вывезли все, что осталось, из Теночтитлана. Война с конквистадорами и привезенными ими болезнями белых людей, такими, как оспа, почти уничтожила народ ацтеков, и вместе с ними исчезли с земли все сведения о зарытых где-то сокровищах.

Остальные покивали головами – мол знают про золото краснокожих, чего уж там…

– Но при чем тут какие-то ацтекаи? – бросил Пью.

– Ладно – парни. Дела такие что Олонэ хватанул и ацтекского золота, и его вместе с его добром тоже можно найти. Вот как было на самом деле…

Джон вытащил из свертка ветхую бумагу… Это я купил у одной канцелярской крысы из Гаваны – всего за сто ливров.

«Выписки из протоколов канцелярии королевского суда испанскому Адмиралтейству по особому делу, – начал он. « Рапорт дона Луиса де Новега, капитана флота, командира королевского судна, именуемого «Сан-Сальвадор», господину маркизу де Корллеоне, начальнику эскадры, главнокомандующему…

Дон Адмирал!

Имею честь представить вам, согласно вашего приказа, настоящий рапорт касательно пиратского фрегата, потопленного королевским кораблем «Сан-Сальвадор», принадлежащим к эскадре под началом его превосходительства дона адмирала Родриго графа де Гарофа. В нем некоторые люди с моего корабля узнали «Морской бык», фрегат о двадцати пушках, плававший под командой преступника Олонэ. Так – дальше идальго изъясняется в почтении к своему королю – ну это не интересно.

…Завидев идущий с подветренной стороны корабль, опознанный как пиратский, я немедленно привел судно в боевую готовность, продолжая править в бейдевинд, дабы выбраться на ветер неприятелю. В чем я преуспел раньше, чем он проник в мои намерения. Мне, однако же, показалось, что он тут принял некоторые меры защиты, но беспорядочно, без барабанного боя и команд.

Однако действовал толково и умело, как можно было заметить. Поэтому зная о том сколь опасны пираты я решил не открывать огня до последней возможности…»

– Ну короче, – бросил Джон видя поскучневшие лица команды, когда Олонэ – а это он погнался за испанцем, уже пошел на абордаж, дон не будь дурак влепил ему в упор всем бортом – ну и видать угодил куда не надо – точнее аккурат куда надо – и на «Быке» рванул порох.

Теперь дальше…

«…Согласно выпискам из журнала допроса, снятого с уцелевшего матроса, взятого из воды после потопления каковой допрос снимали мы, дон Ги де Гентоен, кавалер, сеньор де Лое, советник, судья гражданских и уголовных дел Адмиралтейства, отряженного на Эспаньолу дон де Сан-Лоран и дон де Фуалла, комиссары короля, уполномоченные… С каковой целью, в присутствии вышеупомянутых королевских комиссаров, а также заместителя адъюнкт-советника, имея присяжным секретарем нижеподписавшегося Хозе Саваэдру, в качестве письмоводителя, подвергли названного пирата…

Спрошенный, как законом положено, от имени Его Католического величества и прочее…

Отвечает: именуется Том Тробл, горожанин из Корнуэлла, лет от роду около тридцати, исповедует святую католическую веру… Поклялся на Святом писании…

Спрошенный, о том, каким образом мог оказаться повинным в приписываемых ему, деяниях позорных… Так ну это не интересно…

Спрошенный и прочее… Отвечает: что за всю свою жизнь и службу под началом злокозненного Олонэ захватил такое большое число судов, что совершенно не в состоянии все их припомнить… Спрошенный о самых последних из его столь многочисленных захватов, о тех именно, какие Олноэ произвел в течение последних своих походов, отказывается отвечать, уверяя, что запамятовал.

Спрошенный, ведомо ли ему, что каперствуя без должных свидетельств, разбойничая, грабя и убивая во время мира, он действовал как гнусный разбойник и пират, отвечает что понимает… И просит снисхождения, обещая выдать сокровища Олонэ, которые он награбил в своих походах и еще захватил в языческом храме на неизвестном означенному Тому острове у берегов Юкатана. На вопрос – знает ли он координаты острова – спрошенный под пыткой ответил что не знает, ибо навигации не разумеет, но мог бы поискать сей остров ибо помнит как туда шел корабль. На вопрос – чем он может доказать правоту своих слов, потребовал пренагло пообещать что его не накажут смертью и не подвергнут заключению в тюрьму или каторжным работам… И повергнутый пытке стоял на своем, пока не умер посреди допроса – видимо впав в упорную ложь… На подлинном руку приложил коррехидор Сан Хуана дон Сид де Ривас».

– Вот и все парни… Такие дела! Ну что скажете?

– Ну и чего? – недоуменно осведомился Рыжий Пью? Может оно, конечно, и правда! Но нам – то что с того? Аль ты можешь выкупить у чертей душу этого бедолаги Тома и спросить про клад?

– И в самом деле, Окорок, – засомневался Харвуд. Может все был как раз не так – а парень то про клад сказал, а его доны по тихому и придавили – чтобы добро тайком вырыть и поделить – без ихнего католического величества?

– А вот и нет, – усмехнулся в отросшие усы. – Клад уверен лежит и дожидается нас, парни. А что до того – как мы его найдем – то один мой осведомитель рассказал – что на Багамах живет еще один человек спасшийся с посудины Олонэ.

– Вот так. Ну чего – идем за ним?

– Идем, идем! Давай, Джон! – загудела вразнобой флибустьерская сходка.

– Но сперва отметим начало похода.

…Джон на этот раз отступил от установленных им же правил и даже наполнил традиционную серебряную чашу ромом и бренди из личных запасов, собственноручно сдобрив пунш сахаром и специями. А когда пущенная вкруговую чаша опустела, распорядился поднять из трюма еще несколько бочонков. Ничья жажда, как бы велика она ни была, не осталась неутоленной в ту ночь. Палубу очистили для танцев, загудели рожки и раковины, заверещали боцманские дудки, и началось веселье. Гуляли до самого рассвета, пока последний из самых стойких не рухнул на палубу как подкошенный, присоединившись к остальным павшим в неравной схватке с зеленым змием. Возможно, им снились приятные сны, в которых они купались в золоте и драгоценных камнях.

* * *

Целых пять дней лавировал «Обрученный», идя то правым, то левым галсом поперек Багамского пролива, который далеко не широк и отнюдь не безопасен, так как с севера он ограничен множеством подводных рифов, а ветры там крайне непостоянны. Джаспер, прошедший его уже раз из конца в конец, к счастью, знал все его опасности и изгибы – а Джон распорядился чтобы Питер не отходил от старшего офицера, поглощая премудрость местного кораблевождения…

В конце концов они прошли мыс Песчаный, которым заканчивается Флорида, и на шестой день плавания миновали его. После этого Джон сейчас же повернул к северу, чтобы должным образом обогнуть последние Вест-Индские острова – Абако и Большую Багаму и пристать в Нассау.

На седьмой день ветер внезапно переменился с восточного на западный и сильно посвежел. Чистое небо покрылось густыми облаками, и порывистые шквалы следовали друг за другом без перерыва. Моряки закрепили брамселя, подобрали бизань, зарифив паруса… И под одними марселями, нижними парусами и блиндом, «Обрученный» шел в полный бакштаг скорее, чем любой из известных Питер судов – будь он богатым испанским или голландским купцом или военным.

Но так или иначе, оставив за кормой продолжающую свирепствовать непогоду, «Обрученный с ветрами» вошел в бухту Нассау.

По всей акватории порта теснились самые разнообразные корабли и суда, пестрея флагами и вымпелами полудюжины морских держав. Британские фрегаты и французские корветы соседствовали с голландскими бригантинами и испанскими галеонами, пузатые «купцы» стояли бок о бок с рыбачьими шлюпами, баркасами и прочей мелочью. Лавируя между ними, они протиснулись на свободное место и отдали якорь.

Вечерело. Приближалась ночь. Возбуждение в команде нарастало: все с нетерпением ожидали дозволения капитана сойти на берег и предаться разгулу. И он не обманул их ожиданий. Выйдя на мостик, он достал увесистый кошель и потряс им над головой.

– Я приглашаю парни всех свободных от вахт вволю насладиться самым лучшим, что может предложить в качестве угощения и развлечения этот гостеприимный город. Каждому по два фунта!

Воодушевленные пираты приветствовали слова капитана дружным ревом. Джон смотрел на них сверху вниз, опираясь на поручень и скаля зубы в довольной усмешке. Никто не посмел бы упрекнуть его в несправедливости или скупости – таким и должен быть пиратский вожак, чтобы заработать не просто популярность и власть, а самую искреннюю преданность и любовь подчиненных.

Корсары поспешно разбежались по кубрикам и каютам, чтобы переодеться в «выходное» платье, бережно сохраняемое как раз ради подобных случаев. Капитан тоже облачился в свой лучший костюм и отправился на берег во главе большей части команды, оставив «Обрученный с ветрами» на попечение Джаспера, доктора Эванса и еще нескольких человек, в том числе парусного мастера Страйпса с подручным Джоби, уже потихоньку осваивающим хождение на деревяшке. Ему бы полагалось сойти на берег получив свои три сотни фунтов – но Стайпс поговаривал что может уйти на покой – а парень хотя и не мог работать на снастях но в парусах и их починке смыслил ничуть не меньше своего учителя…

Питер стоял у фальшборта, всматриваясь в освещенные окна городских зданий и портовых сооружений, отражавшиеся в темном зеркале бухты. Ему вспомнились такие же улицы порт Порт-Ройяла, непонятно почему… И тут же воочию он их увидел перед внутренним взором – и оторопел. Это был не прежний распутный и веселый город торговцев, корсаров и моряков – мертвые развалины на дне лагуны, колеблемые подводным течением безмолвные колокола в звоннице поглощенной морем и чудом уцелевшей церквушки. «Так будет…» – прозвучал в его голове холодный усталый голос…

Что-то всколыхнулось в душе, и Питер испуганно отступил от борта, с почти суеверным ужасом взирая на россыпь огней, узкой полосой протянувшуюся вдоль набережной.

Перед ним по прежнему был Нассау, вполне обычного вида…

– Что это на тебя нашло? – осведомился Тернер, обративший внимание на его необъяснимое смятение.

– Сам не знаю, – пожал Питер плечами. Ему казалось что сейчас, именно в эту минуту происходит нечто решающее, важное и в его жизни – и в судьбах может быть мира и многих людей.

* * *

Тем временем в капитанской каюте Джон выслушивал сбивчивый доклад своего человека – неприметного типа с внешностью стряпчего-неудачника.

И услышанное его не порадовало.

– Значит, говоришь, сидит Диего-Однорукий в тюрьме и помирает без малого? – процедил он не разжимая челюстей.

– Так в том то и дело! – закивал пиратский осведомитель.

Как раз дней пять назад драка была в «Пьяном кашалоте», ну Диего, даром что однорукий, в стражника и швырни табуретом… Сунули его в кутузку, да еще помяли… Вот – лихорадка то на него и напала.

– И что делать присоветуешь, – глаза Джона сузились. А то ведь я тебе за что монеты отстегиваю – и не скупо? Ты вроде как тут лучше меня все ходы-выходы знаешь?

Сейчас мысленно «Окорок» прикидывал – можно ли будет по тихому – например с черного хода – наведаться в тюрьму и не навалив гору трупов забрать оттуда этого Диего?

И настроен он был решительно, потому что просто так прощаться с золотишком Олонэ он был не намерен.

– Подумал, не сомневайтесь, мистер Джон. Я даже договорился со старшим надсмотрщиком – он вас будет ждать сегодня в трактире «Джозеф и Пеликан» – он там ужинает почти каждый день!

Я сказал ему что в тюрьме сидит ваш родственник…

– И какого же Дьявола ты все сразу не сказал?? – рявкнул на него Серебряный.

Ох, помяни мое слово – погубит тебя твоя хитрожопость! Ладно! – на стол брякнулся увесистый холщовый мешочек. Вот твоя плата…

Предоставив команде развлекаться по мере возможностей, Джон Серебряный, прихватив с собой квартирмейстера и еще пяток ребят понадежнее, отправился на встречу с тюремным смотрителем – о которой уже успел условиться его осведомитель.

Встреча была назначена в одном из самых шикарных трактиров Нассау – «Джозеф и Пеликан», таившемся на окраине порта, среди лачуг и извилистых проулков.

Путь они проделали нормально, за вычетом забавного происшествия уже ближе к концу путешествия. Джон как раз опередил своих спутников, как вдруг неизвестный вышел из-за ствола пальмы, так что корсар его сразу даже и не заметил. И лишь блеск тесака в ручище здоровенного громилы чье лицо было завязано тряпкой заставил его поднять голову…

– Кошелек или жи… – начал было бандит но тут из-за угла появились отставшие спутники Джона…

Жалобно взвизгнув, незадачливый бандит с быстротой побитой собаки ринулся в заросли гибискуса…

Пью издевательски засвистел ему вслед.

– Ну и ну! – возмутился Дэрк. Дожили – всякие бродяги сухопутные честных вольных добытчиков грабят!

И вдруг расхохотался…

За ним – другие: в самом деле – смех да и только – пирата вздумали грабить!

До «Джозефа и Пеликана» они добрались без приключений.

Скажи, приятель, – обратился он к торчавшему за стойкой усачу в вязаном колпаке. А не подскажешь ли – где тут сидит мой старый знакомый мистер Фрезер?

– Если вы капитан Джон Смит, то он просил вас подняться к нему в угловую комнату на второй этаж, – равнодушно сообщил кабатчик.

Серебряный с полминуты подумал почесывая нос.

– Да, приятель, ты угадал, я именно что капитан Джон…Смит. И думаю, что именно про меня говорил мистер Фрезер.

– Да кто вас знает? – хитро прищурился трактирщик. Мало ли по морям плавает Джонов Смитов? Но впрочем это не мое дело…

– Соображаешь приятель, – кивнул Джон. О стойку звякнул золотой пиастр. – Угости хорошо моих ребят – ну а я потолкую со своим старым знакомым, – бросил он уже поднимаясь по лестнице.

Все шестеро его спутников чинно, как на званом обеде, уселись за стол и принялись поглощать тепловатый грог из кружек, заедая его жареной телятиной.

При этом не забывали чутко прислушаться к разговорам – кто бы знал, сколь ценных призов вольные добытчики захватили благодаря болтовне пьяных матросов в кабаках, и скольких опасностей им удалось избежать?

Слева от них в углу собралась компания моряков, судя по всему со стоящего в бухте вест-индийского транспорта. Они успели уже «загрузить трюмы» изрядным количеством спиртного поэтому разговор шел на повышенных тонах. Слово держал немолодой низкорослый крепыш, по виду – боцман, и обсуждали они что-то важное, судя по всему – Кристофер навострил уши.

– А то и говорю, что не брехня! – еще сильнее повысил вдруг голос рассказчик.

Клянусь своей шкурой – не брехня! Дэви Джонс это вам не какой-то там лепрекон с сидом! Он ходит где хочет – всюду куда долетает запах моря! И дело тут не такое простое… Он ведь не просто по кабакам ходит стаканчик виски пропустить или там с девчонкой позабавиться – хотя, говорят, и такое бывает. Он поиграть любит – нету ему лучшего развлечения как в кости перекинутся с моряком. Будь ты последняя «пороховая обезьяна» – будь хоть сам адмирал, – без разницы.

– Складно говоришь, Джерри, – с сомнением помотал головой кто-то из собеседников. Но вот на что ж он может играть? На селедку да каракатиц?

– Ну эт-ты, Марк, хреновину спорол, – рассудительно произнес другой. Само собой, у Дэви Джонса золотишко должно водится – все потонувшие корабли – его!

– Так и я про то ж! – вступил в разговор третий. Зачем Дэви Джонсу моряцкое золото, а то хуже – медяки? – он бросил на стол истертый пенни. Зачем, когда у него своего полно?

– Не понимаете вы, – вновь повысил голос бородач. Он ведь не на деньги играет, а на дары. Поставишь, к примеру, на удачу в боях – будет тебе удача в боях! Захочешь чтобы твой корабль не утонул – и Дэви Джонс никогда не пустит твою скорлупку на дно даже если она будет разваливаться на ходу и черви проедят ее днище как решето! Можешь попросить долгой жизни и молодости – получишь! Вечную жизнь само собой не даст – не в бесовских это силах. Но лет сто, а то и двести проживешь молодым, почти не меняясь – если не убьют само собой.

– Точно! – пробормотал кто-то. Слыхал я от дядьки своего что в Глазго на постоялом дворе кухарем служил. Остановился у них один тип – вроде моряк по видe – но при деньгах – на вид этак лет тридцати. Утром приходит служанка его будить – а в кровати мертвый старик лежит! Весь высохший как будто ему сто лет в обед! Только перстень на пальце как у постояльца.

– Не знаю, – пробурчал Марк, – только я бы уж точно с чертушкой Дэви играть бы не сел. Не зря его молва зовет – «Большой Мерзавец Джонc»! Определенно смошенничает – трудно что ль нечистой силе в кости честного моряка обмишулить??

– Нет, – вновь взял слово рассказчик. – Дэви Джонс честно играет: иначе какой азарт?

– Повстречать бы, – мечтательно произнес какой-то молодой матрос. Сыграл бы с ним лет на двести жизни…

– Да как сказать, – покачал головой Джерри, подергав себя за бороду. Выиграть-то можно многое – но вот твоя ставка всегда одна.

– Душа? – с испугом поднял брови молодой.

– Нет, – пожал плечами Джерри, – Дэви Джонс видишь ли нечисть старая, еще со времен до Христа. У нее власти над душами крещенными нет. Что у Дэви Джонса, что там у Барона Субботы, или у тех индейских демонов, каким краснокожие молятся. А вот жизнь твою забрать может. Ставка у него – твоя голова. Если проиграешь – утащит он тебя на дно, утонешь само собой как крыса в бочке, рыбы с разными морскими тварями тебя объедят – ни клочка мяса не оставят, ни жилочки. Тогда из твоего черепа он себе чашу для пунша сделает, а из мослов – кости игральные выточит… Вот такие вот дела!

После этих слов компания примолкла да и Кристоферу – в подобные вещи не очень верившему тоже стало как-то не по себе…

Тем временем наверху шла беседа между Джоном и важным господином в желтом кафтане и расшитой серебром треуголке, больше всего напоминающего эсквайра средней руки. Хотя на деле тот был всего лишь старшим тюремщиком местного узилища.

– Значит, говорите, мистер Джон Смит, – многозначительно ухмыльнулся Фрезер, – ваш дядюшка случайно оказался постояльцем в моей…кхм гостинице? Честно говоря странная история – у такого почтенного кхм, смею надеяться,джентльмена, вдруг обнаруживается дядя – испанец, да еще – подозрительный пропойца и бродяга? Я прямо таки не знаю что и думать!

– О, – я и сам иногда не рад – но что поделать – родню не выбирают! – нарочито громко вздохнул Джон. Покойная сестра моей тетушки была столь неразумна в выборе жениха… (Тут он никоим образом не оскорбил память своей родни – ибо у тетушки капитана сестры не было – она была единственной девочкой из десятка детей рожденных в семье).

– Не продолжайте, – вдруг подмигнул ему Фрезер. Я знаете ли совсем не собираюсь выпытывать ваши семейные тайны. Хочу всего лишь указать, что если я возьму и просто так отпущу вашего дядюшку, у меня могут быть неприятности. Я честный человек, мистер Смит, и моя репутация стоит дорого…

– Сколько? – осведомился корсар, сообразив, что настал момент, когда нужно ставить вопрос ребром.

Молча Фрезер показал один палец.

– Это… десятков, сэр?

– Как вы могли подумать? – рассмеялся Фрезер – я что продаю вам вола или старую клячу? Я продаю то что вам очень нужно – ибо обычно если люди чего-то от меня хотят – особенно – хм, чтобы их дядюшка вышел на свободу, им это очень нужно… Хотя… – он опять хитро усмехнулся – бывает что наоборот: некоторые желают, чтобы кто-то из-под моей…кхм опеки не вышел… Или вышел вперед ногами. Кстати – если вам вдруг понадобится…

– Нет, благодарю… – саркастически усмехнулся Джон. Возможно в будущем. Значит – сотен?

Кивком головы тюремщик подтвердил догадку.

– Так по рукам?

– По рукам! Завтра днем приходите и забирайте старикашку…пардон – дядюшку, – рассмеялся Фрезер, скрепляя сделку рукопожатием. И не забудьте принести то, о чем мы договорились!

«Мда – за себя я заплатил всего вдвое больше!» – думал Серебряный, спускаясь с лестницы. Остается надеяться, что старый хрыч стоит этих денег!»

* * *

На следующий день по распоряжению капитана они ввосьмером отправились в местную тюрьму – забирать Диего.

По запущенным убогим улицам навстречу им шагали горожане. Среди них было много цветных – видимо рабов а может и вольноотпущенников. Цвет их кожи различался – от антрацитно-черного у негров до янтарного и золотого у тех в ком текла кровь белых и индейцев. Большинство были одеты в такую же одежду как у хозяев – разве что более старую обтрепанную. Правда попалось несколько красивых женщин, что щеголяли нарядными платьями; видимо любимицы господ. На проходивших мимо них моряков, никто не обращал внимания.

Выйдя на площадь, Питер оказался перед тюрьмой. Она размещалась тут в форте – одном из трех что должен был защищать Нассау.

Однако строительство завершено менее чем наполовину, и обращенная к суше сторона крепости, отсутствовала, был только фундамент, на котором встанут массивные стены.

На незаконченных стенах копошились несколько десятков рабочих, а во дворе, лежали груды бревен и коралловые глыбы, вырубленные видимо в бухте.

У одного из трех входов – массивных окованных железом дверей уже стоял и ждал их Джон Серебряный в компании какого-то типа, в котором Питер не без душевного трепета опознал надсмотрщика – по специфическому выражению лица, и заткнутой за пояс плетке. Тут же стояла тележка куда был впряжен старый осел, коего под уздцы держал почти такой же старый негр.

Но тот, назвавшись мистером Фрезером, пригласил их войти.

…Изнутри городская тюрьма Нассау мало чем отличалась от подобного заведения в Порт-Ройяле. Те же темные узкие коридоры, та же вонь по сравнению с которой аромат трюма корабля, пахнущего отнюдь не фиалками, кажется почти родным и уж точно терпимым. Те же крысы, перебегающие дорогу. Те же надсмотрщики, сами похожие на серых грызунов.

Да и старший надсмотрщик – мистер Фрезер выглядел слегка похожим на своего коллегу из столицы Ямайки.

Они подошли к камере, в которой на охапке тростника лежал исхудалый старый человек в лохмотьях.

Вот это и есть Диего Калека, – сообщил мистер Фрезер.

Повинуясь приказу Джона, четверо пиратов развернули принесенный с собой кусок парусины с прорезями для того чтобы было удобнее держаться, и уложили тощего – и в чем душа держалась? – узника на импровизированные носилки.

– Давайте, выносите вашего дядюшку поскорее, парни, – торопил их Фрезер. – Уж и не знаю – как дядюшкой такого важного джентльмена как ваш капитан мог оказаться паршивый испанский попрошайка – хитро ухмыляясь, подмигивал он, – но уж как говорится родных не выбирают.

Они погрузили носилки со слабо кряхтящим старцем на тележку с осликом и покатили в порт, причем Питер ежеминутно ожидал почему-то топота погони и приказов остановиться.

Осторожно подняли они старика на борт, и внесли они старца в кают-компанию, и Питер впервые сумел толком разглядеть его. И просто глазам своим не поверил. Вот этот, с выцветшими, почти белесыми глазами, дряхлый старик и есть Диего. Он был худ, как скелет, щеки впалые, морщинистая кожа.

Глубокий рубец, начинавшийся от правого виска, шел через все лицо старика.

В иссохшие мочки ушей были продеты медные кольца серег.? Длинные жидкие космы седых, грязных нечесанных волос, словно ореол, обрамляли его лицо.

Левой руки не было по локоть…

Над ним захлопотал судовой врач, влил ему в рот какое-то питье – и вскоре выцветшие глаза старого моряка обежали лица собравшихся и остановились на Питере – вернее сказать на броши, украшавшей его камзол. Старик прошептал, шамкая, что-то вроде «И ты здесь»? Питер даже хотел в смущении отступить в сторонку.

– И чего вам от меня нужно, парни? – осведомился он наконец. Хотя… я догадываюсь – старый Диего может быть сошел с ума но не дурак… Вам нужен…

– Клад, который зарыл Олонэ перед тем как сдохнуть, – сообщил Джон. – Ну а что же еще? Всем нужно золото… – печально проскрипел Диего. Если подумать – зачем оно вообще нужно – дурацкий, не годный никуда металл из которого ни ножа ни топора, ни плуга не скуешь… А вот поди ж ты! Наверное если собрать все золото мира и всю пролитую за него кровь, то по весу она перетянет раз в десять желтый металл – хотя тяжелее его наверное в мире не сыщешь… – Сэр, – сообщил Джон, – мы действительно хотим отыскать этот клад и вы можете назначить свою долю сами. К тому же…

Громкий надреснутый смех был ему ответом. – Сынок – ну сам подумай – я вот – вот концы отдам – а ты мне про долю говоришь!! Хотя… знаешь: если ты мне найдешь настоящего католического патера я пожалуй что могу и подумать… – Да где ж мы, старый… – начал было Харвуд, но Джон бесцеремонно пнул его ногой по голени. – Это может потребовать времени, – пробормотал капитан.

– Слушай, ты, сынок! – каркнул Диего. – Я ведь уже в пути на тот свет, если ты заметил, так что незачем плести мне невесть что и попытаться объяснять что я и так знаю! Я бы может давно пожертвовал это проклятое языческое золото церкви – но где ж на этом поганом острове населенном английскими собаками-еретиками взять приличного святого отца? Так что постарайся – и поторопись – а не то не ровен час, я загнусь раньше времени – и останусь я без последнего отпущения а вы – без золотишка…

– Тут в порту стоят несколько французских, фламандских и португальских судов – сообщил Джон. Я спрошу там… – Ага, – так поторопись сынок, – и не пробуй меня обмануть, подсунув мне какого-нибудь переодетого в украденную сутану прощелыгу – я сам бывший семинарист – и знаю толк в этих делах.

– Не беспокойтесь, – Джон встал и вышел на палубу. – Уж постарайся, – бросил ему в ответ Диего. Ведь золото оно ждет! Всем хватит! – все аж замерли – так громко и пронзительно выкрикнул эти слова Диего. – Груды песка и слитков, и всякие древние побрякушки, какие носили индейские короли еще до того как дон Кристобаль Колон открыл Новый Свет! И монеты – да – и монеты: целые мешки монет которые добыл черт Олноэ с помощью других чертей, и камни каких нет у короля… Но есть у Черного Капитана – хитренько прищурился старец, ткнув пальцем в Питера. Говорят, эту побрякушку он – то есть ты – выиграл у самого Дэви Джонса в кости – а ставкой был твой череп из которого случись тебе проиграть он бы сделал себе пивную кружку! Ха-ха! – произнеся эту слегка огорошившую Питера тираду, Диего закашлялся и рухнул на койку, бессильно распластавшись… – Сокровища, – отдышавшись, пробормотал он. Их там куда больше чем вы можете представить, щенки! Целые груды в мешках сундуках, и кувшина! Олонэ сейчас жариться в Аду и вспоминает их должно быть… Ха – хуже Олонэ никого не было, – продолжал старый боцман. – Когда его схватили первый раз, на теле насчитывалось два десятка колотых и резаных ран и пять пулевых, и при этом он все еще оставался жив! – Как пить дать, не обошлось тут без нечистой силы! Он ушел из плена в тот раз, и еще один раз – ну на третий само собой промахнулся – но кто из вас уходил из плена хотя бы один раз, изрубленный и продырявленный?! Я своими ушами слышал, как он грозился Ад на земле устроить, – вот так прямо и говорил, как я вам сейчас повторяю. А кое-кто считает, что сам Сатана на его корабле ходил. Никто тогда не мог сравниться с капитаном Олонэ – о, старое бесовское отродье!