Текст книги "Бешеная свора"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 16

Не так важно качество кофе, как то, где и кто его подает. Эспрессо, латте, капучино, американо – все равно, лишь бы его приготовила Марьяна. Для этого ей нужно всего лишь нажать на кнопку кофемашины. Сделала она это небрежно, без особой радости, и все равно, кофе из ее рук воспринимался как божественный напиток. И она сама как божество…

Салтан с трудом сдерживал эмоции, глядя на нее. Эта женщина кружила ему голову, сводила с ума, хотелось упасть к ее ногам, но нельзя показывать свою слабость. Она должна видеть в Салтане сильного мужчину, который хоть и любит ее, но не страдает как сопливый юнец. Он знает себе цену и всегда может найти ей замену… Если она будет думать иначе, то возомнит о себе, а на него будет смотреть, как на пыль под ногами.

Она подала чашку кофе, он сделал глоток и, как будто невзначай, вынул из кармана конверт с деньгами.

– Здесь три штуки, за декабрь и тринадцатая зарплата.

– Спасибо.

Марьяна сухо поблагодарила его, но за деньгами не потянулась, пришлось самому положить конверт на стол.

Салтан изображал перед ней благородство сильного мужчины, но это на нее никак не действовало. А ведь она знала, что он хочет ее. Очень хочет… Хотя бы полшага навстречу сделала.

А пора уже. Новый год на носу, и Марьяна станет щедрым подарком для него. Новый год они должны встретить вместе…

– Тебе хватает? – спросил он.

– Это не мне, это Трофиму, – покачала она головой. – Он выйдет, я ему все отдам.

Поразительное дело, эту глупость Марьяна сморозила с совершенно серьезным лицом.

– Когда это будет?

– Будет.

– Ты что, реально собираешься его ждать?

Салтан не уставал задавать этот вопрос и себе, и ей и всякий раз получал один и тот же ответ.

– Ты же знаешь, что да.

Она не удивлялась, не смотрела ему в глаза. Она прекрасно все понимала и знала, чего хочет от нее Салтан – отказаться от Трофима и переметнуться к нему под одеяло. Знала это, потому и тяготилась его присутствием. Но не грубила, не прогоняла, похоже, она всерьез боялась его разозлить.

– Одиннадцать лет – это вечность! – не унимался Салтан.

– Я знаю.

– И все это время ты будешь собирать деньги для Трофима?

– У меня есть деньги. И еще я могу продать машину…

– Еще квартиру продай!

– Надо будет, продам, – решительно, хоть и тихо сказала она.

Никак не думал Салтан, что Марьяна может быть такой преданной. Первое время он всерьез считал ее шлюхой, которая, устав от богатого и маломощного «папика», закрутила интрижку с молодым и сильным парнем. А как он мог еще о ней думать, если она с первого раза упала в постель к Трофиму?

Он всерьез рассчитывал, что так будет и с ним. Но просчитался. Марьяна без всякого зазрения совести призналась, что любит Трофима, и наотрез отказалась изменять ему. А брать ее силой Салтан не решался. Он видел, как Трофим убивал Вилена, и это произвело на него серьезное впечатление.

Трофим давно уже за решеткой, но это впечатление все еще держит Салтана в узде. Да и Джут, по ходу, всерьез верит в благородство его намерений. Он такой же тупой, как Трофим, и поэтому может расстроиться, если Салтан возьмет Марьяну силой. Кулакам волю не даст, но зло затаит…

А Трофим реально тупой. Как будто Салтан действительно мог сдать ментам труп Вилена и подставить его под статью. Только идиот мог так подумать. И Нестору ничего не угрожало после убийства Тропинина, подозрения на его счет были, но проблемы из этого никто не делал. Просто Салтану нужно было избавиться от Трофима. И все из-за Марьяны…

– А жить где будешь, если квартиру продашь? – спросил он.

– Что-нибудь попроще куплю.

– И деньги для Трофима собирать будешь?

– Это его деньги.

– Двадцать штук в год, двести двадцать штук за одиннадцать лет. На эти деньги Трофим откроет дело, у него появится свой офис и секретарша. Молодая и красивая. Сколько ему там будет? Тридцать лет? А тебе? Тридцать пять? Уже не молодая. И запущенная… А зачем тебе следить за собой, если Трофим далеко, а ты никого не хочешь?

Не собирался он платить Трофиму так долго. Договор был на три года, а не на одиннадцать лет. Да и три года – это слишком. И вообще, он приносил Марьяне деньги не для него, а для нее самой. Смерть Тропинина оставила ее без содержания, а работать она не хотела. Или не могла. Или даже боялась. С ее красотой нормально работать не получится: обязательно последует непристойное предложение со стороны начальника…

– Я буду следить за собой! – разволновалась Марьяна.

Салтан понял, что зацепил ее за живое.

– И стареть не будешь?

– Ну-у… Для Трофима это не главное!

– А что для него главное? Ты его хорошо знаешь? Уверена в нем?

– Уверена.

– А ты уверена, что из тюрьмы он выйдет тем человеком, которого ты знала? Одиннадцать лет! Строгого режима! Это приговор! С такого срока не люди выходят, а звери! Уж я-то знаю!

– Трофим не такой!

– А ты проверь! Дождись его и проверь! Только не рыдай, когда останешься у разбитого корыта!

– Не будет разбитого корыта! – упрямо мотнула она головой.

– А ты уверена, что Трофим вообще выйдет? Он же на строгом режиме! Там на раз-два грохнуть могут! И грохнут! Десять лет отмотает, а на одиннадцатый грохнут!

– Типун тебе на язык!

– Типун мне на язык, – усмехнулся Салтан. – И обручальное кольцо на палец… Я человек гордый, я тут перед тобой унижаться не собираюсь. Не хочешь – не надо. На другой женюсь. Есть у меня тут на примете одна.

– Да, конечно, ты уже взрослый, давно уже пора…

– Взрослый! Тридцать два года мне! Трофиму столько же будет, когда он выйдет! Я тебе скажу, что такое тридцать два года! Это такое чувство, что жизнь только начинается! И у Трофима будет такое же чувство! А ты будешь для него старухой! – Салтан беспощадно давил на больную мозоль.

– Хватит! – Марьяна разозлилась, но не столько на него, сколько на себя. Она ведь все понимала…

– Хватит голову мне морочить! – с грохотом приложился ладонью к столу Салтан.

Марьяна опустила глаза и осторожно шагнула к выходу.

– Стоять!

Он уже точно знал, что не уйдет отсюда, пока не возьмет эту крепость. Давно пора было решиться на штурм, и лучше поздно, чем никогда.

Она остановилась, Салтан взял ее за руку, потянул на себя, ожидая сопротивления. Но, как ни странно, Марьяна вдруг оказалась у него на коленях. Как будто скульптура сидящей женщины села на него. Ни тепла, ни ласки, одна сплошная холодная окаменелость.

– Ты должна выйти за меня замуж! – вне себя от волнения выпалил он.

Но Марьяна даже не шелохнулась. Она боялась Салтана, даже готова была принять его волю, но это будет насилием, если он возьмет ее в таком состоянии… Впрочем, ему сейчас было не до тонкостей. Главное, чтобы не брыкалась. Хотя и это его не остановит…

– Ты понимаешь, я хочу жениться на тебе! Я мог бы просто трахнуть тебя, а я хочу, чтобы все было по-честному! Ты посмотри, на кого стала похожа! Где глазки солнышком, а губки бантиком? А что за прическа? А что это за балахон такой? Ты же синим чулком скоро станешь! – отпуская ее, сказал он.

– Уходи! – Марьяна показала ему на дверь.

– Ну, ты в натуре! – психанул Салтан.

Его душила злость на нее, на Трофима и даже на самого себя. Марьяна не просто любила Трофима, она помешалась на нем, потому и забросила себя. Но почему она не помешалась на Салтане?

Он схватил ее, затащил в гостиную, швырнул на диван и навис над ней.

– Ты чего недотрогу из себя корчишь? Думаешь, я не знаю, как ты с Тропиной тут зажигала!.. Чем он лучше меня?

– Ничем, – зажмурив глаза, мотнула головой Марьяна.

– У меня есть деньги! Со мной ты будешь как сыр в шоколаде!..

– Когда был Сергей, не было Трофима!

– Да плевать мне на твоего Трофима!

– Он вернется и убьет тебя! – выпалила она.

– Вернется?! – взвыл Салтан. – А кто сказал тебе, что Трофим вернется?.. Я столько для тебя сделал, а где благодарность? А если нет благодарности, то какого черта я должен щадить твоего Трофима? Ты что, ничего не понимаешь? Он взял на себя чужую вину! Он может в этом признаться! Он опасный! Одно мое слово, и его не станет! Ты слышишь меня?

Марьяна потрясенно кивнула. Она все поняла, и страх схватил ее за горло. Учуяв ее слабину, Салтан рванул дальше.

– И ты все знаешь! И ты можешь сдать нас! Ты тоже опасна!

От страха ее хватила икота.

– Трофим зависит от меня! Ты зависишь от меня! Все здесь зависит от меня! Ты это понимаешь?

Марьяна хотела что-то сказать, но смогла выдавить нечто похожее на овечье блеянье.

– Ты хочешь жить?

– Х-хочу! – ошеломленно кивнула она.

– Ты знаешь, что для этого нужно?

– Д-да!

– Ты сделаешь это?

– Н-нет… – захлопала она глазами.

– Что?! – рыкнул он.

– Я не знаю…

– А я знаю!

Он двумя руками вцепился в лиф ее платья, разорвав его пополам. Марьяна вырвалась и с захлебывающимся криком бросилась на кухню. Но сбежать не смогла.

Он повалил ее на кухонный стол, прижал тяжестью своего тела.

– Спокойно, девочка, спокойно! Я не хочу тебя насиловать!

– Не надо, – сквозь зубы тихонько простонала она.

– Ты же понимаешь, что никуда от меня не денешься… Понимаешь?

Она кивнула.

– Я тебя хочу и все для тебя сделаю… Ты выйдешь за меня замуж, родишь мне детей, у нас будет все хорошо. А Трофима ты забудешь. Его забудешь, а меня полюбишь. Ты же полюбишь меня?

– Не знаю… Да, наверное…

– Я не хочу и не могу тебя отпустить. Я мужик, ты меня понимаешь? А Трофим не для тебя… – в полубредовом состоянии бормотал Салтан. – Ты слишком хороша для него… Ты не можешь его любить… Ты вбила себе в голову… Ты полюбишь меня… Я знаю… Я точно это знаю…

Вдруг он осекся – в живот ему вонзилось лезвие кухонного ножа.

Оставалось только догадываться, как Марьяна смогла вооружиться ножом. Не было ничего такого на столе, возможно, нож лежал на стуле. Да и не важно, как оружие оказалось у нее в руке. Важно, что нож вошел в район селезенки на половину клинка.

Салтан отскочил от Марьяны, а нож так и остался у нее в руке.

– Эй, ты чего?

Боли он не ощущал, но чувствовал, как туманится сознание, как немеют ноги, отказываясь удерживать тело на весу. Марьяна оторвалась от стола, повернулась к нему. Он мог стать легкой для нее добычей, но ее глаза расширились от страха, а нож выпал из руки.

Она ойкнула, приложив к щекам ладони. Казалось, еще чуть-чуть, и бухнется в обморок.

– Какая же ты дура! – пробормотал Салтан. – Замуж за меня выйдешь?

– Да!

Марьяна готова была на все, лишь бы не сесть в тюрьму. А может, она думала, что Салтан доживает последние секунды. Но ведь он знал, что не умрет, хотя кровь и хлестала из раны.

– Поклянись!

– Клянусь!

– Чего стоишь, коза? Поскакала за телефоном! «Скорую» вызывай!

Салтан и повязку смог наложить, и «Скорую» дождался. И уже в машине стал терять сознание. Тогда ему и стало страшно. Вдруг он действительно умрет?

Но умирать нельзя. И жить он хочет, и Марьяна не должна пострадать. Если он умрет, ее обвинят в убийстве. Если нет, он даст показания и скажет, что сам напоролся на нож…

А если он все-таки умрет, Марьяну посадят. И правильно сделают… Эта сучка должна достаться или ему, или никому…

Глава 17

Огненный шарик с визгом влетел в ночное небо и с грохотом рассыпался на множество ярких брызг. И тишина. Вот и весь новогодний салют. В Каменодольске сейчас канонада гремит, но здесь зона, здесь и такой салют – чересчур.

Окно зарешечено и затянуто стальными «ресничками», но все-таки в нем прорисовывался клочок ночного неба. А еще от окна сильно дуло. И в батареях тепла ровно столько, чтобы они не разморозились.

Трофим отошел от окна и заскакал по камере. Еще трое суток париться в кондее штрафного изолятора. Вернее, мерзнуть в нем.

Стеллаж, на котором он мог спать, еще с вечера отстегнули от стены, но долго лежать на нем невозможно. Холодно. Вот и приходится прыгать, чтобы согреться.

Он совершенно выбился из сил, когда вдруг открылась дверь.

– Нормально все будет, начальник.

Сначала Трофим услышал голос Лежня, а затем увидел его самого.

Менты не церемонились. Разогнали драку дубьем, а потом раскидали всех по камерам штрафного изолятора. Всех, в том числе и Трофима. Впрочем, переживать особо нечего: и в ШИЗО срок идет…

Лежень зашел в камеру, покачнулся, глянул, как за ним закрывается дверь. И, когда щелкнул замок, сел на стеллаж. Достал из-под полы ватника бутылку, кружку. У него не было бороды из ваты, но Трофим смотрел на него как на самого настоящего Деда Мороза. Как еще можно было объяснить столь чудесное явление?

Лежень набулькал в кружку, подал Трофиму:

– С Новым годом!

– С новым счастьем!

Трофим сделал несколько глотков, и чуть не вернул выпитое обратно. Столь резкого и вонючего самогона он еще никогда не пил. Но другого нет, а выпить надо.

Он сделал над собой усилие, осушил кружку и, сдерживая рвотный позыв, поставил ее на лежак.

– Какое-то горькое счастье, да? – ухмыльнулся Лежень.

– И не говорите!

– Десять лет еще мотать?

– Десять с половиной.

Сто пятая статья у Трофима. Если цифру «сто пять» разбавить запятой, то как раз и выйдет «десять и пять». Такая вот горькая арифметика.

– А мне восемь.

– Долго.

– Дольше, чем тебе, – наливая, сказал «смотрящий».

– Дольше? – не понял Трофим.

– Ты еще молодой, а мне уже сорок три. В пятьдесят выйду.

Лежень выпил, скривился. Достал из кармана корку хлеба, разломил, одну половину отдал ему, а другой занюхал и закусил.

– Тоска зеленая, – вздохнул Трофим.

– Зачем ты за меня подписался? – въедливо глянул на него Лежень.

– Сам не знаю.

Можно было сказать, что виной всему чувство долга перед законным ставленником воровской власти, перед законом честных арестантов, но это бы прозвучало фальшью.

– Не врешь. Это хорошо, что не врешь. – Лежень одобрительно глянул на Трофима.

– Как было, так и говорю.

– Было. Ты сделал свой выбор.

– И что теперь?

– Теперь ты или с нами, или… Костяк тебя в покое не оставит.

– А кто он такой?

– Я бы сказал, что бандит. А себя бы назвал вором… Но ты же не врешь мне, пацан, и я врать не стану… Вор не должен работать, а здесь такие порядки, что не соскочишь. А если соскочишь, то в «петушатник»… Только ты не думай, что я жалюсь… Это не я жалюсь, это расклады такие… Вору работать нельзя, а бандиту можно. Меня гонят на «промку», и Костяка гонят, я забиваю болт, и он забивает. Он не держит меня за вора, а я… я на него забиваю… За мной Греция, за ним Дауд. А Греция с Даудом на ножах… Греция за всей зоной смотрит, а Дауд рвется на его место. Греция, типа, не вор… А Греция – вор! И в законе! И в «отрицалове»… У него все по теме, хозяин его не дергает… Раньше не дергал, а сейчас… Сейчас – это уже не раньше… Это за мной «косяки», а за Грецией нет. Но Дауд удила закусил, ему до фени, есть за Грецией «косяки» или нет…

Лежень остановился, плеснул в кружку и подал Трофиму. Он выпил, зажевал слезоточивую горечь хлебом.

– Ну как?

– Нормально.

– Значит, заточку тебе дадут. И к Дауду подведут.

– Не понял! – вскинулся Трофим.

– Ты же сказал, что сделаешь, – неуверенно проговорил «смотрящий».

– Не было такого разговора! – возмутился Трофим.

– А сделать Дауда надо! – вздыбился Лежень.

– Это не ко мне!

– Или сделают тебя!

Трофим демонстративно отошел к окну и замер, сложив на груди руки. Хватит с него игр в серьезных людей. Хватит с него Тропинина, которого он даже не убивал…

– Зря ты так, пацан, – тяжело качнул головой Лежень. – Это зона, здесь не живут, здесь выживают…

Трофим молча смотрел на него. Он сказал «нет», и если «смотрящий» не понял, это его проблема.

– Пойми, ты должен быть с нами, – бубнил тот. – Если согласишься, будешь. Если нет… Надо соглашаться… Мы власть, у нас тут все схвачено. А как, ты думаешь, я к тебе попал? А первач… И Дауда с тобой закроют… Или к тебе, или еще к кому-то… К кому подсадят, тот его и «замочит», такая вот постанова… Может, и не подсадят к тебе…

Лежень едва ворочал языком. Видно, Трофим был не первым, к кому он зашел с душегубительным разговором, и со всеми приходилось выпивать.

– Ты подумай, пацан… – Лежень с трудом поднял руку, пальцем показав на бутылку.

Трофим кивнул, плеснул в кружку. «Смотрящий» выпил, занюхав рукавом, и стал заваливаться на бок.

– Заточка будет, – пробормотал он, закрыл глаза, втянул ртом воздух и захрапел.

Трофим зло смотрел на него. И надо было ему вмешиваться в драку, сидел бы себе ровно и горя не знал. А так сначала в карцер загремел, теперь вот предложение получил, от которого душу наизнанку выворачивает.

Война в зоне, бандитские делят власть с воровскими. Начальник лагеря твердо стоит на ногах, прессует и тех, и других, но все-таки воровская власть чего-то стоит. Неспроста же Лежень смог отправиться в новогоднее путешествие по камерам штрафного изолятора, тут без купленного надзирателя никак. И еще самогон где-то раздобыл. Мало того, «смотрящий» зоны собирается отправить в штрафной изолятор своего врага Дауда. Спровоцирует бандита, а здесь его примут, хотя и не факт, что отправят в нужную камеру. Могут к Трофиму забросить, а могут к кому-то еще, вот и мечется Лежень, выполняя установку Греции.

Может, и стоило бы принять предложение Лежня. Вдруг Дауд пройдет мимо, и Трофиму не придется марать руки. Зато у него появятся серьезные покровители… Но, во-первых, не хотелось убивать. А во-вторых, он очень хорошо знал, чем такие подпряги заканчиваются. Уже схлопотал одиннадцать лет по своей дурости. А за убийство Дауда еще столько же получит. А вдогон еще и нож под ребро или чугунную болванку на голову.

Лежень глубоко хватил ртом воздух, громко хрюкнул и вдруг затих. Трофим подошел к нему, склонил голову и уловил тихое дыхание. Живой Лежень, а жаль. Если бы подох, проблема бы рассосалась сама по себе. Да, смерть Лежня решила бы его проблему. И никто бы не стал мстить за отказ…

Лежень вдруг дернулся, изо рта хлынула вонючая жижа. Самогон дерьмовый, чистая «паленка». «Смотрящий» лежал на боку, и его нужно было перевернуть на живот, чтобы блевотина не пошла в легкие. Но Трофим, напротив, повернул его на спину. Лежень захрипел, дернул ногой, рукой схватился за горло. И открыл глаза. Он задыхался, но при этом не понимал, что именно с ним происходит. Он пытался закричать, но из горла вырвался булькающий хрип. Сейчас ему мог помочь только Трофим. Мог, но помогать не стал.

Он встал в изголовье стеллажа так, чтобы Лежень не видел его. Стоял и смотрел, как умирает «смотрящий». Как падает на пол, как бьется в агонии.

Все правильно, в этом проклятом месте не живут, а выживают. А чтобы выжить, нужно уметь оставаться в сторонке. Моя хата с краю. Своя рубашка ближе к телу. Не делай добра, не получишь зла. Так думал Трофим, глядя, как умирает человек, чья смерть решала его проблему.

Лежень дернулся в последний раз и затих. Трофим вылил в кружку остатки ядреной «табуретовки», перекрестился и выпил.

Глава 18

Сапожник должен пахнуть кожей, пирожник – тестом, а медсестра – спиртом. У Ларисы же спиртом пахла только ватка, которой она протирала кожу на локтевом сгибе, а сама она благоухала французскими духами. Светло-русые волосы в пышной прическе, чистой воды глазки ярко блестят, пухлые губки сочно накрашены, накрахмаленный халат не короткий, но в облипку. Не красавица она, но очень хороша. Салтан провел бы с ней ночку.

Она поставила укол, и лекарство пошло гулять по вене. Салтан сделал вид, что почувствовал это. Приложив руку к сердцу, выразительно и даже с испугом посмотрел на нее.

– Ты что мне вколола? Вирус любовной лихорадки?

– А что, похоже? – белозубо улыбнулась девушка.

– Да у меня сердце разрывается от любви! Иди ко мне!

– Ну, нет, лучше я вам противоядие вколю! – отшутилась Лариса. – Тогда и позывов не будет!

– А если будут? – усмехнулся Салтан.

Палата у него отдельная, с евроремонтом и собственным санузлом. Это стоило денег, но он далеко не бедный. Хотя и не такой богатый, как Нестор…

– Лариса, зачем так жестоко? Вы же сестра милосердия!

Она поморщилась, качая головой. Дескать, не надо забрасывать на нее удочку, она не дурная рыба, чтобы вестись на такую мякину. Забрала инструменты и вышла из палаты.

Салтан включил телевизор. Новый год гуляет по стране, праздничная программа на всех каналах, а он в больнице. Хотя мог оказаться и на кладбище. Марьяна ведь и в сердце могла ножом ударить, но всего лишь селезенку задела. Операцию сделали, состояние стабильное, выписка не за горами…

Дверь открылась, и в палату вошел Нестор. Черный костюм на нем, сверху белый халат наброшен, а на голове красный колпак Санта-Клауса. Борода у него своя – маленькая, аккуратная, ухоженная. И сам он пижонистый, лощеный. Среднего роста, спортивного, но не атлетического сложения. Взгляд улыбчивый, но не шутовской. Сила в глазах, и огромная уверенность в этой силе.

– А где Снегурка? – спросил Салтан.

– У Санта-Клаусов нет Снегурок, – усмехнулся Нестор.

Каких-то три-четыре года назад о Несторе никто и слыхом не слыхивал. Он был кассиром у Метели, Салтан работал с ним в паре. Они объезжали должников, снимали с них «слам». Кто возникал, того на вилы. Нестор хоть и не бугай, но дух в нем крепкий, да и удар мощный. А еще голова очень хорошо соображала. Метель приставил его к «общаку», на этом Нестор и поднялся. Но это было тихое возвышение, незаметное. Мало кто в бригаде знал о том, кто работает с «общаком», как собираются деньги, куда они уходят. Лучше всех об этих делах знал Метель. И сам Нестор. Ну, и еще Салтан, потому что его приставили к Нестору на охрану и в подчинение…

В девяносто восьмом году на Метель наехал «третий микрорайон». Затем в конфликт влез Юнкер со своей бригадой. И такая карусель закрутилась… Метель застрелили в собственной машине, братва дала ответку «третьему микрорайону», завалив их вожака. Юнкер в страхе за свою жизнь подключил ментов, хотя от возмездия это его не спасло. Юнкера сработал снайпер, его бойцы отомстили, наглухо завалив трех заводских. В ответ в кафе «Чайка» рванула граната, погибли люди. Этим бы все и закончилось, если бы не менты, которые, пользуясь смутой, накрыли медным тазом заводскую группировку.

Кого-то посадили, кто-то зарылся в нору. «Общак» и привязанные к нему активы ушли в тень вместе с Нестором и Салтаном. А когда все стихло, в городе появилась охранная фирма «Лейб-Страж», которая взяла под свой контроль машиностроительный завод. Вернее, расширила свое влияние в сфере этого предприятия. Метель имел свою долю в заводе, а Нестор ее расширил, прикупив серьезный пакет акций.

Помимо завода были еще и другие вложения, и на всем этом Нестор делал деньги. Плюс охранные услуги со своей статьей дохода…

Телохранитель Нестора выложил на стол подарки – конфеты, мандарины, прочую хрень.

– И какие у нас проблемы? – спросил Салтан.

– У тебя проблема. Со Снегуркой… За что она тебя так? – Нестор повел рукой, как будто держал в ней нож.

– Случайно вышло.

– Это ты ментам рассказывай, а меня лечить не надо… Что ты со Снегуркой сотворил?

– Ничего! – Салтан удивленно смотрел на Нестора. Ему-то какое дело до его отношений с Марьяной? Это его не должно касаться.

– Я слышал, ты глаз на нее положил.

– Ну, положил, а что такое?

– Да нет, ничего. – Нестор подал знак телохранителю, и тот вышел из палаты.

– Тогда в чем проблема?

– Какая проблема?

– Ну, ты же сказал, что у меня проблема. Ну, с Марьяной.

– А тебя на перо посадили, это не проблема?

– Говорю же, случайно вышло.

– Я слышал, она Трофима ждет.

– И что? – нахмурился Салтан. Слишком уж много слухов на него вывалили. Не к добру это.

– Не хочет она с тобой… Вдруг ты ей по беспределу вставил?

– Что-то я не догоняю…

Салтан пытливо смотрел на Нестора. Что, если Марьяна пожаловалась ему? Баба она красивая, и Нестор мог перед ней не устоять. Жена у него, ребенок, но это не мешало ему иметь любовницу. Может, и Марьяну он поимел. Или только собирается… А она не просто красивая, она еще и с ума свести может…

– Да некрасивая история получается, если по беспределу, – покачал головой Нестор. – Трофим банкира на себя взял, срок по всем правилам мотает, а ты с его бабой… А если он узнает? Если в отказ пойдет?

– Не пойдет, – мотнул головой Салтан. – Я его знаю, он на такое не пойдет…

– Если бы я все знал, я бы сейчас в Кремле заседал, – усмехнулся Нестор.

– Он сам по себе крепкий орешек. И еще за Марьяну переживает. С ней ведь всякое может случиться.

– А если уже случилось? Если он узнает?

– Да не переживай ты, брат. Нормально все будет.

– Значит, все-таки случилось? – проницательно усмехнулся Нестор.

– Э-э… – замялся Салтан. – Ну, не то чтобы по беспределу… Она вроде бы согласилась… А потом за нож… Она у меня теперь вот где! – Он сжал кулак и тут же распустил пальцы. – Она что, жалилась тебе?

– Да нет, сам подумал… Не нравится мне вся эта история… Сначала ты этого Трофима с бухты-барахты взял. Потом с Тропининым мудрил… А под убийство его зачем подставил?

– Как зачем? Убийство из ревности, мы не при делах.

– Там и без нас подозреваемые были… – в угрюмом раздумье проговорил Нестор. – Ты его из-за Марьяны подставил.

– Да нет! – мотнул головой Салтан.

– Я не спрашиваю, брат, я говорю. А говорю я то, что знаю.

– Ну, из-за нее тоже…

– Заигрался ты, брат, заигрался… Ты же знаешь, сейчас не те времена, чтобы отсвечивать. Если менты за нас зацепятся… А они зацепятся, если Трофим рот откроет. Тропинин не тот человек, которого нам спустят…

Салтан вздохнул. Банкира они сделали четко – сначала в угол зажали, раскрутив на акции, а затем профессионально зачистили. На этом бы все и закончилось, если бы за его убийство не посадили Трофима.

– Ну, ты же не возражал…

Еще бы Нестор возражал. Зачистка – это была его идея, а Салтан всего лишь предложил свой вариант – с Трофимом. Тот засомневался, поэтому Нестор сделал все сам. Если вдруг что, ему покушение на убийство шить будут, а он тут святого из себя строит…

– Не возражал… – кивнул Нестор. – Трофима осудили, дело закрыто, и никаких движений вокруг. Но зачем ты этот омут баламутишь?

– Уже взбаламутил.

– Плохо. Очень плохо.

– Плохо. Но исправимо. Зачистим Трофима, и все дела.

– Как ты его зачистишь? Он в зоне. Человека туда не отправишь, там на месте договариваться надо. Ты же понимаешь, какой это геморрой. И еще не факт, что торпеда сработает. Там опера в зоне зубастые, раскрутят это дело, ниточка к нам потянется. Да и Трофим вдобавок расколется…

– Да нет, решим проблему.

– Если ты такой умный, давай собирайся, – каверзно усмехнулся Нестор.

– Куда?

– В зону. К Трофиму. Сам его и сделаешь.

– Шутишь?

– Пока да. А если не оставишь Марьяну, пойдешь за Трофимом. Это уже не шутка.

– Ну, ты в натуре, брат!

– Я сказал! – хищно сверкнул взглядом Нестор.

Салтан выдохнул из легких застоявшийся воздух, поскреб щетину на щеке. Нестор кровожадностью не отличался, но если этого требовало дело, он мог быть очень жестоким. И люди у него были, которые могли убить. Один только Макс чего стоит. Тот самый Макс, который убил Тропинина. И Салтана он может завалить…

Хитрый Нестор и умный. Потому и нет при нем человека, который бы отвечал за все силовые акции. Салтан в силу своих заслуг мог претендовать на особую роль, но Нестор очень близко его к себе не подпускал. На таком же положении, как и Салтан, при нем находились три бригадира – Лектор, Брут и Мика. И каждый представлял собой чисто самостоятельную единицу, которая подчинялась только Нестору, хотя формально Салтан считался старшим из них…

Марьяна была вчера у Салтана, благодарила за свое спасение. На шею не вешалась, но и нос не воротила. И тюрьмы она боялась, и свою вину перед Салтаном чувствовала, так что никуда ей от него не деться. Все так удачно складывалось, а тут вдруг Нестор со своими установками. А Салтан осознавал свою перед ним уязвимость. Хотя и сдаваться не хотелось…

Только о себе Нестор и думает. Заводом рулит, охранной фирмой, особняк себе в заповедной зоне отгрохал, жена в шелках купается, а Салтан как бедный родственник. Нестор – директор, а он у него на побегушках. А ведь они вместе дело ставили, и Салтан ни разу его не подвел…

– А если Марьяна сама со мной хочет? – осторожно произнес он.

– Я сказал, – неумолимо смотрел на него Нестор.

– Ну, если ты сказал… – сквозь зубы процедил Салтан.

– И «грев» на зону зашли. Киллера не надо, а «грев» нужен. Чтобы у пацана никаких сомнений насчет нас.

– Сделаю, – угрюмо буркнул Салтан.

– Уверен? – с сомнением спросил Нестор.

– А когда я тебя подводил?

– Можешь подвести. Если не возьмешься за ум. Лежи, выздоравливай. Насчет «грева» я сам позабочусь…

Салтан промолчал. Если Нестор такой умный, сам пусть все решает, а у него больничный. И, возможно, надолго. Сначала больница, потом санаторно-курортное лечение. А Нестор пусть тянет воз, а то привык, что Салтан за него все делает…