Текст книги "Хуже не будет"

Автор книги: Владимир Колычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Он подался вперед, нависнув над столом. И лысый, угрожающе сузив глаза, тоже надвинулся на него, как тот бык, готовый нанизать на рога своего соперника. Но Кирилл и не собирался с ним бодаться. И наклонился к нему, чтобы тот услышал его тихий, насыщенный уверенностью голос:

– Пошли выйдем?

Он помнил Антона, который не так давно, в ресторане подходил к нему с таким же предложением. Но тот, вызывая Кирилла на бой, все-таки питал надежду на благополучный исход. Он думал, что Кирилл в лучшем случае испугается, а в худшем надеялся, что их разнимут сотрудники ресторана, случайные прохожие или даже милиция. Надеялся на кого-то, потому что не верил в свои силы. И вызов его Кирилл принимал с насмешкой, потому что видел, с кем имеет дело. Как легко он остановил тогда детскую агрессию Антона, сказав ему пару слов, страшных для неискушенного обывателя!

Сам же он теперь вызвал соперника на поединок, надеясь исключительно на себя. И он готовился сражаться насмерть. А убить человека он мог… И лысый это почувствовал. Не испугался, нет, но, взвесив все «за» и «против», решил, что на рожон лучше не лезть. Какой бы соблазнительной ни выглядела Инга, она не стоила того, чтобы рисковать из-за нее головой. В его системе ценностей не стоила. Кирилл же готов был драться за нее смертным боем.

Лысый думал недолго. Вот он резко вытолкнул вперед голову, будто собирался боднуть противника. Но Кирилл не отпрянул назад, он всего лишь наклонил голову, подставляя под удар свой лоб. Лысый не стал бить. Он лишь презрительно усмехнулся.

– Да пошел ты!

Похоже, свое пренебрежение он адресовал не только Кириллу, но и самому себе. Не понравилось ему, что его карта бита.

Поднявшись, он сильно качнулся. Но Кирилл усмотрел в этом симуляцию. Лысый был пьян, но не настолько, чтобы упасть. А он, казалось, еле держался на ногах. Этим он демонстрировал, что не в состоянии драться с кем-то на равных. Вот если бы он был трезв…

Кирилл насмешливо кривил губы, провожая его взглядом.

– Вот урод! – бросила вслед ему Инга.

Тут ей пришло в голову, что лысый может ее услышать и вернуться, поэтому она вместе с креслом пододвинулась к Кириллу, взяла его за руку, грудью прижалась к плечу.

– Так спокойней? – с теплой иронией улыбнулся он.

– Ну да… Ну и репа у него, скажу я тебе! Разрыв сердца случится, если такой ночью приснится… Знаешь, с тобой совсем не страшно.

– Намек понял.

– Намек?

– Одной спать страшно, а со мной нет.

– А вот это ты зря.

Она еще крепче прижалась к его плечу. Он почувствовал, как мелко задрожало ее тело.

– Почему?

– Вот скажу тебе сейчас, что хочу спать с тобой. И что ты тогда будешь делать?

– А что нужно?

– А вот и не скажу! Я девушка скромная.

И, будто в подтверждение своих слов, она отстранилась от него и, выпрямив спину, огладила подол платья.

– И спать со мной не хочешь?

– И тебе не стыдно со мной говорить о таких вещах?.. Мы, между прочим, с тобой одноклассники. И у нас обычная школьная дружба. Или нет?

Инга с надеждой смотрела на него. Она очень хотела услышать «нет», но Кирилл, подняв бокал, сказал:

– Давай выпьем за нашу дружбу.

Она сделала глотательное движение, будто протолкнула в горле черствый сухой ком. И кивнула, грустно опустив глаза. Она соглашалась выпить за дружбу, хотя хотела большего. Но ведь не все сразу. И не с ним…

Выпив, они снова отправились танцевать. Толкались, обнимались и даже целовались. Жадно целовались, жарко и глубоко, на глазах у толпы. А в третьем часу ночи отправились домой. Он проводил ее до самой квартиры. Но Инга на прощание поцеловала его лишь в щеку. И это был дружеский поцелуй.

Часть вторая

Глава 11

Цыганка не просто танцевала, это была какая-то колдовская пляска. Гипнотизирующий, потусторонний взгляд, как у ворона, волосы цвета воронова крыла, вытянутое лицо, клювообразный нос. Гитары, бубны, лихие мотивы, звон монист…

Она зловеще улыбалась, протягивая к Кириллу руки. Она все ближе и ближе. А в руке нож с кривым клинком. Еще чуть-чуть, и она полоснет его по горлу…

Но вдруг она захохотала в приступе демонической истерики, плавно опустилась на пол и стала вдруг тонуть в своих юбках, пестрым шатром раскинувшихся вокруг нее. Погрузилась в пол по грудь, затем по шею; вот исчезла голова, всплеснулись пышным фонтаном смоляные волосы, втягиваясь вслед за хозяйкой в образовавшуюся бездну… Стихли гитары, но ударили барабаны. Густой звук, объемный, будто тревожный набат…

Кирилл открыл глаза. И с облегчением выпустил из легких застоявшийся воздух. Это был всего лишь сон. Но все-таки ощущение продолжающегося кошмара осталось. Ведь цыганка появилась неспроста. Что, если это не просто сон, а фантом из прошлого?.. Ведь когда-то ему приходилось убивать цыган. А при всем неоднозначном к ним отношении следовало признать, что люди это не простые, есть в них что-то мистическое…

Может, из-за этого сна из дома он выходил в тревожном напряжении?

Погода сегодня ненастная, ветреная, самая что ни на есть осенняя. И настроение соответствующее.

В открытом поле ветер дует широко, раздольно, а в городских лабиринтах он больше похож на разбойника – выскочит из-за дерева, поднимет с земли сухие листья, швырнет прохожему в лицо. Но таких разбойников Кирилл не боялся. Куда серьезней он относился к настоящим бандитам.

Он уехал в Москву, а его друг Панас остался в Черноземске. Отдыхая в Крыму, Кирилл связался с ним, узнал обстановку в городе. После гибели Прокурора налаженная им система развалилась, а на свободные территории пришли новые люди. Сам Панас остался не у дел, о чем, кажется, совсем не жалел. Кирилла волновала собственная безопасность, поэтому он спросил, ищут ли его менты или нет, но Панас ответил, что с этим никаких проблем. Оказывается, все про Кирилла давно уже забыли. Но ведь именно это он и хотел услышать…

А все же не забыли о нем. Не забыли. И сегодняшний сон, возможно, был ему предупреждением… Нет, цыгане мстить ему не станут. Они бы сделали это давно. К тому же он был всего лишь рукой Прокурора, с него взятки гладки. Хотя кто его знает…

В школу он шел, оглядываясь, все замечая, анализируя. Ни одного автомобиля мимо не пропускал, обязательно смотрел, какой номер, но пока ни разу не увидел код Черноземской области… Для него это привычное дело – держать под контролем обстановку вокруг. Когда наркотики разносил, озирался; когда сидел, держал ухо востро, чтобы не прозевать опасный момент; когда после зоны работал с Носом, постоянно крутил головой, потому что чувствовал себя волком в каменных джунглях. Злым волком в опасных джунглях… В Москве он почувствовал себя нормальным человеком, расслабился в спокойной обстановке. Но, похоже, он поторопился забыть старое…

В здании школы внутреннее напряжение отпустило его. Шум, гам, детвора под ногами, Анжела Евгеньевна с высоко поднятой грудью… э-э, головой… Хотя и не все здесь спокойно. Кирилл обратил внимание на стайку старшеклассников; один с заговорщицким видом что-то говорит, другие завороженно слушают, жмутся к нему. Может, пакость какую-то против нелюбимого учителя затеяли, а может, бойкий парень предлагает лохам наркоту… Кирилл никогда сам лично не продавал дурь, он был всего лишь разносчиком, но знал, как окучиваются школы. Лучше об этом не думать. Совсем неприятно осознавать, что самому приходилось участвовать в таком поганом деле…

Урок еще не начался, шумно было и в его классе. Вася передразнивал математичку – на полусогнутых ногах, рукой упираясь в поясницу, с искривленным лицом ходил вдоль доски. Юра Хмелев спал на своей «камчатке», откинувшись на стуле и затылком упираясь в стену. Инга о чем-то живо болтала с Костей. Она сидела за своим столом, хотя вроде бы собиралась пересесть к Кириллу. Более того, она совсем не обращала на него внимания. Даже не глянула в его сторону… Но ее можно было понять. Сколько дней она разыгрывала равнодушие к нему и даже неприязнь, и тут вдруг должна перебраться к нему за парту? Народ этого может и не понять. Постепенно все нужно делать… Но почему Инга даже не посмотрела на него?

Кирилл сел на свое место, вынул из сумки учебник. Первый урок – география. Северная Америка, природно-ресурсный потенциал… Кто бы мог подумать, что ему может быть интересна эта тема. А ведь интересно. Потому что хотелось быть образованным человеком. Криминалом он сыт по горло, до тошноты. В институт надо поступить, на экономический. Чтобы фирму свою со временем открыть. Тем более что деньги для этого есть.

И алгебра ему нужна, и физика, и английский… Кирилл с удивлением заметил, что учиться ему совсем не трудно. И все потому что есть интерес. Чем больше хочешь узнать, тем быстрей пролетает время на уроке, и еще возникает желание остаться на дополнительные занятия…

Но дополнительные занятия предложила только Анжела Евгеньевна. Она видела, что Кирилл всерьез старается овладеть предметом, но у него не было базы начального образования, поэтому он ничего не понимал на ее уроках… И еще ему казалось, что Анжела Евгеньевна заигрывает с ним. Инге тоже так казалось. Но Инга игнорировала его на протяжении всего дня. Упорно не замечала Кирилла, зато со своего Кости не сводила глаз. Поэтому Кирилл и согласился остаться на дополнительные занятия не из-за одних только знаний.

После уроков под ручку с Костей Инга ушла домой. А Кирилл отправился в лингафонный кабинет, где его ждала «англичанка». Она обратилась к нему по-английски, но из всей длинной фразы он не понял ни единого слова. И это было понятно по его обескураженному виду.

– Я спрашиваю, как настроение и готов ли ты заниматься? – снисходительно улыбнулась она.

– Ну, смотря чем, – раскованно пожал он плечами.

– А чем мы еще можем здесь заниматься? – поверх очков глянула на него «англичанка».

В ее голосе звучало возмущение, но в глазах угадывалось кокетство.

– Ну, половые отношения.

– Что?!

Казалось, она сейчас набросится на него с кулаками; сначала влепит пощечину, а потом, как бы в знак извинения, поцелует в губы…

– Ну, в смысле пол вымыть… Там, где я раньше учился, мы после уроков мыли полы. И называли это половыми отношениями…

– И где ты раньше учился?

Кирилл внимательно посмотрел на нее. Если Инга смогла добыть информацию о нем, то Анжела Евгеньевна и подавно могла это сделать. Да и ее внутренняя напряженность подсказывала ему, какого ответа она ждала.

– Республика ШКИД. Слыхали про такую?

– И как там, в этой… э-э, республике?

Она прекрасно поняла, что он имел в виду. Точно, ей все известно. Но не похоже, что ей страшно. Зато интересно, насколько он понимал.

– Плохо. Больше не хочу.

– Это я уже поняла…

Она потянула паузу. Казалось, она хотела, но не решалась спросить, за что его отправили за решетку.

– Поэтому и английский хочу выучить. Вы думаете, за что меня привлекли? За то, что английский не знал… Послал бы начальника на английском, он бы ничего не понял. А я послал его по-русски, и он все понял. Поэтому и посадил.

Кирилл в нескольких словах рассказал байку про злого милицейского начальника, который подложил наркотик своему малолетнему недругу.

– Не знал, как послать его на английском? – не то чтобы кокетливо, но близко к тому спросила Анжела Евгеньевна.

– Теперь знаю. Там всего два слова. И одно из трех букв. Звучит почти как «ай лав ю», только эмоции другие. Плохие эмоции.

– А в «ай лав ю» какие эмоции?

– Положительные. От слова «ложить». Только не подумайте, что я на что-то намекаю…

– А если подумаю? – покраснев, спросила она.

– Тогда мне будет очень стыдно… Мне уже стыдно.

– Сейчас тебе будет по-настоящему стыдно!

Кирилл представил, что сейчас должно произойти. И пожалел, что так далеко загнал коней. Не хотелось доводить дело до крайности, но если Анжела Евгеньевна сама проявит инициативу, отбиваться он не станет. Хотя бы из уважения к ней… Но вопреки его ожиданиям, ничего не произошло. А стыдно ему должно было стать из-за того, что уровень его знаний не соответствовал даже твердой «двойке».

А еще он устыдился своих фантазий – верней, того, что они вообще пришли ему на ум. И память о Лешке здесь ни при чем. Просто он взрослый человек и должен был понимать, что женщинам свойственны тайные и смелые желания, но стремятся они к ним издалека и пасуют, приблизившись на предельное расстояние. Может, «англичанка» и хотела от него чего-то, но первой на полное сближение она не пойдет. И ему по рукам даст, если он посмеет. Потому что, кроме желаний, есть еще внутренние установки, а также внешние условности. Анжела Евгеньевна – учительница, а он ученик, и она не переступит через себя и общепринятые нормы… И это хорошо.

Плохо то, что Инга также подвержена этим условностям. Вчера она дала лишку, а сегодня осознала постыдность своего поведения и поэтому отвернулась от Кирилла…

– Мне кажется, нам нужно начинать с нуля, – оценив его знания, сказал Анжела Евгеньевна.

– Это не просто. И долго.

– А времени мало.

– Значит, надо заниматься каждый день… Только вы не подумайте, я на халяву не рассчитываю. У меня есть деньги. Пятьсот рублей за урок – это же нормально?

Она кивнула. Да, это нормально. Но все же выразила сомнение:

– Деньги не у тебя, а у родителей.

– Деньги у меня, – покачал он головой.

– Ясно и понятно, – улыбнулась она.

И как будто невзначай коснулась его бедром. А он, когда та поднялась, помог ей отодвинуть стул, чтобы легче было выйти из-за стола. И при этом как бы случайно провел рукой по ее талии. Она сделала вид, что не заметила этого. Но когда он уходил, глянула на него с легкомысленной улыбкой…

Кирилл шел домой, нет-нет да и осматриваясь по сторонам. Он должен был контролировать обстановку вокруг себя, но еще больше он хотел увидеть Ингу. И очень надеялся, что девушка ждет его возле дома. Но нет, она так и не появилась на его пути и ни разу за день не дала о себе знать.

А потом наступило воскресенье. Инга ему не звонила, и он соблюдал режим молчания в эфире. Ведь она первая объявила ему бойкот, а у него есть гордость.

В понедельник он снова пришел в школу, но Инга не изменила свой репертуар – на Костю смотрела чуть ли не влюбленно, а на Кирилла – ноль внимания.

И во вторник ничего не изменилось, и в среду.

А в четверг после уроков Кирилл отправился на дополнительное занятие по английскому. Он шел по пустынному в этот час коридору, а навстречу ему направлялась Анжела Евгеньевна. Заметив его, она внутренне подобралась, подавила в себе приветливо-игривую улыбку, но инстинктивно качнула бедрами, почувствовала себя женщиной, а не только учительницей.

У самой лестницы, в том же коридоре стояла Инга. На «англичанку» она смотрела с плохо скрытым сарказмом, а на него – с осуждением. Но Кирилл сделал вид, что не заметил ее. Он открыл перед учительницей дверь в кабинет и, пропуская вперед, обнял ее за талию.

Он вышел из кабинета ровно через час. Удивительное дело – Инга стояла на том же месте и даже в той же позе, уперев правую руку в бок. Но Кирилл, скользнув по ней равнодушным взглядом, повернулся к лестнице в противоположном крыле здания.

Инга нагнала его, когда он шел через сквер.

– Ну и как успехи на английском фронте? – громко, с истеричными нотками в голосе спросила она.

– Спасибо, ничего.

– И как Анжела препо…дает?

– Нормально. Я даже знаю, что такое «hemp». Hemp – это конопля.

– И как, вставляет?

– Не пробовал.

– Я видела, как ты ее обнимал!

– Кого, коноплю?

– Анжелу!

– Поверь, это дружеские объятия.

– Ах да, извини! Я совсем забыла, что ты со всеми дружишь. С Викой дружил, со мной дружил, теперь с Анжелой дружишь.

– Да, вот такой я дружелюбный.

– Ага, дружелюбвеобильный!

– А ты что, ревнуешь?

– Кого, тебя? К этой очкастой?!

– Не знаю. Ей очки очень идут. Очень даже сексуально.

– Заткнись!

Инга резко остановилась, схватила Кирилла за плечо, с необычной для девушки силой развернула к себе лицом и, ладонями сжав его щеки, приблизила губы к лицу. Он поймал их, дал волю языку…

Инга слабела в его объятиях. Еще бы немного, и она повисла бы у него на руках, не в силах стоять на ногах. Возможно, она сама почувствовала этот момент, поэтому отстранилась от него.

– Если ты целовался с Анжелой, я ее убью, – прикрыв ладонью глаза, изнеможенно пробормотала она.

– Боюсь, мне придется проводить тебя домой. А то в таком состоянии ты опасна для общества, – пошутил он.

– Проводи…

Инга молчала всю дорогу, мысленно переваривая случившееся. И заговорила только возле своего подъезда.

– У меня есть самоучитель. По английскому… Я бы могла взять над тобой шефство.

– Ты хочешь, чтобы я изменил Анжеле?

– Я хочу, чтобы ты никогда не называл при мне это имя, – вроде бы в шутку, но, скорее всего, всерьез сказала она.

– А если я заведу кошку и назову ее Анжелой?

– Тогда я дам ей второе имя. Му-му. Со всем отсюда вытекающим.

– Ты жестокая.

– Да. И жадная…

Они зашли в кабину лифта, и она припала к его губам, как жаждущий путник к фляжке с водой. Но как она ни старалась, до дна Кирилла выпить не смогла. Он мог сравнить себя с волшебным кувшином, из которого сколько ни пей, все равно не убудет… Ему вообще хотелось волшебства.

Оторвалась она от Кирилла только для того, чтобы завести его к себе в квартиру. И едва закрыв за ним дверь, снова увязла в поцелуях. Плащ с шелестом сполз к ее ногам, когда зазвонил телефон, и ей пришлось взять трубку.

– Да… Ты?.. Да, занята… Неважно…

Хватило всего нескольких коротких фраз, чтобы трубка легла на рычаги.

– Костя звонил, – недовольно сказала она.

– И чем ты занята?

– И чем, и кем…

Она шагнула к Кириллу, чтобы снова повиснуть на нем. Но не дошла, замерла в нерешительности. Похоже, звонок испортил ей настроение.

– Give me coffe! – сказал он.

– Дать тебе кофе?.. Ты делаешь успехи, – ободрительно улыбнулась она.

– Ты знаешь, что общего между английским и поцелуем? И там языковая практика, и там… Ты, кстати, отлично владеешь языком. Мне нравится твой самоучитель. Может, еще позанимаемся?

Он попытался ее обнять, но Инга, уклонившись, повела его на кухню. Налила воду в медную турку, поставила ее на плиту.

– Совсем забыла, мне на тренировку надо, – опустив глаза, сказала она.

– Хочешь быть как Шарапова?

– При чем здесь Шарапова? – поморщилась она.

– На подачах красиво стонет.

– Поверь, я этим не занимаюсь…

Ингу будто подменили. Куда только делась ее былая страсть? И на Кирилла смотрит глазами судьи, выносящей приговор по обвинению в пошлости. Видно, перед Костей свою вину почувствовала. Вот, значит, почему она игнорировала его всю неделю… Что ж, ее совесть должна остаться чистой.

– Да, совсем забыл, мне домой срочно нужно, – ее же тоном сказал он.

– А кофе?

– Как-нибудь в другой раз… Дверь мне откроешь?

– Да, конечно…

Она открыла дверь, позволила ему переступить порог, но у самого лифта нагнала, будто ураган закрутила в своих объятиях, смерчем втянула в дом, заперлась с ним в своей комнате… А дальше началось волшебство, и Кирилл не смог устоять перед ним.

Глава 12

В дверь стучали требовательно, но не сильно.

– Инга! – услышал Кирилл тонкий детский голосок.

– Чего?

– Ты одна?

– Не слышишь, что ли, слоны ревут?

За дверью послышались слабенькие шаги.

– Вероника, из музыкальной вернулась, – шепотом сказала Инга, уложив голову ему на грудь.

Они лежали в ее постели. Покрывало и одеяло валялись где-то на полу, но Ингу это совершенно не смущало. И даже когда сестра потревожила ее покой, она не попыталась прикрыть свою наготу.

Волшебство закончилось, но очарование не проходило. Кириллу нравилось лежать в обнимку с Ингой, целовать ее, обнимать, вдыхать запах ее волос и кожи… И ему все равно, что это не первое для нее волшебство. В конце концов, ей уже семнадцать. Да и он уже давно не мальчик…

– Ну, вот и подружили, – после долгой паузы тихо сказала Инга.

– Хочешь сказать, что друзья так не поступают?

– Только не думай, что после этого ты обязан на мне жениться.

– Это хорошо.

– Что хорошо? – возмутилась она. – Демон сделал свое дело, демон может улетать?

– Почему демон?

– Потому что крылья у тебя за спиной. Красивая, кстати сказать, работа…

– Работа хорошая, – не стал отрицать он. – Только это не демон, а птица Феникс.

– Птица, возрождающаяся из пепла!.. Если я для тебя пепел, можешь возрождаться и улетать. Никто тебя не держит…

– Ты со всеми такая вредная или только со мной?

– Знаешь, я не задумывалась… Со всеми вредная. Но с тобой больше всего. Может, потому что люблю тебя больше всего… Только не думай, это не признание! Если хочешь, катись на все четыре стороны, держать не буду.

– А если останусь?

Он сел на кровати, не опуская ног на пол.

– Оставайся.

Она тоже села, подобрав ноги под себя. Одной рукой обняла его за талию, другой провела по крылу над левой лопаткой.

– Красиво… А можно мне такое тату сделать?

– Это не тату. Это символ.

– Символ чего?

– Нашей банды.

– Банды?

– Уличная банда. Может, помнишь, был такой фильм, «Новые самураи» называется. Там трейсеров показывают – Музыкант, Танцор, Ракета… В общем, они паркуром занимались. Это когда бежишь по городу, через препятствия перепрыгиваешь…

– Да, я знаю. У нас тоже таких трейсеров хватает. Они на «Тринадцатом районе» помешаны.

– «Тринадцатый район» в две тысячи четвертом вышел, а «Новые самураи» раньше. Мы сразу начали заниматься…

– И как успехи?

– Ни разу не поймали. Это самое главное.

– А кто вас ловил?

– Менты.

– За что?

– За все хорошее… Я бы сказал, за плохое.

– Чем вы занимались?

– Хочешь знать правду?

– Да.

– Не боишься?

– Нет.

– Учти, если узнаешь, то я тебя от себя уже не отпущу.

– Ты меня пугаешь.

Инга действительно испугалась. Он чувствовал ее страх. Но вместо того, чтобы отпрянуть от него, она прижалась к нему.

– Тогда не будем об этом.

– Будем. Я должна знать все. И я хочу, чтобы ты меня от себя не отпускал… И еще я хочу, такие же крылья, как у тебя…

– Нельзя.

– Почему?

– Это дурной знак… У нее были крылья, и она погибла. У него были, у него… – перебирая в памяти своих покойных друзей, сказал Кирилл.

Нос не был его другом, но он тоже погиб. Фриц, Секатор – эти также в могиле. Перепел сидит, Панас пока еще живой… Но нет Лешки, и это самая главная потеря.

– А я ее любил, – отрешенно сказал он.

– Кого ее? – разволновалась Инга.

– Лешку… Олесю… Мы ее всегда Лешкой звали. Потому что свой в доску пацан. У нее тоже крылья были; даже раньше, чем у меня… Ты говоришь, демон, а она ангелом стала. А Нос демоном был… Демоном и сгинул. У него крылья были, у других… Все погибли. Почти все…

– И Лешка погибла?

– Да, ее убили…

– Кто?

– Это уже без разницы. Нет ее. И никогда не будет.

– Ты ее любил?

– Я и сейчас ее люблю…

Инга хотела что-то сказать, но, похоже, ей не хватило воздуха – так сильно она возмутилась.

– Менты ее с наркотой взяли, – выдержав паузу, сказал он.

– Она в тюрьме погибла? – дрогнувшим от волнения голосом спросила Инга.

– Нет… Она не сидела. То есть сидела, но совсем чуть-чуть. Я сказал, что это моя наркота была. Сказал, что случайно к ней в карман положил… Я за нее два года отсидел.

– А она что, не остановила тебя?

– Нет.

– Какая же она дрянь!

– Это ты зря. Ты бы так не говорила, если хотя бы денек провела в тюрьме… Ты бы тоже приняла мою помощь.

– Да, но ты же не любишь меня.

– Ты мне очень нравишься.

– И это все?

– Пойми, я очень ее любил. И полюбить кого-то мне кажется предательством…

– Это тебе так кажется. Я хочу быть с тобой…

– Боюсь, что это опасно.

– Почему?

– В прошлой своей жизни я совершил много глупостей. Боюсь, что мне придется за них расплачиваться…

– Ваша банда занималась наркотиками?

– Да.

– И ты участвовал в этом?

– Да.

– И твои друзья погибали?

– Да, их убивали…

– И в тебя стреляли? – спросила она, пальцами коснувшись шрама под его левой ключицей.

– Да, было дело…

– А ты убивал? – затаив дыхание, спросила она.

– Нет… – не задумываясь, соврал он. – Я всего лишь разносил пиццу.

– Пицца – это наркотики?

– Да.

– Это ужасно.

– Я знаю… Но я свое уже отсидел.

Инга не имела представления о том, что было в его жизни до зоны, а что случилось после. И незачем было посвящать ее в эти подробности. Главное, она должна была знать, в каком страшном мире он жил. И должна осознать, что рядом с ним ей может угрожать опасность… Если она хочет быть с ним, то ей нужно знать все. И пусть она сделает выбор. Если испугается, последует за малодушной Викой, что ж, он как-нибудь переживет.

– Да, но ведь наркотики были!

– Да, были. Я разносил их по точкам, за мной охотились менты…

– Ты убивал людей. Ты наркотиками убивал людей.

– Может быть.

– И ты говоришь об этом так спокойно?

Инга поднялась с постели, набросила халат. И он потянулся за джинсами. Кажется, ему пора уходить. Инга отворачивается от него. Что ж, правильно делает…

– Все это осталось в прошлом. Я понимаю, что грех на мне остался, но ведь я ничего уже не могу изменить…

– Но ты можешь заняться этим в настоящем.

– Исключено. Ты думаешь, почему я занимался наркотой? Из-за каких-то убеждений? Нет. Мне просто нужны были деньги, а это был единственный способ их заработать.

– Неправда, есть другие способы.

– Когда тебе пятнадцать лет, когда ты не живешь, а выживаешь, ты не думаешь, что где-то есть другой мир. Ты дышишь тем воздухом, который вокруг тебя. А вокруг меня был тяжелый воздух, грязный и черный, как дым из заводской трубы. Я рос в нищете, без отца, у меня была больная мать, никому не нужная, кроме меня. Была еще бабушка, но она умерла… Ты не думай, я не оправдываюсь. Я вообще не хочу оправдываться ни перед тобой, ни перед собой. Что было, то было. Я зачеркнул свое прошлое, начал жизнь с белого листа. Но черный дым из этого прошлого следует за мной. И он может накрыть меня… Так что мой тебе совет – не держись за меня, пересядь на другой корабль.

– Поздно, – покачала головой Инга. – Я уже купила билет на твой пароход. И должна следовать твоим курсом…

– А если на этом курсе нас поджидает айсберг?

– Тогда утонем вместе. Под песню Селин Дион…

– Под эту песню утонул только Ди Каприо.

– А ты смог бы утонуть вместо меня?.. Так же, как за свою Лешку?

– Я подумаю.

– А вообще я тебя ненавижу, – плотно сомкнув губы, улыбнулась Инга. – Вломился в мою жизнь, наломал дров… Мне страшно, я чувствую себя дурой и ничего не могу с собой поделать. Вот Вика смогла. Она бросила тебя из-за машины. А мне ничего от тебя не нужно. Совсем ничего… Может, я правда дура?

– Не думаю… Что ты там про машину говорила?

– Антон Вику машиной переманил. «Фольксваген» ей купил. И у себя поселил. Он хорошо зарабатывает, у него своя квартира. И никакого уголовного прошлого…

– Значит, ей повезло?

– Я этого не говорила.

– Ничего, я тоже буду хорошо зарабатывать.

Кирилл мог купить Инге машину хоть сейчас. Достаточно достать деньги из тайника… Но ему вовсе не хотелось хвастать своим богатством. Да и нельзя его светить. К тому же кровь на тех деньгах…

– Сначала окончу школу, потом – институт, – сказал он.

– Мне нравится, что у тебя есть цель.

– Мне тоже.

– Да, мы собирались заняться английским.

– Уже поздно… И домой мне пора.

– Может, сходим куда-нибудь? Ну, в кино, например…

– Можно. Только мне сначала домой нужно. А то совсем пропал.

– Ну да, у тебя же мама…

– За ней соседка смотрит, но без меня никак…

– Может, пригласишь меня в гости? – приложив указательный палец к своему носу, исподлобья посмотрела на него Инга.

– Боюсь, наша квартира не сравнится с вашей.

Ее родители жили неплохо. Квартира у них большая, четырехкомнатная, дорого обставленная и, главное, своя. Кирилл же снимал «двушку» в старой пятиэтажке.

– Это отговорка? – разочарованно спросила она.

– Нет… Просто предупреждаю, что у нас тебе может не понравиться.

– Знаешь, почему я не люблю бедных родственников? Не потому что они бедные, а потому что нудные… Не нуди, ладно?

– Не буду, а то нудистом стану, – шуткой отстрелился он.

– И станешь. Когда надо будет… Ну что, идем?

Кирилл уже обувался в прихожей, когда там появилась сестра Инги, хорошенькая белокурая девочка лет двенадцати.

– Здравствуй, слон! – проходя мимо, беспардонно сказала Вероника.

Кирилл усмехнулся. В девочке явно просматривался характер старшей сестры.

– Привет, пигалица!

Вероника ничего не сказала и, показав ему язык, скрылась в своей комнате. Инга тут же последовала за ней.

Кирилл вышел на улицу. Видно, Инга решила договориться с сестрой, чтобы та ничего не говорила родителям про «ревущих слонов». На это уйдет время, но ничего, он парень терпеливый, дождется.

Он осмотрелся. Темнеет, люди возвращаются с работы – кто пешком, кто на машине, гастарбайтеры метут улицу, какой-то парень с пропитым лицом ковыряется в мусорном баке. Кирилл смотрел на бродягу, когда к нему подошла Инга.

– Видишь, человек учиться не хотел. Спился, теперь…

Он осекся, увидев стоящий рядом с мусорным баком черный «Форд» с черноземскими номерами. Окна тонированные, в салоне темно – не видно, кто за рулем. Но Кирилл нутром почуял, что в машине кто-то есть.

– Так, ты побудь здесь, а я сейчас.

Он неторопливо направился к машине, наблюдая за ней периферийным зрением. Не нравился ему этот «Форд», ох, как не нравился… Вдруг это его старые знакомые? Вдруг у них стволы? А он безоружен. Потому и оторопь берет. Но нельзя ему пройти мимо этого автомобиля. Никак нельзя…

Кирилл остановился возле машины. Определенно в ней кто-то есть. Один сидит за рулем, другой рядом, также спереди; сзади, похоже, никого нет. И парень, что сидит на пассажирском кресле, смотрит на него, скашивая глаза. Незнакомый пучеглазый парень…

Кирилл сунул руку в карман и заметил, как напрягся пассажир. Вынул руку, хлопнул себя по другому карману. Сделал вид, что ищет сигареты. Не нашел, всплеснул руками, повернулся в сторону подъезда, откуда вышел, как будто раздумывал, не возвратиться ли. Но вот повернулся к машине, просительно посмотрел на парня.

– Закурить не будет? – спросил он и постучал в боковое стекло, которое тут же опустилось.

– Чего?

– Закурить, говорю, земляк, не будет?

– А почему земляк? – удивился парень.

Совсем еще молодой, не больше двадцати лет. Узкое, сильно вытянутое вперед лицо, длинный нос – с узкой спиной, но необычно широкими ноздрями, на щеках неряшливая небритость. И, вообще, у него был помятый вид, как у человека, который весь день провел в машине, наблюдая за кем-то.

– Так номера у вас черноземские. А я сам из Черноземска.

– А ты что, номера у машин смотришь? – спросил водитель.

Стрижка «под ноль», массивный лоб, прорезанный одной-единственной, но глубокой морщиной, широкое лицо, мощные скулы. Глаза выпученные, с красными прожилками.

– Да нет, машина у вас классная, потому и посмотрел… Я тоже себе такую хочу. Может, дашь прокатиться, братан?

Парни переглянулись.

– Запросто, земляк! – легко и даже с радостью согласился водитель.