Текст книги "Противостояние миров. Том 1. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Владимир Еськов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Чем-то несет, чувствую чужой запах, – в голосе мужчины стали прослеживаться частички животного рыка.

Ассольда слегка онемела, увидев, как над ее головой происходит перевоплощение человека в кошмарное существо с невероятно огромными клыками. Ужас постепенно сковывал ее руки, крепко сжимавшие боковые каря лестницы.

– Вы хотите меня убить? – дрожащим и испуганным голосом спросила кухарка, но в ответ ничего не услышала, кроме громкого звериного рыка со зловонным запахом, вырвавшимся из оскаленной пасти.

Кухарка была напугана до предела, здравый ум потихоньку покидал ее, меняясь на паническое состояние. Видя перед собой клыкастую пасть и рвущуюся одежду, не удерживающую нарастающий мощный торс то ли получеловека, то ли полуживотного, кухарка соскользнула с лестницы и упала без сознания на пол.

Сразу после ее падения в открытом лазе показалась еле заметная звериная морда, вынюхивающая новые запахи, при этом чихая и фыркая в разные стороны. Вскоре в другой комнате раздался женский истерический крик, стихнувший также внезапно, как и появившийся.

Внутри подвала стояла мертвая тишина. Испуганные женщины вцепились в мужчин мертвой хваткой, стараясь не издавать ни малейшего шороха. Даже старый колдун ощутил на себе невероятно сильную боль от объятий Селины, с ужасом наблюдавшей, как возле одной пасти появилась похожая другая. Из раскрытых глоток доносились нечеловеческие звуки, от звериного рыка до скрежета и лязга зубов, раздражая слух прячущихся друзей.

Далее в проходе показались нечеловеческие конечности, пытающиеся ухватиться за края лестницы, но короткие пальцы не были приспособлены для лазания, они просто соскользнули бы с округлых поперечин, и если бы не длинные когти, то животное рухнуло бы вниз сразу же, как только попыталось спуститься. Разъяренные неудачными попытками звери избрали другую тактику, развернувшись задом, один из них стал спускаться вниз. Эта попытка оказалась более успешной, конечности, чем-то напоминающие человеческие, хорошо упирались в поперечины лестницы, но неуклюжий торс препятствовал быстрому спусканию. Поймав момент, Добрыня вытащил из ножен свой любимый нож и аккуратно стал пробираться к лестнице, стараясь не зацепиться или споткнуться в кромешной тьме. Рядом с лестницей он нос к носу столкнулся с Гуннаром, одним из наемников, уже стоявшим наготове у ног упавшей Ассольды. Без слов распределив свои роли, они стали ждать спускающегося монстра, готовые в любой момент расправиться с ним.

Неожиданно для всех старенькая лестница не выдержала вес спускающегося зверя и рухнула на пол вместе с ужасной тварью, придавив собой неуклюжего наемника. Во время падения зверь налетел на нож Добрыни, распоров свою плоть от живота до грудины. Вырвавшийся от боли крик напугал спящего малыша, и детский плач вырвался наружу, выдав их убежище. Услышав ребенка, раненый зверь еще больше рассвирепел от ярости, клацая своей пастью во все стороны, пытаясь кого-нибудь ухватить. Добрыня попытался отпрыгнуть в сторону, но его левая рука оказалась сжатой в крепких зубах монстра. Интуитивно вывернувшись из образовавшихся объятий, он вскочил на спину оборотня и вонзил свободной рукой нож в шею ослабевающего зверя, а затем, будто чувствуя нутром, вырвал сердце. Оборотень выпустил руку из клыков и повалился вниз, истекая и харкая кровью. Через мгновенье неимоверная боль пронзила руку здоровяка, с каждой секундой поднимаясь все выше и выше, захватывая новые участки и постепенно приводя их к онемению.

Гуннар постепенно выбрался из лап окровавленного зверя, который начал потихоньку приходить в себя. Оборотень пытался отползти в сторону детского плача, но крепкие объятия Добрыни пока сдерживали его.

– У кого есть серебро? – выкрикнул старик.

– У меня браслет, – тут же ответила Селина.

– Снимай быстрее…, – не успел он закончить свою мысль, как его ладони ощутили небольшой теплый металл. – Это серебро поможет убить его.

Страшный вопль перебил старика, зверь метался в разные стороны, разрушая все на своем пути. Два воина разом налетели на него и стали удерживать его изо всех сил на нескольких метрах, не давая приблизиться к малышу. Воспользовавшись небольшим замешательством зверя, колдун непонятно как, но умудрился попасть браслетом прямо в его пасть. Незаметно вопль перешел в жалостное скуление, а затем чем-то стал напоминать человеческий плач.

Разыгравшуюся картину перебил грохот крышки лаза; затем послышался звук закрывающейся железной щеколды, усугубляя положение героев.

– Селина, девочка моя, посвети, – старик первым пришел в себя. Кусок буженины сделал свое дело.

Через некоторое время появился слабый пучок света, постепенно набирающий силу. Все будто ждали этого момента. Напуганные лица всматривались друг в друга, боясь не досчитаться близкого человека. На удивление всех, особо никто не пострадал, только оборотень перевоплощался в человека и потихоньку то ли стонал, то ли скулил, прося о помощи. Рядом с ним сидели Гуннар с недотепой и испуганными глазами осматривали свои тела. И только потом все заметили обездвиженное тело Добрыни, лежащее возле ног старушки.

Колдун сразу обратил внимание на рваную рану руки, оставленную от укуса оборотня. Поразило его другое явление: обычно рана больших размеров обильно кровоточит, но здесь кровь свернулась за считанные секунды, а место укуса затягивалось на глазах. Мышцы постепенно стали сокращаться, приводя обездвиженное тело к мощным судорогам и нереальному скручиванию.

– Нельзя тянуть время. Мне нужна чистая кровь, немного серебра, пара луковичек чеснока и небольшая миска, остальное у меня есть, – колдун посмотрел на Благославу и протянул ей нож. – Девочка моя, придется тебе еще раз сотворить чудо.

Старушка, ничего не говоря, взяла в руки нож и спокойно стала ждать своего участия в дальнейшем ритуале. Вея тормошила горшки и миски в поисках чеснока, не упуская случая взглянуть на испуганного недотепу. Селина заметалась в поисках серебра, но выручил простой случай, из пасти перевоплощающегося оборотня выпал измятый браслет, снаружи изгаженный бурлящей массой. Брезгливо подойдя к животному, девушка подобрала черно-красный металл и быстро отпрыгнула в сторону, не понимая, что с ним делать дальше.

– Надо размельчить серебро до очень мелких кусочков, – сказал Душебор и почесал голову, но на ум ничего подходящего не приходило, как это сделать.

– Дай мне браслет, – послышался голос рядом со старухой.

Достав два сверкающих кинжала из-за спины, Виктор, второй из наемников, протянул руку Селине и попросил у нее браслет еще раз.

– Сталь моих ножей должна справиться с мягким металлом, – уточнил Виктор.

Девушка протянула ему браслет и с интригующим интересом стала наблюдать, как и на чем он будет резать железяку.

– Сколько надо серебра? – но увидев, что колдуну не до него, он нашел надежное место на столе и, поудобнее пристроившись, начал свою работу. Разрубив браслет пополам, он стал строгать одну из половин, будто деревянную щепку.

– Что еще нужно? Чеснок есть, миски есть, – Вея подошла к колдуну и протянула миску с уже очищенными зубчиками чеснока.

Виктор со своей задачей справился на ура, размельчая получившуюся стружку на другом ноже, словно опытный кулинар.

Все компоненты были собраны в одну миску; оставалась самая главная и неприятная церемония, зависящая от Благославы. Старик взял у нее нож и аккуратно порезал кончик безымянного пальца. Старушка поначалу чуть было не потеряла сознание, но затем ее одолело любопытство, и она со свойственным детским интересом продолжала наблюдать за ритуалом старика. Опытный колдун имел представление о таких церемониях, но ни разу их не проделывал, и ожидать положительного результата было бы большой удачей. Смешав все компоненты в одну смесь, он стал нашептывать разные непонятные слова, постепенно выливая из своей кожаной фляжки остатки воды в миску, затем еще раз перемешал и попросил наемников раздеть Добрыню. Далее они столкнулись с другой задачей. Тело гиганта скручивалось в мощных судорогах, и проводить с ним какие-либо манипуляции не представлялось возможным. На помощь вояками присоединились недотепа с Веронией, взявшие его руки в свои. Виктор зафиксировал ноги, а мощный Гуннар постарался удерживать плечи и голову содрогающегося Добрыни.

Все было готово к ритуалу. Колдун опять начал нашептывать непонятные заклинания, при этом натирая содрогающееся тело получившейся мешаниной. Дикий вопль вырвался из уст перевоплощающегося воина и оглушил Гуннара, оставшегося лежать в неподвижном положении. Натерев содрогавшееся тело, старик поднес чашу к его рту и вылил остатки содержимого вовнутрь.

– Не дай ему выплюнуть, – громко заорал колдун едва приходящему в себя очухавшемуся наемнику.

Словно удав, наемник сдавил горло и подбородок Добрыни, через силу проглотившего колдовского месива.

– Что со мной? – послышался голос возле ног Селины.

Ничего не понимающая Ассольда попыталась встать на ноги, но увидев окружающую ее кровавую мешанину и не до конца перевоплотившееся тело оборотня, опять вырубилась в небытие.

Тело здоровяка постепенно успокаивалось, судороги стали ослабевать, и ничего не подозревающий Кузьма расслабил руку воина, за что тут же поплатился. Почувствовав легкость руки, Добрыня несколькими движениями раскидал всех в разные стороны, а недотепа, как всегда, получил свой закономерный удар в челюсть.

– О, великий. Ну за что? – только успел выкрикнуть чудак и контуженный упал на землю.

В одно мгновение лежащий воин вскочил на ноги и стал оглядываться по сторонам, выискивая кого-то. Затем не своим голосом произнес:

– Это ваш конец. Отдайте мне младенца, и я вам дарую жизнь, – голос присутствующим показался немного знакомым.

Далее воин схватил голову руками и опустился на колени, крича от пронизывающей его боли и внезапно появившихся колик. Затем он схватился за живот, и его вырвало черной, как сажа, кровью. Наблюдавшие молча смотрели на происходящие изменения в их друге, не зная, как и чем ему помочь.

– Уххх… Что с моим черепом? – произнес Добрыня, вытирая лицо ладонями и осматриваясь по сторонам.

Благослава первая подошла к нему и положила свою руку на его голову, пытаясь хоть как-то избавить его от головной боли.

– С тобой все в порядке? – поинтересовался Гуннар у приходящего в себя здоровяка.

– Я в норме, – вытирая пот со лба, зажмурившись, ответил ему тот.

– Нам надо выбираться отсюда, – поторопил всех седовласый дед. – Сейчас за нами придут, и на этом закончатся наши похождения.

– Здесь есть черный ход в подземелье Вольномира, – послышался голос очухавшейся Ассольды. – Только выхода из него я не знаю.

Свет мало-помалу стал ослабевать вместе с силами Селины, едва удерживающейся на ногах.

– Наши силы тоже не вечны. Потребуется время, чтобы их восполнить, – и от браслета Веронии появилось небольшое, но достаточное свечение.

– Добрыня, ты как себя чувствуешь? – еще раз спросил колдун, немного опасаясь могучего атлета.

– Да все нормально, голова болит немного.

– Показывай выход, ждать нельзя, – с этими словами старик подошел к кухарке и протянул ей руку, пытаясь помочь ей встать.

– За этим столом каменная дверь, – кухарка подошла к устаревшей мебели, находящейся у дальней стены от лаза, и отодвинула ее в сторону. – Вот здесь железная ручка, только ей много лет уже не пользовались. Нужна мужская сила, чтобы открыть дверь.

Стоящий рядом Виктор подошел к двери и дернул железное кольцо на себя, но громадная глыба и не думала трогаться с места. Тогда к нему на помощь присоединился Гуннар; вместе они только сдвинули с места единый монолит, нарушив покой многолетней пыли, разлетевшейся после образовавшегося скрипа.

– Может, я попробую? – отодвигая наемников, спросил Добрыня, успевший натянуть на себя свою одежду.

Несколько раз дернув за железное кольцо, мощный атлет напряг все свои силы, и неподатливая дверь медленно, с душераздирающим скрипом стала сдавать свои позиции. Два наемника, будто вкопанные, стояли на одном месте и лицезрели невероятную картину: они никогда еще не видели такой силы, спрятанной в человеческом теле. Как только дверь открылась, извне потянуло холодным и слегка прогорклым влажным воздухом, напомнив недавнее приключение в темнице дворца.

2.5. Лабиринт

Первым в темную неизвестность шагнул колдун, опять нашептывая разные заклинания или обереги, известные только ему одному. После того, как все было сказано, он плюнул три раза через левое плечо и со спокойной миной произнес:

– Великие боги, помогите нам выйти отсюда, – после сказанного взял рядом стоявший кувшин с вином и поставил в темный тоннель. Затем попросил Гуннар принести кусок буженины и положить рядом с посудой. – Дайте спокойно пройти и сопутствуйте в наших делах…

Не успел колдун договорить, как один из наемников чихнул два раза, да так громко, что подошедшая к ним Бглагослава аж вздрогнула от неожиданности, а заснувший Ярослав, не торопясь, перевернулся на другой бок и продолжил спать.

– Хорошая примета, – колдун едва заметно улыбнулся. – Нельзя медлить. Второй оборотень, наверное, сообщил, где мы. Я думаю, за нами уже послали погоню.

– Брат говорил о стенах лабиринта, но я была маленькая и не обратила внимания на его слова, – сказала кухарка перед тем, как войти вовнутрь подземелья. – Еще он говорил о крысином мхе…

Ассольда пыталась вспомнить еще некоторые мелочи из прошлого, но ее память явно давала сбой.

Взяв провизии, приятели постепенно, друг за другом стали выходить из западни в темный тоннель подземелья, даже не догадываясь, какие приключения их ждут дальше. Последним из погреба вышел Добрыня, закрывая за собой неподатливую дверь.

Свет от браслета Веи немного угасал, скрывая многочисленных паучков, свисавших с потолка и стен в поисках нового места для будущего обитания. В нескольких шагах от них показался проход в другой тоннель, полностью обтянутый тяжелыми от сырости паутинами, говоря, что здесь уже много лет никто не ходил. По полу ползали слизкие большие насекомые, напоминающие водяных улиток, но только в крепких панцирях, удерживающих человеческий вес; в этом убедился поскользнувшийся о них Виктор, быстро вскочивший на ноги и брезгливо отряхивавшийся от прилипших к нему моллюсков. Хорошо присмотревшись, можно было увидеть большое разнообразие пауков, спрятавшихся от внезапно появившегося света. Сырость царила повсюду, давая возможность произрастать в большом изобилии мху и грибам, не нуждающимся в дневном свете.

Попав впервые в подземелье, юная старушка попросила держать ее за руку и стараться чаще с ней разговаривать. Внешне она казалась взрослой и опытной женщиной, но внутри нее билось сердце маленькой девочки, ищущее поддержки и любви близких ей людей.

– Я забыла сказать, – прервав тишину, сказала Ассольда. – В погребе есть две заправленные лампады.

Здоровяк, немедля, опять открыл дверь.

– Не входи, удачи не будет.

Но слова старика уже летели вдогонку входящему вовнутрь погреба атлету.

– Где они спрятаны? – спросил он у кухарки.

– На столе, справа от тебя.

Немного покопавшись в темноте, воин нашел две небольшие, но до краев наполненные посудины. Выходя из погреба, все обратили внимание на его блестящие глаза, отражавшие свет от браслета Веи. Далее воин опять удивил окружающих его друзей, сказав:

– Я слышу чьи-то мысли, но не могу их разобрать, – пытаясь сосредоточиться, Добрыня взялся двумя руками за голову и зажмурил глаза. – Они все ближе и яснее…

Не успел он договорить, как послышался звук открывающейся щеколды на крышке люка погреба.

– Добрыня, дверь! – выкрикнул опешивший колдун.

Двое наемников бросились закрывать монолитную глыбу, но их остановил спокойный, как удав, верзила. Отдав им лампады, он со знанием своего дела закрыл скрипучую дверь и зафиксировал ее двумя засовами.

– Все под контролем, – самоуверенность атлета переходила всякие границы.

Два наемника стояли смотрели на своего друга, не зная, что сказать. Его характер стал меняться, вынуждая окружающих друзей призадуматься над возможными последствиями.

– С тобой все нормально? – спросила подошедшая к нему Вея.

Воин не обратил внимания на вопрос, опять схватившись двумя руками за голову, и упал на колени от пронизывающей боли.

– Идти можешь? – нежным голосом спросила Вея.

Ответа вновь не последовало. Добрыня катался по полу, корчась от мучительных мигреней, затем, немного погодя, он выкрикнул:

– Нееееет, – и сразу после крика он вырубился без сознания.

– Тяжело приходится нашему полукровке, – сочувствующе произнес старик. – И мы как на острие ножа ходим. Да помогут нам великие боги.

И тут неожиданно для всех Добрыня начал приходить в себя, медленно открывая свои глаза.

– Я видел Кривду или кого-то похожего на него, он будто вгрызался в мою душу и мое сознание, – начал воин. – Мне не передать то чувство, которое я испытал. Это похоже на бесчисленные уколы самыми острыми иглами в один момент, в одно мгновение…

Окончательно придя в себя, здоровяк ощутил множество мелких слизней, прилипших к его коже и понемногу щекочущих его нервы. Один, сидевший на лбу, выделялся больше остальных. Пара его глаз на концах тоненьких усиков постепенно удлинялись, будто выискивая родственную душу, чтобы встретиться с ней воочию. Со стороны такая картина выглядела смешно, опешивший воин вскочила на ноги и настолько забавно начал отряхиваться, что добрая половина слизняков просто оставались сидеть на своих местах, продолжая щекотать его раздраженные последними событиями нервы. Перевоплощенные мышцы Добрыни стали немного сковывать его движения и пластичность, мешая дотянуться до нужного места.

Наблюдавшие эту сцену приятели сами чуть не стали кататься по полу, едва удерживаясь от накатившего на них смеха. Даже Благослава, недавно пережившая большой стресс, хохотала своим невинным смехом, а верзила тем временем махал своими руками, словно крыльями, брезгуя мелких слизняков. Упразднила ситуацию Вея, оказав неоценимую помощь в очищении от мелких моллюсков тела неуклюжего атлета.

Немного успокоившись, приятели вспомнили о враждебных тварях, пытающихся добраться до девочки и малыша. К радости всех за спасительной дверью не было слышно ни малейшего шума, приведшего бы их к паническому бегству или кровавой бойне.

– Они здесь, за дверью. Пытаются открыть…, – Добрыня будто читал чужие мысли. – Нам нужно уходить.

Немного посовещавшись и определив приблизительный маршрут, приятели направились в предполагаемо-спасительную сторону, стараясь миновать возможные выходы в город. Главными помощниками и подсказчиками были пауки, обильно расставившие свои сети в проемах туннеля, надеясь, что в их паутины попадутся нерасторопные слизняки да светящиеся летающие насекомые, являющиеся основной их пищей.

Виктор огнивом разжег лампаду, стараясь хоть немного помочь измотанным ведьмам, внешне выглядевшим очень устало. Увидев небольшой пучок света, Вея тряхнула рукой, и магия, исходящая от браслета, растворилась в нарастающем свете от лампадки, показывая очертания таинственного подземелья.

– Угнетение, усталость и разбитое вдребезги настроение сейчас царят в моем сердце. Еще недавно собирали цветы, готовили различные сюрпризы своим воздыхателям, а теперь…? – Вея отчаянно вздохнула.

– Веечка, не терзай себя. Мы ведь живы, с нами великие воины, – старалась поддержать подругу подошедшая к ней красотка Селина. – Мы ведь вместе, прошу тебя, не расстраивай мое сердце.

– Девки, хорош плакаться, – рявкнул колдун. – Все могут идти?

– Да мне просто страшно находиться здесь, среди этих огромных пауков и слизней. – сказала расстроенная Вея. – Мне страшно находиться здесь. Посмотрите вокруг себя, что вы видите? Даже когда мы говорим, наши слова будто съедаются этими каменными стенами. Что они хранят в себе – сколько судеб они похоронили? Вокруг гробовая тишина, подземелье съедает все, что в него попадает.

– Что за истерики? – опять рявкнул дед, но тут же поправился и, подойдя к Вее, сказал. – Доверься мне.

Вея ощутила на своем лбу мягкую ладонь колдуна, нежно и медленно пробирающуюся вглубь ее волос.

– Расслабься. Закрой глаза, – начал тихим голосом говорить колдун, постепенно массируя двумя руками височные зоны головы.

Слабый свет, попадающий в их сторону, выявляли интересную картину. Колдун легкими движениями рук манипулировал Веронией, словно марионеткой, при этом шепотом приговаривая забавные словосочетания.

Очевидцы, наблюдавшие за действиями колдуна, упустили маленькую мелочь, не оставшуюся без внимания от глаз Гуннара, вовремя поймавшего закрывшую глаза Селину. Ноги девушки потихоньку подкашивались под тяжестью уставшего тела, плавно стекающего в крепкие руки наемника. Под закрытыми веками были видны бегающие глаза девушки, наблюдавшие за беспорядочными движениями только ей видимых существ. Не видя происходящего за своей спиной, колдун продолжал жестикулировать руками над головой заснувшей Веи.

Старик свое дело знал основательно, отпустив девушку от себя, он стал жестикулировать руками, словно искусный паучок. Спящие девушки перестали быть сами собой, они начали искать руками пауков всяких разных размеров и сажать их себе на плечи, при этом потихоньку поглаживая самых крупных. Походив немного от стенки к стенке и насобирав приличное количество экземпляров, они начали с ними играться, словно с котятами, ловко убирая пальцы от разозленных тварей. Наигравшись с ними, девушки вновь стали их успокаивать легкими поглаживаниями от спины к брюшку. Пауки будто понимали, чего от них хотят, со стороны создавалось такое впечатление, что если с ними еще немного поиграть, они перевернутся на спину и замурлыкают от блаженного удовольствия.

Движения колдуна становились более медленными, напоминающими работу опытного скульптора, ваяющего фигуру нимфы небесной красоты. Тепло, исходящее от его рук, плавно опоясывало тело Веронии, медленно рассаживающей пауков по своим местам. Как только девушки вернулись на свои места, старик громко щелкнул пальцами, вернув их в прежнее нормальное состояние и, хитро прищурившись, улыбнулся во весь рот. Ничего не помнящие девушки осмотрелись спокойным взглядом и начали собираться в дорогу, будто ничего не произошло.

Удивленная Ассольда вообще перестала верить в здравый смысл. Столько нового увидеть за считанные дни – переходило за рамки разумного; оборотни, множество нежити и разбросанные по всему городу трупы убивали в ней все то, что было накоплено в самые светлые времена правления Миродара. А тут еще колдовство с магией, и ее мозг просто начал давать сбои.

– Так. Теперь, я думаю, можно уходить отсюда, – довольный собой, произнес Душебор.

Еще раз обсудив маршрут, приятели двинулись в оговоренную сторону, раздавливая кожаными чинками мягких слизняков. Пол в подземелье был невероятно холоден, отсутствие света и свежего воздуха дали влаге полностью овладеть темным царством, скрывающим в себе множество неразгаданных тайн. Неглубокие лужи, встречающиеся на пути приятелей, напоминали о нередких приливах со стороны Мертвой бухты, приносящих с собой множество водорослей, которые со временем становились удобрением и пищей для местной флоры и фауны. Цепляющаяся за волосы паутина перестала пугать девушек, и даже свисающие пауки, случайно появившиеся возле их лиц, перестали быть неожиданными раздражителями.

Добрыня шел первым, смахивая со своего пути многочисленную паутину и заодно расчищая путь шедшим сзади его друзьям. За ним следом шли колдун с Веей и тихо о чем-то секретничали.

– Вея, ты ничего не хочешь мне сказать? – тихонько прошептал Душебор. – Ты и Селина случайно не сестры? А может…

Старик немного улыбнулся и продолжил:

– Вы похожи друг на друга. Ты печешься о ней…, – подколки старика становились более обоснованными.

Вея шла и будто не слышала старика, уставившись своим взглядом на мощный торс Добрыни, идущего немного впереди. В ее душе кипела злость, что ее тайна постепенно становилась явью, и один человек явно догадывался. Продумав все варианты, девушка постаралась отвлечь старика:

– Каким образом ты сумел избавить меня от страха к паукам? – будто как ни в чем не бывало в ответ прошептала Вея. – Ты ведь не накормил меня этими тварями?

Но вопросы девушки остались в стороне, подсчеты старика сводились к двум вариантам: дочь или сестра? Этот вопрос ему не давал покоя, каждая клеточка его мозга работала над разгадкой этого ребуса. Если дочь, зачем скрывать такую красотку? Между собой они ни разу не перемолвились, может Селина сама не знает, что Вея ее мать? Если сестра, тогда их мать не хотела раскрывать тайну…

Его мысли перебил голос Веи:

– Старый, мы можем читать мысли на расстоянии. Тебе зачем знать? – лицо Веронии изменилось. Теперь в ее лице читались властность и величие. – Я тебе расскажу, но дай слово, что будешь молчать. Возможно, в тебе я найду союзника и опекуна для моей дочери. Чем старше она становится, тем меньше я могу ее защитить. Мои силы не безграничны, и носить эту ношу в себе становится труднее с каждым днем.

– И все же, она тебе дочь, – на лице колдуна читалось удовлетворение от его догадки.

– Не вздумай играть со мной, колдун. Дочь сразу окажется в смертельной опасности, как только раскроется моя тайна.

– Давай по существу и без прелюдий, – старик немножко утомился, темнота и малое количество кислорода понемногу стали вызывать в нем зевоту.

– Хорошо. В Селине течет моя кровь, и она должна стать будущей королевой Велийских ведьм. Но всегда есть претенденты на лакомый кусок, только ленивая жрица будет сидеть у костра и молиться богам, когда все остальные ведьмы будут искать способ сесть на мой трон.

Колдун не ожидал такого поворота. Удивленным взглядом старик более внимательно осмотрел с ног до головы рядом идущую девушку и еще больше поразился от своей догадки.

За спинами идущих колдуна с королевой Велийских ведьм раздался тихий грубый голос Гуннара, затянувшего грустную песню:

Просторы, степи вековые –

Стоят поникшие дубы.

В лесах засохли сосны, ели,

Увязнув в грязных лапах тьмы.

И реки наши обмелели,

Рождая засуху и смерть.

Животных бедных волки съели,

Людей оставив на десерт.

Мы души наши потеряли,

Пытаясь мир в войне найти.

Дома бесовье посжигало,

Теперь нам некуда идти.

Идущий неподалеку Виктор не смог сдержаться от знакомых слов, и грубый голос Гуннара приобрел двойную силу в лице своего соратника. Два грубых баса продолжили петь тихим голосом:

Скитаемся теперь по миру,

В сердцах с надеждою живя

Построить дом, чтоб жить счастливо,

В границы мира перейдя.

Объединим мы вместе силы

Врага ненастного разбить

И войско демонов трусливых

Всем вместе дружно разгромить.

Мы освятили землю кровью

В безжалостной войне святой…

– У кого свет? – перебил поющих вояк Добрыня. – Мне кажется, мы здесь не одни.

Мощный воин остановился и, присев, сосредоточил свой взгляд на небольшом сухом участке, немного возвышающемся над нескончаемой сырой поверхностью пола. Через пару секунд возле него стоял Виктор с лампой в руке и старательно освещал указанные ему места.

– Колдун, что скажешь? – спросил здоровяк подошедшего старика, почесывающего свой затылок.

– Такое ощущение, что это пристанище на время отдыха или сна, – высказал свое мнение колдун.

Проведя ладонью по стене сверху вниз, предположение деда стало более веским. Значительная сырость вверху с обильным количеством грибков и слизней плавно переходила в обтертую суховатую поверхность. Видимых следов от животных не наблюдалось, только множество мелких бороздок, оставленных слизняками и крупными моллюсками, украшали мягкую слякоть рядом с сухой возвышенностью.

Непривычно для всех Добрыня, закрыв глаза, сел на колени и стал пристально улавливать новые запахи, водя свой нос в разные стороны.

– Ничего не чувствую, – открыв глаза, произнес полукровка. – Но своим глазам я верю больше, это явно чья-то лежанка.

– Нужно быстрее отсюда убираться, нам только не хватало неожиданных сюрпризов подземелья, – вмешалась Вея.

Немного посовещавшись, друзья двинулись дальше, внимательно всматриваясь в каждую щелочку или темный закуток, но больше сухих участков не наблюдалось. Иногда промелькивали маленькие светящиеся многочисленные точки. По мере приближения к ним, они незаметно исчезали в неизвестном направлении и также неожиданно появлялись на пути блуждающих героев.

– Если это лабиринт, нам необходимо оставлять знаки или метки, – предложил Кузьма. – Просто мне кажется, я слышал о нем. Об этом подземелье ходят скверные слухи, будто это последнее пристанище отпетых бандитов и убийц, приговоренных к смертной казни.

– Здесь есть выход. Мой брат оставлял подсказки, по которым он ориентировался, – вспоминая рассказы брата, вымолвила Ассольда. – Только где они и как выглядят, я не знаю. Единственное, он постоянно мне повторял о светлячках…

– Посвети на стены лампой, может увидим наводящие знаки, – попросил Виктора недотепа.

Осмотрев несколько стен, герои не увидели даже малейшей зацепки на подсказки, только множество мелких противных насекомых и невероятное количество мха с грибками устилали поверхности стен. По мере продвижения приятелей в воздухе стали появляться непонятные зловонные запахи, напоминающие разложение мертвецов.

Первый нежданный сюрприз они заметили через несколько часов блуждания в темных коридорах подземелья. Добрыня шел, как обычно, первым с лампой в руке и размышлял с колдуном над высказанной Ассольдой загадкой о светлячках. Его взгляд упал на небольшое возвышение, укутанное многочисленными паутинами и источающее ужасную вонь. Подойдя поближе, друзья увидели труп большого животного, умершего довольно продолжительное время назад и лежащего в странной скрюченной позе, словно его хотели выжать, как мокрую тряпку. Рядом с трупом видимых следов они не заметили, только многочисленные слизняки с моллюсками бороздили мягкую слякоть и завалявшееся тело.

– Меня эти сюрпризы начинают нервировать, – подойдя к трупу, произнесла Вея.

– Да уж, в этом есть твоя правда. Меня тоже начинают напрягать такие встречи, – поддержал ее старик.

– Постойте! – выкрикнул простофиля где-то позади. – Благослава упала, у нее сильный жар.

Не колеблясь ни секунды, возле лежащей женщины на коленях стоял Добрыня, нежно прижимая ее руки к своей щеке и бормоча самые ласковые слова, находившиеся в его арсенале. Нежность, с которой он прильнул губами к ее кисти, высказывала в нем невероятную любовь, исходившую из потаенных закутков жестокого воинского сердца, впервые давшего выход скрытым чувствам. Он сидел возле нее и проклинал себя за свою невнимательность к самому близкому человеку, спасшему его солдатскую шкуру, не пожалевшему своей собственной крови и жертвуя своей недолгой жизнью. На его щеках появились две слезы, плавно скатившиеся на ее легкую ладонь, сгладив шероховатую поверхность. В его глазах виднелись едва сдерживаемые слезы, умоляющие всевышних сохранить своей целительнице жизнь, даже ценой его собственной шкуры.