Текст книги "Черный лебедь"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Настя могла бы ответить какой-нибудь колкостью. Но вовремя решила, что этим она действительно опустится до уровня этого насколько расфуфыренного, настолько же и глупого существа.

– Опустился, – кивнул Юрий. И тут же добавил: – Если б не опустился, не оставил бы тебе ключи от квартиры.

Настя была благодарна ему за этот ответ. И даже готова была простить ему прежние досадные промахи, допущенные в отношении к ней. Зато дива обиделась, казалось бы, не на шутку.

– Мне что, уйти? – надулась она.

Но это, конечно же, была игра. Настя почему-то была уверена, что эту красотку и поганой метлой из квартиры не выметешь. Увы, но Юрий даже не стал искать эту самую метлу.

– Зачем уходить? Оставайся. Но на нее... Э-э, в общем, на нее не наезжай.

Он снова допустил промах. Забыл, как зовут Настю. Забыл и не смог вспомнить. Насте стало обидно. До боли обидно. Захотелось уйти, громко хлопнув дверью. И ушла бы, если бы не красотка. Своим уходом она бы дала ей повод для полного торжества.

– На кого на нее? – злорадно усмехнулась блондинка.

– Настя меня зовут.

– Ах, Настя. Расслабься, Настя. Сегодня я буду хранить тело моего любимого Артура.

– Кого-кого? – вскинулся Юрий.

– А-а. Я что-то не то сказала? – ошарашенно захлопала она глазами.

– Как меня зовут?

– А-а. Юра. А как я сказала?

– Так и сказала, – глядя на него, усмехнулась Настя. – Пока ничья, один – один. Смотри не промажь, когда будешь забивать гол в ее ворота. У тебя кофе есть?

Если считать наглость вторым счастьем, то Настя была несчастлива со всех сторон. Но иногда ее охватывал кураж. Тогда она плевала на все приличия с высокой колокольни. И на приличия, и на всех, кто вокруг. Не дожидаясь ответа, она проследовала на кухню.

Как и ожидалось, квартира у Сокольского-младшего была достойна неподдельного восхищения. Насте всегда казалось, что у Вадима в Москве роскошная квартира, но сейчас она казалась жалкой лачугой по сравнению с этими апартаментами. Невероятных размеров кухня вмещала в себя почти весь ассортимент из набора «Мечта хозяйки». Вплоть до автоматической кофеварки. К счастью, Настя умела пользоваться такой штукой и не ударила в грязь лицом перед самовлюбленной дивой. Нажала нужную кнопку и получила чашку ароматного капучино.

Только она села за барную стойку, чтобы расслабиться в свое удовольствие, как появился Юрий в обнимку со своей красоткой.

– Нам сделай двойное виски, – распорядился он.

Но Настя даже не пошевелилась. Нашел девочку. Если хочет, пусть прогоняет, его право. Но сама она отсюда не уйдет. Еще чего!

– Она не слышит, – хихикнула девица.

– Тогда сама сделай, – пристально посмотрел на нее Юрий.

– Ну ты что? Ладно, ладно. А то она сделает не так.

Бар за стойкой мог бы вместить в себя множество бутылок. Но, судя по всему, Юра давно не пополнял запасы. А может, слишком много пил в последнее время. И все же бутылка виски нашлась. И лед в специальном холодильнике тоже имелся. Красотка поставила на стойку два стеклянных хайбола. Но Настя не поленилась, поставила третий:

– И мне!

– А репа не треснет? – возмутилась та.

– Давай, давай, – подтолкнул ее Юрий.

– Она что, здесь основная? – разозлилась красотка.

– Я здесь основной. Делай, что говорят.

Юрий не играл роль хозяина жизни. Это была его сущность. Он привык властвовать и повелевать. Насте было неприятно наблюдать за ним. Зато приятно было осознавать, что она имеет над ним хоть и небольшую, но все же власть. Все-таки сумела она внушить ему кое-какое уважение к своей персоне. А блондиночку свою он не уважал. Потому что она готова была исполнять все его прихоти. Потому что имела виды на него.

Но в спальню он повел блондинку. Настя же осталась одна. Хоть и не прельщала ее перспектива стать его подстилкой, но все же было немного обидно. На барной стойке осталась недопитой бутылка виски. И содовая есть, и лед в холодильнике.

Настя добралась до самого дна бутылки, но пьяной себя не почувствовала. Тщательно обследовала бар и нашла еще пару «Джонни Уокера». Забрала ее с собой в бар, плюхнулась на диван, включила плазменную панель. Дом чужой, но ей все фиолетово. В конце концов, она не напрашивалась в гости, Юрий сам ее сюда притащил. А красотка сама притащилась. И сейчас визжит и стонет под ним, как последняя сучка. Настя сделала звук погромче. Видеоклип крутится, музыка. Неплохо. Но танцевать не хочется. Зато тройное виски самое то.

Настя пила, но хмель совершенно ее не брал. Вторая бутылка на исходе, но ни в одном глазу. В туалет бы сходить не помешало. Она достаточно легко поднялась с дивана, но не смогла сделать и шагу. Как будто все выпитое виски собралось в хрупкий стеклянный шар где-то в голове. И вот этот шар лопается, виски разом впитывается в кровь. Настя рухнула на диван. Ни в туалет уже не хочется, ни в душ. Так бы и лежала. А никто ее и отсюда и не гнал. Можно лежать сколько угодно. Лежать и засыпать.

Глава 7

Проснулась Настя утром. Ее разбудил голос, показавшийся ей громовым.

– Что это такое? – спросил Всеволод Владимирович.

Это был его голос. И спрашивал он у Юрия, который стоял перед ним в одних трусах-боксерах. Знакомая гостиная, знакомая обстановка, которая кружила у нее перед глазами, когда она засыпала. Сейчас ничего не кружилось и свет вокруг утренний. Но в голове в ночном тумане все плещется коктейль из виски с содовой. С похмелья Настя не сразу поняла, что лежит на диване почти голая, в одних трусиках. Какое-то время даже удивлялась, что Всеволод Владимирович на нее так возмущенно смотрит.

– Ой, мамочки!

От вчерашней наглости не осталось и следа. Настя вскочила с дивана, на ходу, автоматически подхватила лежащую и, что интересно, аккуратно сложенную одежду, шмыгнула в небольшой коридорчик, из которого можно было попасть в одну из трех спальных комнат. В одной из них она могла бы вчера заночевать, но проклятое виски предложило более пакостный вариант развития событий. Мало того, что спать в открытом холле уложило, так еще и догола раздело.

Она закрылась в комнате, оделась. И замерла в ожидании. Выходить к Всеволоду Владимировичу совершенно не хотелось. Если позовет, выйдет. Если погонит, уберется. А так нет. Но ее никто не звал, никто не гнал. Прошло не меньше часа, прежде чем в дверь постучался Юрий. Настя открыла ему, впустила в комнату.

– Ты это, извини, – в смущении почесал он затылок.

Он действительно имел смущенный вид, но его выдавала пробивавшаяся на лице хитро-пакостная улыбка. Конечно же, он видел, как она голышом лежала на диване, как неслась через всю гостиную. Весело ему.

– За что? Не ты же меня раздел. – И тут до нее дошло. – А может, ты?

– Нет.

Он слишком стремительно отвел в сторону взгляд, чтобы ему можно было после этого поверить.

– Врешь!

– Ну не я. Это Сюзанна нахимичила. Она, когда уходила, тебя увидела. Давай приколемся, говорит.

– А ты и рад стараться, да?

– Честное слово, я даже не смотрел. Темно было. Сюзанна сама. А фигурка у тебя ничего, мне...

Юрий не договорил. Настя с размаха влепила ему пощечину. Если бы она ударила со всей силы, он бы вряд ли удержался на ногах. А так он всего лишь заткнулся.

– Это тебе за Сюзанну! – сказала она.

– Э-э... – закрываясь руками, попятился Юрий.

Понял, что может схлопотать и за себя лично. Понял и принял меры для защиты. Но Настя не собиралась останавливаться на достигнутом. Изобразила замах рукой, резко пошла на сближение. Она знала всего лишь несколько приемов из боевого самбо. Но знала их почти в совершенстве – в чем Юрий имел неудовольствие убедиться.

– Ну ты и злюка, – крякнул он, поднимаясь на ноги.

– А как ты хотел, сынок? – сказал вошедший в комнату Всеволод Владимирович. – За такие вещи в приличном обществе бьют морду. Я не знаю, кто такая Сюзанна, но сволочь она порядочная.

– Сволочь не может быть порядочной, – буркнул Юрий. – И я свое уже получил.

– Пить меньше надо, и проблем не будет. Как вы себя чувствуете? – насмешливо и совершенно беззлобно глянул он на Настю.

– Перебрала немного.

– Чем владеете? Карате, дзюдо, самбо?

– Самбо – так, чуть-чуть.

– А я дзюдо в свое время занимался. Ну, вы должны это знать.

Господин Сокольский присмотрел для себя узкое мягкое кресло, неторопливо опустился в него, заложил ногу за ногу. Для завершения образа осталось только сигару в рот сунуть. Но не было у него сигары. Да и не надо было ему входить в образ важной персоны. Судя по всему, он уже давно не выходил из этого образа.

Насте пришлось изобразить удивление.

– Откуда я это могу знать?

– Вы же читали рукопись моей книги, – обескураживающе усмехнулся Сокольский.

– Я... Нет... – растерянно мотнула головой Настя.

– Что, неинтересно было?

– Если бы вы разрешили...

– Ну ладно строить из себя невинную овечку. Да, кстати, вам привет от Сергея Георгиевича!

Настя не присматривала место для пятой точки опоры. Она присела на кровать спонтанно, под давлением навалившейся беспомощности. Всеволод Владимирович добился своего. Сначала рукописью ее ошарашил, затем Сергеем Гонтовым к стенке прижал. Он ее прижал, а не наоборот. Она сейчас чувствовала себя преступником, а не он.

– Неужели вы думали, что у меня в охране глупые люди работают? – снова усмехнулся Сокольский. – Нет, не глупые. Вы работаете в частном детективном агентстве «Альфа-Дет».

– Работаю, – сдалась Настя. И на всякий случай добавила: – На общественных началах.

– Это не имеет значения.

– Не имеет, – согласилась она.

– Только вы не думайте, я вас не осуждаю. Мой человек обращался за помощью в это агентство. В сущности, вы работали на меня. Но мне совсем не нравится, что в исчезновении моей супруги вы подозреваете меня. Мне совсем не нравится, что вы впутали в это дело мою племянницу, а затем и моего сына.

– Ты? Работаешь в частном агентстве? – удивленно и с налетом осуждения в голосе спросил Юрий.

– Да, – кивнула Настя. – И я пытаюсь найти твою мать. Что здесь плохого?

– Да нет, ничего, – неопределенно пожал он плечами. – Но ты бы могла мне сказать.

– Ты шутишь?

– Что-то ты там про коттедж говорила, в Луковке, где бабушка Мариша.

– Что она говорила?

Внешне Всеволод Владимирович остался совершенно спокойным. Но Настя почувствовала вибрацию от встревоженных внутренних струн. Заволновался мужик. Значит, что-то здесь не так.

– Да в том-то и дело, что ничего. – Начала да замолчала.

– Вы, Настя, могли бы мне про этот коттедж рассказать, – пристально смотрел на нее Сокольский-старший. – Я знаю бабушку Маришу, я знаю, какие там есть дома по соседству.

– А кто вам сказал, что дом по соседству? – резко и хлестко спросила Настя.

Всеволод Владимирович не смог устоять перед ее натиском, дрогнул. Слегка растерянно посмотрел на сына:

– Разве ты не говорил?

– Э-э... может, говорил, – потер щеку Юрий. – А может, и нет. А дом да, по соседству. Что там в этом доме такого? – спросил он и внимательно посмотрел на Настю.

– Да ничего. Просто там кто-то жил этой весной, – сказала она. – Хозяев не было, а там кто-то жил. Может, бомжи там жили.

– И что здесь такого? – пытливо смотрел на нее Всеволод Владимирович.

– Так говорю же – ничего такого.

– Тогда зачем огород городить?

Настя пожала плечами. Да, казалось бы, сыр-бор разгорелся вокруг пустого места. Но все, что ни делается, все к лучшему: дрогнуло же в Сокольском что-то, когда он услышал про деревенский дом. Значит, не зря закрутился этот разговор. Но в любом случае все ее старания пошли прахом. Он смогла только создать версию, но не сумела ее развить и тем более закрепить. Зато Сокольский-старший смог вывести ее на чистую воду. Сейчас он скажет, что больше не нуждается в ее услугах, и отправит домой – наверняка своим ходом.

– Ну, чего молчите? – спросил Всеволод Владимирович, насмешливо глянув на нее.

– Думаю, как обратно домой ехать. Не знаю, как лучше – на поезде или автобусе.

– Лучше всего на вертолете. На вертолете полетим. Все вместе. Или вы думаете, что сможете уволиться? И не надейтесь. Не знаю, зачем вы со своим начальником эту самодеятельность устроили? Мой дом – не вражеский лагерь, чтобы шпионов туда засылать. Ваш начальник мог бы созвониться со мной, я бы назначил ему встречу. Мог бы и вас, Настя, прислать. Я рассказал бы вам все, что знаю. А вы тихой сапой, как вый в ночи. Нехорошо. По сути, на меня работаете, а выходит, что против меня. Майя Дмитриевна еще не нашлась, так что работа продолжается. Вы можете задать мне все интересующие вас вопросы. Но не здесь, дома. Да, и насчет мемуаров – никаких там секретов нет. Я попрошу Елену Васильевну, она сделает вам распечатку последующих глав. Если, конечно, это вам интересно...

Вертолет с пилотом находился за пределами МКАД, ждал своего хозяина на взлетно-посадочной площадке частного авиаклуба. Пока добрались... Зато дальше, как в сказке. Бело-синяя винтокрылая птица, казалось, была соткана из нитей, содранных с неба и скрученных из белоснежных облаков – при своих недюжинных габаритах она создавала впечатление легкости и невесомости. Мощный газотурбинный двигатель, просторный шестиместный салон. Машина легко оторвалась от земли, набрала высоту, разогналась до максимальной скорости. Двести восемьдесят километров в час, без пробок и гаишных инспекторов.

Всеволод Владимирович сдержал свое обещание. Он доставил Настю в усадьбу, примирил со своей сестрой и открыл ей доступ к истории своей жизни. Она получила долгожданную распечатку и закрылась с ней в своей комнате. После бестолково-пьяной ночи и стремительного перелета хотелось завалиться спать. Но жизненная интрига, вплетенная в столь нехитрое повествование, не давала ей покоя и разгоняла наваливающийся сон.

1987 год

1

Первые два года службы тянулись так же долго, как сама вечность. Тянулись долго, а пролетели как один миг. Рождение сына, первое повышение по службе.

Летом восемьдесят седьмого года я должен был увольняться в запас. Но я решил остаться на службе. Командир полка подписал мой рапорт и даже пообещал в скором времени назначить меня на должность командира роты. Я очень многому научился, мог похвастаться офицерской выправкой, во мне уже чувствовался лоск кадрового военного. Так что в части уже стали забывать о том, что я из института.

Все было хорошо на служебном фронте. И в семье все замечательно. Майя родила сына, заботилась и о нем, и обо мне. После родов ее порядком разнесло, но за год она вернула себе прежнюю форму. И стала еще краше, чем была. И находились желающие с нею познакомиться. Часть большая, офицеров много, дури молодецкой еще больше. Но Майя пресекала такие попытки на корню и всегда сообщала мне. А я уже разбирался – кому морду набью, кого землю нюхать заставлю. В конце концов до народа дошло, что с Майей лучше не связываться.

И все же какое-то время душу грыз червь сомнения. Если слишком все хорошо, значит, где-то должен быть подвох. Чего греха таить, несколько раз я устраивал Майе проверки. Если и могла она согрешить с кем, то лишь когда я был в наряде. Несколько раз я внезапно приходил домой посреди ночи, но все было чисто. В конце концов я успокоился.

А однажды случилось. Я заступил в наряд начальником караула. Двенадцатый час ночи, часовые на посту, одна смена шуршит, другая отдыхает. Все как положено, никаких эксцессов. Но мой покой нарушил капитан Бушель.

Не любили мы друг друга с тех пор, как сцепились из-за Майи. Но и подлостей друг другу не делали. И даже когда он заступал дежурным по полку, а я тащил службу в карауле, недоразумений между нами не возникало.

Но сегодня вся его скрытая враждебность полезла наружу.

– Сидишь здесь, а твоя жена... – язвительно усмехнулся он.

– Что моя жена? – встрепенулся я.

– Не что, а с кем. Какой-то мужичок у нее.

– Врешь!

Я едва сдержался, чтобы не схватить Бушеля за ворот шинели. Он почуял мой гнев – дал слабину.

– Можешь сходить домой.

– По уставу не положено.

– Я разрешаю.

– Все равно не положено.

Я понимал, что Бушель мог меня элементарно подставить. Сейчас отпустит домой, а завтра командиру полка доложит. И хорошо, если это будет всего лишь подставой с его стороны. А если Майя действительно изменяет мне?

Не хотел я покидать свой пост: мне и без геморроя неплохо живется. Но все же на свой страх и риск оставил караул на своего зама и отправился в военный городок, в который можно было попасть как с территории части, так и с улицы.

В окнах нашей квартирки горел свет. Но это еще ничего не значило. Юрочка мог проснуться среди ночи, закапризничать. И все же дверь я открыл своим ключом. Медленно открывал, чтобы ни единым скрипом или даже шорохом не выдать себя. Тихонько втянулся в крохотную прихожую. И сразу услышал мужской голос:

– Ну, есть немного.

Я узнал этот голос. И внутри у меня все оборвалось. Игорек! Жена блюла свою честь в окружении моих сослуживцев, но грешила с проклятым Игорьком. Знала, что караул – особая служба, что так просто с нее домой не сходишь. Знала, когда этого урода принимать.

– Ничего твоего нет. Ни-че-го!

Это был голос Майи. Я пока еще не понял, о чем они говорят. Но уже догадывался, что делали они в мое отсутствие.

– А я говорю, на меня похож.

Снова Игорек.

– Это в тебе обида говорит. Все, посмотрел, и будет! А теперь проваливай!

Майя была возмущена. Голос ее дрожал от напряжения. С чего бы это?

– Как это проваливай? – удивился Игорек. – Поздно уже.

– У нас ты не останешься, и не надейся.

– А если надеюсь?

– Я сейчас закричу. Сбежится весь дом.

– Зачем кричать? Нормально же все. Я тебя не трогаю.

– Еще не хватало, чтобы ты меня трогал.

– Нет, ты мне скажи, отчего такая несправедливость, а? Почему ты с ним, а не со мной?

– Потому что я его люблю.

– Нашла кого любить. Меня надо любить. Ладно, пусть это его ребенок, хрен с ним. Но ты же моя!

– Никогда твоей не была.

– Ну так будешь. Разведись с ним, а? За меня выйдешь. Мне предки квартиру в центре купили, «Волгу» новую подарили. Как сыр в масле кататься будешь.

Я недоумевал. Ладно, Майя любила меня и знать не хотела Игорька. Правильно делает, что гонит его от себя прочь. Но вопрос – зачем она вообще впускала его в дом? Она что, не знала, чем это может закончиться? Или уже закончилось.

– Мне и так хорошо.

– Где хорошо? В этой дыре? Да здесь развернуться негде.

– Уходи.

– Уйду. Если ты докажешь, что с ним лучше, чем со мной.

– Мне и так все ясно. А тебе доказывать ничего не собираюсь. Уходи. В последний раз прошу.

– Что? Кричать будешь? – мерзко хохотнул Игорек. – Соседи сбегутся. А потом как ты муженьку своему все объяснишь?

– Я ему все равно все расскажу. Завтра. У меня от него секретов нет.

– Ты идиотка. Ты хоть понимаешь, что ты идиотка. Родная, ты же не была такой.

– Я тебе не родная. Все, уходи. Понадеялась на твою порядочность. Ты хочешь, чтобы я в тебе совсем разочаровалась?

– Ладно, ухожу. Но учти, победа все равно будет за мной.

Игорек вышел из комнаты и нос к носу столкнулся со мной.

– Э-э, да тут засада! – запаниковал он.

Я обратил внимание, что он был полностью одет. Полупальто нараспашку, ботинки на толстой подошве.

– Ну и что ты тут делал?

– Я тебе все объясню, – в тщетной попытке сохранить спокойствие сказала Майя. – Пусть он уйдет.

От Игорька разило перегаром. Но то, что он под градусом, нисколько не смягчало его вину и уж тем более не оправдывало.

– Пусть уходит. Я ему даже помогу.

Я схватил его за руку, взял на прием, отчего он скрутился в букву «зю». В таком положении он вылетел сначала из квартиры, а затем из подъезда. И в заключение я «нечаянно» уронил его в грязную лужу. Повернулся к нему спиной и направился к себе домой.

– Ты думаешь, если у тебя пистолет, то все можно? – выкрикнул он мне вслед.

Но я лишь усмехнулся. При чем здесь пистолет? Оружие в кобуре, патрона в патроннике нет. Я даже и не думал о нем, пока Игорек мне не напомнил. Можно подумать, он пистолета испугался. Меня он боится. Впрочем, это не помешало ему самым наглым образом заявиться ко мне домой.

Майя стояла у окна и отрешенно смотрела в ночь.

– Ты обещала мне все объяснить.

– Все очень просто. Он стучался к нам в дверь, шумел.

– Могла бы позвать Орехова, он бы его в лепешку...

– А он бы стал кричать, что Юрочка его сын. Тебе это надо? Вбил себе в голову, что Юра его сын. Хотел посмотреть на него. Я подумала, что легче впустить.

– А днем нельзя было это сделать?

– Если бы он приехал днем, я бы впустила его днем.

– А если бы... Ну, мало ли что...

Как ни был я зол на Майю, мне все же не хватило духу сказать, что она могла мне изменить.

– Не было бы ничего. Я в себе уверена.

– А в нем?

– Поверь, он совершенно безобидный. Гонору много, а толку мало.

– Как же мало? С чего он взял, что Юрка может быть его сыном?

Это был очень неприятный вопрос – как для меня, так и для нее.

– Ну, мы же с ним не только в кино ходили, – сказала она и виновато опустила глаза.

– Но ты же говорила...

– Говорила. Не хотела делать тебе больно, поэтому говорила.

– А по срокам? Юрка должен быть моим сыном.

– Я Игорю это говорила.

– Зачем же тогда Юрку показала? Значит, по срокам не только я мог быть?

Юрка был зачат еще до того, как мы с Майей крупно разругались из-за того вранья, которым ее загрузил «безобидный» Игорек. Якобы я продал ему Майю. Масла в огонь подлила и Женя, которую Майя застала в моей комнате. Но выходит, что Майя переспала с Игорьком незадолго до того.

Жена не стала отпираться.

– Так получилось, – через силу выдавила она.

– Кто, Юрка получился, да?

– Юрка твой, – покачала она головой. – В этом ты можешь даже не сомневаться.

А сомнения были. Дело в том, что Юрка не был похож на меня. Точная копия мамочки в молодости. Такой же светлый волос, такие же озорные глазки, такой же милый носик, такие же пухлые губки. Но ведь и на Игорька он тоже не был похож.

– А если сомневаюсь?

– Тогда нам ничего не остается, как развестись.

– Я так понял – Игорек только того и ждет.

– Дурак твоя фамилия. Плевать я хотела на Игорька. Тебя, дурака, люблю. И хотела бы как сыр в масле кататься, но только с тобой.

По большому счету, мне не в чем было упрекнуть Майю. Даже если она в чем-то и виновата передо мной, так это давно было, в прошлом. А в настоящем она мне не изменяет. Именно в этом, а не в обратном, я убедился только что.

– Будет у нас все, – сказал я. – Кровь из носу, а стану генералом. Или хотя бы полковником.

Быть командиром полка не только почетно, но и выгодно. Служебная машина, высокая зарплата, квартира в первую очередь. А еще лучше генералом стать. Тогда смело можно сказать, что жизнь удалась. И Майя будет довольна.

Но путь до генерала сложен и тернист. И я полагал, что пройти его без поддержки по-настоящему преданной жены невозможно. Так я тогда только полагал. А совсем скоро мне предстояло убедиться в том на собственном примере.