Текст книги "Влюблен и очень опасен"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Ну а вдруг?

– Исключено.

– Значит, не было чувств?

– Даже если бы и были, это бы ничего не изменило.

– Ты настолько предан Организации?

– Нельзя быть преданным тому, о чем имеешь смутное представление. Просто у меня есть определенные правила, через которые я не переступаю. Прежде всего я предан самому себе. И себя не предам.

– А правило у тебя одно – исполнить заказ.

– Абсолютно верно.

Марк не совсем был уверен в том, в чем убеждал посредника. Но иначе говорить нельзя: если его вдруг запишут в число ненадежных, то его просто-напросто зачистят. Возможно, уже близко к этому, если Жук завел такой разговор. Выуживает чувства по крупицам.

– А заказ поступил.

– На кого? – похолодел Марк.

– На твою Настю.

Предчувствие не обмануло. То ли Организация сама выставила такой заказ, чтобы проверить его на прочность, то ли кто-то со стороны очень хочет избавиться от нее. Может, враги ее отца или кто-то свой.

Ему пришлось напрячься, чтобы сдержать поток эмоций.

– Ну что ж, значит, так кому-то нужно.

– Нужно.

– Не буду спрашивать, кто ее исполнит.

– Ты не спрашивай, но я отвечу. Ее исполнишь ты.

– Исключено.

– Почему?

– Я не работаю с женщинами и детьми. А она и женщина, и дитё.

– Что ж, придется сделать исключение. Считай, что это проверка на прочность. Ты должен доказать, скажем так, свою профпригодность.

– Ну, если это экзамен...

– Понимай как хочешь, но заказ должен быть исполнен. Жертву ты знаешь, тебе нетрудно будет войти с ней в контакт.

– Да, но тогда на меня падет подозрение. Сначала погибает отец, затем дочь.

– Не думай, что ты один такой умный. Не падет на тебя подозрение. Если, конечно, не напортачишь. Нужно сработать под несчастный случай. Это обязательное условие. В черноморских горах крутые дороги, она может свалиться с обрыва на машине. А море, как говорится, мокрое, в нем можно утонуть. В общем, тебе решать, что да как. Оплата по высшему уровню.

– Кто ж за нее, интересно, так хорошо заплатил? – не выдержал Марк.

– А это не наше с тобой дело! – полоснул по нему взглядом гость.

– Не спорю. И заказ исполню в лучшем виде. Сколько у меня времени?

– Увы, но срок ограничен. Всего две недели.

– Я справлюсь.

– Не сомневаюсь. Кстати, девочку ты выбрал знатную. Чего прогнал? Дорого берет?

– Да нет, как раз наоборот. Плечевая, самый дешевый вариант.

– Не похожа на плечевую.

Жук говорил об Альбине как о чем-то второстепенном, но Марк видел похотливый огонек в его глазах. И азарт охотника, уже взявшего добычу на прицел.

– Я думал, она элитная. Ну да ладно, пойду я. Удачи!

– И тебе не хворать.

Гость ушел, а Марк выглянул в окно через жалюзи. Жук сел в свою не первой молодости, неприметную на вид иномарку, выехал со двора, но не исчез из виду. Он остановился у выезда на шоссе, возле цветочного киоска, из-за которого вышла девушка в красной юбке. Острый глаз позволил Марку распознать в ней Альбину. И кто после этого теряет квалификацию?

3

Белое пышное платье, марш Мендельсона, охапки цветов, золотые кольца на лимузине, цветные ленты. Вроде бы все как представляла, но все не так. Марка не хватает. Он должен стоять рядом, его Настя должна держать под локоток. А на его месте белозубо улыбается Алексей. Он счастлив: и жена-миллионерша у него, и должность директора нефтяного терминала в кармане. А Настя лишь изображает счастливую невесту. А в душе бездна.

Хорошо, что Инга рядом. Свидетельницу-дружку она отодвинула в сторону, сама подбадривает Настю, поддерживает добрым советом. Все правильно, если ей с Алексеем станет невмоготу, она всегда может с ним развестись. И эта мысль утешает. Только вот никакого брачного контракта не было. Настя ждала, но бумага так и не появилась. Но говорить об этом с Ингой она постеснялась. Глупо показывать перед ней свою меркантильность в такой, может, и не самый счастливый, но уж точно знаменательный день. Да и не сможет Алексей претендовать на половину ее состояния, ведь это же не совместно нажитое имущество.

– Ты на шампанское не налегай, – подсказала Инга.

– Поздно, – грустно улыбнулась Настя. – Мне уже нехорошо.

– А чего молчишь? – забеспокоилась та.

– Так домой отправишь, а рано еще.

Начало девятого вечера, свадьба в самом разгаре, и рано еще ехать домой.

– Да нет, не рано. Для тебя не рано. Вместе домой поедем. И Солончук приедет.

Настя не хотела, чтобы живот выпирал из-под платья. Поэтому и наряд выбрали свободный, пышный, и еще врач скрепя сердце прописал ей специальный корсет – слабенький, но все же ощутимый. И его уже пора было снимать. Поэтому Инга и подумала о враче, который должен был осмотреть ее на дому – мало ли что, вдруг переборщили с утяжкой.

– Что, дорогая, тебе плохо? – запоздало вмешался в разговор Алексей.

– Нормально все.

Он интересовался ее здоровьем на правах законного мужа, но все равно Настю возмутил его вопрос. Чужой он для нее человек. Теперь ее муж, но чужой!

Корсет Настя сняла в ресторане, в помещении, отведенном для жениха и невесты. Алексей хотел помочь, но она его к себе не подпустила. И без него можно обойтись, и раздеваться перед ним не хотелось.

Свидетели остались в ресторане, Настя заняла место в лимузине. Рядом с ней, обняв за плечи, сел Алексей, а возле него примостилась Инга. Места в машине много, а она жмется к чужому мужу. Впрочем, Настя не ревновала. Да и нет у Инги к Алексею никакого интереса. Во-первых, он ее родственник, а во-вторых, она не очень высокого о нем мнения.

Дома было непривычно тихо. Пункт охраны открыт, парень в униформе за монитором. И все, больше ни единой живой души. Правда, вскоре подъехал доктор Солончук. К тому времени Настя разделась, приняла душ. Так не хотелось, чтобы он лез к ней, но делать нечего. Инга бы возмутилась, если бы она его прогнала. А она так много для Насти сделала, что не хотелось ее огорчать.

Врач остался доволен и даже позволил ей выпить бокал шампанского в узком семейном кругу, как выразилась Инга. Она сама принесла с кухни сырную тарелку и фрукты, Алексей же подал вино.

– Ну, горько! – не очень весело улыбнулась Инга.

Настя пожала плечами, но к Алексею повернулась.

Приятно с ним целоваться. Дыхание у него чистое, освеженное, губы мягкие. Но все это не то. С Марком было гораздо вкусней.

– Теперь сладко? – спросил Алексей, с дружеской иронией глянув на нее.

– Терпимо.

– Еще подсластить?

– Не обязательно, – покачала головой Инга.

– Не надо, – повторила за ней Настя. И, немного подумав, добавила: – Шампанское и так сладкое. И вообще, что-то меня в сон клонит.

– Это от радости. Радоваться устала, – подсказала Инга.

– Я пойду, – поднимаясь, вяло махнула рукой Настя.

Действительно, ей хотелось спать. И желательно одной.

Но Алексей, похоже, не собирался оставлять ее в одиночестве. Только она легла под одеяло, как появился он.

– Можно? – с загадочной улыбкой спросил он.

– Ну, если только на ночь поцеловать, – виновато улыбнулась она. – В щечку.

– И все?

– Ну ты же знаешь, я в положении. Поэтому быстро устаю.

– А рядом полежать?

– Я еще к тебе не совсем привыкла.

Она вспомнила свою первую и единственную ночь с Марком. Вроде бы она и настроилась тогда на секс, но потом вдруг передумала. Женская интуиция остановила. Но Марк сам все сделал. Лег рядом с ней, дал волю рукам, и так вдруг стало здорово, приятно... И хорошо, что все так случилось. Хорошо, что он, а не кто-то другой стал ее первым мужчиной. И малыш от него родится.

Настю мало волновало, что обо всем этом думает Алексей. Ему она точно даст отпор, если он вдруг полезет. Ну неинтересна ей первая брачная ночь. Да и перспектива последующих не привлекала.

– Привыкнешь?

– Обязательно. И скоро. Но не сегодня.

– Понимаю.

– Спокойной ночи.

Похоже, Алексей пожелал ей того же, но его слова утонули в патоке наползающего сна.

Проснулась Настя среди ночи. Голова чугунная, спать охота, но почему-то не спится. Какой-то нерв тихонько дребезжит внутри, не дает покоя. Где, интересно, Алексей? Где он лег? Все-таки он ей муж.

Инга могла отправить его в гостевую спальню на втором этаже, в другой половине дома. Или он мог лечь в Настиной учебной, в крайнем случае – в гостиной. А вдруг Инга постелила ему в своей спальне?

Настя вышла из комнаты, локтем коснувшись атласной шторы, обрамляющей входную дверь. Со сна ей показалось, что кто-то несильно взял ее за руку, чтобы удержать. Неприятное ощущение.

Учебная комната пустовала. В гостиной никого, только ночник синеет под потолком. Арка в отцовские покои немного зловеще темнеет, в Насте просыпается детский страх. И все-таки она идет к спальне Инги.

Дверь наглухо закрыта, за ней что-то скрипит и постукивает. И еще слышны чьи-то сдавленные рыдания. Инга плачет? Наверное, сильно злится на кого-то, если бьет рукой по спинке кровати.

Настя тихонько открыла дверь, и в мягком красном свете увидела голый мужской зад, беспокойно вздымающийся вверх и резко падающий вниз. Женские ноги широко раздвинуты и высоко подняты, они качаются в такт подозрительным движениям. И не так уж трудно понять, что происходит.

– Я вам не помешала? – холодно спросила Настя.

Не похоже, что Инга сопротивляется. Скорее наоборот.

– Алексей, ты! Да как ты посмел?! Пошел вон отсюда! – завизжала Инга.

Кажется, она возмущена не меньше, чем Настя. И сила в ней вдруг взыграла – она играючи оттолкнула от себя Алексея, и тот, пряча от Насти лицо, скатился на пол. Его рубашка висела на резной спинке стула, на самом краешке; он схватил ее, опоясался и, не поднимая головы, выбежал из спальни.

– Тварь! – крикнула ему вслед Инга. – Убирайся отсюда, чтобы я тебя больше в доме не видела!

Она сидела на кровати, подобрав под себя голые ноги, одной рукой закрывала обнаженную грудь, другой метала молнии в его сторону.

– Тебя на части порвут, козел!.. Нет, но ты видела, какая сволочь! – в праведном гневе уставилась она на Настю.

Но та ответила ей укоризненным взглядом.

– Видела. И тебя видела. И его.

– Да я спала, понимаешь!.. Ты же прогнала его, а он ко мне, ему же весело после свадьбы... – Но и в глазах Инги стоял укор. – Ты невеста, и ты его прогнала. А мне за тебя шампанское пить пришлось. А от шампанского я быстро пьянею. И в сон клонит. Ушла в спальню, снится мне, что Кирилл ко мне пристает, обрадовалась, раздвинулась. А потом ты закричала.

– Я не кричала, – уточнила Настя. – Я просто спросила.

– Так просто, что я проснулась. Смотрю, а на мне этот козел качается!.. Вот и как мне теперь быть?

– Не знаю, – пожала плечами Настя.

Она не ревновала мужа. И, в принципе, ей все равно, что он залез на Ингу. Другой вопрос, как мачеха себя после всего этого чувствует? Ведь он фактически опозорил ее. И Настю, кстати говоря, тоже.

– И я не знаю. Со мной это впервые, – пальцами взлохматив на голове волосы, чуть не плача, выдохнула Инга. – То есть было. Но с твоим отцом. Из ресторана пришли, я спать легла, просыпаюсь, а он уже на мне. Думаю, подробности тебе неинтересны.

– Правильно думаешь.

– Вот и сейчас так же. Думала, что Кирилл, а оказалось... Если бы ты знала, девочка, как я соскучилась по твоему отцу.

– Я тоже по нему скучаю.

– Бедные мы, бедные... И еще этот козел. И тебя обидел, и меня. Ты не стой, в ногах правды нет, ко мне иди. Ложись. Я тебя укрою, обниму. Что ты сирота, что я, – тихонько всхлипнула Инга.

– Обнимешь? – задумалась Настя.

Инга была пьяна. Может, потому и потянуло ее на развлечения. А тут Алексей под боком... Может, и не спала она, как уверяла. Может, врет, пытается выкрутиться. И Настю к себе приглашает, чтобы хоть как-то утолить свою разбуженную страсть. Бывает же такое, что женщина с женщиной. Особенно по пьяному делу.

Сейчас Инга обнимет ее, начнет ласкать. С одной стороны, это интересно, но с другой – просто отвратительно. А есть еще и третий момент. Если у Инги нездоровые наклонности, то сейчас они проявятся, и станет ясно, что в ней резвятся черти. Значит, она сама совратила Алексея. Значит, она шлюха. А вырваться Настя всегда успеет.

– Легонько обниму, – кивнула Инга. – Как сестру. Или не хочешь?

– Не знаю.

Настя легла в постель, Инга накрыла ее легким одеялом, пальцами нежно провела по животу.

– Тебе хорошо, у тебя ребенок будет, – снова всхлипнула она. – У тебя есть будущее, а у меня... У меня только память о прошлом. Память о твоем отце. Сухая память.

– Почему сухая?

– Потому что ребенка его потеряла. Ребенок – это живая память, а без ребенка память быстро усохнет. Этого я и боюсь. Потеряла я ребенка. И найти не смогу. Потому что нельзя. Потому что Кирилл поставил мне условие. Я его, конечно, понимаю, но так тоскливо иногда становится, что хоть волком вой, – тяжко вздохнула Инга.

Ее рука покоилась у Насти на животе. Мягко лежала, совсем не тяжело, но бесчувственно. Похоже, Инга совсем забыла о ней.

– А страшно становится из-за таких скотов, как твой Леша. Я же не хотела, он сам ко мне вломился. И наказать я его не могу.

– Почему?

– А потому что шум поднимется. Все узнают, что я спала с ним. А кто разбираться будет, как это все случилось, кто виноват? Никому это не интересно. Зато на каждом углу кричать будут, что я ребенка зачать пыталась. Вопреки воле покойного мужа. Ну, может, и не на каждом углу, но все же. И ты меня в измене обвинишь. Ты же, считай, душеприказчица своего отца, ты можешь начать процесс. И останусь я с голой памятью.

– Не останешься. И не начну я процесс. Потому что знаю, как все было, – мотнула головой Настя.

Инга мягко провела рукой по ее животу, ладонь скользнула вниз, к бедру, но там и замерла.

– Ты у меня умница, никто меня не понимает так, как ты. Но люди злые, и они такой шум поднимут, что хоть на улицу не выходи. А если я делами заниматься не стану, то совсем с тоски загнусь.

– Не поднимут. Мы никому ничего не скажем.

– Леша твой скажет. Мы его из дома выгоним, с должности снимем, и тогда он примется сочинять небылицы. Поверь, я знаю эту породу людей. Тихие они с виду, но такие черти в них водятся, что святых выноси.

– Мы по-умному поступили. Пусть живет с нами, пусть работает. Только я его к себе и на пушечный выстрел не подпущу.

– Не любишь ты его, – скорее утверждая, чем спрашивая, отозвалась Инга.

– Думала, что стерпится. Может, и стерпится. Но не слюбится.

– Жаль, что я его тебе навязала. Никогда себе этого не прощу.

– Наоборот, все хорошо. Он теперь виноватым себя передо мной чувствовать будет. Теперь я могу с полным правом не пускать его к себе.

– С полным правом, – подтвердила Инга.

– Пошел он к черту!

– Пусть идет. А меня не пошлешь?

– Нет, ты хорошая.

– И ты хорошая. И как здорово, что ты меня понимаешь.

Инга повела рукой вверх, вдоль по внутренней стороне бедра, коснувшись низа живота. Настя зажмурилась. Кажется, началось.

Но ей так только казалось. Инга зарылась носом в ее грудь, фыркнула как ежик и затихла. Настя прислушалась к дыханию и поняла, что она заснула. Никакая она не шлюха. Просто она любит Настю как сестру. Поэтому и захотела обнять ее и приласкать без всякой задней мысли. И Алексея она точно не соблазняла.

Глава шестая

1

С горной высоты Тепломорск казался железобетонным наростом на прибрежной холмистой равнине. Улицы, кварталы, серые здания, деревья, парки, огромные башенные краны в порту, корабли в море. Железная дорога, трубопроводы, линии электропередачи – стальная кровеносная система, питающая это образование, живущее своей, отдельной от природы жизнью. Образование, представляющее собой гигантский муравейник, где каждый человек-мураш занят своим делом.

Машина быстро и плавно катила под уклон, подныривая под сизую дымку, парившую над городом. Утро, небо чистое, высокое, солнце только начинает накаляться, чтобы затем весь день палить с высоты. В Москве холодно и промозгло, а здесь уже почти лето. Только настроение совсем не летнее.

Марк вел машину по крайней правой полосе. Устал он за ночь, нет свежести восприятия, значит, лучше не гнать, ехать спокойно, без суеты. Тем более что долгий путь уже на исходе.

Слева, впереди, метрах в пяти-шести, шел грузовик с той же примерно скоростью, что и у него. И вдруг откуда-то сзади появился черный крупногабаритный джип «Лексус» с включенными фарами; не снижая хода, машина резко взяла вправо. Марк успел нажать на педаль тормоза, чтобы уйти от столкновения, но этого, увы, оказалось, мало. Джип все-таки стукнул его «БМВ» задним крылом.

Удар несильный, но все-таки «Лексус» сошел на обочину и, подняв пыль, остановился. Марк припарковался неподалеку. Не хватало еще, чтобы водитель внедорожника вызвал милицию и его признали виновным, хотя не он был причиной столкновения.

Ветер сдул клубы пыли в сторону, и Марк увидел, как из джипа разом вышли трое. Крепкие ребята, высокие, с угрожающими лицами, а приближались они к «БМВ» так стремительно, что Марк едва успел выскочить из машины.

– Ты, мурло! Ты где права купил? – заорал на него красномордый щекастый детина в черном костюме.

– Штраф с тебя, козлина! – гаркнул другой, круглолицый, плосконосый, с брешью в передних зубах.

Парень так рьяно поигрывал плечами, изображая непреодолимое желание наброситься на Марка, что пиджак на нем трещал по швам.

– Но я не виноват, – мотнул головой он.

Как же не хотелось ему ввязываться в драку! Только приключений сейчас не хватало.

– Что?! – взревел третий блэкмен.

Оскалив зубы, он резко вскинул вверх обе руки, растопырил пальцы, будто собирался задрать Марка когтями.

– Сколько?

– Пять зеленых штук!

– Сейчас! Сейчас!

С видом убитого горем простака Марк полез в машину. Нахрапистые ребята уже праздновали победу, поэтому никто из них и не подумал забраться к нему в салон. А зря. Мотор заведен, дверь закрывается легко, рычаг скорости на движение поставить не сложно, вжать в пол педаль акселератора...

Машина мощная, корпус железный, и левое переднее крыло все равно помято – Марку его не жаль. Именно этим крылом он и сбил с ног стоявшего на пути круглолицего детину.

Вырулив на дорогу, Марк глянул в зеркало заднего вида. Плосконосый уже на ногах, машет ему кулаками, его дружки бегут к своему внедорожнику. Но у Марка фора, и мотор хоть и не новый, но мощный, а управлять быстроходным автомобилем он умел. Не зря стажировался у одного из лучших специалистов по уличным гонкам, даже участвовал в ночных заездах, в которых однажды пришел первым. И между попутными машинами он лавировал так, что водителям не приходилось жать на тормоз, чтобы пропустить его. Ну, разве что за некоторыми исключениями.

Он оставил «Лексус» далеко позади, затерялся в тесных улочках города. Ну вот, конфликт исчерпан. И без драки обошлось, и деньги отдавать не надо. Ну а если дорожные разбойники вдруг его найдут и потребуют деньги, то пусть пеняют на себя. И милиция его не пугала. Во-первых, он стал жертвой автомошенников, а во-вторых, его автомобиль чист. Оружие в машине, но спрятано так надежно, что даже специально обученная собака не обнаружит.

Марк не торопился. Он снял номер в дешевой гостинице, что сдавались на час, побрился, помылся, сменил белье и одежду, пообедал и только тогда отправился на Черноморскую улицу, к дому Каховцева. Под видом старого знакомого дочки покойного хозяина.

Марк опасался, что следствие всерьез обвинит его в гибели Каховцева, но, как он и рассчитывал, вся вина легла на Бугаря, а о нем скоро совсем забыли. И даже Настя не пришла проведать его в больнице, хотя и могла. Но все это в прошлом. Боль утраты уже улеглась, и Настя, возможно, даже обрадуется ему. Как другу. Хотелось бы рассчитывать на большее, но это вряд ли. К тому же не стоило забывать, что они не могут быть вместе. Он убил ее отца, а это крест на их совместном будущем.

Въезд в элитный поселок охранялся, но Марку повезло. Охранник открыл ворота для «Газели» со стройматериалами, и он проехал вслед за ней. Парень сначала требовательно махнул ему рукой, заставляя остановиться, затем равнодушно и вяло, смирившись с тем, что его жестом нагло пренебрегли.

Зато ворота во двор дома Каховцева были открыты настежь. Но здесь Марка ждал неприятный сюрприз. Во дворе был припаркован черный внедорожник с номерами, которые он сегодня уже видел. Это был тот самый утренний «Лексус», и рядом с ним стояли те самые блэкмены, от которых он сбежал. И еще двое с ними в черных костюмах. Парни о чем-то увлеченно болтали между собой, но все дружно повернули головы к Марку.

Увы, сначала он вышел из машины и только затем понял, какая опасность ему угрожает. А парни, не растерявшись, стремительно обступили его со всех сторон, отрезав путь к автомобилю. Вот повезло так повезло...

– Какая встреча! – потирая кулаки, оскалился круглолицый плосконос.

В недавней истории он пострадал больше всех и сейчас жаждал свести с Марком счеты.

– Смотри, сам нас нашел! – глумливо протянул щекастый. – Деньги привез, да?

– Нет, мне к Насте надо, – отступая, мотнул головой Марк.

Ему нужно было занять позицию, чтобы за спиной никого не было. Только при таком условии он мог надеяться на победу. Все-таки их пятеро.

Трое ввяжутся в бой сразу, двум другим, непосвященным, понадобится время, чтобы принять правильное решение. И это время может сыграть на Марка. Все не так плохо, как может показаться сначала.

– К Насте? Я тебя сейчас отведу!

Плосконосый потянул к Марку левую руку. Расслабленно потянул, но напряглась его правая сторона – нога приготовилась принять на себя вес всего тела, чтобы затем вытолкнуть от бедра ударную руку. И точно, парень резко ускорился в движении, выбросил вперед правый кулак.

Он метил Марку в подбородок, но его рука ушла в пустоту. Вперед он не провалился, сохранил устойчивое положение – наверное, готовился к серии ударов. Но Марк не позволил ему нанести второй удар. Присев на разведенных в стороны ногах, он впечатал кулак в солнечное сплетение. Удар мощный, концентрированный и предельно точный. Плосконосый качнулся и обмякшей массой стек ему под ноги.

– Да я тебя!..

Круглолицый также пришел в движение, но Марк сработал на опережение. Его нога раньше нашла цель, продавив ему живот в районе печени. Парень крякнул, как подстреленный селезень, и с воем скрутился в бараний рог.

Но на этом все и закончилось.

– Ну и что здесь такое? – раздался вдруг знакомый женский голос.

Щекастый громила как ошпаренный отскочил от Марка. Отошли в сторону и двое других.

К месту драки приближалась Инга, красивая, как обычно, но при этом важная и суровая. Гладко уложенные волосы до плеч, деловой брючный костюм, походка грациозная, но лишенная модельной легкости. Ни дать ни взять бизнесвумен высокого полета. Она с изумлением перевела взгляд с Марка на плосконосого парня, который уже начал приходить в себя. А его дружок даже поднялся с земли, только распрямиться у него пока не получалось. Больно ему, несчастному. Но ведь сам напросился.

– Марк?! – пораженно повела она бровью.

Из ее тени вышел молодой мужчина с внешностью записного альфонса; во всяком случае, так показалось Марку. Такой же черный костюм у него, как у всех, но явно не из общего гардероба. Возможно, эксклюзив от Зеньи тысяч за десять долларов. И сам он выглядел на миллион. Весь вылизанный – типичный метросексуал, влюбленный в свою внешность.

– Вы его знаете? – обратился он к Инге.

– Знаю. А что?

Инга смотрела на Марка с радушной улыбкой, но взгляд оставался холодным.

– Да так, ехали сегодня утром, а этот нас на перевале подрезал. Вот, разбираться приехал. Ребят моих обидел.

– Я подрезал?! – возмущенно уставился на него Марк. – Это вы меня подрезали! И еще деньги вам давай! Я вообще думал, что вы бандиты, подставами на дорогах занимаетесь.

– Кто бандиты?! – вскипел альфонсоподобный. – Мы?.. Да ты хоть знаешь, с кем разговариваешь?!

– Да, кстати, Марк, это Алексей, Настин муж, – не без ехидства, как показалось, представила мужчину Инга.

– Настин муж?! – оторопел Марк.

– А что здесь такого? – удивилась она. – Разве Настя не может выйти замуж?

– Мы что, должны перед ним оправдываться? – поднял бровь Алексей.

– Леша, помолчи! – не то чтобы грубо, но безапелляционно осадила его Инга. – Лучше объясни мне, что это за подставы на дорогах?

– Да какие подставы? Что ты его слушаешь?!

– Я не слушаю, я знаю. Где ты этих горлохватов набрал? – неприязненным взглядом окинула она примолкших парней. И плосконосый, и круглолицый уже пришли в себя и стояли сейчас, опустив головы, как побитые собаки – хвосты. – Если ты еще не понял, у нас приличное общество, а не какой-то гоп-стоп. Чтобы я их здесь больше не видела! Ты меня понял?

– Ну-у, – замялся Леша, чуть ли не с ненавистью глянув на Марка.

– Ты меня понял, спрашиваю? – давила на него взглядом Инга.

А она, оказывается, умела наводить страх на людей.

– Да.

Леша замахал руками, прогоняя своих спутников. Он указывал им за ворота, давая понять, что они уволены.

Они еще не скрылись из виду, как вдруг появилась Настя.

– Марк!

Она шла к нему со стороны дома с неуверенной улыбкой на лице, в глазах светилась радость, но сдержанная, как огонек на низком фитиле в керосиновой лампе. Она и хотела поднять пламя, но ей, похоже, мешало чувство вины перед ним. Она смущенно держала руки на чересчур большом животе, как будто пыталась закрыть его. Хотя вряд ли она стеснялась своей беременности.

– Ты как здесь оказался?

Настя остановилась в нескольких шагах от него, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Казалось, она вот-вот спрячется за Ингу, за ее неширокую, но крепкую спину.

– Да вот, приехал... Отпуск у меня. Решил заглянуть...

Он развел руками, да так и остался в этом положении, не зная, куда их деть. Его смущала беременность Насти. Похоже, она на самом последнем месяце, а это значило, что все случилось в сентябре. Тогда у нее не было мужа. И Бугаря бы никто не подпустил к ней близко.

– Ты, вообще, кто такой? – озлобленно спросил Алексей.

– А ты что лезешь? – вспылила вдруг Настя. – Не с тобой разговаривают!.. И вообще, чтобы ты знал, Марк – отец моего ребенка!

Его опасения подтвердились. А может, не опасения, а надежды. Ведь не для того же он приехал сюда, что убивать Настю. Он здесь, чтобы ее спасти. Оказывается, спасать придется еще и своего ребенка. Это хоть и обуза, но в радость.

– Э-э... А я твой муж, – растерянно пробормотал Леша.

– И что? – дерзко глянула на него Настя.

– Ну, я не могу допустить... Ты должна идти домой... А Марк сейчас уедет. Да, Марк?

– Уедет! – хмыкнула она. – Прямо сейчас и уедет. Вместе со мной.

Неприязнь к мужу придала ей решимости, и она села к Марку в машину. И тому ничего не оставалось, как сочувствующе глянуть на недоумевающего Лешу.

Впрочем, он и сам был обескуражен: слишком уж стремительно развивались события.

Усаживаясь за руль, он увидел, как Леша шагнул к его машине, но Инга удержала его, взяв под руку. И еще покачала головой, осуждающе глядя на него.

– Веселая у вас семейка, – развернув машину, заметил Марк.

– Да... – глядя куда-то в пол, уныло протянула Настя.

– С мужем поссорилась?

– Нет.

– Тогда почему насолить ему хочешь?

– Насолить? Чем?

– Тем, что со мной уехала.

– Плевать я на него хотела.

– Говорю же, поссорилась.

– Нет, не ссорилась. Просто терпеть его не могу.

– Почему?

– Это все Инга. Она мне его навязала. У ребенка, говорит, должен быть отец.

Марк опустил голову, исподлобья наблюдая за дорогой... У ребенка должен быть отец. У его ребенка – чужой отец... Но ведь Инга, в принципе, рассуждала правильно. И если кого-то винить во всем этом, то только его самого. Он должен был найти Настю, узнать, в каком она положении. Должен был, но не мог. Во-первых, она его не любит. А во-вторых, между ними теперь стена, раздвинуть которую невозможно.

– Я так понял, ты его не любишь.

– Нет.

– С таким же успехом ты могла б выйти замуж за меня.

– Но не вышла... И ты в этом виноват. Куда ты делся? – со слезами на глазах спросила она.

– В Москве я был. Работал.

– Ты знал номер моего телефона. Ты мог мне позвонить.

– Если ты не помнишь, мы решили расстаться. Точнее, ты решила.

– Это все отец. Он заморочил мне голову... Знаю, что вела себя как дура... Тогда думала, что умная, а теперь поняла, что дура...

– И куда мы едем?

– Не знаю... Если я тебе не нужна, можешь высадить.

– А если нужна?

– Тогда увези меня отсюда.

– Куда?

– Да хоть на край света!

– На краю света нет роддомов. А тебе, я так понимаю, скоро рожать...

– Да, скоро, недели через две, может, через три.

– Две недели. Всего две недели, – в гнетущем раздумье повторил он.

И у нее две недели, и ему дали столько же. Он должен был ее убить до того, как она родит. И ее убить, и ребенка. Но как об этом ей сказать? Она должна знать, что ее приговорили к смерти. Но не говорить же ей, что именно он и должен исполнить заказ. Если Настя об этом узнает, она поймет, кто убил ее отца. И тогда она его проклянет...

– Да, две недели, а что? – Она непонимающе смотрела на него.

– Ничего... Ты вступила в наследство?

– Тебя это интересует? – с укоризной спросила она.

– Мне твое наследство не нужно, но мне нужно знать, как ты жила.

– Как жила? Так же, как и сейчас. Плохо. Отца нет, одна только Инга осталась. А вокруг одни проходимцы...

– Кто, например?

– Мой муж.

– Давно ты замужем?

– Нет, в конце апреля вышла. Мы с ним даже ни разу не спали.

– Чего так?

– Не люблю я его, – пожала плечами Настя. – Вроде красивый, в общении приятный, а как представлю, что в постель с ним ложусь, так тошнить начинает. С тобой не так. Совсем не так. Это злой рок. Мы пожениться должны были, сейчас бы ты был моим мужем. И отец был бы жив. Но что-то не так пошло. И мы не вместе, и отца нет... Это злой рок. Я до сих пор чувствую его...

– Как ты его чувствуешь? В чем это проявляется? Тебе кто-то угрожает? – осторожно спрашивал Марк.

– Да нет. Просто места себе не нахожу...

– Леша твой откуда взялся?

– Не мой он. А взялся откуда. Инга его посоветовала. Сначала на нефтяной терминал назначить, а потом замуж...

– Твой терминал?

– Нет. У меня только акции. И у меня, и у Инги. Отец так поделил. Но у меня лишь акции, а Инга там первый человек. Бизнес для нее как море для акулы – ей нравится этим заниматься. А мне это даром не надо... Но чтобы Лешу директором поставить, мое согласие тоже нужно было. Я согласилась. А он, сволочь... Ладно, не будем об этом.

– О чем?

– Да так, забудь.

– Если с тобой вдруг что-то случится, кто унаследует твое состояние?

– Я как-то не думала об этом, а что?

– Да так, просто интересно.

– Может, ты сам хочешь быть на месте Леши? – возмущенно спросила она.

– Я и так на его месте. Я – отец твоего ребенка. Был он, а стал я или нет?

– Но тебе же деньги мои нужны?

– Отлично. Отца твоего нет, царствие ему небесное, так ты сама давай себя накручивай. Тогда он заморочил тебе голову, теперь ты сама настраивай себя против меня. Деньги мне твои нужны... Да плевать я хотел на твои деньги! Если бы за ними гнался, давно бы уже объявился. И на обиды бы не посмотрел...