Текст книги "Бандитская рулетка"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 15

Неплохой револьвер у Насти. Германская «Эрма» – легкая, компактная штучка с шестью патронами в барабане. И все-таки – это «пукалка» по сравнению с настоящим оружием, потому и чувствовал себя сейчас Кирилл неуверенно.

Стрелять он умел, но револьвер у него за поясом, зато бойцы Воротынцева-старшего не скрывают своего оружия. Пистолеты-пулеметы «Бизон» у них, с глушителями. Стволы опущены вниз, но ведь их совсем не трудно направить на Кирилла. Он и «пукалку» не успеет достать, как его нашпигуют свинцом. А такой вариант не исключается. Слишком уж хмурое лицо у Лени, чтобы расслабиться.

Озабочен он чем-то был, тревога какая-то в глазах. На Кирилла он глянул рассеянно, но руку ему пожал крепко и спросил:

– Как тут у вас?

– Ну, было хорошо…

Вчера выдался чудесный день. С утра лил дождь, который закончился только сегодня ночью. Но им с Настей солнца и не надо, если они вместе. Потому и день вчера был чудесным. Лишь бы крыша не текла – ни в прямом, ни в переносном смысле.

– Это хорошо, когда все хорошо, – с горечью заметил Леня. – И плохо, когда все плохо.

Он зашел в дом, оставив своих бойцов во дворе. Не нравилось Кириллу, что их слишком уж много. Человек десять, не меньше. Две машины остались на улице, и только одна, хозяйская, заехала во двор. Чего-то боится Леня. И вряд ли причиной его беспокойства был Кирилл.

– А что плохо?

– Отца моего убили.

– Я даже знаю кто, – усмехнулся Кирилл.

– Кто? – резко повернулся к нему Леня.

И вид у него такой, будто он относился к его словам всерьез. А ведь Кирилл говорил в шутку, и они оба это понимали.

– Я.

– Да нет, ты здесь ни при чем, – покачал головой Леня.

– Я знаю, что ни при чем…

– Настя где?

Но отвечать Кириллу не пришлось, потому что Леня сам зашел в кухню, где хозяйничала Настя.

– А чего гостей не выходишь встречать? – спросил он, с подозрением глянув на нее.

– Не мое это дело, – насторожилась она.

Да и Кирилл напрягся. Не понравился ему тон, которым Леня к ней обратился.

– А какое твое дело? Что ты вчера делала?

– Ну, что ты сказал, то я и сделала… – затрепетала она под его взглядом.

– А я сказал. Исходя из того что ты мне сообщила, сказал… А если ты что-то скрыла? – давил на нее Леня.

– А что я от тебя скрыла? – побледнела от страха и волнения Настя.

– Ну, например, что Кирьян предложил тебе развод для лохов… – разозлился Леня.

Кирилл стоял у него за спиной. И револьвер у него за поясом, и кулаком он может ударить очень больно, но почему-то Леня его совершенно не боится. Или крыша у него поехала, или страх потерял…

– Я тебя не понимаю, – растерянно пробормотала Настя.

– Ты знала, что моего отца должны были убить? – пристально смотрел на нее Леня.

– Ну, я должна была это сделать… Я же тебе говорила… Может, объясните, что происходит?

– Отца моего убили – вот что происходит! – Леня в сердцах шарахнул кулаком по столу.

Видя, как напугал он Настю, Кирилл едва удержался от того, чтобы не опустить кулак на его голову. Леня учуял опасность, покосился на него и опустился на стул, положив локти на стол.

– Его же понарошку убили, – приободрилась Настя.

– Какой, к черту, понарошку! – зашипел на нее Леня.

– Может, все-таки объяснишь, что происходит? – зло спросил Кирилл.

– Происходит, – зыркнул на него Воротынцев. – Как произошло позавчера, так и происходит… Вроде как по нотам все разыграли. Думали, всех перехитрили, а перехитрили самих себя. Мы знали, что за нами следят, но думали, что просто следят… Подъехали к шоссе, а на выезде фура, хрен проедешь. Мы остановились, а в кустах урод с гранатометом сидел. «Мерс» у отца бронированный, а от гранаты не спас… Хорошо, я в другой машине ехал…

Леня говорил торопливо, сбивчиво, многого Кирилл просто не понял. Ясно было одно – Якова Алексеевича взорвали в собственной машине. Из мнимого трупа Воротынцев-старший превратился в реального покойника.

– Ты не шутишь? – спросил он.

– Да какие, к черту, могут быть шутки? – вспылил Леня. – Кто такими вещами шутит?

– Ты шутишь.

– Я шучу?!

– Ну, ты же придумал этот спектакль. Ты придумал, а мы с Настей играли по твоим правилам…

– А откуда взялись эти правила? Кто задал тон?

– Кто? Настя?! – правильно все понял Кирилл.

– А кто меня с толку сбил?

– Я не сбивала вас с толку! – мотнула головой Настя, беспомощно сомкнув на груди кулачки. – Что мне Кирьян сказал, то я и сделала…

– И мы сделали. Только из мотеля нам уехать не позволили.

– Значит, Кирьян подстраховался…

– В том-то и дело!

– А при чем здесь Настя? Она откуда знала, что у Кирьяна на уме? За что купила, за то и продала.

– Да, за что купила, за то и продала, – кивнула Настя, взглядом поблагодарив Кирилла за поддержку.

– Ты же не сказал мне, что вы там за спектакль ставите, и Насте не все сказал.

– Считаешь, что ее использовали втемную? – задумчиво спросил Воротынцев.

– Я не знаю, знаю только, что Настю не в чем винить, – уверенным тоном проговорил Кирилл.

– Ну, может, ты и прав…

– Леонид Яковлевич, обедать будете? – заелозила перед ним Настя.

– Да какой, к черту, обед! Хотя… Что там у тебя?

– Суп с фрикадельками, икра баклажанная, сосиски…

– Неплохо вы тут устроились, – глянув на Кирилла, ехидно усмехнулся Леня.

– Да нет, это ты нас сюда устроил…

– А тебе не нравится?

– Нравится.

– Закончилась твоя лафа.

– В смысле?

– Я не понял, ты кто моему отцу, зять или абы кто?

– Ну, зять…

– Ты зять, а Роза – его наследница. Значит, и ты наследник. Мы с тобой наследники. Улавливаешь мысль?

– И что?

– А то, что нам теперь вместе держаться надо… Ты думаешь, зачем Кирьян отца моего завалил?

– Зачем?

– А затем, чтобы его бизнес под себя отбить… Кирьян – пешка, за ним конкретные люди стоят. Серьезные люди. Позавчера отца грохнули, вчера в меня стреляли.

– В тебя?

– Да, снайпер по мне стрелял. И где? В моем доме… Со всех сторон обложили, суки.

– Отбиваться надо.

– Да нет, отбиваться мало, тут наступать надо… Или ты думаешь, что у нас зубов нет?

– Не думаю.

– Все у нас есть.

– Я про это ничего не знаю.

– Да тебе и не нужно знать. Меньше знаешь, крепче спишь…

– Ты это мне уже говорил, – криво усмехнулся Кирилл. – И еще не раз скажешь.

– Это ты о чем?

– Да все о том же. На какой-то мотель меня поставил, про то, что Якова Алексеевича убить собираются, не сказал. За дурака меня держишь?

– Да нет, не за дурака. Просто ты не готов к тому, чтобы много знать.

– Ну, и зачем я тебе нужен? Чтобы кого-то застрелить? Так я не киллер…

– Так и не надо ни в кого стрелять.

– А что надо?

– Нужен ты мне, старик, нужен… И узнаешь ты все. – Леня взялся за ложку, зачерпнул из тарелки.

Кирилл последовал за ним. Аппетита не было, но не зря же Настя старалась, готовила.

– А под жабры плеснуть? – подняв голову, многозначительно посмотрел на нее Леня.

Настя кивнула, достала из холодильника бутылку водки. Кирилл сам скрутил пробку, наполнил рюмки.

– Ну, за упокой души рано еще пить… – в раздумье проговорил Воротынцев. – Хотя третий день сегодня… – И, выпив, не чокаясь, закусил холодной икрой.

– Когда похороны будут? – повторив за ним, спросил Кирилл.

– Труп криминальный, пока то, пока се… Дня через три-четыре… К этому времени надо управиться…

– С чем управиться?

Леня кинул взгляд на Настю, она тут же все поняла и покинула кухню, оставив их наедине.

Не понравился Кириллу этот взгляд. Леня обращался с Настей так, словно она была его собственностью. Но вслух он ничего не сказал. Вот если бы во взгляде Воротынцева промелькнула бы хоть искорка вожделения, тогда бы не сдержался. Но не было ничего такого, не волновала она его как женщина. Значит, и не распускал он руки, когда оставался с ней. А ведь были такие моменты…

– Схема простая – есть мы, а есть Гурцул. У нас легальный бизнес, а у Гурцула – сплошной криминал. Ну, и «Флагман-банк». Нам до его банка дела нет, а ему до нашего бизнеса – есть. Подвинуть он нас хочет… Всегда хотел… Хотел, но не решался. А сейчас вот решился. Через тебя хотел вопрос решить. Ну, типа, отец мой на тебя наехал, а душа у тебя не выдержала. Ты у нас парень неадекватный, Копыту навешал, Кирьяну. И все из-за какой-то бабы. И отца моего из-за этой бабы порешить мог… В принципе, неплохая идея, только нереальная какая-то. Отец мог бы и не приехать в мотель. Ну, трахаешь ты Настю, и что? Отец сам от своих жен гулял… Мог бы и не приехать. Тогда как бы ты его убил? Где-нибудь в другом месте? Но зачем тогда Гурцул человека своего в мотель поселил? Какой-то за уши притянутый план. И я должен был сразу понять это, да. И подвох должен был учуять… – вслух размышлял Леня. – А подвох был. Переиграл нас Гурцул. Кирьян дохлую наживку нам бросил, а мы заглотили. Они знали, что Настя сольет нам, знали, что мы разыграем комедию. Они хотели, чтобы отец сунулся в мотель. А ведь он сунулся! И они захлопнули ловушку! Четко сработали! Что я могу сказать?

– Ну, если Якова Алексеевича больше нет, то четко, – кивнул Кирилл.

– Вот я и думаю, кто им помог так нас развести? Ты вот считаешь, что Настя по простоте своей душевной нам все рассказала. А если Кирьян ее об этом попросил? Что, если она конкретно работает на него?

– Да нет, не может этого быть!

– Да? Тогда кто всю эту волну поднял? Почему вся эта карусель закрутилась, ты можешь сказать? Кто во всем виноват, а?

– Настя?

– А если она? – с жесткой иронией во взгляде спросил Воротынцев.

– Нет!

– Уверен?

– Абсолютно!

– А давай все по полочкам разложим! Из-за кого ты Копытина грохнул?

– Ну, из-за Насти…

– А за кого с отца моего хотели спросить? За Копытина с него и спросили! Так чья здесь вина?

– Ну, если это вина, то косвенная…

– Сначала косвенная, потом прямая… Вот и скажи, что мне теперь с Настей делать?

– Ничего.

– Тебе оставить?

– Ну, она не вещь, чтобы ее оставлять…

– Вещь. Для меня она вещь. Но это твоя вещь, – глядя, как меняется в лице Кирилл, поспешил уточнить Леня. – Для тебя она, может, и любовь всей твоей жизни, а я рассуждаю практически. Претензии у меня к ней, но я ее не трону. Она твоя вещь, поэтому я ее не трону…

– Заткнись! – не выдержал Кирилл.

– А разговаривать со мной так не надо! – напыжился Воротынцев.

– Ты сам за базаром следи!

Леня с усмешкой цокнул языком, наполнил рюмки.

– Я смотрю, ты за свою Настю горой.

– Горой!

– А как же Роза?

– Она знает, что я с Настей?

– Пока нет. Но может узнать… Может, пусть знает?

– Ну, ты сейчас главный, тебе видней, – пожал плечами Кирилл.

– Она ведь расстроится. Тебе ее не жалко? – невесело спросил Леня.

– Жалко… Правда жалко, – искренне ответил Кирилл.

– Жалко, но ничего не можешь поделать, да?

– Ну, люблю я Настю! – для пущей убедительности приложил руку к груди Кирилл.

– И что? Развестись с Розой хочешь?

– Ну, я бы не отказался…

– А как же наша семья? Хочешь бросить нас в трудную минуту?

Кирилл внимательно посмотрел на Леню, уж больно его слова смахивали на издевку. Но не похоже, чтобы он шутил.

– Я сдал тебе весь расклад по Гурцулу, я подпустил тебя к нашим делам, а ты задний ход хочешь дать? Нехорошо… Может, ты испугался? Так ты вроде не из пугливых… Тогда что? Настя?.. Так тебе совсем не обязательно разводиться с Розой. Пусть все остается, как было. Роза – жена, Настя – любовница. Тем более отца ты уже можешь не бояться, а я не против… Будешь работать со мной, жить с Розой, а спать с Настей. Какие проблемы?

– А по-другому нельзя?

– Без Розы?

– Без Розы, – мотнул головой Кирилл.

– Без нее ты останешься с голым задом, – предостерег его Воротнцев.

– Все равно.

– Ты дурак или притворяешься?..

– Я серьезно.

– Серьезно болен?.. Короче, все будет как я решил. Роза ждет ребенка, и ты не можешь бросить ее. А если бросишь мою сестру, то ее ребенок станет сиротой. По отцу. Ты меня понял?

Кирилл кивнул. Он хотел жить с Настей, но и Розу жалко. Тем более что Воротынцев настаивал. Если пойти против него, то счастья с Настей точно не видать.

Глава 16

Бум-бум-бум… Мелодии в музыке почти нет, зато ударные колотят в ритме сердца… Бум-бум-бум…

Сердце у Гены здоровое, сам по себе пульс не учащается. Для этого нужно нагрузку получить – или в спортзале, или на танцполе под хмельными парами. И то с ним случалось, и другое. Недавно вот с женой в ночном клубе отрывались, сердце у него так тогда колотилось…

А сейчас оно колотится от страха, и не в клубе, а в салоне угнанной машины.

Бум-бум-бум… Домой хочется, к молодой жене под крылышко. Но нельзя, работа у него. Пока не сделает дело, никуда нельзя. Если только в ад, но туда ему еще рано…

Бум-бум-бум… Ну, когда же появится этот урод, которого они ждут?..

– Блин, так ведь и перегореть можно…

Гене казалось, что все нервы его смотались в один плотный комок и вибрируют, вызывая приступ бешенства.

– Чего ты? Нормально все. – Зато Ренат спокоен как удав. Одной рукой он перебирал четки, в другой держал дымящуюся сигарету.

– Может, хватит курить?

До сих пор табачный дым не беспокоил Гену, а сейчас вдруг стал раздражать. Все вдруг бесить стало.

– А тебе что?

– Вредно курить!

Так хотелось оторваться на Ренате, но это чревато. У этого парня четвертый дан по карате, он запросто мог убить одним ударом.

Гена хорошо помнил, как Ренат замочил «васильевского быка» с кулака. Драка тогда была из-за рынка, стволы не брали, махались врукопашную. У Гены на одной руке кастет был шипованный, в другой он держал обрезок стальной трубы. У всех что-то было, и только Ренат был пустой. Но он одному «быку» в грудину так зарядил, что у того сердце остановилось…

Да уж, веселые были времена. Только что-то не хотел Гена туда вернуться. Здоровья достаточно, но годы уже не те, тридцать восьмой ему идет.

И все же прошлое само вдруг ворвалось в его сытую размеренную жизнь. От этого и муторно у него сейчас на душе.

– Почему вредно? – зевнул Ренат.

– Дыхалка убивается.

– У меня не убивается.

– А у меня убивается! – не выдержал Гена.

– Слышь, Гендель, ты чо буксуешь? – зыркнул на него Ренат. – Если очко играет, так и скажи!

– У кого очко играет?! У меня играет?! – вскипел Гена.

Ренат взял бутылочку с минералкой, сделал пару глотков и вдруг, повернув к нему голову, прыснул на него водой.

– Ты чо делаешь?

– Успокоился?

Гена не мог успокоиться. Он должен был еще больше выйти из себя, даже набить Ренату морду… Но ведь на душе действительно стало спокойнее, и комок нервов больше не зудит. Да и комка уже нет…

– Успокоился.

– Ну, и хорошо… – Ренат снова сделал глоток, но водой больше не брызгал.

– Когда этот козел появится? – спросил Гена, глянув на часы.

Половина второго ночи, а Германа все нет. Германа Шмита.

– Может, вообще не появится. Тебе же лучше.

– Почему лучше?

– Ну, не хочешь ты работать, – усмехнулся Ренат. – Зажирел на сытых хлебах.

– Кто зажирел?

Гена держал себя в форме, усиленно качался, молотил боксерскую грушу. Нет в нем лишнего жира, как у некоторых… Но, может, именно поэтому Чайхан и выдернул его из теплой водички на холодный берег.

Давно Гена никого не «мочил» на потребу своим боссам, и не хотел он этим больше заниматься. Но ведь он в деле, и если Чайхан дал отмашку, то деваться некуда.

Чайхан заведовал охранным бизнесом в системе Воротына. На нем работа с бизнесменами, которые исправно отстегивали за крышу. Четыре охранные фирмы под ним, директора которых никогда не числились в бригаде Воротына. Левый народ на этих фирмах, но работа идет, и б ольшая часть денег за нее поступает в общак. Но ведь бизнесмены могут и взбрыкнуться, вот тогда за дело берется бригада Чайхана. А это полтора десятка бойцов. И Гена в их числе, и Ренат. И если беспредельщики какие-то вдруг нагрянут, опять же в дело вступает бригада.

Но схема у Чайхана так отлажена, что никто из бизнесменов давно уже не залупается. Дань сейчас не тридцать и даже не двадцать процентов, цифра колеблется от пяти до десяти. Для бизнеса это, конечно, потеря, но дешевле платить, чем связываться с Воротыном. Вернее с Чайханом, поскольку Воротын как бы и не при делах. Для ментов не при делах, но люди-то знают, что почем, потому вопросов и не возникает…

А разборы чинить сейчас не с кем. «Васильевские» сдохли, после них объявился Гурцул со своими отморозками, но этот быстро успокоился. Спокойно в городе вдруг стало – ни разборок, ни стрельбы. Гена быстро вошел во вкус тихой жизни.

Еще в двухтысячном году с разрешения босса он открыл автосервис, со временем на его базе организовал торговлю подержанными машинами, а недавно еще и магазин автозапчастей открыл. Деньги приличные с этого имеет, за крышу не отстегивает, налогов платит по черному минимуму – спасибо спецам, которых подогнал ему Воротын-младший. Леня пацан конкретный, шурупы у него в голове завернуты как надо, потому и дела у него как по маслу идут. Воротын-старший, считай, ничего и не делает… Не делал…

Все, нет больше Якова Алексеевича. Но именно поэтому Гене приходится торчать здесь, возле этого треклятого дома на окраине города…

– Ты зажирел, Гендель, – с упреком глянул на него Ренат. – Добром оброс, как корабль ракушками. А корабль далеко не уплывет, если он в ракушках.

Что верно, то верно. И дом у него конкретный, и жена в мехах и шелках. Но так и не хочет Гена в дальнее плаванье. Под пиратским флагом не хочет, а если чисто по коммерческим делам, то конечно…

– А ты не оброс ракушками?

– Не оброс. У меня все путем.

– А Тайфун оброс. И Кеша оброс. У Тетери все на мази. У тебя все путем, а у него на мази, что лучше? – усмехнулся Гена.

Тайфун штамповал тротуарную плитку, у Кеши кабак свой конкретный, Тетеря на запчастях реально поднялся, теперь вот автосалон открывать собирается… Да все пацаны при делах, и только Ренат живет на крошках с барского стола. И еще гордится этим.

– Ты думаешь, Воротын просто так нам дал подняться? Нет, – поднапер Гена. – Может, мы и в ракушках, но далеко от него все равно не уплывем. А если уплывем, то на дно пойдем. Потому что без Воротына никак. Это ты как вольный ветер…

– Ну да, вольный ветер. Это что, плохо?

– Да нет, нормально все.

Гена облегченно вздохнул. Чуть не ляпнул, что Ренат волен менять хозяев – сегодня от одного дует, завтра от другого… Ренат ему таких слов не простил бы…

– У меня нормально, а у тебя не очень, – покачал головой Ренат.

– Это почему?

– А умирать тебе страшно.

– Всем страшно.

– Тебе страшней, чем мне… У тебя жена молодая, дом, бизнес… Ты конкретный человек, Гендель. Тебе уже не хочется умирать за своего босса.

– А зачем умирать? Кто сказал, что я умирать сюда приехал? – заколотился Гена.

– Но всякое ведь может быть. Мы же не пионеров здесь мочить приехали…

– Думаешь, мне страшно?

– Страшно.

– Да нет, это у тебя очко играет, братан! – Гену от злости бросило в жар. Еще мгновение, и он бы набросился на Рената. Взять его на удушающий прием, и никакое карате не поможет… Но к дому, за которым они наблюдали, вдруг подъехала машина.

В системе Гурцула Шмит занимался наркотой. Сама по себе наркота Чайхана не интересовала, но у Шмита была своя бригада, которую он мог бросить на воротынскую братву. Там человек пять-шесть бойцов, какая-никакая, а сила. И эту бригаду нужно было оставить без головы.

Все правильно делал Воротынцев-младший. Команду Гурцула нужно было зачищать по всем фронтам, чтобы и воспоминаний о ней не осталось. Только что-то не хотелось Гене рисковать своей шкурой.

Но уж больно крепко задел его Ренат. Сейчас Гена покажет ему, как надо за Воротына мстить. За человека, который вывел его в люди.

Шмит поднимал серьезные деньги, поэтому и домину себе отгрохал, будь здоров. Ворота у него открывались автоматически, но фишка в том и состояла, что не распахнулись они перед ним. Заело электропривод. А почему? Ответ на это мог дать Ренат. Но он уже готовился дать очередь из автомата.

Да и Гена раскатал по лицу спецназовскую шапочку, превращая ее в маску. Он хоть за рулем, но и у него на коленях лежит короткоствольный «АКСУ». Пусть у него вторая скрипка в дуэте, но и она должна подать голос.

Из шмитовского «Хаммера» вышел водитель, когда краденая «девятка» поравнялась с ним. Гена легко удержал себя от соблазна проехать мимо и остановился там, где надо.

Над воротами висит фонарь – вражеская машина как на ладони. Но и за «девяткой» наблюдает видеокамера, установленная над калиткой. Правда, камера стрелять не умеет, зато Ренат сейчас полоснет из автомата.

Но из «Хаммера» вдруг вывалился какой-то крендель. Возможно, это и был Шмит.

Ренат дал очередь по водителю, а крендель открыл огонь по нему самому. Пистолет у него на вытянутых руках, и стреляет он быстро.

– Гони! – заорал Ренат.

Он схватился за плечо, автомат вывалился у него из рук, упал на пол под ноги. Гена и забыл о своем героизме. Домой очень захотелось, к жене.

Но стронуть машину с места не получилось. От волнения Гена стал жертвой технического прогресса. Очень уж он привык к автоматической коробке передач, потому забыл сейчас про педаль сцепления и не смог воткнуть рычаг в нужное положение.

Про сцепление он не вспомнил, просто решил, что машина сломалась. А инстинкт самосохранения вытолкнул его из автомобиля. Автомат упал с колен на землю, но Гена подобрал его.

Бежать смыла не было: догонят ведь и убьют. А жить охота. Так хотелось жить, что никого не жалко – ни друзей, ни врагов. А убить могли и те и другие. Что, если Ренат побежит за ним и выпустит ему в спину автоматную очередь? Но Рената убивать глупо, поэтому лучше взяться за врагов…

А враг уже близко. Он стремительно приближался к машине, обжимая пистолет обеими руками. Но стрелял он по Ренату, а Гену выпустил из вида. Это и стало его роковой ошибкой…

Гена выпустил по стрелку добрую половину рожка. Тот подался назад, пытаясь маневрировать. Шустрый малый, быстрый, но пуля все-таки достала его…

На этом бы и остановиться, но Гена уже закусил удила. Бешеный азарт подхватил его, понес к «Хаммеру». Там в салоне он и увидел человека, который в ужасе перед смертью тянул к нему руку с пистолетом. Гена опередил его всего на мгновение…

Рената Гена нашел на дороге за машиной. Страх перед расправой вытолкал его из салона и заставил спрятаться за колесом. Но винить его Гена ни в чем не мог. В плече у него пуля, из шеи кусок мышцы вырвало – кровищи жуть, грудь прострелена. Досталось ему. И как только он смог из машины выбраться?

Гена запихнул его в салон, сел за руль. На этот раз он не запутался в педалях и смог убраться с места. С чувством исполненного долга…