Текст книги "А жизнь так коротка!"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Выгрузились быстро. Поднялись на пятый этаж, заполнили трехкомнатную квартиру. Интересно, сколько у Графа таких конспиративных хат по всему городу?.. Впрочем, Леону некогда было ломать голову над этим.

Кот и Супец съехали со двора. У них работа на всю ночь. Для начала нужно избавиться от угнанных тачек. Затем добраться до «девяток», которые стояли на платной автостоянке возле брошенного дома. Это транспорт «звена», немалая ценность, ни к чему ею разбрасываться. Мало того, где-то возле автостоянки с ними должен встретиться Ржаной, если его, конечно, не замели менты. У него было важное задание – очистить «яму» от следов пребывания «звена», а именно – сделать уборку и, главное, уничтожить все отпечатки пальцев. Ржаного нужно было забрать и вместе с ним прибыть на новую хату.

А на новой «яме» хорошо. Трехкомнатная квартира после ремонта, мебель старая, но в порядке и в полном комплекте: гарнитурные стенки в прихожей, гостиной, спальная комната в наборе. Уютней здесь... Впрочем, Леон уюта не чувствовал. Какой уют, когда у тебя под боком Будильник.

Мизинец Леону союзник. Боевой пацан, крутой. Они вместе, и авторитет у них не слабый – Михея завалили, Вагонетку от баульских отбили, опасность от хаты отвели. Недаром же «бригадир» им по двадцать штук «зеленью» в награду обещал. Уважают их пацаны, пуще прежнего. Не отдадут на расправу «звеньевому». При любом раскладе Будильник обломает о них зубы. Он это понимает, а потому злится.

Вагонетка с ходу велел накрыть «поляну» – на кухне холодильник был полон. И харч, и водяра – все, что полагается по «военному времени». Хирургу и его помощнице отвели отдельную комнату, туда же поместили Беса. Карл занял место в дверях, на стреме.

За столом ели, пили и... молчали. Гнетущая тишина, каждый думал о своем. Вагонетка думал о баульских: где он позволил им сесть себе на «хвост». Будильник вынашивал план мести за свое очередное унижение. Леон перебирал в памяти всех, кого ему пришлось убить с того момента, как он принял предложение Алычи. Один... второй, третий... четвертый, пятый... шестой... Шесть человек, не слишком ли много?.. Он пил водку, но совершенно не пьянел. Мрачные мысли мешали расслабиться. И Мизинца что-то угнетало. Он сидел за столом, механически жевал и тупо смотрел куда-то вдаль...

Кот, Супец и Ржаной появились под утро.

– Все ничтяк, – начал отчитываться последний. – Шмон на хате навел... Все думал, менты нарисуются, закоцают. А ни хрена... Без проблем свинтился. «Мусоров» видел, во дворе они суетились возле жмуров. На меня ноль внимания. Менты, блин, яйцеголовые...

– В «бээмвухе» моей ковырялись, не видел?.. – хмуро спросил Вагонетка.

– Да вроде...

– Блин, там «муха»... Да хрен с ним, отмажусь... А ваще, в натуре, без гранатомета голимо... Ну ниччо, у Зубатого две «трубы»... Ну все, братва, пора собираться...

«Бригадир» посмотрел на часы.

– Куда? – глянул на него Будильник.

– Эй, ты чо, в натуре? – В голосе Вагонетки был оттенок презрения. – На разборки пора, с баульскими...

– А я думал...

«Бригадир» шкурой рисковал, когда доставлял оружие. К разборкам готовился. Он, конечно, не рассчитывал схлестнуться с баульскими, но пришлось. Только это вовсе не значило, что стрелку нужно отменить. А вот Будильник думал иначе. Оно и понятно, «очко» у него играет. Ведь на Снежном озере ему не с телками беззащитными дело иметь придется. Там против него баульские братки со стволами выйдут. Страшновато ему, козлу тухлому...

Леон усмехнулся, наблюдая за «звеньевым».

– Индюк тоже думал... Короче, где тачки? – спросил у Кота Вагонетка.

– Да возле дома, где им быть? – пожал плечами тот.

– Тогда проблем нет... Э-э, стоп, а «лепилы»?.. Ноги могут сделать...

– Присмотреть за ними надо... – рассудил Будильник. И глянул на Леона. – Ты останешься...

– Ты чо, Будильник, рехнулся? – не сдержал эмоций «бригадир». – Без Булата нельзя...

Конечно, нельзя. Слишком ценный кадр для него Леон. И Афган прошел, и в Задворске за короткий срок себя отличным боевиком показал. В бою без него действительно нельзя... Только Леону не льстило мнение «бригадира». Он бы с удовольствием остался здесь, на хате.

– Короче, «лепил» на повод посадить... Бесу ствол дать, пусть на прицеле их держит... Ничего, справится...

Хирурга привязали двумя руками к батарее центрального отопления. Катюху постигла та же участь. Беса вооружили. Слаб он еще, но на курок нажать силы есть.

* * *

Ровно в половине шестого утра две «девятки» с «бригадиром», «звеньевым» и шестью боевиками выехали со двора в направлении Снежного озера. На седьмом километре увидели три машины Зубатого. Вагонетка велел остановиться.

У Зубатого в «звене» потерь не было. Не привелось ему еще повоевать. Только на рынок наехали, стрелу зарубил баульским – вот и все подвиги. Сам «звеньевой», а с ним девять громил – внушительная сила. Но если бы пришлось выбирать, Вагонетка оставил бы за собой «звено» Будильника. За одного битого двух небитых дают.

К Снежному озеру покатили на пяти машинах. По пути остановились. Начали доставать из тайников и разбирать оружие. Леону, как всегда, достался автомат – «АКС-74у». Мизинцу «помповик».

Без пяти семь подъехали к месту. Пять машин выстроились в ряд одна за другой. В случае чего их можно использовать как баррикады. Леон это уже проходил, не далее как сегодня. Как и Бобер, которому уже никогда не пригодится опыт недавней перестрелки.

Вагонетка говорил, что баульские могут и не появиться. Как-никак их «бригадир» застрелен, а это деморализующий фактор. Но баульские появились. На четырех джипах. Новенькие, черные, лаком на солнце блестят. «Чероки», «Мицубиси Паджеро», «Хонда»... Крутые тачки, ничего не скажешь...

Баульская братва снимала с бизнесменов жирные сливки, с этого и жила. На дорогих иномарках спортсмены разъезжали, в крутом прикиде хаживали. Квартиры у них у каждого свои, евроремонты там всякие, мебель итальянская. Только на карманные расходы не меньше пяти штук «зеленью» имели. Словом, кучеряво жили.

Граф экономил. У него и транспорт попроще – «девятки», лишь у «бригадиров» иномарки. И деньги только за дело платил. О собственных хатах приходилось мечтать. Вот когда Граф «пастбища» Баула к себе приберет, а конкурентов по свету пустит, тогда его братва заживет. Каждый надеялся на это. И потому с таким рвением готовился дать отпор баульским.

А бойне быть. Никто в этом уже не сомневался.

Баульские выходили из машин с оружием. В широких штанах и в куртках – все как положено. И цепи на них в палец толщиной блестят. В глазах боевой азарт. Но Леона этим не напугать. Он и сам настроен решительно. И Мизинец тоже, и Супец, и Кот. А вот Будильнику не по себе. Подбородок подрагивает, взгляд блуждает. В упадке «звеньевой», но это небольшая беда. Беда в другом. У каждого баульского под курткой бронежилет. Это круто. И значительно увеличивает их шансы на победу. А они только на нее и рассчитывают. Им нужно взять реванш за недавние поражения.

Баульские вытащили из машины тяжелый «ДШК» и демонстративно установили его на капоте «Хонды». Стало окончательно ясно, что переговоров не будет.

Первым выстрелил Будильник – нервы не выдержали. Его автомат выдал длинную очередь. В ответ ухнул гранатомет. Леон заметил у баульских сразу четыре «трубы». Четыре против двух с их стороны. И автоматы заговорили – обычные «АКМ» и пистолеты-пулеметы: израильские «узи» и чешские «скорпионы».

Леон также нажал на спусковую скобу. Бухнул из «помповика» Мизинец. Одновременно с этим они задом втянулись в проход между машинами, закрылись ими. Вагонетка и центровой с вражеской стороны должны были умереть первыми. Но поднявшаяся пальба не позволила им сойтись вместе.

Леон уже выбрал для себя цель. Он бил по крупнокалиберному пулемету. Тот еще не успел «заговорить» – не дал ему слова Будильник. Но его уже в спешке готовили к бою. Осталось совсем немного. Только прицельная очередь из «АКС-74у» размозжила голову первому номеру расчета. Второй в испуге бухнулся под колеса «Хонды».

Пальба поднялась нешуточная. То с одной стороны, то с другой кто-нибудь отправлялся к праотцам. Но баульские все же падали гораздо реже. Одна граната угодила в «девятку» Зубатого. Ухнули и две «мухи» со стороны Вагонетки. Но оба заряда прошли поверх голов бауловцев. Зато с вражеской стороны стрелял мастер. Взлетела на воздух еще одна «девятка».

– Уходим! – заорал вдруг Будильник.

Он резко отбросил от себя автомат и подался назад.

– Вот падла! – заорал Вагонетка.

Развернувшись к нему, он прицелился в него из «помповика». Паникер уже успел пробежать с десятка два шагов, когда бахнул выстрел. Плотный заряд картечи угодил в спину, разорвал сердце, селезенку, легкие. Будильник не успел вскрикнуть, как был уже мертв.

Проблема Леона решилась сама собой. Теперь ему уже не нужно было остерегаться какой-нибудь пакости со стороны «звеньевого».

«Бригадир» перезарядил «винчестер». Со злости он хотел еще раз пальнуть в мертвое тело Будильника. Но его остановил чей-то крик:

– Твою мать!..

К баульским подходила подмога. Три зеленые «Нивы» шли боком одна к другой. Ветровых стекол нет ни у одной. С левой стороны в каждой машине по тяжелому пулемету. Но и это еще не все. Из самодельных люков торчат боевики с гранатометами. Не машины, а танки. Они заходили с фланга. Вагонетка грязно выругался – о Будильнике он уже забыл.

Забухали «РПГ-17», четыре кумулятивные гранаты враз уничтожили две из трех оставшихся машин. Карлу оторвало голову, Супец рухнул на землю с развороченным животом. Вагонетка спасся чудом. Взрывной волной его отбросило назад – ни один осколок не коснулся его.

Осталась единственная «девятка», за которой скрывались Леон, Мизинец и Кот. Но и ее ждала плачевная участь.

– Когти надо рвать! – заорал Кот.

– Уходим! – не стал спорить Леон.

Но Кот его уже не слышал. Крупнокалиберная пуля из пулемета снесла ему половину черепа.

– А-а, греб!.. – выдал Мизинец.

Его лицо забрызгало кровью и мозгами.

– Сдергиваем! – крикнул ему Леон.

Хватит играть в героев-сталинградцев...

Леон и Мизинец уходили, отстреливаясь. Только ничего не помогло бы им, если бы не овраг, который тянулся до самого озера. В него они и скатились. И вовремя. Свинцовый смерч заполнил все пространство над их головами.

– Смотри, – ткнул Леона в бок Мизинец.

Они увидели «бригадира». Тот сидел на дне оврага, задницей в луже. И двумя руками держался за голову.

– Эй, Вагонетка... – подобрался к нему Леон.

Тот поднял голову и посмотрел на него мутным взглядом.

– Больно, – страдальчески протянул он.

Контузило его, и не слабо.

– Уходить надо...

Леон подхватил его под одну руку, Мизинец под вторую. Они поставили его на ноги и потянули за собой. От озера, сужаясь, овраг тянулся через лесок к полю. Они пройдут по нему, выйдут на это самое поле. А дальше?.. Дальше их расстреляют бауловцы... Уже наверняка несколько из них пустились по их следу...

И тут послышался грохот винтовых лопастей. Где-то вдалеке захрипел динамик громкоговорителя. Леон остановился, оторвался от «бригадира» и выглянул из оврага.

Над баульскими машинами зависли два вертолета. Один ментовской с желто-синим раскрасом, второй – боевой «Ми-24». Пушки авиационные подвешены под крылья, пулеметы, ракеты... Все как положено. Но оружие пока молчит, только громкоговоритель работает. Кто-то невидимый предлагает боевикам сдаться.

А вон и менты. Несколько «луноходов» с мигалками и «рафиков» вдалеке по дороге несутся. Наверняка омоновцы или собровцы пожаловали. Так или иначе, но баульским сейчас не до уцелевших врагов. Им бы свои шкуры спасти. Они лихорадочно занимали места в машинах, чтобы унести ноги.

«Всем оставаться на местах! – вещал громкоговоритель с вертолета. – В противном случае будет открыт огонь на поражение»...

– Стволы надо сбрасывать, – крикнул Мизинцу Леон.

Тот все понял и лихорадочно стал стирать с «помповика» отпечатки пальцев. Леон принялся за автомат. У Вагонетки оружия не было. При взрыве, видно, из рук выбило.

От оружия они избавились. Затем снова взяли «бригадира» под руки и с ним вышли из оврага. От ментов их скрывал лесок.

– Я сам, – вырвался из их рук Вагонетка.

Пьяно пошатываясь, он постоял на одном месте, а затем с медвежьим напором рванул вперед, ломая на пути кусты и ветви деревьев. Леон и Мизинец двинулись за ним. Похоже, «бригадир» избрал правильный путь.

Они прошли с километр, пока не оказались на дороге, пересекающей лесопосадку. По ней в их сторону шел, громыхая прицепом, трактор «Беларусь». Какой-никакой, а транспорт. Лучше, чем идти пешком.

– Тормози! – велел Вагонетка.

Он уже пришел в себя. Только руки к голове продолжал прикладывать.

Леон и Мизинец встали посреди дороги и перегородили путь трактору.

– Эй, вам чего? – подозрительно спросил мужик в грязной клетчатой рубахе и засаленной кепке.

Хорошо, что сперва трактор свой остановил.

– Сто баксов! – показал ему купюру Вагонетка.

И сморщился. Ему больно было говорить.

– Поехали? – продолжил за него Мизинец.

– Только в прицепе...

Им было все равно. Лишь бы поскорее исчезнуть из этих мест.

– На, держи... – Вагонетка сунул мужику сотенную купюру.

– Ничтяк... – Купюра исчезла в его руках.

Приблатненный «таксист» им попался. Так ему хотелось крутым казаться.

– Ты нас не видел, понял? – пригрозил ему Мизинец.

– Э, да я чо, не врубаю?.. Ничего не видел, ничего не знаю...

Водила понимал, что по дороге в город его остановили не законопослушные граждане. В машину сели бандиты, страшилками о которых в последние годы пугают не только детей. Может быть, он и в самом деле будет хранить гробовое молчание. Но на всякий случай «бригадир» велел ему остановиться в двух кварталах от дома с конспиративной квартирой.

Леон, Мизинец первыми выбрались из машины. Вагонетка чуть замешкался. Хреново ему после контузии. Они помогли ему.

«Бригадира» шатало. Но он взял себя в руки. До дома шел нормально, никто не обращал на него внимания. Лифт – ловушка, это правило он знал назубок. Но сейчас ему было наплевать. Поднялся на пятый этаж. Леон и Мизинец, разумеется, следовали за ним. Дверь в квартиру он открыл своим ключом. Вошел в нее, свернул в гостиную, остановился перед диваном. Затем снял с пояса мобильник, связался с Алычой, рассказал в двух словах, какая беда случилась, сообщил, где находится, – на этом разговор закончился. Он еще секунду-две постоял, пошатнулся и бревном рухнул на диван. Леон подошел к нему, на всякий случай пощупал пульс. «Бригадир» был жив, но в отключке.

Хирург и медсестра были на месте. Прикованы к батарее.

– Все в порядке, – пошевелил губами Бес.

В руке он сжимал пистолет. Хорошо, что он ему не понадобился.

– А как у вас?

– Все путем, – криво усмехнулся Мизинец, развязывая медсестру. – Всем амба: и Будильнику, и Коту, и Супцу, и Карлу, и Ржаному... Царствие им небесное...

Он не стал вдаваться в подробности относительно «звеньевого». Ни к чему это было. Перед смертью все равны...

– А Бобер?

– Бобер тоже... Его еще ночью вальнули... Не знал ты, Бес, а теперь знай...

Голос Мизинца наполнился гремучей тоской. Он расклеивался на глазах.

– Катюха, – сказал медсестре Леон, – иди, «бригадиру» плохо...

Он взял ее за руку и провел в комнату, где лежал Вагонетка. Следом зашел хирург.

– Что с ним? – деловито спросил он, присаживаясь на край дивана.

Профессиональным движением взял его за руку, нащупал пульс.

– Из гранатомета долбанули, контузия... – объяснил Мизинец.

Голос его звучал бесцветно.

– Доктор, приведи его в порядок... – сказал Леон. – Тебе заплатят. Тебе хорошо заплатят...

– Зачем мне деньги? Вы же все равно нас убьете...

Он даже не удостоил его взглядом. Но Леон не обиделся.

– Нет... Вас не убьют... Это я вам обещаю...

И, не ожидая реакции на его заверения, он вышел из комнаты. Закрыл на все замки входную дверь, спрятал ключи – при всем желании пленникам не убежать. Разве что замки взломают. Но у них кишка тонка.

Холодильник на кухне был полон. Заранее хату харчами затарили. Девять человек неделю могли здесь жить. Но за сутки только трое осталось. Леон, Мизинец да Бес. На «лепил» не рассчитывали – их в расход пустить собирались. На Вагонетку постольку-поскольку – он наездами должен был здесь появляться. Но вот застрял...

– Помянуть пацанов надо, – сказал Леон.

Вместе с Мизинцем они уже накрыли на стол. И Беса накормили. И про пленников не забыли. Вагонетка пока был без сознания. Не волнуйтесь, успокоил их врач, будет ваш старшой жить – ему лишь отлежаться надо пару-тройку деньков. Да Леон и не волновался. Ему было как-то все равно. Он устал. Устал больше душой, чем телом.

И Мизинец захандрил. Глаза в одну точку устремлены, тоска в них гремучая...

– Помянем, – меланхолично кивнул он.

На столе бутылка «Абсолюта», колбаса крупно порезана, хлеб, банка с солеными огурцами вскрыта – и все, больше ничего. Ни тому ни другому не хотелось пиршества. Выпить – да, а закусить хотя бы хлебными крошками...

Бобер, Кот, Супец, Ржаной, Карл, Будильник... Козлом их «звеньевой» был, но сейчас об этом не вспоминали. Не было на него злости. Ни на кого они не злились. Только на самих себя...

Бутылка опустела. И все молчали. Когда ополовинили вторую, Мизинца прорвало:

– Не думал я, что так все будет. Не думал... – Его взгляд был устремлен в пустоту. – Я на зону ведь по глупости попал. Уже после армейки мотоцикл у пацана одного одолжил. Два года получил. За «колючкой», сам знаешь, зверем нужно быть, если человеком хочешь остаться...

Может, он и преувеличивал. Но Леон молча с ним согласился.

– Пацан я крепкий, сам видишь. Железо все два года тягал, качался. И ржавым никогда не был. Вот Алыча меня и взял к себе. Думал, все нормально будет. «Бабки» с бизнесменов буду собирать, по ресторанам с девками гулять. Ну и застрелить, если надо будет, кого-то придется... А вышло...

Мизинец пьяно махнул рукой и снова потянулся к бутылке. Выпили, кинули в рот по кусочку колбасы с огурчиком.

– Одного убил, второго, третьего... Да сколько ж можно?.. – Мизинец говорил на нормальном языке. Бандитский сленг куда-то исчез. – Но несло... На Снежное озеро поехали, а там... Трупы, трупы, трупы... Не могу больше...

– Зовут-то тебя как? – Леон с удивлением обнаружил, что не знает его имени.

Все клички да клички. Будто собаки они, а не люди... Это же ненормально...

– Витей меня родители назвали, – кисло улыбнулся Мизинец. – Только они меня так и зовут...

– Да, дела, совсем мы с тобой опустились...

Леон понимал его. Они оба нормальные люди. С детства их учили делать добро и бороться со злом. Леону хотелось стать и летчиком, и космонавтом, и моряком, но никак не бандитом. Вите наверняка тоже. Но судьба обманула их. Поставила на черную тропу. И они, как зомби, пошли по ней. С вытянутыми руками и выпученными глазами. В каждой руке по пистолету, в глазах – перекрестье прицела... В дерьме они по самые уши. А сверху на них капает кровавый дождь...

– Опустились, – горько вздохнул Мизинец. – И не подняться нам...

– Кто тебе такое сказал? – возразил Леон.

– Сам знаю...

– Да глупости...

Ему хотелось спорить с ним. Но вдруг он понял, что Мизинец прав.

Они могут бросить свое кровавое ремесло. А что дальше? Им придется скрываться от Графа – отступников не прощают. Их будут искать. И не братва, а менты. Ведь их руки по локоть в крови. Только скажи Граф «уголовке» «фас», и на них устроят травлю. Их прищучат. Только до суда дело не дойдет – понятно, по какой причине... А если им все же суждено будет уйти и от братвы, и от ментов, вся их жизнь превратится в борьбу за существование. На нелегальном положении жизнь сладкой не бывает.

Если они останутся, то выйдут из воды сухими. И дальше будут убивать. За это им будут платить хорошие деньги, обеспечивать прикрытие. Они уже сейчас на отличном счету – их может ожидать повышение. «Звено» под начало дадут, а может, и «бригаду». Война не будет длиться вечно. Когда-нибудь наступят спокойные времена. И кровь будет литься мелкими струйками, а не реками. И, возможно, сами они уже не будут жать на спусковые крючки. Для этого есть другие...

А потом Наташа... Несмотря ни на что, Леон по-прежнему любил ее. События последних дней затуманили ее образ – она как бы отдалилась. Но сейчас все встало на свои места. Он не может без нее. И он должен бороться за свое счастье...

На пару с Мизинцем они опустошили два литра водки. Надрались, что называется, до чертиков. Леон не помнил, как добрался до постели. И мгновенно заснул...