Текст книги "Горькая звезда"

Автор книги: Владимир Контровский

Соавторы: Александр Трубников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Ельцин в предвкушении «завтрака» говорил еще много и грозно, но Щербицкий, внешне сохраняя полную невозмутимость, перевел дух. Это была победа, последствия которой трудно переоценить. Он не просто сохранил за собой Крым, но и сумел оставить на Украине российское военно-стратегическое присутствие. При этом со стороны все выглядело так, будто он не сам этого добился, а уступил под имперским давлением «Большого брата». К тому же попутно решалась и проблема трудоустройства десятков тысяч уволенных офицеров – пока что она не стояла так остро, как назревающая инфляция и товарный дефицит, но в будущем обещала вырасти в годами не заживающую рану. Пусть уж россияне половину сегодняшнего личного состава и тысячи гектаров земли, занятых военной инфраструктурой, содержат за свои деньги…

Перед тем как поставить свою подпись, Щербицкий еще раз перечитал ключевые фразы закрытого протокола: «Российская Федерация полностью и безоговорочно признает суверенитет Республики Украина в административных границах УССР. Все вооружение, техника, движимое и недвижимое имущество, находящееся на территории Украины по состоянию на 26 апреля 1992 года и состоящее на балансе войсковых частей Дальней авиации, Ракетных войск стратегического назначения и Военно-морского флота, безоговорочно признаются собственностью России. Все территории, занимаемые воинскими частями вышеуказанных войсковых формирований, сохраняют статус экстерриториальности с особым пограничным режимом до подписания договоров и соглашений, регулирующих их статус. Все оружие массового поражения, в том числе ядерное, химическое и бактериологическое, ввиду добровольного отказа Украины от статуса ядерной державы, в срок до 31 декабря 1992 года должно быть передано полномочным представителям Российской Федерации».

* * *

Соглашение

между Российской Федерацией и Украиной

о статусе и условиях

пребывания частей и подразделений

Ракетных войск стратегического назначения, Дальней авиации и Военно-морского флота

Российской Федерации на территории Украины.

Статья 4

1. Общая численность личного состава, боевых единиц, вооружения и военной техники Российской Федерации, находящихся на территории Украины, не будут превышать уровни, определенные в Соглашении между Российской Федерацией и Украиной «О параметрах раздела вооружения, техники и имущества Вооруженных Сил СССР».

2. Российская Федерация использует места дислокации на условиях и в течение срока действия, определенных Дополнительным соглашением «Об административно-правовом статусе земельных участков, коммуникаций и недвижимого имущества Вооруженных сил Российской Федерации на территории Украины».

3. Российская Федерация содержит в местах дислокации ядерное оружие на условиях, определяемых Соглашением «О порядке хранения, содержания и транспортировки ядерного оружия, находящегося на вооружении войсковых формирований Российской Федерации на территории Украины».

* * *

– Господин Паркер, вы один из ведущих экспертов-советологов. Как вы можете прокомментировать этот договор между Россией и Украиной?

– Думаю, что негативные последствия принятых решений слишком драматизированы нашими средствами массовой информации. Присутствие множества военных баз России не повлияет на внешнюю политику Украины – Украина будет все больше и больше попадать под влияние Запада. У страны с «многовекторной» внешней политикой, недавно отколовшейся от огромной мощной державы, нет другого выхода. Все это напоминает события тысяча девятьсот шестидесятого года, когда Великобритания предоставила независимость своей колонии Кипру, оставив на острове две свои военные базы. Однако их присутствие не помешало турецкому вторжению и созданию протурецкого Северного Кипра.

– И каковы же, на ваш взгляд, ближайшие геополитические последствия такого договора?

– Россия полностью сохранит ядерный потенциал и вернет себе статус влиятельного государства гораздо скорее, чем это произошло бы, останься она без украинских стартовых площадок. Кроме того, не стоит забывать, что Украина как страна, на территории которой расположены военные базы не входящего в альянс государства, по своему статусу не сможет претендовать на членство в НАТО.

– К сожалению, наше время в эфире подходит к концу. Напоминаю, что у нас в студии был известный публицист, советолог и с недавних пор владелец контрольного пакета акций медиакомпании «Бритиш ньюс корпорейшн» сэр Пирс Паркер.

* * *

1994 год

– Владимир Васильевич! – зазвучал в селекторе негромкий голос секретаря. – К вам по расписанию господин Паркер.

– Просите, – устало проговорил Щербицкий.

Пока посетитель, осторожно раскрыв высокую дверь, шел к столу по ковровой дорожке, Щербицкий, порывшись в памяти, отыскал названное имя – «Давал ему интервью в восьмидесятом, незадолго до Московской Олимпиады». Сверившись с лежавшей на столе справкой, которую в преддверии встречи подготовил референт, удовлетворенно кивнул. Его зовут Пирс, Пирс Паркер. Интересный человек – талантливый журналист, репортер журнала, специализирующегося на привидениях, затем корреспондент коммунистической «Морнинг Стар», а после развала Союза – влиятельный советолог, редактор солидного политического еженедельника. Посвящен в рыцари. С недавних пор – совладелец политического телеканала и десятка изданий рангом пониже. Из тех, кого сейчас зовут газетными магнатами. Разбогатев, чуть ли не сразу же выкупил и возродил свой оккультный еженедельник «За тонкой чертой», где изредка пописывает под псевдонимом. Свободно говорит по-русски. Встреча не протокольная, значит, обойдемся без переводчика.

Щербицкий улыбнулся вошедшему и показал рукой на кресло. Англичанин произнес все положенные слова приветствия и занял указанное место за столом. Медиамагнат получил аудиенцию не как представитель деловых кругов, а как журналист – время беседы было четко оговорено, и Паркер, слегка покосившись на свои дорогие часы, сразу же начал предметный разговор:

– Господин президент, вы отказались баллотироваться на предстоящих выборах. Но большинство политологов мира считают, что это хорошо рассчитанный политический ход. Так ли это? До истечения срока подачи документов осталось менее семи часов, так что вы можете быть откровенны.

– Нет, мистер… прошу прощения, сэр Паркер, мое заявление – это не уловка. Я действительно отказался идти на президентские выборы.

– Нельзя ли теперь раскрыть истинную причину этого шага? Ваш политический вес чрезвычайно велик. Ни для кого не секрет, что все крупные партии Украины – коммунисты, социалисты, регионалы и даже демократическое «Яблоко» – выразили готовность вас поддержать. Против вашей кандидатуры выступают разве что националисты, но они на сегодняшний день не столь сильны, чтобы повлиять на исход голосования.

– Вы правы лишь отчасти. За последние два-три года структура государственной власти у нас сильно изменилась. Сегодня мой, как вы выразились, «политический вес» заключается в том, что я нужен всем перечисленным, жестко конкурирующим между собой политическим течениям скорее как верховный арбитр. Однако такая роль мне уже не по плечу. Не боюсь признаться, что я, как человек иного времени, вольно или невольно, но начинаю сопротивляться любым изменениям, а это плохо для страны. К тому же возраст и здоровье… – Щербицкий тяжело вздохнул.

– А вы не боитесь, что с вашим уходом Украину ждет хаос перераспределения власти?

– Нет, не боюсь. Вся власть уже давно, как вы выражаетесь, «перераспределена».

– Хотелось бы услышать ваш прогноз результатов выборов. Кто из кандидатов, на ваш взгляд, имеет наибольшие шансы на победу в президентской гонке?

– Несомненно, Леонид Кучма, – уверенно произнес хозяин кабинета. – Его я знаю в основном как генерального директора днепропетровского «Южмаша», но и на посту премьер-министра он зарекомендовал себя не с самой плохой стороны.

– Изменится ли внешняя и внутренняя политика Украины после выборов?

– Несомненно. И дело тут не во мне лично, а в том, что у нас на глазах меняется весь мир. Коммунистическая идеология потеряла актуальность, подрастает новое поколение, воспитанное совсем на других традициях и ценностях, экономика претерпевает невиданные изменения. Даже мне, человеку, для которого радиотелефон еще недавно казался вершиной технического прогресса, понятно: Интернет, мобильная связь, новые виды средств массовой информации воздействуют на общество намного сильнее, чем это кажется на первый взгляд.

– Я хотел бы задать вам еще один непростой вопрос. В последнее время наличие на территории Украины множества российских военных баз становится основным предметом нападок оппозиции. Демонстрации у мест хранения ядерного оружия, многочисленные манифестации, давление со стороны Европейского сообщества и США…

– Так в чем же заключается ваш вопрос, сэр Паркер?

– Не опасаетесь ли вы, что вопрос размещения российских ядерных боеголовок будет пересмотрен в ближайшие годы?

– Кто бы ни стал моим преемником на посту президента, даже глава Руха Вячеслав Чорновил, он будет обязан выполнять все ратифицированные государственные соглашения. Поэтому по крайней мере до две тысячи семнадцатого года об уходе российских войск со своих баз никакой речи быть не может. Что будет дальше? Время покажет.

– Самым известным вашим «реформаторским шагом» стал перевод Администрации президента из бывшего здания Центрального Комитета в крохотный Мариинский дворец. Не захочет ли ваш преемник возвратиться обратно? Ведь здание на Банковской и больше, и удобнее с точки зрения безопасности.

– Дом на Орджоникидзе, нынешней Банковской, с одна тысяча девятьсот тридцать девятого года был зданием Центрального Комитета Компартии Украины – для этого он, собственно, проектировался и строился. Я счел, что пока администрация находится там, она постоянно будет стремиться к функциям ЦК и при нынешней парламентско-президентской республике станет лишь грузом на ногах управленческой системы. Число людей во власти, не несущих никакой ответственности, неизбежно растет, и оставлять в их распоряжении практически неподконтрольный механизм влияния на все стороны жизни украинского народа мы посчитали слишком рискованным. Здесь как раз есть чему поучиться у американцев – администрация Белого дома не сможет разрастись больше, чем там имеется помещений.

– Спасибо за откровенный ответ. Признаюсь, на подобный шаг согласился бы пойти далеко не каждый государственный лидер. И последний вопрос, господин президент. Может, он покажется вам смешным, но… Почему вы до сих пор пользуетесь тем самым лимузином, который я видел еще в восьмидесятом году? Согласитесь, что выбор автомобиля первым лицом государства – ответное решение.

– Украина имеет собственный автозавод, поэтому ездить на чужих автомобилях я считаю для себя зазорным. Но, к сожалению, наш «ЗАЗ» – точнее, «Мотор Сич», – так до сих пор и не смог изготовить правительственную машину, которая прошла бы проверку службы безопасности и отвечала бы всем предъявляемым требованиям. Вот я и пользуюсь до сих пор своим старым ЗИЛом. Правда, двигатель в нем поменяли на «Роллс-Ройс» и электроникой современной напичкали. Но тут уж ничего не попишешь – мы оба с ним ветераны и нуждаемся в обновлении.

– И напоследок, господин президент. Вы на протяжении стольких лет обладали почти безграничной властью. Вас не страшит ее потеря?

– Оставить тяжелейшую работу, связанную с огромной ответственностью за судьбы десятков миллионов людей, когда мои силы уже не позволяют с ней справляться? Вы шутите, сэр Паркер. Что бы вы сказали, если бы с ваших плеч свалилась гора, которую вы держали на плечах четверть века?

– Спасибо, господин президент, – Паркер с неподдельным уважением посмотрел на собеседника. – И… удачи вам.

* * *

2004 год, десять лет спустя

Газета «Сегодня»

…Вчера в клинике «Феофания» на восемьдесят седьмом году жизни скончался Владимир Васильевич Щербицкий. Владимир Щербицкий с 1972 по 1991 год занимал пост Первого секретаря Коммунистической партии Украины. В 1991 году он был избран Президентом Украины и занимал этот пост до 1994 года, отказавшись баллотироваться на второй срок…

…После ухода на пенсию Владимир Щербицкий сдал государственную дачу и служебную машину. Квартира на улице Десятинной, которая, как выяснилось, тоже являлась служебной, была передана ему особым постановлением кабинета министров. Щербицкий не занимал никаких государственных и общественных должностей, не писал книг и не читал лекций. Единственным доходом первого Президента Украины была государственная пенсия. Он вел крайне замкнутый образ жизни и два-три месяца в году проводил в санатории «Чернобыльский бор», где когда-то состоялась знаменитая «встреча оппозиции», приведшая к отставке Горбачева. Единственным человеком, с которым Щербицкий довольно близко сошелся в последние годы жизни, оказался британский миллиардер Пирс Паркер. Август каждого года Щербицкий по приглашению Паркера проводил в его шотландском поместье Мерикалтер, где эксцентричный медиамагнат реконструировал средневековую прецепторию тамплиеров.

Сердечный приступ, приведший к смерти восьмидесятишестилетнего персонального пенсионера, произошел с ним после того, как новоизбранный президент Виктор Ющенко отдал Генеральной прокуратуре распоряжение завести уголовные дела на партийных и государственных деятелей СССР, «проводивших репрессии против борцов за демократию и независимость Украины». В число потенциальных преступников попал и бывший Первый секретарь ЦК…

…Прощание с Владимиром Васильевичем Щербицким проходило в зале Мариинского дворца. Это стало возможным после того, как Ющенко одним из первых своих указов вернул президентскую администрацию в бывшее здание Центрального Комитета, а здание, спроектированное архитектором Растрелли, снова стало местом торжественных приемов.

Особым законом, принятым Верховной радой в экстренном порядке, тело Щербицкого решено было предать земле в нескольких сотнях метров от места прощания, рядом с могилой освободителя Киева генерала Ватутина, убитого бандеровцами. Памятник, возведенный над могилой, по стилю должен быть идентичен ватутинскому, а на надгробной плите из черного гранита предполагалось сделать такую же надпись, заменив только фамилию: «Щербицкому от украинского народа».

Во время траурной церемонии, под звуки ружейного салюта, в воздух взмыло около тысячи голубей, которых Щербицкий так любил при жизни.

Для увековечения памяти первого украинского Президента его именем будут названы новые улицы в Киеве, областных и районных центрах. Кроме того, его имя получит одна из центральных столичных библиотек…

…В интервью, которое дал радиостанции «Эхо Москвы» председатель Объединенной социал-демократической партии России Михаил Горбачев, в частности, говорится: «При всем уважении к этому государственному деятелю, я не могу не отметить, что именно Щербицкий, а не Лигачев стоял в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году во главе антидемократического заговора. Если бы не государственный переворот, устроенный реакционерами-коммунистами, я бы никогда не допустил развала Советского Союза…»

…Наш специальный корреспондент в Украине сообщил, что бывший служебный автомобиль недавно умершего Щербицкого приобретен британским медиамагнатом Пирсом Паркером. Стоимость покупки представители управления делами администрации президента, в чьем владении находился «ЗИЛ-131», назвать отказались.

На пресс-конференции, устроенной в день, когда купленная машина специальным авиарейсом была доставлена в Эдинбург, Пирс Паркер пояснил, что, будучи журналистом, он не раз встречался с Щербицким начиная с тысяча девятьсот восьмидесятого года. «Когда я впервые увидел Владимира, – сказал сэр Паркер, опершись на крыло машины, – он вышел из этого самого монстра. Лимузин своим ходом приедет в Мерикалтер и будет напоминать мне о нашей стариковской дружбе».

Глава 7
Вожди познаются в беде

1980 год

Щербицкий вздрогнул, испытав странное и ни на что не похожее ощущение возврата в собственное тело. Пропущенные сквозь себя годы и десятилетия тяжким грузом легли на сердце. А здесь, в туннеле строящегося метро, в его отсутствие ничего не изменилось: волхв недвижно сидел в углу, на входе в пещеру мерцал электрический занавес. Парторг до сих пор так и не дотянулся рукой до каски, а у него из-за плеча выглядывал совсем молодой Пирс Паркер. Коммунист, твою мать!

– Ну, и как тебе было наблюдать за своими похоронами? – спросил волхв.

– Жутковато, – честно признался первый секретарь. – Хотя пережить гибель своей страны – было тяжелее. Зато теперь, когда мне все известно, я смогу…

– Не сможешь, – оборвал его странный собеседник. – Как только мы расстанемся, ты забудешь обо всем.

– Так для чего же мне это все показали?

– Только для того, чтобы ты мог сделать выбор.

– Но я ведь должен знать, что произойдет, если катастрофа случится при мне! Иначе как я могу решать?

– То, что случится при твоей жизни, ты увидишь и так. Мы можем показать тебе то, что произойдет через двадцать пять лет при другом развитии хода событий. Ты готов?

– Готов.

И Первый секретарь ЦК Компартии Украины опять покинул свое тело и погрузился в пучину времени.

* * *

2007 год

Межигорье, 27 апреля

Свой дачный особняк на берегу Киевского моря Щербицкий признал не сразу. Долго присматривался и колебался, пока наконец не понял, что неказистое строение на краю огромного, едва ли не с футбольное поле, участка – это и есть тот самый дом, который он занимал в бытность свою первым секретарем. Ошибиться немудрено – вся примыкающая к уходящей вдаль густо-черной глади Киевского моря заповедная роща была выкорчевана, а в центре образовавшейся проплешины вздымалось тяжелое бесформенное здание с крышей, утыканной каминными трубами. По проплешине, превращенной в газон с вычурным фонтаном, со стороны «старого» дома к «новому» бежал немолодой коренастый человек, судя по замашкам – старший офицер из «девятки». Человек пробежал мимо фонтана, промелькнул в световом пятне фонаря и устремился к широкому помещичьему крыльцу. Призрачный Щербицкий проследовал у него за спиной до самого входа. Из глубины холла навстречу вбежавшему поднялся широкоплечий крепыш лет двадцати пяти.

– Товарищ подполковник, во время моего дежурства…

Тот отмахнулся, обрывая доклад.

– Хорошо, хорошо, капитан. Что он?

– Спит, товарищ подполковник. В двадцать три двадцать поел, выпил коньяку, посмотрел телевизор и убыл в спальню. Мы докладывали…

– Мать твою, поспал всего два с половиной часа… – подполковник ожесточенно почесал переносицу. – Но один хрен, придется будить. Кажись, у нас ЧП.

Капитан угрюмо вскинул стриженую голову.

– Так ругаться же будет – еще и уволить прикажет. Было уже такое, когда шахтеров завалило…

– Знаю, Микола. Но тут дело посерьезнее, и прямо у нас под боком. На проводе генеральный директор «Атомэнерго», он же советник по ядерным делам. Ему вроде как по должности положено докладывать в любое время.

Капитан Микола, позабыв о субординации, выматерился одними губами.

– Авария?

– Ага. В Чернобыле, на АЭС. Атомщик говорит, что все очень серьезно, подробности только шефу. Вот я сам и пришел. Связь – дело ненадежное.

Большие напольные часы показывали начало третьего.

Подполковник осторожно, но твердо постучал в дверь и, приоткрыв ее настолько, чтобы только протиснуться, вошел в спальню.

На широкой кровати, укрывшись по грудь блестящим атласным одеялом, лежал человек. Его лицо, обезображенное странной болезнью, казалось в свете ночника пугающей маской.

Полоска света из коридора упала человеку на лицо. Он поморщился во сне.

* * *

Голос продолжал настойчиво звать его по должности. Президент открыл глаза и сел, откинувшись на массивную спинку кровати. В дверях стоял начальник охраны.

– Что случилось? – раздраженно спросил разбуженный.

– Чрезвычайное происшествие, господин президент. Только что звонил генеральный «Энергоатома»: на Чернобыльской станции большой пожар.

– Что-то серьезное?

– Он на связи. Вас соединить?

– Ну давай.

Подполковник отдал короткое распоряжение в переговорное устройство. На прикроватной тумбочке ожил мобильник. Президент приложил к уху его корпус из золота.

– Что там, Юра?

– Ночью проводили испытания четвертого реактора, Виктор Андреевич. Что-то там у них не сложилось, реактор загорелся.

– Что там сейчас?

– Тушат.

– А мне ты чего посреди ночи звонишь?

– От Чернобыльской АЭС до вашей резиденции по прямой меньше восьмидесяти километров. А там, судя по всему, серьезная утечка радиоактивного топлива. Дозиметры зашкалили. Есть опасность…

Лицо президента перекосила гримаса непритворного испуга.

– Так что же ты сразу не сказал! – президента словно пружиной подбросило вверх. Он швырнул телефон на кровать и, уже не интересуясь дальнейшим, метнулся к дверям. – Охрана!

– Какие будут распоряжения? – спросил начальник охраны.

– Какие тут распоряжения? Буди срочно жену, детей. Самолет в Гостомеле готовьте к вылету. Машину и сопровождение к дому, сейчас же…

– Куда запрашивать трассу?

«Во Франкфурт», – чуть не брякнул президент, но одумался и сказал:

– На Львов. Нет, лучше в Ужгород.

Другого места, находящегося на самом западе Украины, он не припомнил.

– А какие будут распоряжения по аварии?

– Вначале выберемся отсюда, – взвизгнул президент, – а там уже будем решать!

Не успели часы в холле сдвинуть минутную стрелку на пять делений, как из ворот резиденции под аккомпанемент сирен и мельтешение мигалок вынесся президентский кортеж.

Начальник охраны разыскал на складе положенный по штату дозиметр, прочитал инструкцию и нажал нужные кнопки. Не дожидаясь десяти секунд, требующихся для измерения, прибор замигал красной лампочкой и зашелся в истошном писке.

* * *

В салоне президентского «Ан-74» шум двигателей был слышен не сильнее, чем гудение кондиционера. Президент Украины возвратился из туалета, который за время полета он посещал уже пятый или шестой раз. Закрыл за собой дверь, привычно ощущая прохладу тяжелой позолоченной ручки. Когда изготавливали внутреннюю отделку салона, президент хотел, чтобы все металлические части были сделаны из серебра, но Катерина настояла на восемнадцатикаратном золоте. Он с тревогой подумал об оставленной в Киеве коллекции антиквариата. Показушные прялки и глечики – чепуха, черт с ними, а вот трипольских статуэток, золотых изделий из скифских курганов и дворянских драгоценностей, годами накапливавшихся в недоступной для посторонних комнате, было откровенно жаль.

Телефонный аппарат на журнальном столике засветился кнопками и выдал негромкую мелодичную трель. Левые «американские» часы на панели из красного дерева показывали двадцать минут одиннадцатого – значит, в Вашингтоне еще не ложились. Он взял трубку. Ему ответил не офицер связи, а один из трех абонентов, которые могли быть соединены напрямую.

Спокойный голос с галицийским, немного американизированным акцентом принадлежал хорошо знакомому человеку.

– Виктор, вы сейчас где?

– Еще в самолете. Минут через двадцать буду в Ужгороде.

– Вы еще не отдавали никаких распоряжений?

– Нет.

– It’s okay…

– Скажите, президент Соединенных Штатов уже знает о произошедшем?

– Конечно, Виктор. Ему доложили об этом вне регламента, после приема бейсбольной команды, третьим пунктом в списке неотложных новостей, сразу же после того, как ваши слова подтвердились. Системы космического наблюдения зарегистрировали тепловую вспышку на реакторе и радиоактивный выброс.

– Уже приняты какие-то решения?

– Через полчаса начнется брифинг в нашем ситуативном центре. По моим оценкам, мы сможем выдать первые рекомендации примерно через четыре часа.

– И что я должен делать в это время?

– Ничего. Пока что позаботьтесь о собственной безопасности и, ради бога, не предпринимайте по возможности никаких радикальных мер.

Президент Украины положил трубку и долго сидел, не отрывая взгляда от секундной стрелки, продолжая наблюдать за часами, показывавшими время в Америке. Из раздумий его вывел бортовой селектор.

– Звонят из Минчаэс, господин президент. Просят разрешения объявить повышенную готовность.

– Пусть ждут указаний.

– Но их дежурный настаивает…

– Передай, что, если он еще хоть звук издаст, отдам под суд за панику.

– Еще на связи глава администрации.

– Пусть срочно вылетает в Ужгород вместе с управделами.

– Ждут ответа министры внутренних дел и обороны, а также спикер Верховной рады…

Президент обхватил голову руками и вжался в кресло, словно испуганный ребенок.

С тех пор как в бытность его председателем правления Нацбанка в один прекрасный солнечный день к нему на дачу неофициально приехал очень улыбчивый директор некой «международной неправительственной организации», учрежденной вездесущим фондом Сороса, и предъявил увесистую папку с документами, свидетельствующими о том, как он размещал бюджетные деньги на депозитах кипрского банка, а проценты переводил на свой личный счет, ему ни разу не потребовалось принимать серьезные самостоятельные решения. Должность премьера, переход в оппозицию, баллотирование в президенты, Майдан и затем кабинет на Банковской, бывшей Орджоникидзе – путь к вершине власти был проложен лучшими в мире специалистами, умеющими в любой сложившейся ситуации быстро оценить обстановку и подсказать правильные действия. Даже ощутив пьянящую силу публичной власти, президент Украины в глубине души отдавал себе отчет, что в сущности своей он так и остался ловким и памятливым на цифры колхозным бухгалтером, а потому не делал ни шагу без согласования с заокеанским руководством. Сверчок хорошо знал свой шесток…

Офицер связи, не дождавшись ответа, отключился.

Президентский самолет вошел в зону диспетчерского обслуживания аэропорта Ужгород и начал снижение. Командир корабля взял управление на себя, объявил по громкой связи о снижении и попросил пристегнуть ремни. Просьба была не более чем данью строгой инструкции – за все время его работы на правительственных самолетах ни один из сановных пассажиров этого требования не выполнил.

Второй звонок из-за океана раздался уже в машине, на полпути к закарпатской даче.

– Виктор, мы уже имеем предварительные решения. По оценкам экспертов, у вас произошел чудовищный радиоактивный выброс.

– Что вы рекомендуете предпринять? – прошептал президент, борясь с внезапной сухостью во рту.

– Даже самый оптимистичный прогноз показывает, что Украина не сможет самостоятельно справиться с катастрофой. Рядом граница России, и на их военных базах уже отмечено повышение активности. Завтра мы соберем чрезвычайное заседание Совета Безопасности ООН.

– А какие меры будут предприняты сегодня?

– На ваш мэйл отправлен текст обращения к украинскому народу. Вы должны выступить с ним по телевидению сегодня в prime time [4]4
  Prime time– «час пик» ( англ.). Здесь – время, когда у телевизоров собирается максимальное число зрителей.


[Закрыть]. Пусть ваши спичрайтеры на месте кое-что еще уточнят, но основные тезисы изменять нельзя. Вы должны объявить особое положение, после чего дадите в ООН официальный запрос на оказание гуманитарной поддержки. И уже через шесть часов после принятия резолюции мобильные подразделения НАТО в Европе начнут действовать.

– Электронная почта по спецсвязи, господин президент! – доложил по прямой связи помощник из сопровождающей машины.

Президент незалежной Украины поднял крышку ноутбука и щелкнул по моргающей иконке с пиктограммой, изображающей почтовый конверт.

* * *

Киев спал. Фонари в городе не горели, но уже начало светать, и поэтому полковник смог прочесть надпись на синей табличке у трехэтажного дома с выдающейся полукругом колоннадой. Здание штаба семнадцатой воздушной армии, расположенное в тихом урочище старого Киева на углу Чкалова и Коцюбинского, было хорошо знакомо Щербицкому, правда, теперь на нем висела странная табличка «Министерство чрезвычайных ситуаций». В просторном вестибюле было пусто, только у входа за стойкой одиноко дремал старший сержант с красной повязкой на рукаве.

Протяжно скрипнула тяжелая входная дверь. Снаружи донеслось приглушенное урчание отъезжающей машины. Старший сержант вскочил навстречу вошедшему.

– Товарищ полковник, помощник дежурного…

– Отставить. Последние десять минут сбор не объявляли?

– Никак нет, товарищ полковник.

– Оперативный на месте?

– Так точно, товарищ полковник.

Человек с резкими чертами лица и злым взглядом уверенно двинулся вверх по лестнице на второй этаж. Сержант пулей метнулся к стойке, схватил телефонную трубку и поспешно доложил, ни разу не запнувшись на спотыкливых словах:

– Товарищ подполковник, в штаб прибыл заместитель начальника информационно-аналитического управления!

Полковник быстрым шагом прошел по застеленному дорожкой коридору до двери с надписью «Оперативный дежурный» и, не обращая ни малейшего внимания на надпись «Посторонним вход строго запрещен», вошел внутрь.

Большое помещение, переоборудованное из актового зала, было занято рядами разделенных деревянными стойками отсеков, из которых торчали верхушки компьютерных дисплеев. Один или два экрана светились, но не ядовито-зеленым цветом, знакомым Щербицкому по Институту кибернетики, а яркими красками – словно цветной телевизор. Всю дальнюю стену занимала мигающая разноцветными лампочками подробная карта Украины.

Из-за стеклянной перегородки навстречу прибывшему вышел хмурый подполковник. Они молча обменялись рукопожатиями.

– Ты уже узнал? – спросил оперативный дежурный. – Откуда?

– Работа такая, – невесело усмехнулся в ответ полковник.

Их прервало дребезжание длинного, без пауз, телефонного звонка.

– Замминистра, – тихо произнес подполковник. Прижав к губам указательный палец, он вернулся за стекло к своему рабочему столу и нажал клавишу на пульте.

– Слушаю, товарищ генерал!

Из динамика донесся профессионально-недовольный голос, каким обычно обращаются к подчиненным неуверенные в себе сановники.

– Рассказывай про обстановку.

– Ночью прошел доклад из Чернобыля по линии пожарных. Вначале речь шла о возгорании на четвертом реакторе. Затем стали говорить о выбросе радиации, но уровень пока не уточнили. Там регионалы командуют, они сразу же приступили к тушению.

– Есть жертвы?

– По докладам, один человек. Завалило обрушенной стеной.

– Что обрушилось?

– Вся внутренняя часть энергоблока.

Наступила долгая тягучая пауза, разбавленная тяжелым сопением из динамика.

– Какие будут распоряжения, товарищ генерал? – подождав, осведомился подполковник.

– Верховному доложили?

– Так точно, согласно инструкции.

– И что?

– Было приказано не поднимать панику и ждать дальнейших указаний.

– Ну так и выполняй! Я же на больничном со вчерашнего дня, и мои приказы юридической силы не имеют – случись что, обвинят в превышении полномочий. Так что звони новому министру и решай все с ним.