Текст книги "Развод по-бандитски"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 8

Кровать скрипела, стукаясь спинкой о стенку. Но Пижон не обращал на это внимания. Слишком уж хороша в постели его новая подружка, чтобы отвлекаться на какие-то пустяки. Уж очень соблазнительно смотрится она со спины и сверху – красивая спина плавно сужается в талии, а затем в крутом изгибе переходит на бедра. Тело сильное, кожа загорелая…

Но всему есть предел, и Пижон уже на самой вершине блаженства. Вот-вот случится самое интересное. Но у кровати вдруг подкашиваются ножки, она с грохотом падает на пол, а Юля головой стукается о стенку.

– Браво! Жаль камеру не захватила! – засмеялась Цыпа.

Как она здесь появилась? Пижон в недоумении уставился на девушку:

– Какого хрена?

– Это ты своей шлюхе про хрен расскажи! – презрительно проговорила Яна.

– Кто это шлюха?! – взвилась Юля.

От возмущения она забыла о своей голове. И нагота ее нисколько не смущала. И своей большой красивой грудью она двинулась к Цыпе. Но та ловко извлекла из сумочки карманный «вальтер» и преспокойно наставила на нее.

Джинсы на ней, футболка, кроссовки, волосы собраны в пучок и пропущены через задний вырез в бейсболке. Слишком юной она выглядит под козырьком такой кепки, потому Юля и не восприняла ее всерьез. А зря. Цыпа такая, что и коленку прострелить может.

– Оделась быстро и свалила, – пренебрежительно сказала Яна.

Юля испуганно кивнула, стала собирать с пола одежду.

– Кобель!

С осуждением глянув на Пижона, Цыпа прошла в гостиную, опустилась в кресло.

Прежде чем выставить Юлю за дверь, он объяснил, что пистолет у Яны стартовый, хотя это было не так. У него могут возникнуть проблемы, если Юля обратится в ментовку. Он ее толком и не знает. Познакомился с ней случайно утром. Она улыбнулась ему, он подмигнул ей, слово за слово, он позвал ее на чашку кофе, девушка не отказалась. И себя он угостил, и ее, только жаль, с пенкой ничего не вышло.

– Могла бы и позвонить, – сказал Пижон, плюхнувшись на диван.

– Зачем? Может, я хотела посмотреть, как ты без меня тут скучаешь?

– Посмотрела?

– Да.

– Легче стало?

– В том-то и дело, что стало. Ты не поверишь, но я вдруг поняла, что не люблю тебя, – пристально и с насмешкой посмотрела на Пижона Яна.

– Чего?

– Нет, я тебя, конечно, люблю. И дальше любить хочу. Но убиваться по тебе уже не стану. И к Сыроеду не вернусь, даже не уговаривай.

– Хочешь сказать, что ты от него ушла?

– Я уезжаю, Лёня, – совершенно серьезно и без всякого сожаления сказала Цыпа.

– Куда?

– Далеко. Я все уже для себя решила.

– А как же я?

– Если хочешь, поехали со мной.

Пижон удивленно смотрел на девушку. Было видно, что Цыпа хочет уехать с ним, но при этом она не настаивала, не принуждала его к такому решению.

– А если не хочу?

– Тогда я уеду сама.

Не очень легко ей давалось такое пренебрежение к его персоне, но все-таки Пижон понимал, что запросто может остаться без нее. Яна больше не хотела быть тряпкой, и она пересилит себя, но не позволит помыкать собой. И дело тут не в актерском таланте, чего у нее не отнять. Он знал, когда она играет, а когда нет. Сейчас она говорила всерьез…

– Без меня?

– Поверь, мне будет нелегко. Но я справлюсь. А там и тебя забуду… Я знаю, что смогу тебя забыть. Уверена в этом.

– Нет, ты не сможешь без меня, – мотнул головой Пижон.

– Почему не смогу? Сумею. Просто я не сразу это поняла. А сейчас понимаю. Надо было сразу от тебя уйти, а я, дура, согласилась лечь под Сыроеда… Лучше бы я с Вайсом осталась.

– С Вайсом?!

– Я должна была понять, что мне с ним было очень хорошо. Да как-то о тебе все больше думала. А сейчас не думаю. Сейчас мне на тебя… Нет, не наплевать. Но что-то в этом роде, – беспощадно и с усмешкой проговорила девушка.

– Ну так осталась бы со своим Вайсом! – вспылил Пижон от ревности и обиды.

– А что, неплохой вариант. Только я дров с ним наломала. А ты бы меня сдал. Вайс – мужчина, и я ему очень благодарна… Короче, мне нужно уехать. И выхода у меня нет. Я сегодня была в прокуратуре и заявила на ментов, сказала, что меня заставили оговорить Вайса. И от своих показаний отказалась… В общем, у меня проблемы, и мне нужно отсюда сваливать…

– Зачем ты это сделала? – еще больше возмутился Пижон. – Ты же сломала нам игру!

– Какая игра, о чем ты? Алтай вывел вас из игры. Ни Сыроед ему не нужен, ни ты. Он теперь сам свои дела решает: и с Фомой, и с Вайсом, и с вами. Там какие-то шишки воровские приезжают, за Крюка с него спросить хотят. Он приказал Сыроеду не высовываться. А когда разбор пройдет, он его по-тихому приберет. И тебя тоже. Ты же знаешь, как это бывает…

– Откуда я знаю, может, ты мне на уши насвистела?

– Да? Если ты так думаешь про меня, то мы не можем быть вместе… Я сейчас уйду, и мой тебе совет: не надо меня останавливать.

Девушка действительно собралась уходить, но Пижон все-таки ее удержал. Правда, ровно настольно, чтобы собраться и уехать вместе с ней.

Похоже, она говорила правду. Если Алтай списал его со счетов, то рано или поздно наведет на него свою «торпеду». Да и без Яны он не хотел оставаться. Осознал всю ее ценность, когда понял, что может остаться без нее.

* * *

Ошиблась Яна – зря сказала, что Алтай больше не придет к нему домой. Явился – не запылился. Веселый, немного под хмельком, а может, и ширнулся где-то на радостях. Делегат, говорят, всерьез этим делом увлекается, так что, может, и Алтай разбаянился с ним за компанию.

– Все нормально, брат. Никто с нас за Крюка не спрашивает. Я за тебя с Делегатом разговаривал, сказал, что ты реально мне помогаешь. Увидеться он с тобой хотел, но спешил очень. В следующий раз обязательно…

– Это хорошо, что все пучком, – повелся Сыроед.

– А где твоя гусыня?

– Гуляет…

Не хотел он говорить Алтаю, что Яна кинула его. Пока он спал под клофелином, она сорвалась из города вместе с Пижоном. Наверняка в Москву отправились. Но ничего, он обязательно найдет предателей. Но Алтаю лучше не знать, что Яна его унизила. В их мире на баб жалуются только обиженные.

– Скоро будет?

– Может, к вечеру…

– Да и ляд с ней… Давай вмажем на посошок, брат! – раздухарился Витек.

– А чего на посошок?

– В дорогу мне завтра. Надо с тюрьмой здешней знакомиться. Ну и с Вайсом разобраться. Все уже решено, завтра меня мусора заметут… Не хочешь со мной? Стариной тряхнешь. Давно дома не был…

– Можно, – не стал отказываться Сыроед.

– А я знал, что ты согласишься! – обрадовался Алтай. – Ты же настоящий кореш! Дай-ка я тебя обниму.

Подвох Сыроед учуял только тогда, когда Витек чересчур крепко обнял его сзади рукой за шею. А когда тиски сжались, было уже поздно. Хватка у Алтая железная, и очень скоро Сыроед понял, что шансов вырваться у него нет.

* * *

Капитан Павлов резко повел рукой и сжал в кулаке пойманную муху.

– Если бы и с тобой было так просто, – сказал он. – Даже убивать тебя не надо; оторвал крылышки – и все, ты уже никому не страшен.

– А кому я страшен? – косо глянул на него Вайс.

Когда-то он с Павловым был заодно. Оба в свое время от Джека пострадали, даже в одной больничной палате с увечьями разной тяжести лежали. А потом Вайс сам стал бандитом, выбился в авторитеты, и теперь они по разные стороны баррикад. Хотя лютой ненависти между ними нет. В какой-то степени Вайс даже уважал Игоря. И уж точно не желал ему зла.

– Обычные люди тебя, Василий, боятся. А бизнесмены ненавидят… Но не для того я пришел к тебе, чтобы говорить прописные истины. Я пришел посмеяться над тобой.

– А деньги за вход заплатил?

– Нет.

– Тогда вали отсюда!

– Да ты не злись, это всего лишь присказка такая. А сказка в том, что ты чистосердечно во всем сознался.

– И что здесь смешного?

– А в том, что кинули тебя.

– Кто?

– Яна твоя. Ты ее выгораживаешь, а она – кошка блатная.

– Что?! – еще больше разозлился Вайс.

– Когда она к нам пришла, я еще подумал, что где-то видел ее…

– Куда она к вам пришла?

– Ах да, ты же думаешь, что мы принудительно ее доставили. Нет, сама пришла. И еще слезу пустила: дескать, не губите, скажите, что силой из меня все вытянули. Сам понимаешь, свидетель она важный, и Дукатов не мог отказать. Вот и впарил он тебе… Только он сам тогда не знал, кто такая эта твоя Яна. Да и я тоже. А потом вдруг вспомнил, где я ее видел. В ориентировках. Она по уголовному розыску проходит. Мы этим не занимаемся, но я ориентировку все-таки видел…

– Кто по уголовному розыску проходит? – похолодел Вайс.

– Яна твоя. Наводчица она и клофелинщица. Охмуряет клиента, укладывает его спать, а потом приходят ее подельники и вычищают квартиру. Все очень просто. Фоторобот был, а найти ее никак не удавалось. И подельники ее в тумане оставались. Хотя догадки были. Есть предположение, что она с неким Сыроедом работала…

– С кем?!

– С Сыроедом. А что такое? – заинтригованно спросил Павлов.

– Это у вас предположения, – пробормотал Вайс. – А Пластун с Рубильником знали, кто их на деньги нагрел. Сыроеда они искали, чтобы с него спросить. Но и про Яну они тоже знали. Может, она их тоже охмурила, я не знаю. Но за ней они тогда и ехали. В нее стреляли, стало быть…

– Кто стрелял?

– А-а, что? – встрепенулся Вайс.

Оказывается, он размышлял вслух, не отдавая себе в том отчета. И рассуждения эти напоминали шизофренический бред. Ну не могла его Яна, этот нежный хрупкий цветочек, быть блатной кошкой! И стрелять в нее не могли… В него это стреляли. Это Шрам хотел его убрать, потому и зарядил киллеров.

– Что-то не то ты говоришь, капитан! И не надо мне крышу сдвигать! – грозно, исподлобья глянул на Павлова Вайс.

– Ты же сам сказал, что у Пластуна проблемы с Сыроедом были.

– Так это разговоры… Я все понял, начальник, ты меня на понт берешь. Зачем ты делаешь это, Игорек? Я же нормально к тебе отношусь. Чего ты меня за гланды берешь? Зачем Яну впутываешь? Зачем грязь на нее льешь?

– Да не беру я тебя на понт! – мотнул головой Павлов. – И ничего тебе не вкручиваю. Я знаю, эта Яна классная актриса, играет она здорово. Потому и запудрила тебе голову… А ты послушай, что я тебе скажу, и сделай выводы. Ты знаешь, кто такой Алтай?

– Он в законе.

– У тебя проблемы с ним есть?

– Я бы не сказал, что проблемы. Так, деловые отношения…

– А Крюка кто убил?

– Без понятия.

– А его людей?

– Даже не догадываюсь.

– А блатные думают, что это ты Крюка убил.

– Бред.

– В тюрьме воровской власти нет, а завтра сюда Алтая переведут. Он начнет здесь свою власть устанавливать и гадом тебя объявит.

– За что?

– За то, что ты Крюка убил.

Вайс вспомнил, как встретили его блатные в тюрьме. Ждали его в камере, готовились прессануть. Уж не Алтай ли заказ на него дал? Вряд ли из-за Крюка. Возможно, Алтай хотел загнать Вайса в угол, чтобы взять с него больший процент. Может, он из-за этого и в тюрьму идет. Вор в законе для тюрьмы – это все равно что король для государства. Здесь у Алтая будет большая власть, а у Вайса – очень маленькое пространство для маневра. И если Алтай возьмется за него вплотную, то неизвестно, чем дело закончится…

– А что может быть? – заинтересованно спросил Павлов.

– Не знаю.

– А тебе известно, на кого Алтай у нас в городе опирался?

– На кого?

– На Сыроеда.

– И что?

– А на кого работает Яна? Из-за кого ты в тюрьме?

Вайс закусил губу. Если Павлов не врет, если Сыроед действительно путался с Алтаем, тогда все ясно. Если так, то Яна сдала его по требованию вора…

А может, законник действительно собирался спросить с него за Крюка. Алтаю выгодна была смерть воровского казначея, но брать на себя за него ответственность он не хотел. Тогда и возникла идея о подставе. Под видом крюковских людей к нему в дом ворвались ублюдки Сыроеда, устроили цирк. И Яну не насиловали, это был всего лишь трюк, в котором она участвовала как порноактриса…

– И еще один момент. Позавчера был убит Сыроед, – нарушил ход мыслей Вайса капитан. – Вроде как повесился, но эксперты в том очень сомневаются. Сначала задушили его, а потом повесили… Кто это сделал, мы не знаем. Пока есть только версии. Но дело не в том. У Сыроеда был телефон, и у меня записан его номер. Так вот, в ту ночь, когда тебя ограбили, Яна звонила на этот номер. И дверь, я так полагаю, она открыла…

Вайс выразительно постучал себя по голове. Действительно, и сам бы мог догадаться взять на узле связи распечатку телефонных звонков. Но ведь и Цимбал не догадался, хотя одно время он подозревал Яну. И, как оказалось, неспроста.

Ох, Яна, Яна… Как же так? Как так можно было ошибиться в человеке.

– Алтай Сыроеда убил, – уронив голову на грудь, глухо сказал Вайс. – Накосячил с Крюком и его людьми, теперь следы заметает. И мной тоже замести может.

Сыроедовские ублюдки грабили его, а не крюковские. Говорили же Аркаша и Дышло, что это была подстава. Но не знал тогда Вайс, что Яна плясала под дудку Алтая. И сейчас, возможно, пляшет. Если менты не приняли…

– Так, а поподробней можно?

Вайс криво усмехнулся, не поднимая головы. Ага, сейчас он разбежится и расскажет, как убивал Аркашу.

– Нельзя поподробней, начальник. И ты знаешь почему… Где сейчас Яна?

– Ищем.

– Что, пропала?

– Нет ее нигде… Может, Алтай и с ней так же, как с Сыроедом, поступил.

– Поговорить мне с этой гнидой надо.

– Из-за Яны?

– Из-за нее.

– Она же тебя предала, – удивленно посмотрел на него Павлов.

– Предают – это когда с тобой, а потом с другими. А она как бы со мной была, но потому, что так другим надо было… Хотя ты прав, капитан, она меня предала… Ты знаешь, что такое любовь?.. Если нет, так я тебе скажу. Любовь – это жестокая штука…

– Алтай мог ее убить. И было за что… Не знаю, кто ей сказал – Сыроед или сама поняла. В общем, она от своих показаний отказалась. Пришла в прокуратуру и заявила, что мы на нее давили. У нас теперь проблемы. И втык нам сделали, и против тебя ничего нет. Кроме чистосердечного признания.

– Я могу от него отказаться.

– В том-то и дело, что можешь. Увы, наша система несовершенна…

– Да чего уж там, гнилая система…

– А ваша? Мочите друг друга почем зря!

– Да, и у нас гнили много… – кивнул Вайс. – Только я не стану отказываться от своих показаний.

– Почему?

– С Алтаем нужно увидеться.

– Зачем?

– А это уже мои проблемы, капитан.

– Возможно, любовь действительно жестокая штука, если ты на рожон лезешь. Что ты Алтаю сделаешь? Убьешь? Так здесь в тюрьме этот номер не пройдет. Даже если сможешь его убить, тебя здесь точно раскроют. И срок за убийство дадут. А в зоне ты не выживешь. За убийство законного вора отвечают головой…

– Я в курсе.

– Ну, и чего ты добьешься? И ради кого?

Вайс тяжко вздохнул. Действительно, Яна не стоила того, чтобы связываться из-за нее с Алтаем. Если вор ее убил, то это их внутренние разборки. Волк сожрал волчицу, и никакой здесь лирики, только грязь.

Не будет он связываться с Алтаем. Но и в общак ему платить не станет. Недостоин Алтай этого…

* * *

Краска «Мерседеса» отливала на солнце серебром, лысина его владельца – бронзой. А Яна сияла как золото. Сегодня она блондинка, и глаза у нее густо накрашены, и губы; под шелковой блузкой угадываются соски, юбка мини, босоножки на высоком каблуке. Так одеваются проститутки, но Яна в этом наряде, со всей штукатуркой на лице умудряется выглядеть бесхитростной и даже непорочной. И Пижона совсем не удивляло, что лысый пончик от нее без ума. С легким поклоном он мягко держит девушку за руку, что-то умильно говорит ей. Не человек, а сама галантность, только глазки у него масленые, и в голове похотливые мысли…

Они с Яной еще не совсем освоились в Москве. Жилье нашли в хорошем районе, для Телепня квартирку сняли, с машиной проблему решили – не на краснопольской же «Волге» по Москве ездить. Мало ли, вдруг их уже ищут?.. Но еще пока не определились, по какому лекалу делать из лохов терпил. Пока только ездили по Москве, присматривались, прикидывали. И сегодня катались по центру. Пообедали в ресторане. Обратно выходили вместе, но Пижону вдруг приспичило, и к машине Яна отправилась одна. Но пока он справлял нужду, она и успела познакомиться с толстячком из «Мерседеса».

Пижон не стал ей мешать, но, когда проходил мимо, едва удержался, чтобы не накатить по этой наглой самодовольной морде.

Лысый показал Яне на свою машину, даже открыл для нее дверь, но она с улыбкой покачала головой. Что-то сказала ему, он с веселым видом закивал, поцеловал ей руку и наконец отпустил.

Яна не стала садиться в машину. Красивой и вовсе не вульгарной походкой она пошла по тротуару. Толстяк преследовать ее не стал, зато Пижон подъехал к ней. Уж ему-то она не смогла отказать.

– Чего он от тебя хотел? – нервно спросил он.

– Любви, – ответила девушка и с насмешливым подозрением посмотрела на него. – А ты что, ревнуешь?

– Не дождешься!

Нет, он не ревнует. Просто все так неожиданно. Не должна была Яна сегодня снимать клиентов, это его день, и она обязана быть только с ним… А может, это все-таки ревность?

– Просто я думаю, что мне тоже нужно заняться делом.

– Снимать деловых теток? Так в чем проблема? Выглядишь ты на все сто, ни одна кошелка не устоит… Это же для дела, да?

– Само собой.

– И я для дела с Олегом познакомилась. Он мне предложение сделал.

– Руки и сердца?

– Думаю, он собирается предложить мне другую часть своего тела. Но, главное, он предложил мне свой кошелек. Сказал, что снимет для меня квартиру и я ни в чем не буду нуждаться…

– Хочет взять тебя на содержание?

– Какой ты догадливый…

– Так сразу?

– Это Москва, мой дорогой. Здесь совсем другой ритм жизни. Здесь сопли не жуют, здесь или «да», или «нет». Я сказала «нет». Я не содержанка. Мне деньги его нужны не по частям, а сразу и все. Но у него дома жена, и он меня туда не зовет. Предлагает встречу на нейтральной территории…

– Ты же отказалась?

– Я отказалась быть его содержанкой. Но встретиться с ним – почему бы и нет? Мне нравятся такие пухленькие и лысенькие… Шучу, конечно. Он мне визитку оставил.

Яна протянула Пижону белый прямоугольничек из глянцевого картона. Гратов Олег Максимович, ЗАО «Гром», президент, номер телефона. И авторучкой дописан другой номер, более длинный.

– Это номер его сотового телефона. Могу позвонить Олегу в любое время. А если у меня будет такой же сотовый телефон, то из любого места.

– Да, нам бы такая штука не помешала…

– Эта штучка стоит больших денег.

– Но мы пока еще не бедные.

– Пока. Деньги имеют два основных свойства – начинают заканчиваться и заканчивают начинаться. Надо, чтобы они начали начинаться. Думаю, здесь мы развернемся по-крупному… И наверняка обойдемся без криминала.

– Не понял.

– Если будет возможность сорвать большой куш, мы его не упустим. А пока можно подняться тысяч на десять долларов. Ты видел, какой у него «Мерседес»? Такой тысяч двести стоит… И еще надо глянуть, что у него за фирма на Мытной. Если шарашкина контора какая-нибудь, то десять тысяч сорвем. Если что-то стоящее, до двадцати штук можно поднять…

– Что ты задумала?

– Надо идти в ногу со временем, дорогой. Сотовые телефоны, видеокамеры… У этого лысого есть жена, и он так ее боится, что не хочет вести меня к себе домой. Хорошо, пусть ведет меня на квартиру. А мы поставим там видеокамеру. Он меня… ну, это. А ты потом предъявишь ему пленку. Или он платит нам десять тысяч долларов, или все это увидит его жена…

– Я не хочу, чтобы он тебя это! – неожиданно для себя заявил Пижон.

– Ух ты! Приехали!.. А Сыроеду меня отдал, ничего?

– Бес меня попутал.

– Ты что, серьезно? – потрясенно посмотрела на любовника Яна.

– Я не хочу, чтобы тебя кто-то трахал!

– Ты начинаешь мне нравиться!

– Может, ты вошла во вкус? Может, тебе в кайф спать с каждым встречным-поперечным?

– Нет. Но это ради тебя… Ради нас… Нам же нужны деньги?

– Знаешь, сколько тебе лет? Шестнадцать. И выглядишь ты на шестнадцать. И соображаешь ты, как будто тебе всего шестнадцать… Десять тысяч долларов за секс! Мелко плаваешь. И глубоко даешь… А не надо давать глубоко. Будешь давать мелко!

– Я понимаю, жара, июль, машина без кондиционера, голова перегрелась… Может, мокрый платок на голову?

– Надо в Питер смотаться; там у меня один знакомый, он такие ксивы делает, закачаешься. И тебе паспорт сделает, будешь у нас семьдесят восьмого года рождения… Ну, можно сделать семьдесят седьмой, семнадцать лет тоже неплохо. Главное, чтобы восемнадцати не было. Потом позвонишь своему лысому, забьешь стрелку, пусть он тебя к себе на хату везет. А мы следом поедем… В общем, нормально все будет.

Грабить и убивать – это грязный криминал. И зачем пачкаться этим, если есть относительно честные способы отъема денег? Москва большая, деньги здесь крутятся огромные, и почему бы не присосаться к этому мужику?

* * *

Яна сама утянула клиента в постель, сама легла на спину, обняв его ногами. Радиостанция у нее в сумочке работала на передачу, и Пижон слышал, как развивались события. И как только Цыпа подала условный знак, он сразу же вошел в квартиру через ею же открытую дверь.

Яна увидела его, и началось шоу.

– Я не хочу, не надо! Пустите, пожалуйста! Я буду кричать! – взывала она.

И барахталась под клиентом так, как будто пыталась вырваться из объятий. Лысый ничего пока не понимал.

– Стоп мотор! – гаркнул Пижон, выключив камеру.

Гратов как ужаленный соскочил с Яны, багровея, развернулся к нему лицом.

– Улыбнись, мужик, тебя снимала скрытая камера!

– Да я тебя… – затрясся в беспомощной злобе клиент.

– Что ты меня?

Пижон видел, как Яна поднялась с кровати, потянулась за своей одеждой. На губах лисья улыбка. Девочка знает свое дело. И как профессионал, она запросто переспала бы с клиентом по полному циклу. Но ей бы это не понравилось. И Пижону тоже… Похоже, он всерьез ревнует ее к работе.

– Что здесь такое?

В комнату вошел Телепень. Здоровенный, внушительный и нацеленный на удар. Глядя на него, Гратов пугливо вжал голову в плечи.

– Да вот, лоха колбасит, – усмехнулся Пижон.

– Может, вломить ему, чтобы успокоился?

– Еще успеешь.

Пижон недовольно глянул на Телепня. Не нравилось ему, как тот смотрел на одевающуюся Яну, на его собственность. Но ссориться он из-за этого, конечно же, не станет. Работа прежде всего.

– Э-э, кто вы такие? – дрожащим от страха голосом спросил терпила.

– Братва мы. Спецы по лохам. Бригада у нас крутая, мы весь юг держим, так что крыша твоя связываться с нами не станет. Зато менты свяжутся. И оформят тебя по двум статьям: совращение малолетних и попытка изнасилования, – хлопнув по видеокамере, с кривой насмешкой сказал Пижон. – А в тюрьме наши люди, они тебя примут и отпетушат. Статья у тебя позорная, по такой только в петухи. А знаешь, как петухам в зоне живется?.. Хотя до зоны ты не доживешь, ты еще на крытом удавишься…

– Чего вы хотите?

– Сделку с тобой заключить. Чисто коммерческую. Как говорится, никакого криминала. Видеокассета у нас есть, совершенно уникальная. Тебя она очень заинтересует. Только стоит дорого: пятьдесят тысяч долларов. Но я думаю, ты за ценой не постоишь. Мало того, что тебя на крытом закроют, так еще и жена отвернется. Передачи носить некому будет. Один останешься, и никто тебя любить не станет. Ну, кроме амбалов в камере… Ком, ты когда срок мотал, любил таких толстеньких и лысеньких? – спросил Пижон у Телепня.

– Да не вопрос… Может, показать ему, как это бывает?

– Хватит! Не надо! Я все понял! Будут вам деньги!

– Когда?

– Завтра.

– Завтра эта кассета будет стоить шестьдесят тысяч.

– Хорошо, сегодня. Но мне на фирму надо съездить.

– Ком с тобой поедет. Он останется в машине, а ты сходишь за деньгами. А мы будем смотреть за тобой. Если вдруг что не так, пленка уйдет в ментовку. А к тебе подъедут крутые ребята, и у тебя будет сразу две крыши – по двойной цене. Ты меня понял?

– Понял… А кассета?

– Кассета будет здесь. Завтра подъедешь сюда и заберешь.

– А где гарантия, что вы не сделаете копию?

– Мы сами по себе гарантия. И я могу дать слово, что копий не будет. Ты даешь мне слово, что не будешь дергаться?

– Даю, – кивнул терпила.

– Тогда баш на баш, слово за слово. Ну, так что, за деньгами едем?

Гратов действительно понял все правильно. И не стал искать сложных выходов из ситуации. Поехал вместе с Телепнем к себе в офис, принес ему деньги, Пижону осталось только забрать его вместе с выручкой.

Тогда и родился у него вопрос: может, надо было запросить сто штук зеленью?..