Текст книги "Центровая"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Я поощрительно улыбнулась, глянув на него. Такой вот, злой и боевитый, он мне нравился.

– Это только за прошлый год. Ну а за этот еще больше. Четыреста семьдесят.

– По новым ценам?

– Выходит, что так.

Входная дверь открылась, и в бар ввалился Медяк. Надутый, угрюмый, как будто мы в чем-то перед ним виноваты. А ведь он мог выместить на нас свою обиду прямо сейчас. Достанет волыну и начнет палить!

Кречет мог спросить с нас, пистолет у него для этого есть. У нас тоже имеются стволы, но нет организации. Кречет как будто к себе домой в бар зашел. Медяк появился без предупреждения. Здесь его встретила толпа непуганых идиотов. Или не стреляных собак! Хреновая у нас организация, бестолковая. Надо бы охрану на входе в бар выставить, а нет никого. Самоед не догадался, а я не могу за всех думать. Но должна!..

Медяк сел за стол, достал из кармана деньги, свернутые в рулон.

– Здесь три зеленых косаря, – сказал он. – Три тысячи долларов. – Тут же рядом с деньгами легла связка ключей от машины. – «Девятку» свою отдаю, – через силу выдавил Медяк. Ему не хотелось расставаться со своей четырехколесной красавицей, но все-таки он смог принудить себя к этому. – Мы в расчете?

Самоед глянул на меня, и я едва заметно мотнула головой. Леша сам вскрыл обман, но все-таки сомневался, предъявлять Медяку или нет. Нерешительный он, подталкивать его надо, зато если сорвется с цепи, то держись.

– Нет, не в расчете. – Леша покачал головой и швырнул на стол перед Медяком блокнот в зеленой клеенчатой обложке.

– Что это такое? – Медяк раскрыл блокнот, и я заметила, как задрожала его нижняя челюсть. – Это бумажки Кречета? – пробормотал он.

– Сам скажешь, сколько ты реально нам торчишь, или мне цифру назвать?

– Кречет, падла! – простонал Медяк.

– Два лимона с тебя. – Самоед безжалостно посмотрел на него. – Один ты сейчас занес. Где второй?

– Нет у меня ничего!.. Ну, Кречет, ну, падла!.. Где я здесь подписывался? – тряхнув блокнотом, осатанело спросил Медяк. – Нет здесь моей росписи! Значит, не получал я этих бабок!

– Кречет это для себя записывал. Зачем ему врать?

– Да затем, что он нас всех за лохов держит! Ты сам подумай, он сто косарей в товар вложил, наварился на них раз в пять! Сто косарей умножаем на пять, выходит полмиллиона. А мне с них… нам с них!.. Ладно, пусть будет сто пятьдесят косарей. Это шестьдесят процентов, да? Нет, тридцать! Кинул нас Кречет!

– Так он тебе отстегнул сто пятьдесят косарей или нам? – спросила я и ядовито усмехнулась.

– Нам! – вытаращив на меня глаза, заявил Медяк.

– Если ты такой умный, почему не скачал с него еще сто пятьдесят косарей?

– Так он воду, падла, мутит! Нельзя, мол, изымать всю прибыль из оборота, а то и товар закупать будет не на что.

– А разве это не так?

– Так!.. Но ведь он же не сто пятьдесят косарей мне отстегнул, а восемьдесят. Кречет, падла, всех нас кинул! Наехать на него надо! Все бабки подчистую скачать!

– А как он работать будет? – спросила я.

Медяк выкручивался, пытался перевести стрелки на Кречета. Веры ему не было, но его предложение меня заинтересовало.

– Мы работать будем! Это наша фабрика! И мы с нее иметь должны! – Учуяв мой интерес, Медяк воспрянул духом, глаза у него запылали алчным огнем. – Деньги у нас есть, сбыт налажен. Зачем нам Кречет? Какой смысл с ним делиться?

– Буян эту работу знает, – вслух подумала я.

Действительно, почему бы нам не перебить бизнес Кречета на себя? Неужто нашими деньгами будет пользоваться Лиза? С Кречетом должна быть я, а не какая-то дешевая сучка, но раз меня с ним нет, то пусть он об этом пожалеет. Не место ему в нашем городе! Пусть проваливает!

– Зачем Буян? Я эту работу знаю! – Медяк умоляюще посмотрел на меня.

Я презрительно скривила губы. Это чмо пыталось предъявлять на меня права, и, как это ни обидно, я чуть не купилась. Нет, спать я с ним не собиралась, но тем не менее.

– И на Кречета наедешь? – спросил Самоед.

– Да запросто! – с восторгом взвыл Медяк.

– С Кречетом я сама поговорю, – сказала я, недовольно глянув на Лешу.

Он, конечно, у нас главный, но в таких делах, как это, должна решать я. Как я скажу, так должно быть.

– А с фабрикой работать станет Буян. Грыжа с ним будет, Федюк, Фунт и… – Я уничижительно посмотрела на Медяка. – Нет, не этот.

Медяк – сволочь и крыса. Я должна была застрелить его собственной рукой, чтобы другим неповадно было, но пока не готова убить человека. Лучше я подниму свой авторитет за счет Кречета. Наеду на него лично, отобью бизнес, а заодно потешу свое женское самолюбие.

Медяка надо гнать взашей из команды. Но стоит ли оставлять его без присмотра? Он ведь натура деятельная, как бы не ринулся собирать свою собственную бригаду. Только конкурентов нам сейчас и не хватало.

Я скользнула взглядом по ключам от машины, которые лежали на столе, и у меня родилась дельная мысль.

– А Медяк у нас водилой будет.

Вроде бы ничего унизительного в таком решении не было. Если бы не Хомяк, который сам был водителем у Медяка. Этот Хомяк – существо ничтожное и презираемое.

– Хомяк у нас водитель, Медяк с ним в паре будет.

Надо было видеть, как глянул на меня Витя. Он понял, что его пытаются опустить, обозлился. Как бы шипы не показал.

– Пока десять зеленых косарей не отдаст, – немного подумав, добавила я.

Он выплатит свой долг и снова станет человеком. Пусть Медяк живет надеждой на чудо. Только его не случится, потому что крыса не может стать человеком.

Глава 12

Главное оружие мужчины – его угрожающая внешность. Я таким достоинством, к счастью, не обладала. Я женщина, и у меня свое оружие – красота. Она должна быть ледяной на восприятие и огнестрельной – по своему поражающему действию.

На встречу с Кречетом я подъехала во всеоружии. Хладнокровная, строгая. На мне черная, совершенно роскошная шуба из настоящей норки. Ну да, не устояла я перед искушением, потратилась здорово. Но мне простительно: я женщина.

Со мной Колода, Федюк и Фунт. Плюс я сама, вся из себя видная. Хотелось бы произвести на Славу пугающее впечатление.

Кречет открыл ворота, в это время к нему подошел громила Фунт и сказал пару слов. Слава пожал плечами, потом направился к моей машине. Я неторопливо вышла ему навстречу, свысока глянула на него.

На улице мороз, ледяной ветер, но шуба у меня нараспашку, и голова не покрыта. Я же Снежная Королева и холода нисколько не пугаюсь.

– Людей привезла? – спросил Слава, сухо кивнув мне в знак приветствия.

Я смотрела на него, пытаясь сдержать ревность и зависть. Почему Лизе достался этот красавчик, а я вынуждена была водиться с какими-то уродами? И от Самоеда меня тошнило, и от Колоды, про Медяка и говорить нечего! А если бы Слава вдруг поцеловал меня в губы, я бы растаяла. Меня понесло бы и закрутило. Но он этого не сделает. Ему сука Лизка нужна, а не я. Это обида заставляла меня ненавидеть его.

– Нет, мои люди будут работать со мной, а ты – со своей бабушкой.

– При чем здесь моя бабушка? – Слава недовольно нахмурился.

– А потому что ты бабушкин сыночек!

– Больше сказать нечего? – спросил он, холодно глядя на меня.

Действительно, не в тут сторону я завернула. Поддалась эмоциям, сморозила чушь. Не тот сейчас момент, чтобы приплетать к нему бабушку. Пожалуй, я зря взялась за это дело. Не хватит у меня духу наехать на Славу. Злости выше головы, а больше ничего нет. Она выставит меня на посмешище. Кречет и без того усмехался в душе, глядя, как я тут пыжусь перед ним.

Но все-таки с ним должна была говорить я, а не кто-то другой. Он должен был просить пощады не у Самоеда, а у меня, лечь к моим ногам. Пусть он остается со своей Лизой, а я буду его иметь. Да, такая у меня глупая мечта.

– Я знаю, ты проплатил за товар на месяц вперед, – деловито сказала я.

– Это ты о чем?

Он старался казаться серьезным, но его глаза улыбались. Так здоровый человек насмехается над недоразвитой особой. Он оскорблял меня, но именно в своей обиде я и черпала силы для разговора с ним.

– О нашей фабрике. Ты чужой, поэтому тебе здесь не место.

– Короче можно?

– Деньги за товар ты оставляешь на фабрике и проваливаешь. Те бабки, которые у тебя на руках, остаются за тобой. Думаю, это будет справедливо.

Не тот человек Слава, чтобы принять такую вот справедливость. Он должен возмутиться, потребовать объяснений. Потом Кречет поймет, что мы можем договориться, и предложит мне деловую дружбу, в которой я буду первой скрипкой. Еще Слава попытается меня задобрить, как это делает мужчина с женщиной, от которой зависит целиком и полностью.

Слава думал недолго.

– Нет, это несправедливо, – заявил он и покачал головой.

– Других вариантов нет.

Они, конечно, имелись, и я готова была их рассмотреть. Слава не дурак, он должен уметь читать по глазам.

– Значит, я должен свернуть свою работу? – приложив к подбородку согнутый палец, в раздумье спросил он.

– Абсолютно верно.

– Прямо сейчас?

Я кивнула. Кречет должен был немедленно устроить торг. Мы заключим сделку на условиях, выгодных для нас обоих. Тогда он станет послушным мальчиком.

– Хорошо, пусть будет так, – проговорил парень и решительно кивнул. – Принцип работы вам известен, пользуйтесь.

– А ты? – слегка опешила я.

– Уеду. Прямо сейчас и отправлюсь.

– Куда?

– Туда, откуда всегда могу вернуться и спросить с вас за беспредел, который вы тут устроили!

Взгляд его был ледяным, и по спине у меня стадом пробежали мурашки.

– Какой беспредел? – Мой голос нездорово дрогнул.

– Совершенный беспредел по конкретному раскладу. За такие дела жестоко спрашивают.

– Так в чем же дело?

Он смотрел на меня, и я чувствовала дрожь в коленках.

– Я обязательно спрошу. И за Варвару Игоревну тоже. – Слава кивком показал на дом у себя за спиной. – За ваш беспредел, за все про все одним разом.

– Думаешь, страшно?

– Мне? Нет, нисколько. Просто работать вы не дадите. А за Варвару Игоревну спрошу строго. Считайте, что я – ее крыша. Нужны проблемы – обращайтесь к ней. Если нет – не трогайте ее. Такие вот условия нашего мирного существования.

– А мне оно нужно? – зло спросила я.

Слава заступался за мать Лизы, за свою будущую тещу, и это меня бесило. Еще немного, и я выйду из себя.

Но Слава окатил меня ледяным душем.

– Я тебя предупредил, – выдал он.

Глядя на Кречета, трудно было усомниться в его решимости отстаивать свои интересы. А парень он крутой, и с этим нельзя было не считаться.

Белая «девятка» рывком стронулась с места и, быстро набирая ход, скрылась из виду. Я отошел от окна, достал сигарету.

– Чего эта сука от тебя хотела? – зло спросила Лиза.

Она видела, с кем я разговаривал, но повода для ревности у нее быть не должно. С Марго я разговаривал на ножах, романтикой здесь и не пахло.

А Марго действительно стала настоящей сукой, только не собачьей, а волчьей. Оперилась, заматерела. А ведь ей всего семнадцать лет. Что с этой девицей будет дальше?

– Фабрика закрывается.

– Она это сказала?

– Да, так и заявила. Для нас закрывается. Все, я теперь безработный.

– И что будет?

– Я безработный, но не безденежный.

В товар вложено не так уж и много денег. Основная часть наличности у меня, а это без малого семьдесят тысяч рублей. Есть еще деньги, которые должны мне сбытчики, но это в принципе мелочь. Цены росли как на дрожжах, поэтому за товар я старался брать сразу, до реализации, оттого и долгов таких немного.

– Арендуем склад, организуем бизнес, – в раздумье сказал я.

– Какой бизнес?

Марго подъезжала ко мне на машине Медяка, но его самого я не видел. Значит, они забрали у Витька «девятку», а его самого вывели за скобки. Возможно, грохнули как последнюю крысу. Как бы то ни было, но панфиловская братва решила поставить крест и на мне. Действительно, зачем иметь только шестьдесят процентов навара, когда можно забрать все сто!

Волчата обросли шерстью, наточили клыки, стали бросаться на людей. У них своя песня, они хотят выть на луну без меня. Я для них чужой, а ведь мог стать своим.

Дурака я свалял. Надо было приручать этих волчат не со стороны, а с центра круга, становиться их вожаком. Тогда бы и Марго стала бы для меня своей. Мы сейчас были бы вместе.

Сука она волчья! Но красива как черно-бурая лиса. Какой бы хорошенькой ни была Лиза, но ее домашняя ухоженность меркла перед красотой дикой природы. Все-таки я остаюсь с Лизой, а Марго вычеркиваю из своей жизни.

– Ты что, не слышишь? – донеслось до меня. – Какой бизнес?

– Купи-продай. Продуктами займемся.

Грядет массовое обнищание народа. Людям будет не до шмоток и прочих промтоваров. А от еды человек не сможет отказаться при всем своем желании, поэтому спрос на продукты имеется всегда. Брать этот товар будут без принуждения. Во всяком случае, я на это надеюсь.

– А джинсы?.. Ты от них отказался?

– А нам нужны проблемы?

– От кого? От этой суки?

– Ее Марго зовут. Она теперь центровая у всей панфиловской братвы.

– Центровая?! – скривилась Лиза. – Шлюха она самая натуральная!

– Нет, не шлюха. – Я покачал головой.

Будь Марго шлюхой, никто бы не воспринимал ее всерьез, а она реально в центре. Даже Самоед заискивал перед ней.

А если она не шлюха, то почему я не боролся за нее?..

– Шлюха она! – выкрикнула Лиза.

Я безнадежно махнул рукой. Пусть как хочет, так и думает, мне уже все равно. Нет больше в моей жизни Марго и не будет. Если, конечно, она не попытается наехать на мою будущую тещу.

– А ты видел, какая у нее шуба? Чисто норка! – с завистью протянула Лиза.

Кто о чем, а вшивый о бане. Но ведь и Марго такая же вшивая. Она тоже любит хорошо одеваться. Девчонка роскошно выглядела в своей шубе!

– Откуда у нее такая шуба? – не унималась Лиза. – Это ведь твои деньги!

В принципе она была права. Медяк отдал долги, и Марго, не будь дурой, справила себе обновку. Она же теперь бандитская мамка. Все крутится вокруг нее и ради этой персоны.

– Ты должен забрать у нее шубу и фабрику, сам стать центровым!

– Ты в этом уверена? – Я неспроста задал этот вопрос.

Лиза дружила с уличным бандитом, тусовалась в его компании. Ей не чужда была блатная романтика. Она хотела видеть меня крутым бандитским авторитетом, в то же время боялась проблем. Поэтому ее слова прозвучали неуверенно. Конкретного пацана могут посадить или даже убить, а она уже прониклась серьезными планами на будущее. Ей нужна семья, дом, достаток, отсутствие проблем.

– А как ты свой товар толкать будешь?

– Как все нормальные люди. В соответствии с рыночными законами. Предложение должен определять спрос, а не бандитский наезд.

– Да, но у тебя неплохо получалось.

– Думаю, что и дальше так будет. Может, ты не знаешь, что Америка начиналась с разбойных капиталов. Я слышал, Рокфеллер на этом поднялся. Может, врут, я точно не знаю. Но уверен, что поднимусь. Первоначальный капитал для этого у меня есть. Конечно, если тебе что-то не нравится, то ты можешь вернуться к своему Мише.

Лиза устраивала меня по всем статьям, но если она вдруг откажется от меня, то плакать я не стану. Даже вздохну с облегчением и, возможно, начну борьбу за Риту. Должен же кто-то вытащить ее из болота, которое она сама же и развела. Девчонку надо вернуть в нормальную жизнь и идти вместе с ней.

– Ну уж нет! – Лиза с такой силой крутанула головой, что я услышал хруст шейных позвонков.

Но шею она себе не свернула. Впрочем, я на это и не надеялся.

– Тогда собирайся! Прямо сегодня в Москву и переберемся.

– А мама?

– А ты думаешь, почему я согласился уехать? Я поставил условие, Марго его приняла. Я уезжаю, а они не трогают твою мать и моего отца. Ты будешь со мной. Или не согласна?

– Что это с тобой? – подозрительно всматриваясь в меня, спросила Лиза.

Уж не разглядела ли она во мне тягу к Рите?

– Почему это я должна не согласиться?

– Ну, мало ли…

– Мало у других! А у тебя много! Что, прямо сейчас и едем?

Я кивнул. День впереди длинный. Если нам повезет, то уже к вечеру мы сможем снять в Москве квартиру. Если нет, то заночуем в гостинице. Будет ужин в ресторане и секс в номере при свечах. Я постараюсь не думать о Рите.

На столе коньяк, фрукты, икра, сыр, буженина – все наивысшего качества. Я в центре дивана, руки разбросаны по спинке. Леша сидел рядом. Со стороны могло показаться, будто я обнимаю его за плечи.

Не так давно на этом диване, тоже в центре, сидел Медяк, а сбоку от него, на месте Самоеда – какая-то шлюха. Поляна была накрыта, музыка играла, под потолком клубился табачный дым. И тогда братва гуляла, и сейчас. Только Медяка с нами нет. Я забрала у него все, даже эту квартиру. Ведь он же снял ее на наши деньги!

– Шуба у тебя супер, – сказал Самоед.

– Ты только сейчас это заметил?

Я забрала у Медяка машину и шубу себе купила на его деньги. Пусть она и не совсем новая, но в ней я выгляжу как королева.

Да, я действительно королева, только вот Слава почему-то не захотел этого признать. Он не стал вымаливать у меня прощение, взял и уехал вместе со своей сучкой. Как же я его за это ненавидела! Особенно сейчас, под хмельными парами.

– Братва тоже заметила? – спросила я.

– Дорогая шуба, – сказал Самоед.

– И что?

– Да разговоры пошли.

– А ты мужиком будь. – Я усмехнулась.

– Не понял!

– А чего тут непонятного? Скажи, что ты мне эту шубу подарил.

Дождешься от Самоеда, как же. Колода кооператора из-за меня разорял, Медяк дубленку мне дорогую купил, неважно, с каких денег. А Самоед – жлоб и зануда.

– Так ты же сама ее купила.

– А ты разве не мой мужчина?

– Ну, твой, – согласился он.

– Мой, – подтвердила я.

– А ты моя женщина.

Я покачала головой. В принципе так и должно быть. Если я его женщина, то он – мой мужчина. Но я сама по себе и ничьей никогда не буду. Раз уж не нужна я Кречету, то и мне никого не надо. За исключением панфиловской бригады. Всей, целиком!

– А насчет шубы скажешь, что это твой подарок, – в повелительном тоне заявила я. – Если ты мой мужчина. Скажешь?

– Не вопрос.

– Позорище! – Я щелкнула зажигалкой и презрительно усмехнулась. – Вы все – мои мужчины, и не можете сделать подарок своей единственной женщине! Разговоры, значит, пошли! Тьфу! – Я плюнула в стакан Самоеда, без слюны, чисто символически, поднесла его ему. – Ты меня хочешь? – затуманенно глянув на него, спросила я.

– Спрашиваешь! – встрепенулся он.

– Тогда выпьем!

От волнения Самоед забыл про символический плевок и выпил со мной за нашу духовную и телесную близость. Да, он пил из стакана, в который я плюнула. А ведь это был своего рода приворот.

– А о том, что я Кречета умыла, разговоры не идут? – спросила я.

Самоед хотел меня прямо сейчас, но я и не собиралась идти у него на поводу. Если вдруг что-то и произойдет, то лишь по моей инициативе.

– Ну да, умыла. – Самоед кивнул.

– Теперь его теща – наша. – Я злорадно усмехнулась.

– Он же тебя предупредил! – сказал Леша и нахмурился.

– Ты его боишься?

– Нет. Но с ним лучше не связываться.

– Почему?

– А почему ты Медяка при себе держишь?.. Сколько бесхозных быков по Москве шатается, а Кречет подход к ним знает и понятия имеет. С ним проблем будет больше, чем выгоды.

– А тебя пугают проблемы?

– Нет, но Кречет для нас много сделал. Как ни крути, а через него нам готовый бизнес достался.

– Да, только джинсы теперь никто не покупает.

– Сегодня нет, а завтра будут. Моим предкам в разы зарплату подняли, получат на руки, отправятся отовариваться. Нормально все пойдет.

– Может быть.

– Не надо цеплять Кречета, – сказал Самоед и скривился.

– А кто его цепляет?

– Ты. Я же вижу, как ты от него прешься.

– Я прусь?! – всколыхнулась я. – Если бы я от него перлась, он был бы моим. Кого хочу – того имею, ты меня понял?

Самоед мог возмутиться, сказать что-нибудь поперек, но я закрыла ему рот поцелуем и тут же оказалась верхом на нем – как мужчина на женщине.

Неспроста я привораживала Самоеда, плюнув ему в стакан. Мне уже давно пора стать женщиной, той самой, которая берет мужчин, когда ей угодно. Я ею стану и поимею сегодня Самоеда. А чего он хотел?

Глава 13

Продукты бывают разные – долговременного хранения и скоропортящиеся. Легче всего иметь дело с первой категорией, но во второй наценка круче. Я работал и с тем, и с другим. Склад у меня большой, с холодильниками, так уж повезло. Я закупал алкоголь, сигареты, конфеты, сыры, колбасы, все, что водится в продуктовых магазинах.

Со сбытом у меня проблем не имелось. Люди находили мою оптовую базу через рекламу, и еще у меня был агент, который шастал по Москве и окрестностям в поисках клиентов. Я организовал и доставку, и хранение, и отправку. Формула «товар – деньги – товар» действовала безотказно.

Только вот колесо финансового оборота крутилось со скрипом. То у меня проблемы с наличностью, то у покупателей, а модный нынче бартер – не для моего огорода. Какой смысл мне брать у кого-то сырки, отдавая за них шоколад, доставленный за мой счет? Но ничего, дела шли, колесо крутилось в правильном направлении, а главное – быстро.

В институте я изучал электротехнику, а здесь мне нужны были сведения по экономике и бухучету. Я не терялся, осваивал эти премудрости и на практике, и в теории. Учебники у меня имелись как здесь, в рабочем кабинете, так и дома. Как только появляется свободная минута, я носом – в строчки. Зря Лиза подозревает меня в изменах, не до баб мне. Мы уже почти год вместе, и я ни разу не гульнул на сторону. Хотя порой и возникали соблазны.

На столе заработала рация, я нажал на тангенту и сказал:

– Да, Кеша.

– Вячеслав, у нас проблемы!

Мне действительно повезло со складом. Он большой, удобный, да и место замечательное. Правда, первое время меня смущали относительно большие площади. Товара тогда было мало, но сейчас практически ничего не пустует. Может, я и не экономист по образованию, но у меня все шуршит и нормально работает.

Охрану для этих площадей я нашел. Дал объявление в газету, стали подходить люди. Я сам лично разговаривал с каждым, задавал вопросы, анализировал ответы, пытаясь разглядеть душу человека. Мне нужны были отчаянные парни, готовые на безрассудство. Жизнь, она такая, любой сюрприз может преподнести. Уж кто-кто, а я это знаю.

Мне нужна была небольшая, но боевая команда, и я старался ее сколотить. Только вот отбиваться, слава богу, было не от кого. База у меня немаленькая, но невзрачная. Серый запыленный забор с колючкой над ним, проходная, похожая на армейский контрольно-пропускной пункт, вывеска – мелкие золотистые буквы по красному. Со стороны казалось, что это воинская часть. Может, поэтому бандиты обходили нас стороной? Они же как те сороки, бросаются на все яркое.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Неужели братва все-таки добралась до меня? Кеша не станет напрасно поднимать тревогу.

– Жена ваша. Я даже не понял, как она просочилась.

Я глянул в окно и увидел свою ненаглядную. Волосы распущены, красивое бордовое пальто, изящные сапожки. Смотрелась Лиза неотразимо, чего уж тут. Скучно с ней было, порой и поговорить не о чем, но ведь семья – это же не клуб по интересам.

– Жена наша, в голове каша, – в рифму сказал я. – У тебя, Кеша, каша. Накажу. Посмертно.

Лиза шла быстро, как будто торопилась застать меня врасплох с любовницей. Но в кабинете она появилась плавно, неспешно походкой. Сразу запахло пшеницей, французскими духами и стало светлей. Но душа не развернулась, сердце не ухнуло. Все в ней хорошо, только любви нет. Привязанность есть, нежные чувства, но душа с ее появлением не запела, не заиграла. Хотя мне, конечно, приятно видеть Лизу.

Я поднялся, посадил ее на свое место, вышел в приемную и велел секретарше подать кофе. Она у меня женщина боевая, с большим жизненным опытом, но пожилая и внешне нисколько не привлекательная. Лиза меня к ней не ревновала. Но в штате были симпатичные женщины. Вдруг одна из них спряталась у меня под столом? Нет там никого, и Лиза могла в этом убедиться.

– Я тут мимо проезжала, думаю, загляну.

Квартиру мы снимали неподалеку от базы. Вот так Лиза проезжала мимо как минимум раз в неделю. Правда, о ее появлении меня всегда предупреждали сразу, а тут вдруг заминка вышла. Видно, Лиза мышкой просочилась через проходную, пока охранник ворон считал.

– А машина где?

Свою «девятку» Лиза оставила где-то за территорией базы. Квартира у нас, конечно же, будет, но я куплю ее обязательно где-нибудь на другой стороне Москвы. Вдруг я действительно интрижку с кем-то заведу? Я ведь не импотент какой-то.

– Ты не о машине думай, а о том, зачем я к тебе заглянула, – сдерживая улыбку, сказала она.

Я заинтригованно повел бровью.

– Новость есть, не знаю, плохая или как. Для меня очень даже хорошая.

– А если еще короче?

– Ты станешь отцом!

– Ты в этом уверена? – невозмутимо спросил я.

– Абсолютно! – погладив себя по животу, сказала она. – Ты что, не рад?

Я открыл шкаф, снял с вешалки кожаное пальто.

– Ты куда?

– В загс. Прямо сегодня и распишемся.

Я всерьез считал ее своей женой, но мы до сих пор жили в гражданском браке. Свою потенциальную тещу я уверял в том, что мы обязательно заключим законный союз двух колец. Я говорил так, но до свадьбы дело пока не дошло. Воз и ныне там. Сперва время не то, потом запарка, через неделю денег нет на богатую свадьбу. Но ее и потом сыграть можно, после росписи. Получить свидетельство о браке не трудно хоть сейчас, если на лапу дать. А в данный момент у меня с деньгами без проблем.

– А я согласна? – Лиза ради приличия изобразила возмущение.

– В загсе тебя об этом спросят. Если не согласна взять меня в мужья, то так и скажешь.

– Может, я и не согласна. – Ее губы расползались в улыбке медленно, но уверенно.

На столе снова зашелестела рация.

– Вячеслав, у нас проблемы! – услышал я и усмехнулся себе под нос.

Неужели Кеша еще и тещу проморгал?

– Тут братва подъехала! – Голос у парня дрожал от волнения.

– Это действительно проблема.

Я мог бы поговорить с братвой у себя в кабинете, но там Лиза. Ее могли обидеть. Поэтому я сам направился к проходной.

Но бандиты не стали меня дожидаться и рванули к офису. Я видел, как вылетел из дверей проходной Кеша, бугай двухметрового роста. Здоровый лоб, но бандиты с легкостью справились с ним.

Антон и Гурьян уже получили сигнал тревоги. Они шли к проходной быстрым шагом, опережая меня. Ребята рослые, фактурные, один мастер спорта по боксу, у другого – черный пояс по карате. Первый служил в десантуре, второй – в морской пехоте. Только их боевой дух вдруг куда-то испарился, когда Кеша с разгона врезался головой в железобетонный столб.

Бандиты своим видом вогнали их в ступор. Эти ребята не отличались особо крупной комплекцией, но были как на подбор. Плотно сбитые, кряжистые, движения у всех мощные, резкие, а манеры хамские, агрессивные.

Один из них подошел к Кеше, небрежно показал на него пальцем и зычно прорычал:

– Ты это, больше не дергайся! А то уроем!

Голова у Кеши массивная, кость толстая, крепкая, поэтому он даже сознание не потерял. Но глаза у него собрались в пучок. Он услышал угрозу, поэтому даже не попытался встать.

– Какие-то проблемы? – стараясь сохранять спокойствие, спросил я.

Антон и Гурьян растерянно смотрели на меня. На измене они! Не успели еще вступить в бой, а уже проиграли. Не бросятся в драку, если, конечно, я не смогу пробудить в них боевой дух. Но для этого мне самому нужно рвануть на бандитов с кулаками, сбить с ног хотя бы двоих из них.

А бычье стадо крупное. Сначала нарисовались четыре туши, затем добивались еще две. Полдюжины бандитов – это чересчур. А если у них под куртками волыны спрятаны, тогда туши свет, сливай керосин.

– Ты кто такой? – исподлобья глядя на меня, спросил тот самый бугай, который угрожал Кеше.

Голова у него лысая и гладкая как бильярдный шар. Ощущение такое, что и вместо мозгов у громилы сплошь слоновая кость.

– Директор.

– Ты нам и нужен! Пошли в кабинет, говорить будем! – Бугай попытался схватить меня за рукав, но я вовремя отошел в сторону и заявил:

– Ты давай без рук.

– А то что? – осведомился лысый и глянул на меня глумливо, с неприкрытой угрозой.

У него и лицо, казалось, было вырублено из слоновой кости. Ударишь такого – пальцы переломаешь.

– Разговора не будет, – сказал я, хотя давно уже не чувствовал себя таким беспомощным, как сейчас.

– Без разговора платить будешь!

– А если крыша у меня?

– Кто?

– Скажу. Если разговор состоится. А если нет, то промолчу.

– Умный, да? – сощурив один глаз, спросил бугай.

Я понимал, что шансов против него у меня нет. Во всяком случае сейчас. Поэтому надо было сбивать накал страстей и договариваться. Кто такие эти ребята, кого представляют? Если команда серьезная, то можно будет обговорить их условия. В стране царят рыночные отношения, значит, торг вполне уместен.

– Ты коней попридержи, – сказал я. – Тогда и поговорим.

– Где ты здесь коней увидел? – возмущенно протянул бугай.

Похоже, не выйдет у нас спокойного разговора. А общение на повышенных тонах чревато мордобоем. Лупить меня будут обязательно, причем на глазах у жены. Лиза наверняка стоит у окна, наблюдает за сценой. Она-то, конечно, пожалеет суженого, но прежнего уважения уже не будет. Девушка, как ни крути, не простая, и блатная романтика для нее не пустой звук.

– Где кони? Какие кони? – услышал я вдруг рычащий голос, который показался мне знакомым.

Со стороны проходной неспешным стремительным шагом к нам приближался бритоголовый качок в кожаной куртке. Нахальный взгляд, самодовольная ухмылка. Он усмехался не только губами, но даже и ямочкой на широком, будто подрубленном подбородке.

Я узнал этого парня. Лагерный придурок Яша Балаган. Только сейчас он не похож на недоумка. Да и в зоне он был не столько дураком, сколько злым клоуном, каких показывают в фильмах ужасов.

– Ты, что ли, конь? – спросил Яша, с гоблиновской ухмылкой глядя на меня.

– А похож?

В зоне мы были врагами, и сейчас дружба нам не светила, поэтому я и не думал улыбаться ему как старому знакомому. Да и он объятия не распахивал.

– Как дела, Кречет?

Лысый бугай удивленно глянул сперва на Балагана, потом и на меня.

– Твоими молитвами, но не очень.

– Чего так?

– Моя это фирма.

– Да?.. – Яша на мгновение задумался. – Что ж, тогда будешь платить.

– Обоснуй.

– Гы! Узнаю Кречета! – Балаган оскалился.

– Кого ты представляешь?

– Себя! Обосновать надо? Легко!.. – Яша вдруг стал снимать с себя куртку. – Я здесь все решаю! Да, Пахом? – Он с небрежностью большого босса провел ладонью по лысине бугая, а тот покладисто кивнул. – Как скажу, так и будет. Захочу, сорок процентов мне отстегивать будешь и ничего со мной поделать не сможешь. Или вообще платить не будешь. Давай забьемся! Если я тебя сделаю, то ты сороковку мне каждый месяц отдаешь. Если ты меня, то мы с тебя слезем. Крышу поставим, охранять станем, а бабла с тебя не возьмем. Как тебе такой расклад, Кречет? – закатывая рукава, спросил Яша.