Текст книги "Семена огня"

Автор книги: Владимир Свержин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 11

Ловить беркута лучше в яйце.

Чингисхан

Монастырская лечебница была наилучшим образом приспособлена для личного вмешательства Всевышнего в процесс исцеления занедуживших братьев во Христе. Успехи Салернской медицинской школы пока не нашли здесь никакого отражения. Лечение же травами числилось подозрительным, ибо, хотя всякий злак и всякий листик произрастает по воле Господа, но корни-то упрятаны под землей, а там, как известно, владения и угодья врага рода человеческого.

Стоящее на отшибе от прочих монастырских служб, немного покосившееся здание было осенено закрепленным над входом деревянным крестом и вырезанными в камне начальными словами «Miserere»: «Помилуй, меня, Господи, по великой милости твоей». Небольшое беленое помещение смотрело на мир крошечными окошками, затянутыми бычьим пузырем. Мебель была скудна, впрочем, зачем несчастным, страдающим от болезней, роскошные апартаменты? Две узкие лежанки и пара грубо сколоченных табуретов, шкаф, устроенный прямо в стене, дружелюбно открывавший взору каждого все три свои полки, – ничего лишнего. Впрочем, монахам подобные лежанки казались верхом сибаритства. Вместо жестких дощатых топчанов эти койки представляли собой рамы, на которые были туго натянуты толстые веревки. Поверх этакой роскоши лежал отдававший дымом тюфяк: раз в день его непременно окуривали смесью полыни, лаванды и еще каких-то трав для борьбы с насекомыми.

Отец-настоятель, убедивший Арнульфа отвести подальше от стен большую часть отряда, не замедлил прийти за воздаянием в импровизированный штаб партизанского движения и, получив все, что было обещано, так расчувствовался, что велел принести сюда еще один тюфяк для ухаживающего за господами Бастиана. Не сумев выдавить из себя ни слезинки, Карел упрямо молчал, что было тут же истолковано как глубокий шок, вызванный потрясением.

– Всем ли вы довольны, дети мои? – лучезарно улыбаясь, поинтересовался аббат.

– Как может быть иначе, святой отец? – заворковал Бастиан. – Лишь одно меня тревожит: когда добрые господа начнут поправляться, им бы следовало гулять на свежем воздухе, дышать лесными ароматами, слушать пение пташек Божьих. – Ла Валетт умильно поднял глаза к полутемному оконцу. – Как известно, Святой Гален, положивший начало христианскому врачеванию, настоятельно рекомендовал подобное лечение, укрепляющее не только бренное тело, но и бессмертную душу.

Священнослужитель удовлетворенно кивнул, перебирая четки.

– Вы будете иметь такую возможность, у нас в монастыре есть небольшой садик…

– Моя благодарность не знает предела, – не давая упитанному святоше углубиться в описание прелести монастырского сада, поклонился Бастиан. Однако не хотелось бы смущать кротких братьев, живущих в тиши и уединении, нашим видом.

– Хорошо, я велю брату-привратнику выпускать вас после заутрени. Но прошу вас приходить к навечерию.

– О, благодарю вас! – залился соловьем воспитанник Сорбонны. – Однако, быть может, есть иной способ покинуть монастырь, не привлекая внимания людей, оставленных доблестным Арнульфом Вилобородым?

Глаза аббата сузились, объемистые щеки заметно всколыхнулись, словно предвкушая щедрую трапезу.

– А это для чего?

– Во славу Господа, – Бастиан сложил руки в молитвенном жесте, – что-то мне подсказывает, что именно таким образом вскоре эти двое чудесным образом исцелятся.

– Да-а? – протянул аббат, и в его глазках защелкал невидимый счетчик, оценивая возможные прибыли. – Не всегда Господь являет чудо, собственноручно простирая длань Свою. Порою Он выбирает для такого подвига кого-либо из смертных. Все мы рабы Его, и если Он говорит «да», разве смею я сказать «нет»? Однако же полагаю, что господа, чудесным образом излечившиеся в стенах этой богобоязненной обители, вспомнят, что все, данное ими в этих стенах, непременно вернется сторицей.

– Им не составит труда это вспомнить, ибо не забывают ни на миг, – в тон настоятелю с сахарной умильностью ответил Бастиан. – Мы же с вами, преподобный отец, должны помнить лишь одну только малость: чудо является таковым лишь потому, что никто вокруг не может его объяснить. Полагаю, людям Арнульфа совершенно незачем видеть промежуточные стадии, ибо чудо развеется, и все, что здесь произойдет, будет обычным выздоровлением.

– Я понимаю, о чем вы говорите, – величественно кивнул настоятель и заговорщицки подмигнул.

– Я не сомневался в вашей мудрости, святой отец. Полагаю, не стоит долго распространяться о том, что очень скоро солдаты разнесут весть о чудесном исцелении заморского наследника, и это, несомненно, привлечет под сии благословенные своды множество паломников, жаждущих приобщиться к святости.

– Но все они будут ждать чуда.

– И это прекрасно, ваше преподобие, ибо кому, как не вам, знать, что истинная вера творит чудеса, – парировал выпускник Сорбонны.

– Вы, несомненно, правы, мой юный друг. Чудеса случаются там, где их ждут.

Аббат повернулся, собираясь уходить.

– Прошу извинить, у меня есть небольшой вопрос, – начал Бастиан, словно вспоминая что-то.

– Слушаю тебя, сын мой.

– Для лечения мне понадобится немало воды, однако же монастырь стоит на высоком берегу, ходить туда-сюда с полными ведрами долго, к тому же, покуда с ними поднимешься на склон, расплещешь половину. Неужели за годы существования святая братия не проложила более короткого и удобного пути к обители?

–  Правильно сообразил, Ла Валетт. Наверняка бритые макушки устроили себе где-нибудь лазейку. Сунь ему еще пару золотых монет на строительство водопровода, – похвалил Лис. – Незачем нам перед стражей маячить. У них сейчас пикничок, не будем мешать. Отдыхают себе – и пусть отдыхают.

Бастиан протянул аббату несколько монет.

– Должен признаться, духовная стезя издавна влечет меня. Если я сочту себя достойным принять духовное звание, непременно изберу обитель Святого Эржена.

– Отрадно слышать! – принимая скромную лепту, важно проговорил аббат. – Какое же из чудес нашего святого покровителя тебя наиболее впечатлило?

– Они все изобличают высокий дух и кроткое смирение. Но одно запомнилось мне с детских лет. Отринувши воинское звание, сей гордый патриций ходил с сумой и нес слово Божье франкам, саксам, тюрингам и всем, кого встречал на пути. Но в некоем городе слуги кесаря схватили его и спутника, дабы сгноить в узилище. Однако Святой Эржен был столь красноречив, что обратил в истинную веру тюремщиков своих, и те восславили его во имя Господа и с почетом отпустили узников. Когда же нес он слова истины, замки сами собой открывались пред ним, и железные скрепы распадались, будто прах. С той поры Святой Эржен считается покровителем идущих праведным и справедливым путем, спасающимся от нечестивого врага.

– Да будет так вовеки, – подтвердил аббат. – Хорошо, сын мой, благочестие твое похвально, думаю, рвение в излечении господина и его наставника не останется без одобрения в стенах нашей обители.

–  Ну что, бойцы неслышимого тыла, – заговорил Лис на канале мыслесвязи, едва затворилась массивная дверь за аббатом. – Полдела сделано, вечером отправляемся, так сказать, по воду. Оно бы мне, конечно, стоило тут поваляться для достоверности. Но вас же без меня занесет к какой-нибудь бабушке. А в этих чащобах лесорубам дел хватает и без того, чтоб волков потрошить.

–  Между прочим, – оскорбился Карел, – вы меня всегда недооцениваете.

–  Дооценят тебя на невольничьем рынке! Или ты решил меня чем-нибудь поразить?

–  Я на охоту с отцом еще в детстве ходил, –пустился в объяснения богемец. – Так что в следах и в повадках зверей разбираюсь отлично.

–  Оба-на, приятная неожиданность! – восхитился Сергей, переворачиваясь с боку на бок. – Неужели монастырские стены подействовали на тебя благотворно? Эх, Вальдара рядом нет, не вспомнить, остались ли в Богемии леса, или ты в городском парке на белок охотился?

–  Да в Богемии такие дремучие чащобы!.. – возмущенно начал Карел.

–  Все, все, теперь понятно, откуда ты взялся на мою голову. Ладно, утешься, пойдешь с Бастианом искать лечебные травы. Но помни, главное отыскать лилию среди терний – Гизеллу – и цветок ее жизни – Дагоберта-джуниора. И не только найти. Вы их должны расположить к себе, заставить поверить, что мы хотим им помочь, а не сдать куда следует за умеренное вознаграждение. Бастиан, очень надеюсь на тебя.

–  Господин инструктор, – заговорил Ла Валетт, – а если мы ошибаемся, и дракон не стал высаживать Гизеллу и юного Дагоберта на берегу?

–  Ну, шо тебе сказать? – помедлил с ответом Лис. – Тогда нам грош цена, а они влипли на полную катушку.

–  Слабое утешение, – вздохнул менестрель.

–  Зато вот он сильный, – Лис кивнул на сидящего рядом атлета. – Пусть это тебя на досуге утешает. А пока я так скажу: если беглецов найдут до нас, их будут брать живьем. И, по-любому, повезут обратно в крепость. Так шо как раз к нашему излечению высокопоставленные персоны вполне могут быть здесь. И мы, следовательно, запускаем план «Бэ».

–  А в чем он состоит? – поинтересовался Карел.

–  Пытливый ум, оставь свои попытки выудить из моей больной головы то, чего там еще нет. Шо за манера лезть поперед батька в пекло?! Если наша сладкая парочка окажется здесь, позаботимся о вариантах действия. А пока что переправляетесь к месту возможного десантирования, роете носом землю, ищете следы. Уяснили?

–  Конечно.

–  Так точно.

–  Вот и славно. А теперь вопрос на засыпку. Бастиан, в первую очередь – к тебе. Шо это за странный расклад – гарпия, сотрудничающая с церковью в делах истребления драконов, а заодно с ними – и правящей династии? Мне кажется, или последние гарпии наблюдались хрен знает когда и совсем в иных местах? Откуда взялась? Почему именно здесь? И чем нам это грозит?

Выпускник Сорбонны помедлил с ответом.

–  Гарпии порождают вихри и правят ими, они похищают детей и всегда готовы изгадить любое дело. Но я никогда не слышал, чтобы они враждовали с драконами.

–  Ну что ж, будет о чем написать в сочинении «Как я провел лето». Если, конечно, провести его, а заодно и ее, удастся.

Со школьной скамьи Женя Гараева была примерной ученицей. Побеждать на всевозможных олимпиадах со временем стало для нее делом чести. Не то чтобы очень влекли науки, но как же иначе? Даже единоборствами она пошла заниматься, чтобы отбить кое у кого охоту дразнить голенастую отличницу заучкой, и, что уж совсем по-дурацки, – Гаражом. Но ведь правда, глупейшая шутка! Стоило однажды на уроке Клавдии Васильевне заметить, что «Женечка у нас – ума палата», как этот кое-кто с последней парты не замедлил брякнуть: «Женечка у нас – ума гараж». Бр! – при воспоминании о годах отрочества Женя недовольно сморщила нос. Быть может, не попытайся она тогда понять, что движет этим несносным дылдой с зелеными глазами и постоянной насмешливой улыбкой – Женю даже передернуло – как у Лиса, – и не занялась бы она психологией. А не займись она ею тогда, не пришлось бы сейчас ждать, пока явится к ней на сеанс психоанализа самая что ни на есть натуральная гарпия.

Мысли и образы кружились в голове девушки с такой скоростью, что, как говаривал инструктор, «таракану и усов не поднять». «Как бы то ни было – я профессионал, мне нет дела до личности пациента. В смысле, наоборот, конечно же, есть дело до личности, но до того, кто эта личность…» Евгения обхватила голову руками. Ей вспомнилась картинка из детской книги, изображавшая гарпию с львиной мордой, женской грудью и огромными крыльями. Пожалуй, что-то действительно есть общее в облике Брунгильды с этой тварью, рожденной перевозбужденным воображением. Все! Она должна взять инициативу в свои руки и провести сеанс так, чтобы вытряхнуть как можно больше полезной информации. Женя три раза глубоко вдохнула-выдохнула, поглядела, не дрожат ли пальцы, и направилась из своей убогой спаленки в импровизированную залу.

Брунгильда нависала над обеденным столом, с остервенением поглощая жирных каплунов. Гора костей уже громоздилась на полу, но стоящая рядом корзина с «легким» завтраком сестры майордома еще и наполовину не опустела.

– А, – грозная воительница расплылась в улыбке, – пришла?

Вид плотоядного оскала едва не заставил Женю отступить к двери и сообщить высокородной даме, что никто никуда не приходил, а дверь сама открылась, должно быть, от сквозняка. Но отступать было некуда. Гарпия вонзила в нее изучающий взгляд, и Евгении показалось, что вот-вот, еще миг, и вонзит и зубы. Представив себя прилежной девочкой на республиканской олимпиаде, она села на краешек скамьи и сделала знак Брунгильде.

– Да мне и так хорошо. Жаль только, с утра жрать больно хочется. – Она выплюнула очередную кость, целя в дверь, но не попала. – Эх, – амазонка схватила из корзины следующую жертву и отправила ее в пасть. – Сейчас прикажу, чтоб музыку играли, – пережевывая дичь, пробулькала громада. – Сама-то костями похрустишь? – Брунгильда вытащила каплуна и бросила его через стол.

«И все же некоторые человеческие качества, возможно даже гостеприимство, ей не чужды», – попыталась было обнадежить себя Женя. Но утешение вышло слабое – хозяйка обрушила кулак на столешницу и рыкнула, сотрясая потолочные балки:

– Где моя тихая музыка?!

За дверью послышался быстрый топот. Часовой спешил передать трубачам, чтобы принялись услаждать непритязательный слух госпожи ревом и грохотом местного полкового оркестра.

– Ну, давай, молоти языком, – устраиваясь поудобней, бросила «клиентка».

– Я рада вас видеть, – чувствуя, как революционным кумачом алеют уши, заверила Женя, подумала, что безбожно кривит душой, но тут же нашла себе оправдание: «А ведь при другом раскладе могла бы и вовсе ничего не видеть». – Давайте поговорим о навязчивых состояниях, о том, что беспокоит вас, может быть, не дает спать…

– Не дает спать?! – захохотала Брунгильда, от полноты чувств колотя по столу кулаком. – Да я сплю, как мертвец, даже не ворочаюсь!

– Быть может, вас тревожат какие-то повторяющиеся сны? Возможно, в них вы летаете или, наоборот, срываетесь в пропасть?

– Я летаю?! Да такую глыбу и дракону не поднять. – При этих словах глаза воительницы гневно вспыхнули.

– А кстати, у вас есть какие-то особые причины ненавидеть драконов?

– Ты не смотри, что я добрая, – сомкнув губы, жестко процедила сестра майордома. – Я все помню. Хоть драконьей крови в тебе нет, а родич твой с ними якшается.

– Но позвольте…

– Я тебе и без того позволяю чересчур много! – Гарпия хлопнула ладонью по валявшейся на столе кости и расплющила ее в щепы. – Вот так могу сделать, если против меня удумаешь.

– И в мыслях не было, я искренне хочу вам помочь.

– Вот и помогай, а глупые вопросы брось! А то ведь не помилую!

– Я только хотела… – начала оправдываться Женечка.

– Ишь ты, хотела она! Хотелка не выросла! К чему дурацкие вопросы?! Сама, что ли, не знаешь, что драконье семя есть семя огня Преисподней? Пламень геенны огненной приходит в мир через них. – На лице Брунгильды появилось выражение столь благостное, что от диссонанса мозг Жени готов был совсем отключиться. – Святая обязанность всякого доброго человека искоренять эти семена, как отделяют зерна от плевел и агнцев от козлищ!

Дверь зала распахнулась, и в комнату быстрым шагом вошел сам Пипин Геристальский.

– Что ты здесь устроила, дорогая сестра?

– Не твоего ума дело, тупица.

– Оставь свою ругань! Пока еще я майордом, и я правлю Нейстрией, а не пройдет и недели, как и Австразия с Бургундией признают мою власть!

– Эй-эй-эй, да ты совсем рехнулся – мне перечить?! – взвилась воительница. – Еще слово поперек – и твои останки будут валяться и в Нейстрии, и в Австразии, и даже у лангобардов с готами, будь они неладны! – она сделала шаг в сторону Пипина.

– Ладно, не злись, я погорячился! – тот выставил руки перед собой отстраняющим жестом. – Прости. Дурные вести: Тибальд прислал голубя, утром наблюдатель видел дракона, тот летит к горам, но ни Гизеллы, ни принца с ним нет.

–  Не беспокойся, я все слышал, – опережая намерение стажерки порадовать инструктора, заверил Лис. – Ясненько. Ладно, мальчикам я сам все расскажу. Надо бы детали разведать.

– Упустили?! – свирепым ревом взорвалась Брунгильда. – Ты же мне твердил, что Тибальд – лучший из лучших.

– Дракон тоже не дурень. Как стемнело, он повернул на юго-восток, там сплошные болота. Ловцам пришлось сделать большущий крюк. Но они мчали всю ночь, с ног сбились.

– Да хоть бы и шею сломали! Мне что за дело? – продолжала лютовать гарпия.

– Драконы хитрые твари, это всякий знает. Должно быть, над трясиною он развернулся и ушел на север. На рассвете наблюдатель заметил его следы, а потом и его самого. Он летит к горам, скорее всего, в Бургундию. Там в Арденнах множество пещер, неприступные кручи.

– Он-то, может, и летит. А где теперь Гизелла с драконьим вылупком?

Пипин беспомощно развел руками.

– Теперь придется опять начинать облаву, ничего не попишешь. Ты, мой дорогой братец, как будто совсем не желаешь занять трон! – в ярости смахивая на пол корзину со снедью, прорычала разгневанная воительница. – Простейшего дела тебе нельзя поручить. Ладно, я сама займусь. – Взгляд ее упал на Женю, мечтающую уменьшиться до размеров мышонка и юркнуть под ближайший веник. – Убирайся с глаз моих, не до тебя!

–  Минуточку! – возмутился Лис. – Как это не до тебя?! Мы еще не выяснили, куда теперь ломанется Тибальд. Шо эта адская красотка намерена предпринять?!

–  А можно, я как-нибудь по-другому это выясню? – взмолилась Евгения.

–  Ох, шо-то я сегодня добрый. Должно быть, тяжелые последствия монастырской диеты. Ладно, иди, ныкайся в норку. Но то, шо я сказал, надо выяснить. Попробуй охмурить Пипина. Он, похоже, от своей крупногабаритной родственницы сам не в восторге.

–  Как охмурить?!

–  Девочка, ядрен батон, ты психолог или где? Как охмурить? Профессионально! Должна же у нашего доблестного воителя быть жилетка, в которую он станет лить суровые мужские слезы. А когда под жилеткой такая грудь…

–  Ну, знаете ли!.. – попробовала возмутиться Женечка.

–  Я знаю Брюса Ли, Брендона Ли и еще некоторое количество других Ли, – оборвал ее Сергей. – Но ни к жилетке для слез, ни к твоей груди, ни, уж подавно, к твоему заданию это никакого отношения не имеет. Суть понятна? Импровизируй!

Глава 12

Мы не позволим очернять белые пятна нашей истории.

Академик Фомсовский

Закрытая связь у нурсийского герцога и его штатного менестреля заработала синхронно.

–  А теперь, мальчики, живенько включаем умственную активность и совмещаем географию с геометрией. Вызовите-ка в своих мозгах призрак карты местности и постарайтесь сообразить, куда это понесло нашего подопечного дракона. Было бы грустно убедиться, шо хитрая рептилия выставила нас дураками не хуже, чем старину Тибальда с его башибузуками.

–  Я уже сделал это, господин инструктор. То есть, конечно, вызвал карту, а не выставил нас дураками.

– Спасибо, обнадежил.

–  Если объект далее не собирается маневрировать, то он направляется точно к месту предполагаемой высадки номер два. –Бастиан мысленно навел курсор на виртуальную карту.

–  Слушай, я горд сообщить, что в твоем лице приматы окончательно расстались со звериным оскалом. Ты уже практически готов слезть с пальмы эволюции во всем величии осмысленного прямохождения. Ну-ка, человек умелый, потруси древо познания, набросай мне в самых общих чертах план вашего дальнейшего триумфального шествия от победы к победе. Я уже жду не дождусь, когда вы, наконец, сведете личное знакомство с высокородной вдовой и ее башковитым отпрыском. В свете этого, не поделитесь ли дальнейшими творческими планами?

–  Мне казалось, они вполне четко сформулированы во вводной нашей операции. Мы должны сопроводить Гизеллу и Дагоберта в безопасное место по ту сторону Луары. В ее родовые владения на юге Франции.

–  Похвальная целеустремленность, –согласился мнимый больной. – Если отбросить тот незначительный факт, что Франции как таковой еще не существует, то ответ потянет на твердые, шо тот кремень, три балла.

–  Почему, господин инструктор?! – возмутился достойный выпускник Сорбонны, лишь теоретически осведомленный о существовании столь низких оценок.

–  Да, почему, господин инструктор? – вмешался заинтересованный обсуждением Карел. – Ведь там, в задании, именно так было написано! Бастиан все говорит правильно.

–  О, а вот и патентованное скопление мускулов обрело дар речи. Эволюция на марше!

У меня секретов нет, слушайте, детишки, –Сергей драматически прокашлялся . – То, шо столь мудро написали господа разработчики, – это, так сказать, конечная цель. Достижение ее зависит от конкретной, быстро меняющейся обстановки… А потому оставим в покое цель и озаботимся средствами. Отсюда вопрос: может быть, ты, мой могучий господин, ответишь, каким образом наше общество с ограниченной ответственностью собирается транспортировать венценосных особ через хренову тучу разномастных земель, когда до Франции, как до Луны пешком?

–  Ну, мы будем пробираться…

–  Ага, – партизанскими тропами, –хмыкнул Лис. – Прошу извинить, если грубо вторгаюсь в мир иллюзий, но, уважаемый шеф, у вас не возникает предвидения, что трудности путешествия могут положить конец и нашим иллюзиям, и нам?

–  Я, между прочим, отличный боец! – неподдельно возмутился принц.

–  Да заради бога! Другой бы спорил, а я ж только за. Скажу по секрету, я тоже кое-шо умею. Как-нибудь устрою вам мастер-класс. Но учти, собрат мой по рукомашеству, что самый лучший боец не сможет оставаться им двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. А на хвосте у нас будет висеть полномасштабная облава. Причем это будут охотники, с детских лет привыкшие травить крупного зверя.

Пойми, Карел, я не пытаюсь представить вас недоумками, жизнь с этим справляется лучше меня, но очень бы хотелось, чтобы вы реально представляли мир вокруг. Он вовсе не обязывался играть на нашей стороне.

Возможно, местные размахаи и не такие крутые, как наш храбрый богемский лев, но зато их куда больше, чем нас.

К сожалению, здесь не Голливуд. Какой-нибудь невнятный полудурок может ткнуть в потрох ржавым свиноколом, и ты, охрененно сильный и охрененно умелый, сдохнешь если не от самой раны, то от заражения крови.

–  Но у нас кевларовые поддоспешники, лекарства в аптечке…

–  Да, в этом ты прав. Институт сделал все, что мог, чтобы обезопасить твою жизнь. И от тебя, мой безнадежно храбрый пациент, он ждет чего-то подобного. Думаю, принципиальных возражений такой подход у тебя не вызывает. Не будем же более возвращаться к призывам реалистически воспринимать нашу абсурдную реальность. Я надеюсь, всем понятно: от любой опасности, по возможности конечно, надо шарахаться быстрей, чем вампир от чесночных плантаций.

Но это все лирическое отступление. Вернемся к брутальному наступлению. Я хочу услышать четкий план действий. Если придется импровизировать – не вопрос, без этого наша работа невозможна. Но хотя бы общее представление должно быть. Вот мы нашли Дагобертыча с мамашей – и шо дальше?

–  Признаться, не имею представления, – задумчиво отозвался Бастиан. – Мне казалось, они сами знают, куда бежать, а нам лишь надо защитить их по дороге в безопасное место…

–  Ну конечно! – насмешливо отозвался Лис. – Буквально ж на руках отнести! Ну да, как я мог забыть: они еще при старом Дагоберте тренировались, куда и как бежать в случае чего. Схроны по лесам устраивали, сеть агентуры готовили… Для венценосцев такие пробежки вообще в порядке вещей. Или я что-то путаю?

–  Быть может, их спрятать до поры до времени в монастыре? – сконфуженно отозвался Ла Валлет.

–  Гм, окажись на моем месте наимудрейший Вальдар, он бы завел свою любимую шарманку с числительными: «Во-первых, потомка Дагоберта ни фига, ни разу здесь не примут. Тутошняя церковь поддерживает Пипина и его неадекватную сестрицу. Во-вторых, даже если бы в местной братии взыграло христианское милосердие, они бы предпочли оставить юнца у себя насовсем. Сначала послушником, а там и до пострига недалеко. В-третьих…» – он бы наверняка тут шо-нибудь еще придумал. Здесь Вальдар начал бы сыпать фактами, шо та сеялка. Эх, где-то он теперь?! Мне так слабо!

Но вот одну закавыку я точно помню: с гильдией цирюльников у Меровингов коренные расхождения во взглядах на пользу растительности в области подбородка, да и всей головы. У них пунктик на эту тему: для любого из них лучше смерть, чем стрижка и бритье. Бастиан, ты ж должен знать: Меровинги так в истории и значатся – длинноволосые короли.

– Да, это верно, – согласился юноша. – Но как же тогда?

–  Ну вот, пошло-поехало! Уже посыпались градом вопросы, а я ж только-только начал вас запугивать! Ну шо, павлины мои распушившиеся, с задачей номер раз, куда девать венценосных особ, вы не справились. Это прискорбно.

Теперь пункт номер два. Предположим, вы нашли подзащитных, убедили, шо вы с ними одной крови, и геройски потащили их в туманную даль, унося туда ноги, а заодно и то, откуда они произрастают. Но у нас, если не забыли, в логове врага остался ценный агент, она же – бесценный заложник. Шо будем делать с этим фактом?

На канале связи установилось молчание.

–  Ага. Надеюсь, это вы просто не хотите перебивать друг друга, разворачивая передо мной остроумные планы освобождения нашей Психеи, –прервал затянувшуюся паузу огорченный молчанием инструктор. – Но вы уж не стесняйтесь. Карел, может, ты сверкнешь искрой разума?

–  А что если она сама, того, сбежит? – предположил крепыш.

–  Радикальный вариант, – восхитился Лис, сверля недобрым взглядом потолок своей лечебницы. – Как я упустил из вида, она ж у нас тоже самый длинный клинок Богемии, а заодно «в белых перьях статный воин, первый в Дании боец»? А еще она обвешана трофейным оружием и прошла спецкурс выживания в экстремальных условиях, как это водится у психологов.

–  Надо вернуться и отбить ее! – мужественно отозвался Бастиан.

–  Мальчик мой, ты меня удручаешь. Только шо ты напоминал повадками хомо сапиенса, но быстро попал под дурное влияние. Женечка еще никем толком не увлеклась, у кого ты ее собираешься отбивать?

–  Я не в этом смысле! – упорствовал пылкий юноша.

–  А все другие смыслы, увы, смысла не имеют. Ладно, красавцы, гребите веслами. Может, шо в голову и придет. Говорят, труд создал из примата примат-доцента.

Для продуктивного мыслеварения намекну, шо лучше всего убегать, если и заяц, и волк действуют по единому утвержденному режиссером и подписанному бухгалтерией плану. «Ну, погоди!» смотрели? Не-ет? Зря! Ладно, на совсем худой конец сойдет «Том и Джерри». Проникнитесь дзенским настроем этого мультика, шевелите извилинами. Не усугубляйте мое и без того болезненное состояние демонстрацией клинического недомыслия.

Представьте, наконец, что вам действительно нужно спасти этих двоих! Что вы не кроссворд решаете, не зачет сдаете, что они вам друзья, родичи, мама и папа. Не выполняйте, черт бы вас побрал, задание, помогите людям! Ни в чем не повинным женщине и ребенку! Уяснили?

Ладно, к вопросу о женщинах, Женечка, твоя очередь морщить лобное место…

Пипин хотел с размаху хлопнуть дверью, но вместо этого до хруста сжал пальцы. Все в нем протестовало, восставало против проклятой сдержанности, но все же могущественнейший из франков стиснул зубы и удержался от непосредственного выражения чувств. Сколько он себя помнил, сестра всегда ужасала его.

Храбрый в бою, неустрашимый в часы охоты, он замирал как мышь перед удавом, стоило только услышать ее громогласный рев. Каждый раз, ожидая встречи с Брунгильдой, он убеждал себя, что сумеет поставить все с головы на ноги, доказать, что именно он – полновластный хозяин в доме и наследник своего отца. Но ничего не получалось: при одном виде грозной сестрицы у него начинали дрожать колени.

Сегодняшний день был горше многих. И не только потому, что хорошо спланированная и отлично проведенная охота на Дагоберта грозила обернуться провалом. Пипин не желал себе в том сознаваться, но другого выхода не было. Ему чертовски не хотелось выглядеть дураком и тряпкой перед невесть как очутившейся в его землях чужестранкой. Тем более что та, судя по всему, страшилась Брунгильды куда меньше, чем он, могущественный повелитель.

Что греха таить: майордом любил красивых женщин. И женщины отвечали взаимностью этому сильному и щедрому на подарки мужчине. Сын одной из его фавориток, Альпаиды, малолетний Карл, с каждым днем все больше походил на отца, радуя майордома детской привязанностью и нежным лепетом.

Совсем недавно Пипин всерьез подумывал официально признать его наследником, но теперь планы его изменились коренным образом. Кесарский золотой венец влек его к себе неудержимо. А чтобы занять опустевший трон, ему была нужна Гизелла, безутешная вдова Дагоберта, аквитанская красавица, властительница огромных владений в предгорьях скалистых Пиренеев. Воины ее страны многочисленны и неустрашимы, крепости неприступны, и в казне не иссякает золото. И еще дракон – за ней стоит дракон! Если сейчас беглецам удастся добраться до своих владений – войны не избежать, а уж как дальше обернется дело – одному богу ведомо!

Пипин остановился, глянул на часового у лестницы. Тот сочувственно вздохнул. Закрытая дверь не была препятствием такому зычному голосу. Понимающая гримаса стража еще более раздосадовала майордома. Не хватало только стать никчемной тряпкой, посмешищем в глазах собственных воинов!

Надо отправляться ловить крылатое страшилище, век бы его не видать! Но, что правда, то правда, – о победителях этих грозных чудищ за глаза не болтают – опасаются.

В отличие от Брунгильды, его не особо тревожили россказни о драконах. Да, изредка эти твари нападали на стада, изредка отряды бесстрашных охотников, рискуя жизнью, отыскивали логово монстра, иногда менестрели принимались воспевать храброго воителя, в честном бою сразившего громадное чудовище.

Но куда чаще города и селения предпочитали соблюдать с драконами мир. Одна девственница в год – дань не слишком высокая, да и не во всякий год дракон вспоминает о дани. К тому же и потомство, Пипин опасливо поглядел через левое плечо – Брунгильда, казалось, окончательно успокоилась и затихла, – драконье потомство… Сестрица величает их семенами огня, утверждает, что все они порождения зла и желают поработить землю, что долг каждого истинного христианина непрестанно бороться против адской скверны!

Он припомнил юного принца Дагоберта: умный мальчишка, развитый не по годам. Какое уж тут драконье семя? Кровь Меровингов – вне всякого сомнения. А потому отдать его сестре – ну уж нет, ни за что!

«Как только принц окажется в моей власти – из Гизеллы можно будет вить веревки. Она сама принесет мне корону и станет моей женой! – Пипин начал спускаться, останавливаясь на каждой ступени, точно прислушиваясь к ощущениям. – Не зря я так долго прикармливал римского понтифика, жертвовал на монастыри, делал подарки соборам, обхаживал епископов и аббатов…