Текст книги "Стальной мотылек"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– С твоими пальчиками, Арбатов, с твоими пальчиками.

– Значит, подставили…

– Тебе самому не смешно?

– Смешно… – обреченно вздохнул Семен. – Действительно смешно. И алиби у меня нет, и улики… Винтовка-то хоть на месте осталась?

– А должна была остаться?

– Ну, не знаю. В прошлый раз киллер ее унес. И сейчас, наверное, должен был унести.

– Да нет, на месте осталась… Панарина ты кому-то заказал, а Скачкова сам исполнил… Отличный выстрел, кстати. Четыреста метров – расстояние серьезное.

– Из чего стреляли?

– Может, хватит придуриваться, Арбатов? Не солидно, тебе не идет.

– «СВД»?

– «Винторез».

– Тогда это я… «Винторез» – моя специальность, – кивнул Семен.

– Кто Скачкова убил?

– Я.

– А Панарина?

– Я… Заказал я.

– А убил кто?

– Не скажу. Хоть убей, начальник, не скажу.

– Убивать не стану, а на пожизненное оформлю.

– А как же явка с повинной?

– Надо еще исполнителя сдать.

Семен кивнул, обещая подумать.

Он чуть не плакал от жалости к себе, когда его выводили из машины. Даже всхлипнул пару раз. Скважин даже распрямил его, чтобы взглянуть ему в лицо. Семен увидел удивленную насмешку на его губах и тут же превратил ее в гримасу боли, ударив Скважина кулаком в живот – точно так же, как он сам проделал с ним недавно. Но если Семен выдержал удар, то подполковник выбыл из игры.

Бил он правой рукой, запястье которой охватывал браслет. Левой рукой он пока бить не мог, потому что хоть и вытащил кисть из браслета наручников, но вправить большой палец еще не успел.

Прихожих он ударил в голеностоп, заставив разжать руки. Еще одного оперативника сбил с ног короткой подсечкой. На добивающий удар времени не было, да и ни к чему.

Он вырвался из захвата, перескочил через багажник машины и, петляя как заяц, побежал к забору. И вывихнутый большой палец левой руки на ходу вправил. Ему нужны были обе руки, чтобы перескочить через забор, по верху которого стелилась проволочная спираль. Зацепись он за «егозу», и все. Семен все понимал, да и препятствия он брать умел, тем более, что у самого забора росло дерево. Тут главное – не теряться. Он с разгону воткнул ногу в ствол, оттолкнулся от него, заскочив на самый верх забора, и зацепился рукой не за проволоку, а за штырь, на котором она держалась. Но совсем избежать контакта с «егозой» не удалось. Семен ободрал руку и ногу, но в проволоке не запутался и быстро перескочил на другую сторону забора.

Сначала ему кричали, требуя остановиться, потом послышались выстрелы. Одна пуля завихрила воздух прямо над ухом.

Из огня он попал в полымя – на территорию городского суда. Но там еще не ждали, поэтому он сквозняком прошел через двор, преодолел забор попроще и был таков…

Глава 16

Пятачок перед воротами простреливался насквозь, но вряд ли снайпер собирался снять жертву с этого места. Радик садился в машину во дворе и выезжал на улицу. Может, киллер хотел подстрелить его в этот момент? Но стекла в его машине и затемненные, и пуленепробиваемые. Или же убийца знал, что Радика приедут арестовывать. Выведут за калитку, начнут усаживать в оперативную машину, а это три-четыре секунды на выстрел… Но Радика могли посадить в машину и во дворе.

Снайпер облюбовал для себя недостроенный дом в конце улицы, у самого забора, через который он после выстрела и ушел. Хорошее место для стрельбы, только вот двор дома, где жила жертва, совершенно не просматривался. Видны были только окна второго и мансардного этажа. А еще вдоль и поперек просматривалась открытая терраса на втором этаже, где Радик иногда любил выкурить сигаретку, так как Антонина не разрешала ему дымить в комнате. Он выходил на террасу, садился в кресло-качалку… По вечерам это бывало, а иногда и по утрам. И киллер это знал…

И Семен знал, что Антонина – женщина строгая, и курить в доме не разрешит. Может, он и подкарауливал Радика… Расческу на чердаке дома нашли, а на ней отпечатки Семена. И мотив у него был…

Антонина тяжко вздохнула, опуская бинокль. Она стояла на том самом чердаке, откуда стрелял киллер. Дверей здесь не было, но вход на чердак закрывали пересекающиеся крест-накрест сигнальные ленты. Опечатан чердак, но Антонину это не остановило, и она здесь.

Она не спала всю ночь, поэтому голова у нее чугунная, глаза сонные и воспаленные. Ей бы сейчас в дом, принять расслабляющую ванну и лечь спать, но она не хотела уходить с чердака. Она должна была прочувствовать все, что думал Семен, когда ловил в прицел Радика.

Он ждал Скачкова, чтобы убить его. И наказать Антонину за измену… А расческу потерял случайно, задумался и выронил ее.

На этот раз алиби у Семена не было. На этот раз он попался. Что ж, сколько веревочке не виться…

– Это не я! – услышала вдруг Антонина.

Она обернулась и в сумраке чердака увидела чей-то силуэт. Судя по голосу, с ней разговаривал Семен.

– Ты?! – шарахнулась она.

– Осторожно, следы не затопчи! – Его предупреждение прозвучало вроде бы всерьез, но в глазах стояла издевка.

Семен отступил за широкую каминную трубу, и Антонина не могла видеть его глаз, но издевку в них чувствовала.

– А тебя это волнует?

– Меня – нет. Я уже все осмотрел. Но вдруг повторный осмотр? Следователь может подъехать, да?

– Может. И подъедет он не один… Зря ты здесь. Мне звонили, предупреждали, что ты сбежал… Тебя ищут.

– Кто бы сомневался.

– Зря ты сюда сунулся, – повторила она. – Здесь засада могла быть…

– Это не твои тревоги.

– Почему ты прячешься?

– Я не прячусь, я наблюдаю. Отсюда ворота хорошо видны… У снайпера лежка здесь была. И находился он здесь как минимум трое суток…

– Тебе видней.

– Он здесь не мусорил, вниз спускался – и по нужде, и перекусить… Ты любишь йогурты?

– При чем здесь это?

– Любишь. А я не очень. Я бы что-нибудь из сухого пайка взял, а в канализационной трубе только от йогурта упаковки, от творога и плавленого сырка, а еще гигиенические прокладки. Женские гигиенические прокладки, улавливаешь суть?

– Хочешь сказать, что киллер – женщина?

– Это не я, это факты говорят.

Антонина по-прежнему не видела Семена, но чувствовала, что он следит не только за воротами, но и за ней самой.

– Но ты не женщина.

– Нет, конечно. И трое суток я не мог здесь лежать. Меня видели в мотеле на протяжении всех трех дней. Я и позавчера, и вчера в город по делам уезжал. Вчера у меня алиби не было, зато в районе Рижского шоссе меня видели… Зачем ты мне звонила?

– Я тебе не звонила. Это не я… Там не мой телефон…

– Где там?

– В твоем телефоне. Мне Скважин вчера звонил, номер телефона называл… Это не мой телефон.

– А чей?

– Не знаю… Незарегистрированный номер, его без паспорта можно купить, у любой станции метро продают…

– А почему у метро?

– Я его там не покупала… Да и не могла я тебе звонить… Когда Радика убили, я о тебе даже не думала.

– Не до меня было?

– Не до тебя.

– А сейчас?

– И сейчас.

– Взаимно… Прошла любовь, завяли помидоры… Да и какая может быть любовь, когда мне срок светит? Какая любовь, если ты не веришь мне?

Антонина промолчала. Не очень-то верилось, что Семен мог убить человека, но мысли в голову лезли. Да и все факты против него.

– Скажи, зачем мне нужно было убивать Скачкова?

– Ты мог ему отомстить, – пожала она плечами.

– За тебя?

– И за меня, и за себя. Скачков же людей нанял, чтобы они тебя избили.

– А он их нанимал?

– Нет.

– А кто их тогда нанял?

– Не знаю.

– То есть, Скачков такой хороший, что не мог нанять отморозков по мою душу? А я такой плохой, что мог убить его… Ну, спасибо тебе, дорогая… Я тебя презирать должен и ненавидеть, а я вчера помчался, как придурок, чтобы тебе помочь…

– Не надо меня ненавидеть, – покачала головой Антонина.

– Да нет, это слишком сильное чувство для тебя. Как можно нанавидеть дождь, который пролился тебе на голову? Дождь льется, снег идет, ветер дует, женщины предают… Не все женщины, только такие, как ты, продажные и меркантильные… Ну да, я же не достаточно крут по сравнению со Скачковым, у меня нет такого дома, как у него. И миллионов на счетах нет…

– Дело не в меркантильности… – запротестовала она. – Просто я полюбила Радика… Вернее, не просто полюбила…

– Ну, естественно, за деньги… Сначала Илья, потом Радик… Спасибо тебе за урок, больше лохом не буду.

– Дело не в деньгах! – дрожащим от волнения голосом проговорила Антонина. – Ты же ничего не знаешь!

– Знаю! – оборвал ее Семен. – Знаю, что к нам гости… – Он отошел от трубы, приблизился к окну и смотрел вниз: – Скважин, Прихожих… Кто там еще?

– Тебе надо уходить.

– Как это уходить? – удивился Семен. – А как же твой служебный долг? Тебе майора пора получать…

– При чем здесь это? – возмутилась она.

– Да при том, что я не собираюсь убегать. И не надо задаваться глупыми вопросами, товарищ капитан. А то не быть тебе майором… Иди сюда! Крикни, что я здесь!

– Я не могу, – мотнула головой Антонина.

Она любила Радика и очень страдала без него. Но и Семен ей не безразличен. А его ждет пожизненное заключение… Это медленная мучительная смерть… Даже если он убил Радика, она не желала ему такого наказания… А, может, и не убивал он…

– Я же сказал, что сдаюсь. Ну, давай! – не просил, а требовал Семен.

– Нет!

– Почему они стоят, как бараны? – спросил он себя и высунулся в окно: – Эй, я тут не один! Со мной заложница!

Этот крик не мог не привлечь внимания, и Семен удовлетворенно кивнул, когда внизу послышался шум шагов.

Он снова зашел за трубу. Что-то зашуршало там, зашелестело, а потом все стихло.

Первым на чердак вбежал Скважин.

– Где он? – запыхавшись, спросил он, держа в руке пистолет.

Она показала на трубу, за которой прятался Семен.

– Арбатов, выходи! – потребовал Скважин.

Но Семен молчал, не откликался. Тогда подполковник сам направился к трубе и осторожно заглянул за нее.

– Где он? – возмущенно протянул он.

– Там был…

Скважин рванул к выходу, едва не сбив с ног Антонину.

– Вниз все давайте! Вниз он ушел!

Когда чердак опустел, Антонина подошла к трубе и увидела в ней пролом. Кирпичи аккуратно вынуты, уложены стопкой. Сечение трубы широкое, и Семен воспользовался этим. Оказывается, за ночь он не только дом осмотрел, но и путь отступления продумал.

Он заманил оперативников на чердак, а сам через трубу на веревке спустился на кухню, где предусмотрен был один из двух каминов. Из кухонного окна выскочил во двор, перемахнул через забор и ушел. Скважин организовал погоню по всем правилам – и своих людей отправил вслед за Семеном, и дежурные силы по тревоге поднял. Только вот сможет ли он взять его? Антонина в этом сомневалась…

Канализационная труба выходила в яму, которую отрыли для септика. Очистного устройства так и не установили, яма была заполнена талой водой по заглушку, которая закупоривала трубу. Семен заглушку снимать не стал, он просто разбил трубу, дал вытечь из нее воде и вытащил содержимое. Там действительно были упаковки от йогурта и плавленых сырков, причем достаточно свежих, если судить по дате.

– Что это такое? – зло спросил Скважин.

Антонина вздрогнула, услышав его голос. Как будто он застал ее за чем-то непотребным.

– Отходы жизнедеятельности. Снайпер их в канализационную трубу сбрасывал.

– Сама догадалась, или кто-то подсказал?

– Семен нашел.

– Его и вчера на место преступления потянуло. И сегодня. Хорошо, я догадался… Он тебя сюда вызвал?

– Нет, я сама. Я не знала, что Семен здесь…

– А может, знала?

– Ну да, мы же с ним заодно. Вы на это намекаете?

– Ты так не шути, а то я человек простой, могу и поверить…

– Простой, – усмехнулась Антонина. – Потому и поверил, что это Семен в Скачкова стрелял.

– Он и стрелял.

– А по всему выходит, что здесь женщина работала.

Антонина поделилась наблюдениями Семена, добавив свои собственные соображения.

– Женщина в голову не стреляет, – выслушав ее, покачал головой Скважин.

– Смотря какая женщина.

– И какая женщина могла в него стрелять?

– Ну, я не снайпер…

– Снова на себя берешь… – недобро усмехнулся Скважин. – Чувствуешь что-то за собой?

– Может, и чувствую… – пожала она плечами.

– Что?

– Если конкретно, то ничего. А в общем… Как-то противоестественно все…

Антонина задумчиво качала головой. Жила она в гордом одиночестве, служила закону, со скуки делала карьеру. К Семену хотела вернуться, а он не звал. Потом вдруг погиб некий Панарин, и на этой волне она сошлась с Семеном. И так все хорошо у них складывалось, что страшно было сглазить.

И ведь сглазили. Как черт из табакерки выскочил Радик, обрушил на нее все свое обаяние, покорил, а потом сделал предложение. Не устояла она, втянулась в волну… И снова все хорошо, даже лучше, чем прежде. Но вдруг Скачкова убивают…

– Что противоестественно?

– Да как-то быстро все произошло. Быстро замуж вышла, быстро вдовой стала…

– Богатой вдовой, – кивнул Скважин, пристально глядя на нее.

– Где ж богатой? Я ведь сама на брачном контракте настояла.

– И контракт был, и завещание. Скачков завещание оставил.

– Ну, не знаю…

– Я знаю.

– Мне это не интересно.

Антонина отвела в сторону глаза. Неловко ей за себя вдруг стало. Действительно, ее не волновал вопрос о наследстве, но ведь Скважин ей не поверит. И не верит, если судить по его проницательно-насмешливому взгляду.

– Что, можно и не говорить, что там да как?

– Не говорите, – с чувством облегчения посмотрела на него Антонина.

Ей действительно все равно, что там в завещании. И если он не хочет говорить, то и не надо… Не смог он ее заинтриговать, не смог.

– Семен знал о завещании? – не сводя с нее пытливых глаз, спросил Скважин.

– Если я не знала, то как он мог знать?

– Ну, а вдруг?

– Меня к этому делу приплетать не надо…

– Ты в этом деле по уши.

– Ну, можете меня арестовать, если у вас есть доказательства.

– Доказательств нет, но подозрения есть. Да и ты сама за собой что-то чувствуешь…

– Жаль, Семен сбежал, – усмехнулась Антонина.

Скважин раздраженно нахмурился. Он решил, что это камень в его огород. Два раза он упустил Семена, а это удар по его репутации.

– Неплохо было бы скооперироваться с ним. Может, и нашли бы вместе настоящего убийцу.

– Только не говори, что его подставили, – скривился Скважин.

– Однажды уже пытались.

– Однажды он уже попытался обвести нас вокруг пальца…

– Расческу подбросить не трудно.

– И кто это сделал?

– Не знаю.

– А я знаю… С катушек твой Семен съехал. Для него человека убить, что высморкаться. Ну, не просто так, понятное дело. С Панариной познакомился, решил с ней сойтись… Потом на тебя переключился. Ты ведь тоже теперь богатая невеста…

– В прошлый раз он винтовку под стены своего дома принес, сейчас расческу потерял… В этот раз отпечатки на винтовке были?

– Нет.

– На винтовке не было, а на расческе были?

– Он же не собирался расческу оставлять, он ее просто выронил.

– Он бы не выронил.

– И на старуху бывает проруха…

– Ну, может быть… – Антонина не хотела спорить со Скважиным. Во-первых, это бесполезно, а, во-вторых, Семен действительно мог потерять расческу. – Пойду я. – Она кивком головы показала на мусор, который Семен разложил под трубой. – Кто там этим делом занялся? Может, интересно будет?

Насколько она знала, Скважин не занимался убийством Скачкова. Просто он оказался на месте преступления, пытался задержать киллера, потом взял след Семена, пошел за ним. И сейчас идет. И ему, в сущности, все равно, кто настоящий убийца. Семен бросил ему вызов, и ничего другое его больше не интересовало.

– Ермолаев будет работать, – сказал Скважин. – Панарина и Скачкова объединят…

– Ну да, и там Арбатов, и здесь, – колко усмехнулась Антонина.

– А ты сомневаешься?

– Уже да… Женщина здесь работала.

– Хорошо, я скажу Ермолаеву. Да ты и сама можешь ему позвонить. Заодно объяснишь, что здесь делала.

– Я вроде как тоже следователь.

– Вроде как, – съязвил Скважин.

– Артем Емельянович, что с вами?! – возмутилась Антонина. – Я вас не узнаю! Что я не так сделала? Или вы Скачкова тоже подозреваете?

– В убийстве Панарина? Не уверен. Сейчас – не уверен…

– А раньше – да. И раньше на него косились, и сейчас все не так…

– Дело не в нем, – с досадой на самого себя поморщился Скважин. – Дело в Арбатове…

– Но я-то здесь при чем? Не вокруг меня все вертится. Это сейчас я в центре, а когда все закрутилось, в сторонке стояла…

– Вокруг Панариной закрутилось, – кивнул он. – Может, она за Скачкова замуж собиралась, а тут вы, Антонина Евгеньевна… Может, она ему отомстила?

Похоже, Скважин в полной мере осознал свою вину и, решив ее загладить, перешел на «вы» в общении с Антониной. И еще по имени-отчеству ее назвал.

– Логичнее было меня убить.

– Ну, с учетом завещания, да, – согласился подполковник.

– Не могла же она сама стрелять?

– Нет. И с алиби у нее полный порядок. В момент убийства Панарина наводила красоту в «Розе ветров». Она практически прописалась там. Роман у них с Арбатовым. Вот вокруг этого романа все и крутится. Сначала погиб ее муж, потом любовник…

– Хорошо, допустим, Радика убил Семен. Допустим, это нужно было Панариной, но сам он как мог согласиться? Зачем ему это?

– Не знаю… – покачал головой Скважин. – Знаю только, что Панарина опознала расческу. Она видела ее в машине у Арбатова. Мы смотрели, расчески там нет…

– Как она могла видеть эту расческу? – дрогнувшим голосом спросила Антонина.

Ее не должна была интересовать личная жизнь Семена. Не должна была, но ревность – чувство дикое, бесконтрольное.

– Я же говорю, она прописалась у Арбатова. И в гостинице прописалась, и в машине.

– Вот и я о том же… Может, она и стащила расческу?

– Зачем ей это?

Антонина внимательно взглянула на Скважина. Он задал вопрос, к которому сам же и подвел ее.

– У нее была масса любовников и помимо Семена.

– Но ни с кем другим она больше не замечена, только с ним.

– А если с ним она – для отвода глаз?

– И Скачков – для отвода глаз? Чтобы Арбатова подставить? – Одна бровь у Скважина поднялась, а другая, напротив, опустилась. Похоже, в голове у него разорвалась логическая цепочка.

– Слишком сложно.

– Может, Лида отомстить Скачкову хотела?

– За смерть мужа? – вздрогнула Антонина. – Сама заказала, сама и отомстила?

– Так, может, и не заказывала… Может, просто знала, что Скачков его заказал… Не знаю. Пока ничего не знаю. – Скважин ущипнул себя за подбородок. – Могу только предполагать. Скорее всего, без Панариной здесь не обошлось. Шерше ля фам.

Семена найти так и не удалось. И когда Скважину отзвонился его последний подчиненный, Антонина отправилась к себе домой.

Но Скважин ее остановил.

– Антонина Евгеньевна, разве вам не интересно узнать, на кого Скачков оставил свое состояние? – с подковыркой спросил он.

– Придет время – узнаю.

– А может, вы уже знаете?

Антонина вздохнула, посмотрела на Скважина, как на безнадежно больного, и пошла к своему дому.

– Скачков на троих сообразил. Часть тебе, часть дочери, часть сестре…

Она остановилась, развернулась на сто восемьдесят градусов и удивленно посмотрела на него:

– Дочери?

– Ну да, у Скачкова дочь есть, – кивнул Скважин. – А ты не знала?

– Он не говорил.

– Да, дочь. Скачкова Ирина Родионовна, две тысячи пятого года рождения. Мать – Скачкова Евгения Юрьевна, восемьдесят четвертого года рождения.

– Ну, про жену я слышала.

Скачков несколько раз порывался рассказать ей о своей жене, но Антонина всякий раз его останавливала. Ей не нравился тон, в котором он отзывался о своей Жене. Тварь, сука… Во-первых, не нужен был ей этот негатив. А, во-вторых, она не хотела плохо думать о Радике…

– Вот от нее и ребенок.

– Евгения Юрьевна в курсе?

– Насчет завещания? Ну, если Скачков ей сказал, то возможно.

– Он с ней не общается.

– А с дочкой?

– Он мне про нее не говорил.

– Значит, общается. И с дочкой, и с ее матерью…

– Я разберусь.

– Давай. Мне потом расскажешь.

Антонина ничего не ответила. Молча повернулась к Скважину спиной и вышла со двора. Она не видела в дочери Скачкова конкурентку и не хотела разбираться с ней. Так что пусть Скважин и не надеется…

Глава 17

Внезапность – друг налетчика. А им Семен себя сейчас и чувствовал. Дождался, когда лейтенант Прихожих зайдет в подъезд, шмыгнул за ним и, когда он открыл дверь, на его плечах ворвался в квартиру.

Прихожих попытался взять его на прием, но сам оказался на полу с пальцем у горла.

– Чик, и ты уже на небесах! – усмехнулся Семен, забирая у лейтенанта пистолет и телефон.

– Ну, ты и урод! – возмущенно глядя на него, простонал опер.

– Обидно, да? Бегаешь за мной, как борзая, а сам дичью оказался, да? Да ты поднимайся, бить не буду. И пистолет верну. Поговорим, и верну…

– Ты – псих! – Прихожих поднялся, отряхнулся и вдруг взялся за ручку двери.

– Убежать хочешь? – удивленно повел бровью Семен. – А если я сдаваться пришел?

– Однажды ты уже сдался, – буркнул Прихожих и отшатнулся от двери так, как будто через ручку пустили электрический ток.

– Поговорим? – Семен взглядом показал на кухню.

– Ну, можно…

Прихожих провел его в кухню, включил электрочайник. Семен бы не отказался сейчас от кружки крепкого растворимого кофе. И сесть ему хотелось, потому что устал, но все-таки он остался стоять. Лейтенант, может, и не семи пядей во лбу, но лучше с ним не расслабляться.

– Что там с расческой? – спросил Семен.

– С твоей расческой?

– А я ее назвал своей?

– Твоя расческа. Зеленая с перламутром. Она у тебя в машине лежала…

– Была такая.

– Значит, твоя.

– Значит, моя. Но я ее не терял.

– Ну, как-то она оказалась на месте преступления…

– Как-то… Откуда ты знаешь, что эта расческа у меня в машине лежала?

– Ну, знаю… – замялся Прихожих.

– Откуда? – настаивал Семен.

– Слушай, откуда ты такой взялся? – вскинулся лейтенант. – Вломился ко мне домой, вопросы задаешь. Ты хоть понимаешь, что я при исполнении!

– Понимаю. А ты должен понять, что мне терять нечего. Ворвались ко мне в мотель, втоптали в грязь мое честное имя. Нехорошо, Юра, очень нехорошо. Откуда ты узнал, что эта расческа находилась у меня в машине?

– Да какая разница?

– Как это какая разница? А если это ты меня подставил? Спер мою расческу, подбросил ее на место преступления. Сам подбросил, сам и дело раскрыл.

– Как я мог подбросить, если не было меня? Я уже потом подъехал, когда расческу нашли.

– Значит, Скважин подбросил?

– Да нет, зачем ему?

– А мне зачем Скачкова убивать?

– Ну, из-за Антонины…

– Какая Антонина, если я с Панариной?

– Ну, это же не серьезно… – Лейтенант вдруг отвел в сторону глаза.

– Ты откуда знаешь, серьезно или не серьезно? – удивился Семен.

– Это что, допрос?

– Ну, если вопросы задаю я, то допрос… Я, кажется, что-то спросил.

– Ну, Панарина сказала. Ну, что несерьезно у вас, сказала.

– Клеилась к тебе?

– Ко мне?! Она?! – вспыхнул Прихожих.

– Или ты сам?

– Да нет…

– Не умеешь ты врать, лейтенант, – усмехнулся Семен. – Парень ты вроде ничего, и она молодая. И не замужем. Ну, и в постели – высший пилотаж, да?

– Я не знаю! – напыжился мент.

– А чего тут знать? Сел да полетел… Кто тебе про расческу сказал, Лида?

– Да какая разница!

– Значит, она.

– Ну, сказала, и что? Что было, то и сказала…

– Действительно, чего я пристал с этой расческой? – улыбнулся Семен. – Ты меня кофе напоить хочешь, а я до тебя докапываюсь. Нехорошо получается…

Возможно, сама Лида и стащила расческу из машины. И еще она знала, где находился Семен в момент убийства… Что, если это она подставила его под ментов? Кто-то исполнил Скачкова, а она подставила… Зачем ей это? С этим надо разбираться. Но лейтенанту вовсе не надо знать, на что нацелился Семен.

– Ну, можно, и кофе, – кивнул Прихожих.

– Только без яда…

– Шутишь?

– В каждой шутке есть доля… вот этого яда доля и есть.

– Тогда кофе будет без шуток, – усмехнулся лейтенант.

– Скажи, ты, правда, веришь, что это я убил Скачкова?

– Ну, мотив есть…

– А винтовку где я взял?

– Не знаю…

– А почему не говоришь, что я ее из Чечни мог привезти?

– Ну, пока непонятно, откуда винтовка… А действительно, откуда она?

– Пять баллов тебе, Юра, за сообразительность. Только я не знаю, из какого леса эти дровишки. И Скачкова я не убивал. Подставили меня… Ну да ладно, не буду перед тобой тут распинаться, все равно ведь не поверишь…

– Поешь? – спросил Прихожих, поставив перед ним кружку кофе.

– Ну, можно…

Прихожих достал из холодильника какую-то бутылку и тут же пустил ее в ход. Он думал, что Семен прозевал момент, но не тут-то было.

Семен блокировал удар, взял парня на удушающий прием. Тот несколько раз дернулся и затих. Семен уложил его на пол, еще раз обыскал, достал из кармана блокнот, пролистнул. Его внимание привлекли две фамилии – Мухина и Быкова. И адреса здесь указаны, и номера телефонов.

Он переписал адреса и телефоны, вернул на место и блокнот, и телефон, и оружие. Затем сделал себе пару бутербродов, спокойно съел их под кофе. Прихожих уже начал приходить в себя, когда он вышел из квартиры.

Устал он очень за последнее время, но это не повод сбавлять обороты. Нужно действовать и, если понадобится, из последних сил…

За окнами еще рассветные сумерки, а уже пора подниматься. Лежать бы и лежать на мягкой постели, но, увы, нужно исчезать.

Семен поднялся, потянулся. Сначала зашел в ванную и только затем включил свет. Никто не должен догадываться, что в номере кто-то есть.

Он принял душ, взбодрив себя, насухо вытерся, снял с полотенцесушителя свою одежду и белье. Еще двадцать минут ушло на глажку. Он хоть и в бегах, но должен следить за собой. Неприятно быть чмошником, это, во-первых. А, во-вторых, запущенный, неряшливый человек вызывает у людей нездоровый интерес, что может спровоцировать обращение к полицейским. А на глаза стражам закона ему попадаться никак нельзя: «сторожок» на нем, ориентировки с его изображением у каждого постового.

Он тихонько покинул номер, вышел на балкон в конце коридора, по пожарной лестнице спустился во двор, под прикрытием мусорных баков добрался до недостроенного ресторана. Финансирование проекта под вопросом, поэтому работы остановлены.

Не должен он был появляться здесь, но ему нужны были наличные, поэтому он пошел на риск. Тайком забрался в гостиницу, прокрался в свой номер, там переночевал. А заодно и в порядок себя привел. И еще тайник свой распотрошил. Теперь у него есть деньги…

Засады в мотеле не наблюдалось, но и уверенности в персонале не было. Сообщит кто в полицию, и все…

Позавчера Семен позвонил своему заму и сказал, чтобы тот отказался от охранных услуг, поэтому посты уже сняли. Глупо было бы из собственного кармана оплачивать охрану от самого себя…

Полицейских он не очень боялся. Он же профи, его голыми руками не возьмешь. И безвыходных положений для него не существует. Но все-таки лучше обойтись без инцидентов…

Семен забрался на крышу недостроенного здания, с нее спрыгнул вниз. Прежде чем разогнуться, прислушался, осмотрелся. Тихо вокруг, и не видно никого.

По тропинке он мог выйти к элитному поселку, где сейчас находилась Лида, но соваться к ней было глупо и опасно. Она ведь не одна, с ней Быков и Мухин, и она запросто могла дать им команду «фас». Да еще и оперативники могли за ней присматривать. Тот же Прихожих, например.

Обогнув поселок, Семен перелесками вышел к окраине города. Улица Первомайская, дом шестнадцатый, квартира четырнадцатая. Но в квартиру он подниматься не станет, это слишком…

Светло уже на улице, дворники машут метлами. Дом новый, двор спланирован грамотно, и мест для парковки предостаточно – машины стоят стройными рядами – к людям передом, а к лесу задом. Вербная рощица за парковочной площадкой, и под ее прикрытием он подкрался к внедорожнику «Сузуки», достал из кармана носовой платок. Забить выхлопную трубу не проблема.

Хозяйка машины вышла из дома в начале десятого утра. Роскошная блондинка с гордостью несла бюст пятого размера. Кофточка на ней с нескромным вырезом, белый пиджачок нараспашку, черные в облипку джинсы. Длинные ресницы, силиконовые губы…

Это была жена Быкова, и Семен очень хотел с ней пообщаться. Ее мужа разговорить будет сложно, а у женщин язык без костей.

Блондинка не просто села в машину, она торжественно внесла в нее свои габариты – бюст и прочие пышные опции. Раз провернула ключ, другой, но все бесполезно. Так бы и посадила аккумулятор, если бы не «случайность». Семен мимо проходил, он обратил внимание на жалкие потуги, но не остановился. Вскользь глянул на водителя, сделал шаг, другой, и тут вдруг до него дошло, что за рулем чудо дивное. Как уж тут пройдешь мимо?

Он повернул назад, подошел к машине. Блондинка кокетливо улыбнулась и сама открыла дверь.

– Проблемы?

– Да не заводится! – Голос у нее глубокий, грудной, можно даже сказать, грубый, но, тем не менее, приятный на слух. Даже сексуальный, как и она сама.

– Фары протирали? – спросил он, рассматривая пышные формы в ее декольте.

– Фары?

Он сунул руку в дверную нишу, вытащил оттуда тряпку и протер передние фары.

– А ну-ка, попробуйте!

Девушка пожала плечами, провернула ключ в замке. Семен сразу же дал отбой, чтобы она зазря не гоняла стартер.

– А какой у вас номер?

– Пятый.

– О-о… Номер бы еще протереть… В смысле, регистрационный…

Он зашел к машине сзади, вытащил из выхлопной трубы платок, вернулся к блондинке.

– А зовут вас как?

– Валя.

– Номер у вас хороший, Валя… С таким номером любая машина заведется. Ну, что, попробуем?

Машина завелась с полоборота.

– Спасибо! – просияла Валя. – А то я в торговый центр спешу.

– Торговый центр – это хорошо. Плохо, что машина может не завестись.

– Думаете?

– Ну, если я номер протру, то заведется… Боюсь, что мне придется ехать с вами… Или у вас муж есть?

– Муж?! Муж есть…

– Да, ну тогда пусть он протирает…

Семен сделал движение, чтобы уйти, но Валя не хотела его отпускать.

– Он сейчас другие номера протирает! – сорвалось у нее с языка.

– Он у вас кто, автомойщик?

– Ага, типа того… Ну что, будешь номер протирать? – задорно спросила Валя.

Семен кивнул и сел в машину.

– А твой муж не видел, как я к тебе садился? – спохватился он, когда они выехали со двора.

– Нет, его дома нет.

– Работает?

– Работает. Я бы сказала, пропадает на работе… Телохранитель он, – пренебрежительно фыркнула Валя. – У третьего номера.

– Он что, женщину охраняет?

– Женщину. С третьим размером.

– Ревнуешь?

Валя многозначительно промолчала.

– Это ты зря. Разве третий размер может сравниться с пятым? Была у меня тут одна с третьим размером. – Семен кивнул в сторону коттеджного поселка, где жила Лида. – Так себе, ничего особенного… Вот пятый – это да… Правда, я не пробовал…

– Слушай, откуда ты такой взялся? – улыбнулась она.

– Какой такой?

– Такой… У меня муж телохранитель. Мастер спорта по боксу. В тяжелом весе.

– Ты даже не представляешь, как меня это заводит… Чем опасней, тем интересней… А куда мы едем? – Семен заметил, что машина шла в сторону от города.

– Я же говорю, мне в торговый центр нужно.

– Я думал, в Стахове торговый центр.