Текст книги "Трапеза"

Автор книги: Владимир Голубь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

– Неплохой подвал, – последовал ответ в таком же расслабленном тоне. – Просторный. И никто не услышит.

Создавалось впечатление, что с ним разговаривали как с давним знакомым. Словно друг просто пришел поболтать к тебе домой, что шло вразрез со смыслом его слов.

Несомненно, Артем понимал, на что намекал незнакомец. Вспоминая советы из интернета, он не собирался кричать или звать на помощь. Это только разозлило бы маньяка. Также он не проверял на прочность сковавшие его веревки, лишь еще больше скрючился, пытаясь выглядеть наиболее уязвимо и безвредно.

В подвале было зябко. Его оголенная кожа покрылась мурашками. Нагота заставляла Артема ощущать себя униженно, беззащитно, и все же он заставлял себя сдерживать бурлящие внутри эмоции.

Фигура в плаще неспешно поднялась. Звук глухих ударов тяжелой подошвы об пол прекрасно разносился по подземной коробке.

Лампа снова закачалась. Круглая область света неспешно перемещалась с центра стола в сторону, захватывая невидимые темные области, тем самым освещая покрытый слоем пыли и грязи пустующий пол.

Артем скрипнул зубами. На миг ему показалось, что в желтоватых лучах лампочки показалось что-то темное и вязкое, разлившееся тонкой лужицей по бетону, и он повернул голову.

Губы его задрожали.

Скрип… Скрип…

Лампа снова качнулась. Бурая жидкость каплями грудилась справа от стола. Черное колесико офисного кресла выглядывало из лужицы, переходя затем в какую-то странную конструкцию из металлических штырей и трубок.

– Трусливый мальчик заслужил наказание, – пробормотал мужской голос в тишине. – Но умный мальчик ведет себя тихо.

Незнакомец обошел подернутую мрачной неизвестностью конструкцию. Его руки поднялись, темные кожаные перчатки крепко схватились за вертикальные металлические трубки, и он с усилием потянул их вбок, в сторону стола.

Снова заскрипело. На этот раз звук издавали колеса, медленно и с трудом проворачивающиеся под весом всей конструкции.

Артем шумно вздохнул. Спертый воздух снова наполнил глотку густым железным привкусом, который мгновенно встал в горле, заблокировав дыхательные пути.

В ушах колотились барабаны.

Как назло, желудок начало крутить, и мочевой пузырь вот-вот грозился взорваться, выплеснув из себя содержимое. Конечности задрожали, и Артем широко распахнутыми глазами уставился в темноту, не в силах оторвать взгляд.

Реакция «бей или беги» – так, кажется, объясняла это состояние их учительница биологии. Сколь бы далеко человек ни отошел от животной природы, инстинкты насмерть впечатывались в его натуру, направленные на выживание.

Сейчас Артем в полной мере мог прочувствовать их действие, отчаянно сдерживая желание испражниться и броситься прочь.

Скрип… Скрип…

Колеса неспешно перемещались по неровному полу, и с каждой секундой в поле зрения мальчика попадало все больше деталей этой неизвестной конструкции.

Колеса крепились к пятиконечному основанию офисного кресла, но вместо сиденья вверх шла горизонтальная прямоугольная рама из металлических трубок, припаянных вместе толстыми сварочными швами. Затем, отходя из каждого угла, поднимались под углом длинные и толстые вертикальные уголки, сходящиеся вместе выше на манер пирамиды. А из вершины вниз торчал на толстой веревке загнутый ржавый крюк…

– Блядь!..

При виде этого зрелища с трудом поддерживаемое хладнокровие покинуло Артема, и мальчик с криком подался вперед. Судорога свела его желудок, а копившаяся где-то в районе груди желчь вырвалась наружу.

Его стошнило прямо на собственную промежность. Непереваренные остатки колбасы и хлеба после съеденных наспех бутербродов вместе с мутной вонючей жидкостью полились по бедрам, заливая плоское сиденье ржавого стула. Мышцы безумно сокращались, будто пытаясь заставить тело двигаться, но сколько бы он ни дергался, веревки надежно держали его на месте.

Кошмарный металлический запах затопил все вокруг.

Артем глубоко вдыхал, пытаясь прийти в себя, но из-за этого вонь запекшейся крови проникала еще глубже в его тело, вместе с собственным кровотоком разносясь по каждой живой молекуле.

Мальчик поднял голову.

Свернутая кольцом толстая проволока висела на ржавом крюке. Она проходила сквозь пробитые насквозь миниатюрные ступни, разрывая их надвое в области между указательным пальцем и средним. Впивалась жадно в мясистую плоть икроножных мышц, а затем выходила посередине, после чего возвращалась к крюку и сворачивалась в скрученный узел, зафиксированный на железных углах катящейся конструкции.

Даже под скудным освещением этой лампы было видно, насколько побледнела обескровленная кожа. Тонким нежно-белым слоем она обтягивала некогда упругие мускулы, очерчивала изящные, утонченные грани красивой женской фигуры, обволакиваемой бережно желтоватыми лучами электрического сияния.

Из пробитых проволокой ног шли вниз полосы подсохшей бурой крови. Бедра были сведены крепко вместе, девушка висела головой вниз лицом к столу, поддерживаемая под углом выступающей в районе спины металлической трубкой, от чего гладко выбритый лобок выдавался чуть вперед вместе с торчащими резко от общей худобы костями таза.

Плоский загорелый живот, чуть вздувшийся ближе к поясу, переходил в ровные ряды проступающих через затвердевшую кожу ребер, и небольшие аккуратные груди под силой тяжести свисали вниз, обнажая синюшный разрез слева в районе сердца шириной в несколько пальцев. На том же месте подобно небрежному росчерку кисти шла поперек ребер полоса густой крови.

Тело Артема тряслось в лихорадке. На лбу его проступила испарина, и губы пересохли. Язык заплетался, и он в тишине то открывал рот, то закрывал подобно аквариумной рыбке.

Он не хотел смотреть на это ни секундой дольше. Однако взгляд его концентрировался на подвешенном трупе, словно пытаясь разглядеть каждую мельчайшую деталь.

Знакомая татуировка ворона на ключице. Руки были заведены назад и связаны за спиной, от чего открывался прекрасный вид на тонкую шею, очерченную несколькими полосами от удавки.

А ниже…

Его снова вырвало.

На этот раз в желудке ничего не оставалось, и он лишь затрясся на стуле, выдавливая из себя воздух. Мочевой пузырь наконец не выдержал, и вместе с рвотой на пол закапала резко пахнущая моча, смешиваясь с зеленоватой желчью.

– Грубая работа, – словно это было для него ежедневной рутиной, заключил незнакомец в плаще и похлопал рукой по окровавленным бедрам своей жертвы. – Тварь брыкалась. Не дала все сделать как надо.

На подбородке с маленькой ямочкой посередине красовалась россыпь мелких царапин. Одна щека заплыла, а вторая и вовсе оказалась рассечена от краешка губы до самого уха, напоминая жуткую ухмылку, через которую проглядывался ряд кривоватых зубов, желтых от постоянного курения.

Вздернутый вверх нос смотрел куда-то в сторону: хрящ сломался от сильного удара. Что же до глаз…

– Нет! – всхлипнул Артем и отвернулся.

Их просто не было. Там, где должны были присутствовать глазные яблоки, зияло два глубоких черных проема. Не осталось ни глаз, ни век, лишь кровь еще сочилась по бровям вниз до линии роста волос.

Этим пустым взором Алиса уставилась куда-то во мрак, обезображенная и мертвая, напоминая брошенный в одиночестве труп сбитой на дороге собаки.

От бьющегося в пульсации страха Артем зажмурился, однако изображение мертвого тела никуда не пропало, продолжая вспыхивать прямо в мозгу на манер заевшей пластинки.

Мальчик снова открыл глаза. Только сейчас он заметил, как из дальней части шеи выглядывало что-то блестящее, бугрясь под тонкой кожей. Это была трубка, с овального конца которой капля за каплей прямо на пол сочилась вязкая темная жидкость.

– С другой стороны, – после минуты раздумий продолжил незнакомец, разглядывая безглазое лицо, – похвальная воля к жизни. Сильный дух, сильное тело.

Мальчик посмотрел на слипшиеся черные волосы, свисавшие до самого пола. Незнакомец снова потянул за собой адскую конструкцию, из-за чего они поволочились по земле, собирая на себя всю грязь.

Артем продолжал дышать. Зловоние собственных испражнений душило, но лишь так он мог хоть немного успокоиться, сосредоточившись на чем-то привычном.

Конструкция подкатилась вплотную к столу. Глубокие тени заплясали по подвешенному вверх ногами истерзанному трупу. Одного взгляда хватало, чтобы понять, что в действиях убийцы не было ни аккуратности, ни милости – даже животная жажда крови не чувствовалась, чего обычно ожидаешь от безумных психопатов. Все выглядело так, словно мясник банально забил свинью, не особо заботясь о сохранности туши.

Мужчина в плаще остановился. Повернувшись к Артему, он откинул плащ в сторону, обнажая черную рубашку из грубой ткани и обычные черные джинсы, затянутые ремнем с полукруглой бляхой, после чего потянулся рукой к поясу и вытащил из ножен длинный охотничий нож.

Гладкая глянцевая поверхность клинка поблескивала серебром.

– Ты знаешь, что будет дальше? – задал он вопрос.

Артем опустил голову. Из глаз хлынули слезы, в горле образовался неприятный колючий комок.

– Хорошо, – мужчина кивнул. – Надоедает объяснять.

Перехватив поудобнее потертую деревянную рукоять ножа, он обернулся к трупу и снова окинул его внимательным взглядом сверху вниз, нежными движениями поглаживая заточенное лезвие.

– Бедро или щечки? – тоном рыночного торгаша последовал вопрос. – Выбирай.

Артем молчал. Что он мог ответить? Ему повезло, что здравомыслие еще не покинуло его, пытаясь адаптироваться к происходящему. Впрочем, был ли он благодарен такому везению – совершенно другой вопрос.

– Молчание еще ни разу не пошло никому на пользу.

Оторвавшись от созерцания своей «скульптуры», мужчина оставил нож на столе и обошел его со спины. Казалось, его совершенно не трогал ни запах, ни вид этого непотребства, что образовалось под стулом у Артема.

Бах!

Артем вздрогнул от ужаса, когда холодные руки в перчатках с хлопком приземлились на его плечи. Незнакомец вовсе не пытался давить, и все же в тот момент мальчику показалось, будто на него упал целый грузовик.

– Я думал простить тебя за хорошее поведение. Но, видимо, пока мы не установим нужные границы, дело с места не сдвинется.

За его спиной раздался шорох, а следом на стол перед ним приземлилась снятая перчатка. Мужчина подался чуть вперед, навалившись на него своим весом, и подставил под прямой свет лампы свою правую руку ладонью вниз.

– Смотри, – коротко приказал он.

Артем не мог сопротивляться этому голосу, не в такой ситуации. Поэтому он послушно посмотрел на руку незнакомца и тут же шумно выдохнул.

Грубая загорелая кожа была испещрена мелкими шрамами, побледневшими под гнетом времени. В области между большим пальцем и указательным шла вереница старых сигаретных ожогов. У среднего отсутствовал ноготь, вместо него кожа морщинами сходилась на кончике, создавая впечатление обрубка. Безымянного и мизинца вовсе не было, они оказались отрублены у самого основания, замененные грубыми деревянными протезами, прикрепленными к кисти несколькими ремешками.

– Восемь, – голос мужчины на миг дрогнул, что резко выделялось на фоне его обычного спокойствия. – Против десяти у тебя.

Позади снова зашуршало. Раздался металлический звон.

Свободной рукой мужчина вытащил что-то из кармана и поднес под свет. Это оказались небольшие толстые щипцы, оканчивающиеся двумя параллельными шероховатыми лезвиями.

Артем инстинктивно сжал кулаки еще сильнее, спрятав пальцы. Безусловно, он знал, что будет дальше, и все же это никак не убавляло кипящего в мозгу страха.

– Н-не надо… – голос его больше походил на мышиный писк. – Пожалуйста, не… не надо…

– Я хотел дать тебе фору. Но ты меня расстраиваешь.

Артем уперся ногами в пол. Взгляд его уставился в щипцы, хищно покачивавшиеся перед носом, и тело стала бить крупная дрожь. В нем снова проснулось желание биться в агонии, кричать, звать на помощь, но стоило ему набрать в грудь побольше воздуха, как обезображенная рука вдруг метнулась к его шее и сжала ее до боли остатками пальцев.

– Даже. Не. Думай, – медленно прорычал мужчина ему прямо в ухо.

Крик застыл в горле Артема, подавленный еще в момент рождения, и мальчик судорожно закивал, ощущая, как от недостатка воздуха пухнет голова.

– Разжимай.

Артем стиснул зубы. Слезы продолжали струиться по щекам.

– Разжимай!

Его тряхнуло из стороны в сторону. В голосе мужчины начали пробуждаться яростные нотки, но тело отказывалось подчиняться. Оно не хотело испытывать боль, и Артем зажмурился, надеясь, что его просто задушат без лишних мучений. Однако у убийцы были другие планы.

Хватка на его шее вдруг ослабла. Но не успел Артем почувствовать облегчение, как холодный металл вдруг обжог промежность, и щипцы пару раз угрожающе клацнули рядом с бедром.

Внутри все похолодело.

– Ты же не думаешь, что можешь со мной торговаться? Разжимай!

Щипцы обхватили податливую кожу. Медленно они начали сжиматься, и давление неумолимо нарастало, грозясь перейти в неимоверную боль.

– С-стойте!..

В голове замелькали жуткие картины.

Не сдержавшись, Артем разжал пальцы, и мужчина ободряюще похлопал его по затылку.

– Молодец.

Давление сразу же исчезло.

Щипцы отстранились, но сразу же два параллельных лезвия переместились к его правой руке, обхватив дрожащий мизинец.

– Будет немного больно, – предупредил мужчина.

Казалось, в его словах можно было различить некое скупое сочувствие, однако разум Артема концентрировался совершенно на другом. Широко распахнутыми глазами он с ужасом смотрел, как щипцы стискивают его мизинец.

Он не мог убрать пальцы, не мог двинуть рукой, поэтому ему оставалось лишь вцепиться в ржавый подлокотник и ждать неизбежного.

Хрусть!..

Для этого не потребовалось абсолютно никаких усилий. Мужчина лишь сжал немного перетянутые синей изолентой ручки, и лезвия двинулись друг другу, прорубаясь сквозь живую плоть как сквозь масло.

Не задев кости, они безошибочно разгрызли с щелчком сустав, и короткий палец, потеряв опору, с едва слышимым стуком шлепнулся на пол, выпустив из себя струйку свежей крови.

Поначалу он ничего не почувствовал. Ужас разгонял его сердце до ритма барабанов на каком-нибудь рок-концерте. Красный туман пульсировал перед глазами, пока он с затаенным дыханием наблюдал, как у него так просто отнимают собственный мизинец.

Его будто стерли, удалили из картинки в программе. Там, где секунду назад торчал его палец, зияла теперь пустота, из которой наружу вытекала в такт биению сердца горячая кровь, от чего привкус металла в воздухе лишь усиливался.

Затем пришла боль.

Сначала она проявила себя как легкое жжение. Тем не менее, жжение стремительно усиливалось, и вот уже по всему телу прошелся электрический разряд мощью с целую молнию.

Сквозь стиснутые до хруста зубы Артем выгнулся назад. Пена скопилась в уголках его губ, вязкая слюна заструилась по подбородку. Всхлипывая, он бессильно затрясся на стуле, пытаясь хоть как-то унять эту нестерпимую муку.

Оставшиеся пальцы на руках и ногах сжались до такой степени, что, казалось, лопнули сухожилия.

Мальчик принялся выть, мотать головой. Он хотел выхватить раненную руку, прижать ее к груди подобно изувеченному зверьку, но веревки крепко держали ее на месте.

– Слабый, – где-то на фоне донесся до него расплывающийся голос мучителя. – Если хочешь вступить во взрослую жизнь, надо стать сильнее.

Артем не знал, сколько прошло времени. Для него же минула целая вечность, прежде чем агония, пронзившая его насквозь каленым железом, хоть немного стихла, позволяя прийти в себя.

Ему было плохо – эти три слова полноценно описывали его нынешнее состояние. Все кружилось, его мутило. Силы покинули тело, каждый мускул, не выдержав такого напряжения, резко расслабился, от чего Артем едва не упал в обморок.

Однако, по злой иронии судьбы, ему вновь удалось остаться в сознании.

Мужчина натянул перчатку обратно и взял со стола нож.

– Бедро или щечки?

Голова Артема вяло повисла вниз, раскачиваясь из стороны в сторону.

Мальчик догадывался, что без ответа убийца может сотворить очередное зверство над его телом, однако, как бы он ни пытался, язык отказывался шевелиться.

– Хм-м… Могу понять твое сомнение, – внезапно смилостивился мужчина. – С непривычки сложно прийти в себя.

Его тон снова сменился. Теперь он отдавал заботой отца, утешавшего свое чадо после неудачной первой поездки на велосипеде. И это бы успокаивало, если бы сам отец специально не отправил этот велосипед в пропасть.

– Тогда выбор за мной.

Тело по-прежнему не слушалось. Разрывающая изнутри боль собралась в один комок и сконцентрировалась на месте отрубленного пальца, медленно пульсируя, мешая думать.

Мальчик старался почти не дышать, чтобы не вызвать очередной приступ. Мысли едва ворочались в мозгу, они словно боялись высунуть ногу из-под одеяла в страхе быть пожранными монстром.

Хоть в ушах звенело, он продолжал слышать звуки окружающего мира.

Нож звякнул, пройдясь лезвием по ткани. Затем что-то гулко щелкнуло – так острие пробивается сквозь плотную кожу, погружаясь в грубое мясо. А после зашипело и захрустело: два звука, сопровождающих клинок в режущем движении туда и обратно.

– Здоровое мясо, – прокомментировал свои действия мужчина. – В последнее время сложно найти хороший продукт.

Сражаясь со слабостью, Артем приподнял голову.

Алиса никуда не делась – да и куда ей было исчезать? Ее труп по-прежнему висел на этой жуткой конструкции, содрогаясь каждый раз, когда лезвие ножа уводило его в сторону.

Убийца без лишних церемоний срезал с задней стороны бедра небольшой кусок плоти размером с ладонь. Он взял его в руки, прикинул вес и нажал большим пальцем на середину, будто оценивая качество мяса.

– Приступим, пожалуй…

Слова сорвались с его губ со слабым вздохом.

Мужчина развернулся к столу. С жидким шлепком кусок плоти приземлился на плащ-палатку. Покрытое прозрачной пленкой, мясо переливалось краснотой, испещренное несколькими тонкими линиями жира и связок. Краешек бледной кожи загнулся, обнажая поры и короткие темные волоски, начавшие отрастать после бритья.

Мальчик посмотрел на потолок.

Лампа продолжала раскачиваться, будто кто-то нарочно дергал за провод, чтобы пощекотать нервы.

Мужчина взял обе тарелки, скинув с них салфетки и вилки. Он поставил их перед собой, после чего разрезал кусок на четыре части: две оказались размером поменьше, квадратами примерно с три пальца длиной, все же остальное он разделил пополам.

Красное мясо хорошо выделялось на тонком белом пластике.

– По два куска, все честно. Начинаем с малого, – он ткнул острием ножа в кусок поменьше. – Затем ставки увеличиваются, – острие переместилось на кусок побольше. – Проигрывает тот, кто останавливается.

Он придвинул одну тарелку к Артему, а вторую убрал себе, после чего подошел к мальчику и одним точным движением разрезал веревку на его целой левой руке.

– Не делай глупостей.

Пальцы в перчатках потрепали Артема по макушке.

Мужчина обошел стол и медленно сел на место. Он взял в руки стакан с водой, сделал небольшой глоток и сменил его на пластиковую вилку.

На минуту в подвале повисла мертвая тишина. Оба присутствующих молчаливо буравили взглядом свои тарелки, на которых расположилось по два куска сырого человеческого мяса.

Артем бросил взгляд напротив, заметив мимоходом, что фигура убийцы будто бы стала меньше. Он сгорбился, зависнув над собственным блюдом, словно пытался разглядеть в этой мертвой плоти что-то новое.

Глаза мальчика вернулись к своей тарелке.

Он даже не пытался спрашивать, что случится с проигравшим. Очевидно, ничего хорошего.

Артем посмотрел на пустоту вместо мизинца. Обрубок еще болел, и наверняка вскоре станет болеть еще больше без должного медицинского ухода.

«Будет заражение», – пронеслась в его голове шальная мысль, над которой он тут же с иронией усмехнулся.

Мужчина по ту сторону вдруг дернулся.

Он вытащил из кармана уже знакомые щипцы, покрытые размазанной по лезвиям кровью, и бесшумно поставил их на середину стола.

– Чтобы не забывал, – пробормотал он тихо.

Прозрачные зубчики вилки впились в маленький кусок мяса.

Убийца поднес его к глазам, а затем, приспустив маску, без раздумий отправил в рот, тут же принявшись усиленно жевать.

Артем с ужасом наблюдал, как шевелится его нижняя челюсть. Потрескавшиеся тонкие губы были крепко стиснуты, но сквозь них просачивалась слюна вперемешку с уже ставшей привычным зрелищем кровью, что затем капала вниз на плащ-палатку, вызывая у мальчика очередной приступ тошноты.

Глоть!..

Тень в районе адамова яблока зашевелилась.

Людоед проглотил свою пищу, и его губы растянулись в широком зверином оскале, обнажая ряд удивительно ровных верхних зубов, между которыми, что было видно даже при таком скудном освещении, застряли лоскуты мяса.

Он протянул руку к Артему в приглашающем жесте.

Под тяжестью его взгляда мальчик нащупал немеющими пальцами вилку. Два куска мяса маячили перед глазами, но каждый чертов раз, когда он мигал, вместо них на тарелке оказывалось бледное лицо Алисы с глубокими черными провалами вместо глаз.

Будто пытаясь привести Артема в чувства, заболел сильнее отсутствовавший мизинец, напоминая о лежавших на столе заточенных щипцах.

Тонкие зубчики вилки погрузились в красный квадрат.

Виной тому была его слабость или сырость плоти, сделать прокол сразу не получилось. Оно пружинило, не давая себя подцепить, словно до последнего боролось с воображаемым убийцей.

«Интересно, Алиса так же пыталась выжить? – подумал обреченно Артем. – Так же отпиралась до последнего?»

Он посмотрел на обезображенный труп.

«И теперь она висит здесь. Есть ли вообще в этом смысл?»

Внимание его снова обратилось к щипцам.

«Если и есть, то хотя бы в том, чтобы больше не было больно. Кто знает, может, ей еще повезло…»

Мужчина внимательно следил за каждым его движением. Он молчаливо наблюдал за терзаниями Артема, и дыхание его становилось тяжелее. С шумом он вдыхал спертый воздух, а затем медленно выдыхал сквозь зубы, задумчиво постукивая пальцами по столу.

Артем сглотнул. Мальчик решил прикрыть глаза, чтобы понизить градус отвращения, после чего перестал бороться с вилкой, схватил кусок мяса руками и отправил в рот.

Он думал, что справится, однако первое же ощущение чего-то упругого и склизкого на языке, отдающего свежей густой кровью, заставило его сразу же выплюнуть эту мерзость, и тело снова скрючило в приступе рвоты.

Бах!

Мужчина вдруг подскочил с места, разъяренно хлопнув рукой по столешнице, от чего так угрожающе завалилась вбок, расплескав воду.

– Дрянной сопляк! Ты не понял, что я тебе сказал?! – рявкнул он и тут же метнулся к Артему, схватив щипцы.

– Нет! Нет, пожалуйста, стойте! – мальчик испуганно вжался в кресло и попытался прикрыть привязанную руку свободной, но в лицо ему тут же прилетела размашистая пощечина, от чего голова дернулась назад.

– Заткнись! Захлопни пасть!

Мужчина замахнулся еще раз, теперь кулаком, и от последующего удара Артем безвольно повис на веревках.

Маньяк не стал церемониться. Щипцы безошибочно обхватили безымянный палец у самого основания и…

Щелк!

– А-а-а-а-а!

Артем взвыл, задергавшись на железном стуле с такой силой, что тот накренился вбок и упал бы, если бы убийца не подхватил его одной рукой и не поставил на место.

– Хватит ныть!

Снова пощечина.

– Думаешь, слезы тебе помогут? – он схватил мальчика за волосы и оттянул их назад, впившись взглядом широко распахнутых за очками серых глаз в его глаза.

Мужчина подвел к лицу Артема измазанные вязкой жидкостью щипцы. Взгляд людоеда дрожал, горел в темноте подобно двум тлеющим уголькам, обнажая крывшееся за ними безумие, и мальчик сквозь слезы завороженно смотрел в них, ощущая, будто проваливается с головой в какой-то бесконечный омут помешательства.

– Ты хочешь знать, что чувствует человек, когда ему заживо выдавливают глаза? – прошипел мужчина; изо рта у него несло чесноком и зубным налетом. – Смотри, – он снова дернул голову мальчика, указывая на висящий труп. – Твоя подружка узнала. Думаешь, ей было очень больно? Отвечай!

– Д… Д-да… – промямлил через силу Артем.

– Да… Да…

Убийца отпустил его волосы и отступил на несколько шагов назад.

Он глубоко вдохнул, выдохнул.

– Да, – уже спокойнее произнес он. – Очень больно.

Мужчина вернулся за стол, глотнул воды из опустевшего наполовину стакана и уже руками схватился за кусок побольше.

Тихо хныча, Артем пошевелил оставшимися пальцами правой руки и прикусил губу, пытаясь сдержать рыдания. На собственной шкуре ощутив гнев похитителя, он теперь готов был сделать что угодно, лишь бы не вызвать его снова.

– А теперь продолжим играть, – молвил голос.

И игра продолжилась.

Часть 3. Второе блюдо

Зубы впились в кусок мяса. Рот наполнился остатками крови, быстро смешавшимися со слюной. Язык окутал неприятный привкус сырой дичи, слегка горьковатый и соленый, при этом отдающий непонятной слабой сладостью.

Оно еще пахло Алисой – или, по крайней мере, ему так казалось.

– Не стоит сразу же глотать, – последовал непрошенный совет. – Ты же не собираешься подавиться и умереть?

Артем выдохнул, пытаясь прогнать из глотки этот аромат человечины. Не став спорить, он принялся медленно двигать челюстями, ощущая, как при каждом нажиме все больше сока выделяется из твердого ломтика.

Он старался отогнать от себя лишние мысли, сосредоточившись на поглощении еды. Невозможно было представить вместо Алисы какой-нибудь кусок свежей говядины, и все же Артем продолжал молча жевать, после чего, подавляя рвотные позывы, сглотнул.

Кусок мяса подобно камню с болью прошелся по горлу, едва не застрял где-то в легких и тяжело опустился в желудок.

– Кха-кха!..

Мальчик закашлялся. На миг желудок взбунтовался, и кусок полез обратно, однако ему удалось вовремя проглотить его назад, от чего в груди появилось жжение, и он отпил немного воды из стакана, чтобы заглушить въевшийся металлический привкус.

Мужчина по ту сторону стола продолжал есть, не отрывая от него взгляда. За то время, пока Артем боролся с первым укусом, он уже целиком доел второй кусок и облизнул влажные от слюны губы.

– Не останавливайся. Так будет легче.

Артем снова поднес ко рту шмат мяса. Передние зубы ныли, создавая впечатление, что вот-вот выпадут, но он заставил себя снова погрузить их в плоть и потянул голову в сторону, с трудом откусывая очередной кусок.

Слезы уже не текли. Может, их просто не осталось. Даже боль от отрубленных пальцев отошла куда-то на второй план.

Артем продолжал есть. Он откусывал, жевал и глотал. Сосредоточенный на таких простых действиях, он не особо обращал внимание на окружавшую его чудовищную действительность.

– Отлично!

Радостный вскрик единственного собеседника привел мальчика в чувства, и тот с удивлением отметил, что доел все до последней крошки.

Впрочем, на этом не могло все закончиться, верно?

Скрип… Скрип…

Лампа продолжала тихо раскачиваться, рисуя на коричневатой ткани плащ-палатки желтые круги.

– Твоя очередь.

Настроение убийцы менялось как калейдоскоп. Теперь воодушевленный, он подскочил с места и подтолкнул уродливую конструкцию ближе к Артему, специально поставив ее ближе к свободной левой руке мальчика.

Артем остолбенело уставился на труп Алисы. Того ужаса, что он испытывал, впервые его увидев, больше не было.

Он прошелся взглядом по ее коже. С такого расстояния каждое увечье заиграло новыми красками, давая в подробностях себя рассмотреть. Тем не менее, внутри него ничего не пробудилось, никаких новых эмоций. Он словно и правда видел перед собой лишь обычную свиную тушу.

Что это? Усталость? Или этот людоед как-то проник в его мозг и заразил своим сумасшествием?

Мужчина вынул нож. Артем ожидал, что он снова примется измываться над мертвым телом, однако он вдруг схватил мальчика за руку и вложил рукоять в его ладонь, давая непрозрачный намек.

– Ч-что? – Артем тупым взглядом уставился на серебристое лезвие.

– Выбирай, – последовал логичный ответ.

Руки снова задрожали.

Взгляд невольно обратился к щипцам, и Артем изо всех сил стиснул рукоять, чтобы унять свой дикий тремор.

Попытки освободиться сразу же были обречены на провал. Попробовать пырнуть похитителя? Тоже маловероятно.

Всего за несколько секунд вспыхнувшее внезапно сознание прокрутило в голове всевозможные варианты событий, а затем, так и не найдя подходящего, снова уснуло.

Артем протянул руку в сторону.

Острие ножа уткнулось в твердую кожу под ребрами, но пробить ее сразу не удалось. Он ткнул еще раз – с тем же результатом.

– Так не интересно, – мужчина взялся за его запястье и потянул его вниз, пока лезвие не уткнулось в правую грудь с крупным бледно-розовым ореолом соска. – Смелее.

Продолжая поддерживать его за запястье, он надавил им на кожу, пока нож на несколько сантиметров не погрузился вглубь.

– Режь.

Артем молча начал двигать предплечьем из стороны в сторону. Ладонь убийцы давила вниз, благодаря чему острое лезвие без труда рассекло податливую плоть.

Хрусть-хрусть…

Что-то внутри щелкнуло, отдаваясь в рукоять мелким стуком.

Мужчина схватился за сосок и оттянул его назад, помогая Артему до конца срезать его с грудной клетки.

– Хорошо!

Он на пробу сжал свою добычу в руках и забрал у мальчика нож, после чего, как и в первый раз, опустил мертвую плоть на стол и несколькими неряшливыми движениями разрезал ее на две части.

Артем не хотел смотреть.

Мальчик отвел взгляд в сторону, наблюдая за ритмичными покачиваниями желтоватой лампы. Он слышал, как опускается очередное блюдо на его тарелку, а затем последняя двигается ближе.

– На вкус дерьмово, – мужчина опустился на стул. – С другой стороны, вспомни хоть один деликатес, который сразу бы пришелся по нраву.

Без дополнительных объяснений он приступил к еде.

Артем нащупал тарелку, по-прежнему не осмеливаясь взглянуть на содержимое. Подушечки его пальцев погрузились во что-то прохладное и вязкое, что невозможно было спутать с чем-то хоть отдаленно напоминающим животное мясо.

Желудок скрутил спазм.

Мальчик схватился за вязкую субстанцию и сразу же попытался откусить побольше, чтобы не продлевать свои мучения.

Горьковатый привкус жира. Грубая кожа плохо поддавалась зубам. Что-то твердое внутри хрустело, словно куриные хрящи, не давая быстрее покончить с этим адом.

Желчь вместе с непереваренным мясом фонтаном хлынула вверх по пищеводу, взбудораженная этой отвратительной органической губкой, и Артем торопливо проглотил не до конца разжеванный кусок и запил все это щедрой порцией воды.

Мужчина, теперь уже без особых эмоций смакуя свое блюдо, покачал головой при виде этой картины.

– Поначалу всегда сложно.

Все во рту пропиталось этой кислой горечью, и Артем принялся лихорадочно полоскать водой рот.

– Е-еще, – попросил он, поставив на стол стакан.