Текст книги "Искатель, 2012 № 11"

Автор книги: Владимир Колабухин

Соавторы: Наталья Валентинова,Юрий Юрьев,Татьяна Косова,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Вздохнув, Дик Уиллет нажал кнопку звонка. Он уже знал, что не подведет лорда Бэттени.

Вильгельмина Бэттени вышла на улицу, села в машину и горько заплакала. Как ни тщательно готовил ее отец к своему уходу из жизни, это все же было для нее страшным горем. Она была еще совсем молода, а те немногие воспоминания, что у нее уже появились за короткую жизнь, все были связаны с отцом.

Странная история с завещанием пока не очень ее беспокоила. Вильгельмина точно знала, что папа обо всем позаботился и все разъяснится, а деньги сами по себе вообще ее не интересовали. Только рассказав все Дику, она заодно как бы суммировала для себя всю историю с начала и до конца и задумалась наконец: а правда, что все это значит?

Она завела мотор, тщательно вытерла слезы и медленно поехала в направлении Бреттон-вудж, где жила Хетти Доран. Желание встретиться с девушкой возникло у нее еще тогда, в офисе у Фраула, но она чувствовала, что Хетти не по себе из-за буквально пронизывавшей воздух неприязни к ней, и с инстинктивным тактом не стала тревожить ее. Если же она придет к ней вот так, запросто, и постарается убедить ее, что нисколько не сердится, – тогда, может быть, удастся наладить дружеские отношения.

Вильгельмина отыскала нужный дом, пешком поднялась на третий этаж и позвонила в квартиру Хетти. Только тут она сообразила, что ничего не знает о ее жизни: может быть, Хетти замужем, может быть, живет не одна... Но дверь открыла сама Хетти; увидев Вильгельмину, она очень смутилась.

– Пожалуйста, не пугайтесь, – сказала Вильгельмина сердечно. – Я пришла сказать вам, что не имею к вам никаких претензий. Мне кажется, вы очень беспокоитесь, так вот вы не правы.

– Я уже это ей сказал, – раздался знакомый голос, и Дик Уил-лет вышел откуда-то из глубин квартиры. – Проходите, – по-хозяйски распорядился он, видя, что обеим девушкам не по себе.

– Правда, заходите, – Хетти встрепенулась, в ней проснулась хозяйка. – Пожалуйста, проходите сюда и садитесь к столу. Мы как раз решили перекусить.

Вильгельмина прошла в крохотную кухоньку и присела на предложенный стул. Она с таким интересом оглядывалась по сторонам, что Хетти слегка покраснела.

– У нас заведено есть на кухне, – пробормотала она. – Это практичнее и...

– Конечно, практичнее, – решительно сказала Вильгельмина и взяла предложенную ей чистую чашку. Без малейшего жеманства она налила себе кофе и стала рассматривать стол. В ответ на предложение Хетти не стесняться она взяла кусочек хлеба и намазала его маслом.

– Так вот, – решительно сказала Вильгельмина, поскольку Хетти явно все еще нервничала, а Дик, по-видимому, решил занять позицию стороннего наблюдателя, – я полностью доверяю своему отцу. Понимаете? Если он поступил так, какой поступил, – стало быть, так было нужно. Вы можете располагать деньгами без малейших колебаний.

– Я собираюсь отказаться от наследства, – решительно заявила Хетти. – Какое у меня право на эти деньги? Я вообще ничего не понимаю.

Вильгельмина возмутилась.

– Отцу виднее, какое у вас право на эти деньги! И не вздумайте отказываться! Я все равно к ним не притронусь! Даже и не заикайтесь при мне о том, что можно не сделать того, чего хотел папа!

Хетти посмотрела на Дика, который сделал рукой жест, означавший, по-видимому, «я же вам говорил!».

– Но вы должны меня понять, – настойчиво повторяла она, – я не могу ни с того ни с сего взять чужие деньги!

– Что значит – ни с того ни с сего? Вы получаете их по завещанию человека, который счел необходимым вам их оставить.

– Почему?

– Вот этого я не знаю, – терпеливо сказала Вильгельмина, внимательно рассматривая стол, – но я уверена, что мистер Уил-лет...

– Просто Дик! – запротестовал Дик.

–...что Дик это узнает. Может быть, вы беспокоитесь обо мне? Заверяю вас честным словом, что я стану богаче вас. И очень скоро. Во-первых, я сама умею зарабатывать деньги, меня папа научил, а во-вторых, я верю в талант мистера... Дика. Что это у вас, маргарин? – вдруг спросила она.

– Маргарин, но очень хороший. Можете мазать на хлеб. Попробуйте вот эту колбасу, – Хетти отрезала кусочек с краю и отложила в сторону, чтобы открыть свежий срез. – Немножко остро, много не съешь, но очень вкусно.

Вильгельмина с аппетитом принялась за еду.

– Если вы голодны, – начала Хетти, – то я могу...

– Мне не хочется доставлять вам хлопоты, – сказала Вильгельмина любезно, – но я вас приглашаю завтра на обед к себе в замок – и вас, Дик, конечно, тоже, – а потом надеюсь на ответное приглашение. Приходите завтра к четырем часам, я вас буду ждать. И давайте больше не будем обсуждать то, что связано с завещанием и с этими несчастными деньгами.

– Да, несчастные двадцать миллионов долларов просто не стоят нашего внимания, – подтвердил Дик. – Мы принимаем приглашение.

– Не знаю, – произнесла Хетти расстроенно. – Я себя чувствую полной идиоткой. Как хорошо, что вы оказались такой милой! – вырвалось у нее. Она схватила Вильгельмину за руку, но тут же испуганно отпустила; Вильгельмина сама взяла ее руку и крепко пожала. Все трое почему-то рассмеялись.

– Милое дело, – сказал Дик, наблюдая за девушками. – Рассказать кому-нибудь – не поверят. Ну что ж, прощаемся до завтра и идемте, – обратился он к Вильгельмине, – здесь я больше ничего не выясню. Мисс Доран просто заявила, что ничего не знает. Завтра, еще до поездки к вам в замок, я намерен поговорить с ее отцом. Может быть, он знал лорда Бэттени?

Хетти покачала головой.

– Он никогда не упоминал его имени.

– Но мы все-таки спросим. Спасибо за кофе.

Хетти растерянно проводила посетителей до дверей.

– Я не знаю, – снова неопределенно произнесла она, когда они вышли за порог и одновременно обернулись, чтобы кивнуть ей в последний раз. – Я просто не понимаю...

– Не нужно понимать, – рассеянно сказала Вильгельмина, – вы теперь богаты. Поймите для начала это. Не забудьте про обед.

– Я за вами заеду, – галантно пообещал на прощание Дик Уиллет.

Как только они вышли на улицу, Вильгельмина возбужденно сказала:

– Вы обратили внимание, что ей пришлось срезать с куска сыра чуть ли не половину, чтобы добраться до мякоти? Сыр у нее заветрился в холодильнике. И колбасу тоже пришлось... я хочу сказать, что она отрезала немного, чтобы дать мне кусочек свежей. Наверное, у нее много пропадает. Слышали, что она сказала – немного, мол, остро, много не съешь, но очень вкусно... А намазывать маргарин – довольно хлопотное дело... Мне кажется, что надо внести какую-то свежую струю в проблему упаковки пищевых продуктов. Пластиковые упаковки с уже нарезанными продуктами тоже не очень удобные – ведь как только ее вскроешь, продукт может быстро испортиться и, будучи нарезанным, опять же заветривается и теряет вид и вкус. В качестве пищи я пока еще недостаточно хорошо разбираюсь, чтобы судить, но для начала можно подумать об упаковке и так далее. Как вы считаете?

– Потрясно! – вырвалось у Дика. – Я считаю... ну, я считаю, что вам надо сходить еще в несколько домов и посмотреть...

– Конечно! – обрадовалась Вильгельмина. – Вы смотрите в корень! Мне всю жизнь еду подавали на подносе, а потом уносили поднос. Однажды, еще совсем маленькой, я прокралась в кухню, чтобы попробовать самой поджарить мясо, мне давно хотелось это сделать. Но кухарка услышала, как я гремлю сковородками, и позвала няньку. Мне прилично досталось тогда. Это был мой первый опыт в пищевом бизнесе: я поняла, что без шума мясо не зажарить.

Дик рассмеялся.

– Не подвезти ли вас? – спросила Вильгельмина. – Я еду к мистеру Фраулу.

– Позволено ли мне спросить, зачем?

– Конечно, секрета здесь нет. Хочу взять кредит в банке и собираюсь узнать, во-первых, какие у меня в этом смысле перспективы, а во-вторых, что для этого нужно. Я собираюсь открыть магазин продуктов. Куча денег нужна – снять или, еще лучше, купить помещение в хорошем месте, обставить его, нанять и обучить персонал, а самое главное – именно товары, у меня есть несколько хороших идей. Я могла бы продать один из домов, которые мне оставил папа, но мне этого не хотелось бы, так что нужен заем. На фабрику я сама отправлюсь.

– На какую фабрику? – спросил Дик, глядя на нее во все глаза.

– Где буду брать продукты. Надо переговорить насчет упаковки. Есть одна идея...

– Я поеду с вами к Фраулу, – заявил Дик Уиллет, хотя еще две минуты назад не собирался этого делать. – Лучше уж я присмотрю за вами. Чувствую определенную ответственность.

Вильгельмина от души рассмеялась в первый раз после смерти отца.

– Ну что ж, папа научил меня не только работать, но и не пренебрегать дружескими советами опытных и мудрых людей. – Она тронулась с места. – Кстати, вы знаете, у меня пропал медальон.

– Какой медальон?

– Мой любимый. Это был мамин медальон, там внутри мое изображение – мне семь лет, папа специально заказывал. Хотела надеть его и не могу найти.

Дик заинтересовался.

– А в вашем доме... – начал он.

– У меня только старые и верные слуги. К тому же в доме полным-полно дорогих вещей. Если бы кто-то вздумал красть, украл бы что-то подороже, и уж во всяком случае, домашние не могли не знать, что прежде всего я хвачусь именно этого медальона.

Дик кивнул. Ему нравилось, что Вильгельмина не выкрикивает возмущенные протесты, защищая отца и своих слуг, а подходит ко всему так разумно и просто.

– Когда вы видели медальон в последний раз?

– Не помню, – неуверенно сказала Вильгельмина. – Мне кажется, довольно давно. Месяц, не меньше. Я очень редко ношу украшения и давно не заглядывала в то место, где они хранятся.

Дик снова кивнул – этот ответ избавлял его от тягостной необходимости спрашивать, видела ли Вильгельмина медальон после смерти отца.

– Медальон какой-то особенный?

– Золотой, но не очень дорогой. Там секретная пружинка была, поэтому папа любил его и часто забавлялся, предлагая гостям попробовать открыть медальон. Никто ни разу не смог этого сделать.

Дик задумчиво молчал, пока они не приехали к Фраулу. История с медальоном заинтересовала его, но пока было не совсем понятно, каким боком приложить ее к истории с завещанием.

Адвокат Фраул, хоть и донельзя изумленный просьбой Вильгельмины, заверил ее, что охотно найдет ей кредит на любую сумму. В качестве обеспечения вполне подходили имя ее отца и прекрасный старинный замок.

Глава третья. Замок лорда Бэттени

На другой день Дик, как и обещал, заехал за Хетти, и оба отправились в гости к Вильгельмине Бэттени. Дик заметил, что Хетти приоделась, но платье на ней, хоть и более нарядное, было все же очень простым. Ехать надо было около полутора часов, и Дик постоянно сверялся с картой. Наконец впереди показалась дубовая роща, в которой прятался замок Бэттени. Машина покатила между громадными дубами по отличной дороге, и после резкого поворота перед ними открылся такой потрясающий вид, что Дик невольно притормозил.

– Вот это да! – воскликнула в восторге Хетти.

Восхититься было чем. Замок – слабость лорда Бэттени – производил весьма внушительное впечатление. Когда первый восторг улегся, Дик сразу же приуныл: стало совершенно ясно, что даже если его догадка правильна и деньги в замке, найти их будет непросто.

Вильгельмина сама встретила гостей. По просьбе Дика она провела их по комнатам замка – чистым, красивым и еще печальным. Обед был накрыт в большой гостиной – настоящей гостиной, со старинным камином, но с очень современной и удобной мебелью.

– Здесь, может, не слишком модерново, – сказала Вильгельмина, словно извиняясь за вкус отца, – но я люблю этот дом.

– Здесь замечательно! – неожиданно горячо запротестовала Хетти. – Просто чудесно!

– Здесь есть желтая бумага? – внезапно спросил Дик.

– Какая бумага? – не поняла Вильгельмина.

– С водяными знаками.

– А! – Вильгельмина поняла. – Надо посмотреть, я не знаю. У папы в кабинете много всякой бумаги. Я еще не смотрела.

Дик кивнул и занялся салатом. Еда была восхитительна. Вильгельмина зорко следила за тем, чтобы гости хорошенько ели.

– Терпеть не могу обедов, устроенных для того, чтобы помолоть языком или тем более решить какие-то дела, – сказала она. – Разве можно забывать о том, что обед – это прием пищи?

– Совершенно согласен, – сказал Дик Уиллет и положил другого салата. – Вы решили взять кредит, который предлагает Фраул?

– Конечно, – удивилась Вильгельмина, – я же за этим и пришла к нему.

– Я несколько опасался, что вы не захотите пользоваться именем отца и откажетесь от кредита.

– Я не понимаю, – сказала Вильгельмина, – почему я должна отказаться пользоваться его именем. Это было бы неуважением к нему, я терпеть не могу этих воплей детей богатых родителей, что они, дескать, такие независимые и хотят всего добиться сами. Зачем же папа старался? Ради кого он все это делал? Он много раз говорил мне, что только ради меня, и я ему верю. Если у меня будут дети, я тоже сделаю для них все, что смогу, и буду очень огорчена, если они начнут играть в дурацкую гордость и не захотят этим воспользоваться. К тому же это и вообще чушь – человек вполне может показать, на что он способен и чего он стоит, и с деньгами и без них.

– Совершенно с вами согласен, – снова сказал Дик. – Где вы держали свой медальон?

– В шкатулке на туалетном столике.

– Посмотреть можно?

– После обеда, – непреклонно сказала Вильгельмина, и Дик покорился.

– Простите, – робко заговорила Хетти, подняв голову от тарелки, – а о каком кредите вы говорите, не секрет?

– Если бы это был секрет, мы не стали бы говорить об этом в вашем присутствии, – улыбаясь, ответила Вильгельмина. – Да здесь и вообще нет секрета ни от вас, ни от кого-то другого. Я хочу занять в банке денег, чтобы открыть свой магазин. Буду там продавать продукты. Я всегда об этом мечтала.

– Может быть... вы возьмете деньги у меня? – еще более робко спросила Хетти. – Я не знаю, что с ними делать... правда...

Вильгельмина пододвинула ей блюдо с рыбой и ободряюще похлопала ее по руке. Дик Уиллет рассмеялся.

– Вы знаете, – начал он, обращаясь к Хетти, – вам просто феноменально повезло. Вы ведь не просто получили кучу денег, а еще сразу же сможете пристроить их как нельзя лучше. Я верю в талант мисс Вильгельмины... – Он внезапно замолчал. Каждый раз, когда приходилось произносить «мисс Вильгельмина», это раздражало его, потому что он никак не мог понять, что ему здесь не нравится.

Вильгельмина сдвинула брови.

– Вы думаете, это будет этично? – неуверенно спросила она.

– Не только этично, но еще и по-человечески, – без запинки ответил Дик, со значением глядя на нее. Оба не могли не понимать, что жизнь Хетти теперь резко изменится, что она к этому не готова и может даже по неопытности попасть в беду.

– Ну хорошо, – решилась Вильгельмина. – Но действовать мы с вами будем так: пойдем завтра к адвокату, и я возьму деньги взаймы под те проценты, которые считаются в деловом мире разумными и справедливыми. Оговорим и сроки, все как положено. Иначе не выйдет! – она слегка повысила голос, потому что увидела, что Хетти собирается возражать. – Если мой бизнес будет удачным, вы можете не забирать своих денег, а получать соответствующий вашему вкладу доход.

– Я бы хотела и работать у вас в магазине, если можно, – попросила Хетти.

Вильгельмина покачала головой. Дик удивленно посмотрел на нее.

– Нехорошо отнимать работу у тех, кто и в самом деле в ней нуждается, – пояснила Вильгельмина. – Мисс Хетти теперь богата, и я не могу позволить ей работать вместо какой-нибудь бедняжки, для которой двести долларов в неделю – это целое состояние и возможность уйти от нужды.

– Честное слово, – задумчиво сказал Дик Уиллет, пораженный этим твердым и справедливым замечанием, – я еще никогда не видел такого существа, как вы.

– Боже мой, я же и не собиралась просить плату за работу. – разволновалась Хетти. – Просто, если я вкладываю в этот бизнес деньги, я ведь могу помочь...

– Это логично, – согласилась Вильгельмина. – Если хотите – пожалуйста. – И она заговорила о том, какое и где собирается снять помещение, и о некоторых других своих планах. Дик внимательно слушал.

– Это здание ужасно! – воскликнул он, когда Вильгельмина сообщила, что уже договорилась насчет аренды, и назвала адрес будущего магазина. – Такой уродины я в жизни не видывал!

– Я перестрою свой этаж, – пояснила Вильгельмина. – Папа учил меня, что, когда дело касается недвижимости, проблемы внешнего вида отступают на задний план. Если я сниму дворец где-нибудь у черта на рогах по самой низкой цене, то могу прогореть в два счета. А если я арендую за бешеные деньги уродливый сарай в центре города – вот тут у меня все шансы преуспеть.

Они уже давно выпили кофе, и Вильгельмина, вспомнив о долге хозяйки, предложила гостям пройтись по саду. Впрочем, сад – не совсем точное слово, это был настоящий парк из старых прекрасных деревьев с густой листвой. Они медленно прошли по аллее и остановились около великолепных солнечных часов. Гости с любопытством разглядывали их.

– Часы цветочные, – оживленно заговорила Вильгельмина. – Видите, в каждом из двенадцати секторов посажены разные растения. Сейчас сезон, и они подобраны так, что распускаются как раз те цветы, которые... ну, который сейчас час.

– Разве все цветы цветут в разное время? – удивилась Хетти.

– Ну конечно! – И Вильгельмина стала рассказывать о том, что каждый цветок распускается утром и закрывается вечером в определенный час.

Дик слушал и рассматривал часы, потом стал смотреть по сторонам. Замок и парк интересовали его. На что же рассчитывал лорд Бэттени, неужели только на его смекалку и деловую хватку дочери? Ведь пятидесяти тысяч долларов, которые будет в конце каждого месяца приносить сюда Хетти, явно недостаточно, чтобы содержать в надлежащем порядке этот огромный замок и парк.

Хетти так увлеклась лекцией по цветоводству, что вскоре Дик оставил девушек вдвоем и медленно пошел по парку. Он размышлял об утренней встрече с отцом Хетти. Этот разговор оставил у него очень сложное впечатление.

Первое и совершенно отчетливое ощущение – мистер Доран нисколько не удивился. Его не удивило, что известный миллионер, умирая, оставил его дочери состояние в двадцать миллионов долларов. Он очень и очень радовался за Хетти, которую явно любил не меньше, чем лорд Бэттени – свою Вильгельмину, но удивлен он не был. Ничего менять в своем образе жизни он не собирался, никаких денег от дочери получать не хотел и радовался явно лишь тому, что она теперь обеспечена. А когда Дик спросил мистера Дорана, почему, по его мнению, лорд Бэттени оставил все деньги его дочери, а не своей собственной, тот ответил:

– Об этом надо спросить у него самого.

– Вы католик? – поинтересовался Дик, которому показалось, что его собеседник старается нарочито говорить правду, избегая противной Богу лжи.

– Да. Так что можете мне верить.

– Вы знали лорда Бэттени? – быстро спросил Дик Уиллет.

– Нет. Я не знал лорда Бэттени, – ответил отец Хетти Доран.

Глава четвертая. Дочь лорда Бэттени

Вильгельмина сняла облюбованное ею помещение и с увлечением занялась своим магазином. Она с утра до ночи ездила по городу – то к адвокату, то к поставщику, а то и в пищевые лаборатории – и хлопотала, хлопотала. Хетти, подписавшая все необходимые документы и вложившая в предприятие Вильгельмины деньги на очень выгодных условиях, ни за что не пожелала оставить пока свою службу операционистки, но в свободное время во всем помогала ей. Дик Уиллет объявил в розыск медальон Вильгельмины, а больше пока ничего не предпринимал. Он мудро считал, что дурная голова ногам покоя не дает, и спокойно ждал конца месяца, чтобы присоединиться к Хетти Доран – Вильгельмина настаивала на точнейшем исполнении условий завещания отца, Хетти, естественно, соглашалась. В конце месяца Хетти должна была перевести на банковский счет Вильгельмины пятьдесят тысяч долларов и лично принести банковское подтверждение – в 11 часов утра. Дик Уиллет намеревался сопровождать Хетти – эти 11 часов утра очень его интриговали.

Накануне тридцатого числа, когда нужно было ехать в замок с Хетти, он отправился в будущий магазин Вильгельмины, чтобы повидать ее. Иначе сделать это было очень трудно – она была все время занята, и Дик, тоже, кстати, по горло занятый, никак не мог поймать ее. Домой, в замок, Вильгельмина возвращалась в такое время, когда звонить, по представлениям Дика, было бы уже невежливо.

В полной уверенности, что работа в магазине бьет ключом и ремонт помещения должен быть в самом разгаре, Дик буквально онемел, узрев совершенно новенький, отремонтированный этаж, на котором уже даже красовалась зеленая вывеска «Бэттени. Гастрономические товары». В витрине он увидел Вильгельмину, которая пыталась покрасивее расположить складки зеленой материи в яркую красную клетку. Рядом лежали головки сыра, бутылки с вином и целая куча декоративных лент и бантов. Вильгельмина явно намеревалась самолично заняться оформлением витрины.

Увидев Дика, она помахала ему рукой с такой искренней радостью, что он почувствовал себя польщенным. Вильгельмина выскочила из витрины внутрь магазина, и Дик, войдя, увидел, что она идет к нему, по дороге давая указания рабочим, которые заканчивали делать электропроводку. На ней было теперь другое платье, но тоже черное и строгое – девушка, вероятно, не хотела снимать траур.

– Сейчас я вам тут все покажу! – вместо приветствия воскликнула Вильгельмина, наскоро пытаясь привести в порядок волосы. Она поздоровалась с Диком за руку и сразу же оживленно заговорила: – Видите, это мой магазин! Все оформление я сама делала – знаете, не потому, что жалко денег на декораторов, деньги есть, просто мне так хотелось! Сейчас оформляю витрины, стараюсь, как могу! Вот здесь холодильники, видите? Уже прибыли продукты, и я думаю открыться через две недели, пятнадцатого! Знаю, что трудно, но мне так не терпится! Вот эти прилавки для обычных товаров, как в других магазинах, а вот здесь, – она буквально потащила Дика за собой, – а вот здесь будут только наши товары! Понимаете, завтрак у Хетти навел меня на мысль! Я закончила переговоры с одной фирмой, упаковочной фирмой, так вот, мы будем продавать наборы для завтрака. Посмотрите на эти образцы. Видите, на листок пластика кладется несколько кусочков одного сорта колбасы, несколько кусочков другого сорта, кусочек ветчины, разного сыра и так далее. Здесь, в серединку, кладется масло или хороший маргарин. Хранить можно без холодильника, упаковка вакуумная, так что масло мягкое и будет легко мазаться. Сверху покрывается другим слоем целлофана и закатывается, знаете, как стандартная упаковка. И самое главное – все они будут разные! Вы понимаете? Это значит, что вы можете перебрать хоть двадцать таких упаковок и выбрать тот вариант завтрака, который вам по вкусу! И не надо отрезать от громадных кусков, срезать заветрившиеся края, стараться завернуть покрепче уже вскрытые упаковки, бегать каждый день в магазин за свежим и так далее! Вы можете купить впрок хоть тридцать наших упаковок – и будете иметь завтрак на месяц! И каждый день разный! Потом Хетти предложила делать еще и рыбный вариант – многие, она говорит, с удовольствием купят к завтраку кусочек хорошей рыбки! Цена получается довольно сходная, потому что цена за килограмм, как сказала мне та же бесценная Хетти, отпугивает людей с ограниченными средствами – хоть они и понимают, что один-два кусочка не могут влететь в такую уж копеечку. Вот образец, посмотрите. Вот это – рыба, это – креветочное масло, это – рыбный паштет... Здесь еще нет этикетки, но я вам скажу по секрету – это будет называться «Завтрак Хетти», а тот, колбасно-сырный, – «Завтрак Вилли». Что вы на это скажете?

«Застрелиться можно», – подумал Дик Уиллет, но вслух вкрадчиво произнес:

– Вы не забыли, молодая леди, что ваш отец отдал посторонней девушке принадлежавшие вам по праву двадцать миллионов долларов, что деньги, предназначенные вам, он куда-то ловко припрятал и что мне надлежит в этом разобраться?

– Нет, не забыла, – затормозила Вильгельмина и явно устыдилась. – Не думайте, пожалуйста, что я не ценю... Я просто так занята сейчас...

– Не беспокойтесь, – сказал Дик. – Кстати, мисс Хетти спрашивала – можно ли ей завтра захватить в замок свою собаку, Джойса? Он понравится вам, вы подружитесь.

– Господи, конечно! Что же она не привезла его в прошлый раз и сама мне ничего не сказала!

– В первый раз было не совсем удобно, – церемонился Дик. – К тому же все-таки замок лорда – я и сам оробел, знаете.

– Я не верю вам ни на грош, – улыбаясь, сказала Вильгельмина. – Какая у Джойса порода?

– Пудель. Кстати, может быть, вы и для него что-нибудь лакомое продадите?

Вильгельмина молча смотрела на него, и Дик понял, что подал ей новую мысль.

– А в витрине сложите все это в корзину, – входя во вкус, посоветовал он. – Так завтра мы с мисс Хетти и с Джойсом подъедем к одиннадцати часам утра. Кстати, скажите, вы нашли желтую бумагу?

– Нашла! – воскликнула Вильгельмина, очень довольная тем, что удалось загладить неловкость, возникшую при встрече. Она явно ожидала похвалы от Дика. – У папы в кабинете, в столе, прямо сверху лежит целая стопка этой бумаги! Там сверху забавный такой рисунок – папа ведь прекрасно рисовал. Такой смешной человечек нарисован. Завтра я вам покажу.

– Хорошо, – сказал Дик. – Ну, не буду больше приставать к вам с пустяками.

– Прошу вас! – взмолилась Вильгельмина. – Поймите меня! Мне нравится этим заниматься, и ведь я должна оправдать папины надежды! Неужели вы не понимаете? Я и магазин-то назвала его именем, хотя и соблазнительно было придумать какое-нибудь название. Надеюсь, что имя папы поможет мне побыстрее добиться популярности. Ведь его везде знают. Вчера звонил какой-то итальянец и на кошмарном английском выражал мне соболезнования. «Такой бил замечиатэлный чэловек, сеньор Бэттени», – грустно передразнила она.

Тут Дика осенило.

– Откуда у вас немецкое имя? – спросил он. – Господи, а я-то терзался – почему меня так бесит это «мисс Вильгельмина»!

– Меня так назвал папа, – ответила Вильгельмина. – Почему – я не знаю. Насколько мне известно, у нас в семье никогда немцев не было.

– У вас есть уменьшительное?

– Есть – Вилли. Кстати, вы можете именно так ко мне обращаться. Это придумала моя тетя, леди Бельтан. Но папа никогда так меня не называл, он всегда с удовольствием выговаривал – Вильгельмина.

– А о том, почему он вас так назвал, разговоров не было?

– Нет. Но я люблю свое имя, потому что его мне дал отец.

– Простите мою невежливость, но вы думаете, он одобрил бы, что вы до сих пор ходите в черном?

– Не уверена, но я пока иначе не могу, – сказала Вильгельмина, и в голосе у нее так явно прозвучало сдерживаемое горе, что Дик, тут же пожалевший о своей бестактности, постарался ее отвлечь:

– А что все-таки нарисовано на этой картинке, хоть вкратце скажите.

– Я же и говорю, такой смешной человечек с часами в руках – он куда-то бежит и рукой вперед указывает.

– Часы показывают одиннадцать? – быстро спросил Дик.

Вильгельмина сдвинула брови.

– Нет, кажется. Точно нет! Там, по-моему, четыре часа или что-то в этом роде. Но не одиннадцать.

– Хорошо, – покорно сказал Дик. – Посмотрим завтра. Так я прощаюсь с вами? Или уже могу что-то купить и сделать вам почин?

– Купить пока ничего нельзя, – заявила хозяйка магазина мисс Вильгельмина Бэттени. – Но я ни за что не отпущу вас без кофе. Идемте сюда, здесь у меня будет кафетерий.

Они просидели за кофе еще час, обсуждая оформление магазина – Дик страшно увлекся, он и не знал, что это такое интересное дело! Дойдя до оригинальной мысли сложить продукты в красивые корзинки, он наконец поднялся.

– Так до завтра? Надеюсь, мы застанем вас дома. Ведь ваш отец распорядился приносить чек именно в замок, а не в магазин, – напомнил Дик Уиллет.

Вильгельмина сделала вид, что не поняла сарказма, и проводила своего гостя до дверей.

– Я думаю, мы будем искать клад, мистер Уиллет, то есть Дик, – сказала она, прощаясь.

– Клад?

– Ну да. Папа же спрятал деньги в замке, правда? Разве их нельзя назвать кладом?

Дик Уиллет молча смотрел на нее. Наверное, вид у него был довольно странный, потому что Вильгельмина встревожилась.

– Что с вами, Дик?

Ничего особенного, – ответил Дик Уиллет. – Просто я все понял.

Глава пятая. Клад лорда Бэттени

Наутро Дик, Хетти и радостно возбужденный пес Джойс приехали в замок Бэттени. Вильгельмина церемонно встретила их на пороге. Хотя в последние дни обе девушки очень подружились, необычность ситуации подсказывала им особую манеру держаться – ведь они выполняли своеобразный ритуал.

Хетти чуть поклонилась, вручая Вильгельмине банковское подтверждение. Вильгельмина пригласила гостей в кабинет и, взяв пачку желтой бумаги, важно выписала гостье расписку. Когда это было сделано, обе чуть расслабились и заговорили уже более естественно.

– Ровно одиннадцать часов десять минут, – сказал Дик Уил-лет, молча поджидавший в уголке окончания ритуала. – Могу я взглянуть на картинку?

Вильгельмина протянула ему листок. Дик схватил его и стал жадно рассматривать изображение.

На желтом листке бумаги с водяными знаками был нарисован человечек. Конечно, подумал Дик, Вильгельмина, ослепленная любовью к отцу, не заметила этого, но сам он сразу увидел, как человечек похож на лорда Бэттени. В сущности, это была очень хорошая и остроумная карикатура на самого себя, выполненная уверенными, ясными штрихами. Человечек держал в руках круглые часы на цепочке. Стрелки показывали половину пятого. Выражение лица у человечка было хитренькое и многозначительное. На голове у него красовалась шляпа, за ленту которой был залихватски заложен цветок маргаритки.

Рисунок был замечательный, но сколько Дик Уиллет ни напрягался, он все же не мог угадать его смысла. Вспомнив о существовании девушек, которые уже вцепились в какие-то планы по переустройству помещения своего магазина, он испросил разрешения погулять по саду и предложил Джойсу сопровождать его. Собака охотно приняла приглашение, и оба отправились на улицу.

Дик долго бродил по великолепному саду и любовался клумбами и солнечными часами, а за ним терпеливо следовала собака. Он уже знал, как и почему лорд Бэттени спрятал деньги в замке; ему нужно было бы сделать один важный визит, но он просто не успел: только вчера вечером Вильгельмина подсказала ему эту мысль. Ведь дело было совсем не в этом: лорд Бэттени заплатил ему такой щедрый гонорар вовсе не за то, чтобы он додумался до причины, по которой деньги его дочери перейдут к ней столь странным способом, а за то, чтобы он нашел их и отдал ей. А вот с этим пока было плохо – не могу же я, при моем положении в полиции, искать клады, думал Дик. И не могу же я перерыть весь этот проклятый парк!