Текст книги "Искатель, 2007 № 12"
Автор книги: Владимир Царицын
Соавторы: Журнал «Искатель»,Дмитрий Щеглов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
– Ну, так вот, – сказала Лексус Галина, – он тоже решил попробовать счастья на политическом поприще. Мне его рассуждения понравились. Считает, что самый прибыльный бизнес на сегодня тот, что обслуживает человеческие пороки, индустрию болезней и смерти – это наркотики, алкоголь, лекарства и оружие. Вслед за ними он поставил политическую деятельность. Я с ним не согласилась и сказала, что надо поменять их местами. Он очень удивился и даже обрадовался.
Лично мне ваш супруг очень понравился. Мы посидели в ресторане с ним. Я сказала ему, сколько стоит депутатское кресло. Он мне биографию свою рассказал. Чистая она у него, ни скандалов, ни уголовного прошлого. На следующей неделе я должна была его представить городскому руководству партии.
Пока он не публичное лицо, такие, как сегодня, исчезновения, с вызовом милиции, могут пройти для него безболезненно. Но как только завтра он выдвинет свою кандидатуру на любые выборы, сразу же попадет под лучи юпитеров. Я ему предложила подготовить кандидатуру на свое место директора в фирме. Значит, вы в курсе его дел? – Депутатша посмотрела на Каймана. – Вас он решил вместо себя оставить директором, правильно я поняла?
– Правильно поняли!
– И еще посоветовала вернуться в семью. Мы поднимали этот вопрос.
– Спасибо! – сказала Полина.
– А вот что с ним случилось, подсказать я вам не могу. И рада бы, да не могу.
Депутатша встала, давая понять, что разговор окончен. Уходили поздние гости от Лексус Галины как оплеванные. Дверь за ними закрывал молодой красавец модного, римского покроя, вышедший на звонок колокольчика. Он подмигнул Кайману, показав глазами на Полину Кизякову, и проехался по его адресу:
– Один не справляешься? Твоя хозяйка, смотрю, сразу двоих заказывает? А то предложи ей меня. Я недорого беру.
– Таких, как ты, болван, красавчиков она обычно в белых тапочках заказывает, – резко ответил Кайман.
– Но-но! Ты не очень!
– Не веришь, спроси у своей хозяйки, чего мы приходили.
– Ладно, спрошу!
– Спроси! Спроси! Красавчик!
Глава 24
Шел уже четвертый час ночи. Вернувшихся Полину, Каймана и Костю Мясоедова с нетерпением ждали водитель и Зоенька Мясоедова.
– Узнали что-нибудь? – был первый их вопрос.
Кайман развел в стороны руками. Рассказывать о грандиозных планах Романа он почему-то не захотел. Да и остальные посчитали их конфиденциальной информацией. Полина предложила гостям лечь отдохнуть, но они все как один засобирались домой. Чужую беду лучше издалека разводить руками. Оставаться никто не захотел.
– А Лизу мы будить не будем! – напомнил о бухгалтере Костя Мясоедов.
Не успели они гурьбой выйти в коридор, как вновь раздался звонок домофона. Кизякова сняла трубку.
– Полина, это я, ваш участковый!
– Открываю!
Послышались возгласы:
– Васька Генерал прибыл!
– В клюве, наверно, что-нибудь принес!
– Неужели нарыл что-нибудь?
– Подождем его.
– Да! Да! Потом поедем.
Участковый, когда ему открыли дверь, мокрым платком вытирал вспотевший лоб. Костя Мясоедов не утерпел, чтобы не пошутить:
– Имитация или настоящий пот? Лифт не работает?
Но старший лейтенант не стал отвечать, а попросил всех пройти обратно.
– Попрошу всех вернуться на свои места. У меня есть для вас важное сообщение.
Места в гостиной были моментально разобраны. Участковый терпеливо ждал, пока народ рассаживался. Затем обвел всех долгим взглядом.
– Говори, не томи! – раньше всех не выдержала напряжения Зоенька Мясоедова.
– Василий Иванович, мы вас слушаем.
– Товарищ старший лейтенант…
– Товарищ Генерал!
Участковый громко прокашлялся и наконец сказал:
– Товарищи, дамы и господа, если бы у меня была плохая новость, я бы ее вам по телефону постарался сообщить, но поскольку я облечен вашим доверием и особенно доверием самого Романа Октябриновича, спешу вас заверить, что с ним пока ничего плохого не случилось.
– Что значит «пока»? – раздалось сразу несколько голосов.
– Жив он или нет?
– Где он?
– Выкуп требуют?
– У бабы другой?
Участковый постарался сразу всех успокоить:
– Нет, не у бабы! Хотя можно ее назвать и бабой. Я вызвал спецмашину, она скоро приедет, и мы его освободим. Минут через сорок должна подъехать.
На участкового накинулись со всех сторон.
– Чего мы ждем?
– Поехали сами его освобождать!
– Нельзя. Я, Васька Генерал, группу специального реагирования подключил к этому делу, – сказал участковый.
Народ с уважением смотрел на участкового. Действительно, думали в гостиной, какие связи у человека.
– Неужели сама «Альфа» подключилась к этому делу?
– Господа! Дамы и господа! Но прежде чем приедет эта группа, у нас есть время. – Участковый посмотрел на часы. – И я хотел бы уточнить кое-какие детали и вывести некоторых… на чистую воду. Я подозреваю, что глубоко законспирированный заказчик этого преступления сидит сейчас в гостиной и думает, что он самый умный, что обвел всех вокруг пальца, что у него железное алиби, что он ни при чем. А это еще как посмотреть в замочную скважину. Да, я, Василий Генерал, многое узнал. И умею делать правильные выводы. Не родился еще тот человек, который мог бы меня провести. Ни зверь, ни человек… Вон зайцы по новому снегу каких петель только не наделают, а я все равно распутывал их за несколько минут. Скажу я вам свое жизненное наблюдение: не может быть человек хитрее зверя. И даже объясню почему. У зверя часто от его хитрости зависит жизнь, вот он и изощряется. А человек? Человек шевелить мозгами не приучен. Он всегда задним числом умен. Не то я!
– Вы не человек? – спросил Костя Мясоедов.
Участковый не обратил на его реплику внимания.
– У меня фамилия Генерал. Васька Генерал! Звучит?.. Еще как звучит! Бог он шельму метит, знает, кому чего в паспорт вписать. Вон наверху у вас, двумя этажами выше, живет депутат Лексус Галина. Да у нее одна фамилия сразу отбивает охоту смотреть на нее как на женщину. Лексус-Лесбос.
– А ты не смотри!
– А нельзя ли поближе к делу! – перебил доморощенного философа Кайман.
– Можно бы и поближе, можно и с тебя начать Кайман, но я постараюсь изложить события по порядку, чтобы вы поняли гениальную логику моих рассуждений и согласились со мною. Итак, что мы имеем? Откуда ноги растут?
– Откуда ноги растут мы знаем! – начали выражать нетерпение другие.
Но не так легко было сбить участкового с верно выбранного пути. Он поднял руку, требуя тишины.
– Дамы и господа. Позвольте продолжить доклад. Итак, начнем по порядку. Я как представитель власти и порядка на месте вовремя узнал о пропаже такого уважаемого человека, как Роман Октябринович. И меры, принятые мною по его розыску, дали бы больший результат, если бы сразу наша уважаемая Полина, а по паспорту Пятилетка Ивановна не увела милицию в сторону. Зачем надо было мазать сиденье томатной пастой?
– Иначе милиция не приехала бы!
Участковый осуждающе покачал головой.
– Ну, хорошо, приехала милиция, но из-за этой томатной крови пошла по ложному следу. Хорошо, что я вовремя оказался рядом и взял расследование под собственный контроль. Кто бы вам ночью делал анализ крови? Никто! Только я, Васька Генерал, через своих друзей запустил механизм расследования на полную катушку.
Я, как профессионал, рассматривал сразу несколько версий и следов. След первый – это жена, сотрудники-компаньоны, любовница и ближайшее окружение. След второй – это «крыша». След третий – прочие. А теперь факты и выводы. Пожалуй, мы начнем с «крыши» и кончим на Полине. Есть возражения?
– Кончить?
– Возражений нет. – Костя Мясоедов ухмыльнулся: – Полина готовсь!
Участковый попросил тишины.
– Прошу не перебивать! Так вот крышующая универмаг Полины организованная преступная группа (ОПГ) напрочь открестилась от его похищения. Они сказали, что со мною, Васькой Генералом, не хотят дело иметь. По моей личной просьбе их в профилактических целях на сутки пока задержали. Ботинками немного попинали. Все задержанные члены группы имеют алиби. У меня на сердце полегчало. Знать, думаю, живой.
Стал я тогда на вас, господа, думать, на сотрудников, друзей и родственников. Фирма-то Кизякова Романа раскрутилась. Одной недвижимости у вас миллионов на тридцать. Ну, думаю, зашевелились пауки в банке. Кусать начали до смерти друг друга. А поскольку была у меня уже информация по вашей фирме, стал я каждого из вас рентгеном просвечивать.
– А почему это у вас была информация по нашей фирме? – спросил Кайман.
Участковый небрежно процедил в ответ:
– Повторяю для непонятливых: бывшая «крыша» все, что смогла, рассказала. А рассказала она многое. Вы ей, оказывается, потихоньку отстегивали. Так ведь?
– Было такое дело! – недовольно заявил Костя Мясоедов. – Никуда от этого не денешься.
– Так вот, со вчерашнего дня вам этого больше не надо делать. У меня, – важно заявил старший лейтенант, – есть договоренность с вашим генеральным, с Романом Октябриновичем, что вы уходите от нее, от старой «крыши».
– И куда мы приходим? Это кто же, ты, что ли, нас будешь теперь крышевать? – с плохо скрываемым презрением спросил Кайман.
– Не крышевать, а оказывать охранные услуги. А это совершенно разные вещи. Ну так вот, вернемся к нашим баранам. Думал я, куда же мог пропасть Роман Октябринович? А ответ здесь один. Любое преступление – это чей-то интерес. И пало у меня подозрение на трех человек: на тебя, Кайман, на жену Полину, на подругу – на Эдит, на водителя Володю и на лучшего друга Мясоедова.
– Это не три, а пять человек! – съязвил Костя Мясоедов. Участковый не заметил мелкого булавочного укола.
– Все варианты стал я проверять, и один из них дал результат – стопроцентный.
– И кто это? – пытливо спросил Кайман. – Ты уж, дорогой наш Пинкертон, не откажи, спой или расскажи. Будь другом.
– Буду! Отчего же им не быть, если хороший человек просит, – с не меньшим ехидством ответил участковый. – Да вот на тебя, дорогой, подозрение пало в первую очередь, а потом выяснилось, что ты целый день на таможне провел, и вчера там был, и позавчера, груз растаможивал, оказывается, а всем байку рассказываешь, что за грибами в лес отправился и заблудился. Ай, как нехорошо товарищам по работе врать. Что они о тебе подумают? Один груз у тебя был – мобильники для фирмы «Супер-Шик», а второй груз – меха и кожа для универмага нашей уважаемой хозяйки. Может быть, тебе номера контейнеров еще назвать?
Кайман имел вид несколько потерянный. Такой прыти от обычного участкового он не ожидал.
– Сдаюсь, сдаюсь! – миролюбиво воскликнул он. – Беру все свои слова обратно. Сдаюсь и повинуюсь, мой генерал. Я просто рад, что у нас появился человек с такими связями. Я думаю, Роман Октябринович не ошибся, когда вас взял своей кры… э-э… охранной фирмой.
– Ну, то-то! – удовлетворенно заявил участковый. – Глядишь, в люди выбьетесь со мною. Если бы ты знал, на каком уровне сегодня я организовал его розыск, ты бы умер от зависти, встал, еще раз умер и не поднялся больше никогда. А уж рот открывать вообще бы не посмел. Поставка у тебя из Турции, а товар от Гуччи и Диора.
– Молчу я! Молчу! – снова подтвердил свою лояльность Кайман.
– Ты, может быть, не будешь тянуть резину и скажешь напрямую, кто заказал Романа? – зло спросил водитель Володя.
Участковый хищно прищурил глаза.
– Торопишься, друг! Нервишки, видно, пошаливают. Ладно, раз тебе так невтерпеж, давай на тебе остановимся. Рассмотрим, как ты специально постарался для шефа, и разберемся, специально ты это с ним сотворил или случайно у тебя получилось?
– Ты чего? Ты что городишь? – не на шутку переполошился водитель. – Думай, что говоришь!
Участковый гнул свою линию:
– Итак, разберемся с имеющимися у нас фактами. Отпираться будешь потом.
Долго бы еще морочил слушателям мозги Васька Генерал, рассказывая про свои связи, феноменальные способности, снайперскую точность, интуицию, индукцию и дедукцию, если бы вдруг за спиной у всех неожиданно не раздался яростный рык:
– Сука! Убью!
Глава 25
В квартиру ворвался разъяренный, как вепрь, Кизяков Роман. Отшвырнув в сторону участкового, он ринулся через гостиную в свой кабинет.
– Роман! – обессиленно крикнула его жена и медленно начала оседать.
Через несколько секунд Кизяков выскочил обратно. В руках у него было шестизарядное помповое ружье тульского завода. Он передернул затвор. Стоя в дверях, безумными глазами он обводил скучившийся народ. Из дверей дальней комнаты выглядывала сонная бухгалтерша Елизавета.
– Убью суку! – снова зарычал он.
И тут случилось то, что потом трудно подавалось объяснению. Вдруг все как один хором запросили пощады. И первым сольную партию начал водитель Володя:
– Роман Октябринович, прости, так получилось!
Тут же прорезался голос супруги Кизякова Полины:
– Роман, я ни в чем не виноватая. Володька, что ж, он же муж твоей Ольги. Мы почти одна семья. А Максимка наш ребенок, а не подкидыш этой твоей проходимки Эдит.
Оскорбленная Эдит приняла эффектную позу и громогласно заявила:
– Со своим чадом и от кого он у вас народился, разбирайтесь сами, а у меня свои дети. К вам они никакого отношения не имеют. Колхозники!
В это время водитель что-то шепнул на ухо Зоеньке Мясоедовой, и та неожиданно тоже запросила пощады:
– Роман! Пусть даже она сука, не надо никого убивать, мало ли чего в жизни не бывает. Вон у меня тоже один мальчик на Костика не похож. Зачем делать из этого трагедию? Живем, и ничего. Пусть даже твоего подменили.
Вперед выступил Костя Мясоедов с перекошенным от ревности лицом.
– Роман, ты гад! – громко объявил он.
Предпоследним слово досталось Кайману. Он закрыл своим огромным телом Полину.
– Не смей! Не смей ее трогать! Ты недостоин ее мизинца. Не нравится Полина – иди к своей Эдит. Не нравится Эдит – иди на два этажа выше, там тебя ждет любовь. А Полину я не дам обижать.
Кизяков Роман, держа ружье наперевес, продолжал бормотать:
– Убью суку!
Но амплитуда звуковых волн постепенно затухала. Высунувшая нос Елизавета нырнула обратно в спальню и юркнула под одеяло.
Достойнее всех держался Васька Генерал:
– Роман! Роман Октябринович. Господин-товарищ Кизяков! Будь мужиком. Успокойся. Главное – ты свободен. А убивать никого не надо. У тебя лицензии есть на отстрел?
– Нету!
И тут снова начался гвалт. Перекрывал всех голос жены Кизякова Полины:
– Роман!
– Я слушаю тебя! – отозвался супруг.
– Роман. Твой водитель говорит, что Эдит нам Максимку подменила!
– Что?
Для человека, только что пришедшего с улицы, такое заявление не хуже ушата с холодной водой. Роман обессиленно сел на диван. Он ничего понять не мог. Между ног он поставил ружье. Участковый тут же похвалил его:
– Вот так-то лучше, чем держать его наведенным на людей. Разберемся, разберемся. Еще и не с такими запутанными делами разбирались. Кто кого, говоришь, подменил? – спросил Полину участковый.
– Никого я не подменяла, Роман, – твердо заявила Эдит. – У меня свои дети, двое. У тебя свой. И давайте не путать их. Ты лучше скажи, что с тобой случилось?
Хозяин дома взбеленился:
– Потом! Потом, Эдит! Полина! Скажите мне, что случилось здесь за время моего отсутствия? Что за бред о Максимке вы несете?
Пока одна и вторая собирались с мыслями, им решила помочь Зойка Мясоедова. Она быстро расставила акценты:
– Твой Максимка, Роман, не твой Максимка. Поэтому он на тебя не похож. Его при рождении подменили. А твой настоящий Максимка живет у родителей Эдит, в Ростове.
– Не говори глупостей! – сказала Эдит. – Еще раз повторяю, что у меня живут мои дети.
– Нет! – вдруг уперлась Зойка Мясоедова. Волнуясь, она снова, как ненормативную лексику, стала употреблять свою, наукообразную: – Роман, мы сейчас фундируем кризис идентификации твоего сына как психологический феномен, основанный на целостном восприятии субъектом своей жизни. Я думаю, должна произойти самоидентификация личности, с опорой на серьезные клинические исследования, чтобы воспринимать его как данное.
Кизяков Роман грозно сказал:
– Я смотрю, клинические исследования здесь многим не помешают. Кто здесь утверждает, что подменили моего сына?
Зоенька Мясоедова продолжала тараторить:
– Мы знаем, Роман, это Володька тебе в отместку. Напился сегодня с расстройства, тебя всю дорогу недобрым словом поминал. Но клинические исследования на идентификацию отцовства все равно надо провести. Я своего Костика завтра же отправлю. Пусть свой геном снимает. А потом мы сравним его с геномом детей Эдит. И ты геном свой покажи.
– У Эдит нет детей и быть не может! – заявил Роман, вставая. – Пропустите, я эту суку все равно убью.
Участковый преградил ему дорогу.
– Роман Октябринович! Даже если я ваша на сегодняшний день «крыша», не могу я вас пропустить.
– Пустишь!
Рядом с Васькой Генералом стал бочкообразный Кайман. Роман разогнался и таранил их. Ружье в руках Романа выстрелило.
– Ах! – дурным голосом закричала Зоенька Мясоедова и схватилась за бок.
На Романа навалились четверо мужчин. Участковый крутил ему руки. Кайман всей своей тушей давил его к полу. Водитель наступил на пальцы, сжимавшие ружье, а Костя Мясоедов осваивал практику работы спецслужб с поверженным на пол бандитом. Он пинал его под ребра ногами в ботинках. Хрясть, хрясть!
– Хочешь в койку уложить мою Зойку?
– Не хочу!
– Ах, не хочешь! На, получи!
Роман взвыл и выпустил ружье. Водитель отбросил его в сторону и тоже разок с другого бока наподдал своему генеральному директору. Несправедливость, говорят, удесятеряет силы. Роман извернулся и оказался наверху.
– Всех убью, сволочи! В моем доме меня же и бить!
Первому досталось Косте Мясоедову. Не лезь туда, гласит народная мудрость, куда тебя не просят. Роман провел короткую подсечку, и Мясоедов грохнулся на пол. С громким криком на выручку супругу бросилась Зоенька.
Это в боевиках супермены красиво дерутся. Прыжки, красивые падения, сальто-мортале, ничего подобного в жизни не бывает. Вот и у нас образовалась обычная куча мала.
– Сволочь!
– Сам гад!
– Уволю всех к чертовой матери!
– Держи его за ноги.
– Ой, мамочки!
– Не лазь по чужим бабам. Не лазь!
Никто не заметил, как в квартиру вошел вооруженный автоматами наряд милиции. Они с удивлением смотрели на копошащийся муравейник человеческих тел. Сержант, увидев испуганную, полураздетую Елизавету в дверях спальни, спросил:
– Что здесь случилось?
– Хозяин вдруг вернулся!
Милиционеры поняли картину превратно. Кривые усмешки растеклись по лицам. Один из них зверем гаркнул:
– Лежать! Руки за голову! Всем лежать!
И когда только участковый успел снять китель? Васька Генерал попробовал противу команды встать и горько пожалел об этом. Поднимали всех поочередно, сначала женщин, потом мужчин. Участкового признали за своего по форменным брюкам. Спросили, что он тут делает.
– Работаю!
– А мы вот по вызову приехали! Слышим выстрел! Что надо сделать?
Быстрее всех ответил Роман:
– Суку убить!
Милиционеры на всякий случай еще дальше отставили помповое ружье.
– Кто стрелял?
– Раненые есть?
Раненых, слава богу, не оказалось. Участковый Василий Иванович с одним из милиционеров уединился в соседней комнате. Через две минуты они вышли обратно. Милиционер втолковывал участковому:
– Ну даже если это и так. Мы не имеем права. Она никого не покусала. Решение субпрефекта должно быть. Звоните в экологическую милицию. Мы сук не отстреливаем. Мало ли кто ты! Нет! Нет! Уйти, уйдем! А стрелять не будем. А документ на ружье помповое есть?
– Есть!
Милиционер еще раз посетовал:
– Извини, это все что мы можем сделать.
Глава 26
Давным-давно наступило утро, а гости Мясоедовых и сам Роман сидели за столом и чаевничали. А кое-кто употреблял что и покрепче. Десятый раз они выслушивали и выспрашивали друг у друга подробности этой ночи, хохотали и хватались за голову.
– Подъехал я домой, смотрю, кто-то вроде мне в дверь боковую стучит, – рассказывал в очередной раз Роман, – открываю ее, а там морда мастифа. Телок, да и только. Я с детства собак боюсь. Он прыг в салон, я от него, он за мной. Два у нас въезда во двор, две будки. Только работает одна, в ней охранник сидит, а под второй будкой поселилась мамаша-мастиф с двумя щенками.
– Я ее всегда, когда вас привозил, косточками прикармливал! – пояснил водитель Володя. – Вот она и прыгнула в машину.
– Короче, рванул я не в ту сторону. Навстречу два щенка скачут, а сзади мамаша. Догнала у самой будки и лапы мне на спину положила. С разбегу положила. Так я с ходу в эту конуру под будкой и закатился. Хорошо хоть внутри кусок фанеры нашелся. Заткнул дыру, прижал фанеру спиной и жду. Не вечно же мамаша будет у будки сидеть. Уйдет когда-нибудь. А она норовит ее мордой отодвинуть. Видел я, как вы с милицией, с охранником прошли мимо. Не подал голос я. Не хотел говорить, но теперь скажу, в депутаты я решил податься. А тут такой казус. Представляете, если бы я не сам вылез, а меня освободили из конуры. Так завтра бы мои противники весь город заклеили провокационными листовками. Ваш кандидат – кандидат из собачьей будки. Спросим его, что он там делал, собачий кандидат! Дума не конура, не место в ней собакофилам или собакофобам, не знаю даже, как правильно сказать. Поэтому я сидел и молчал. Думаю, отойдет же когда-нибудь эта сука от будки. И точно, охранник Федя десять минут назад позвал суку.
– Кто позвал?
– Федя!
– Да еще сказал, эй, кто там, вылазь. Иди, тебя жена заждалась.
– Выходит, он видел, Роман, как тебя пес загонял в конуру, и промолчал? – с недоверием спросила Полина.
– Что-о?
– Я думаю, он мстит! – сказал водитель Володя.
– За что, хотелось бы знать, и кому? – сразу вскинулась Зоенька Мясоедова.
Костя Мясоедов занял примиренческую позицию:
– Нет, нет! Он просто ненавидит нас, как новый класс!
– Этот симпатичный мальчик заигрался в жизни! – тихо сказала Эдит.
И второй вопрос выяснили дамы и господа, откуда у бездетной Эдит двое детей. И чьи они?
– Мои! – ответила Эдит, – Мой первый муж окончательно спился, а детей ему подбросили жены. Знал он мой адрес. Привел как-то одного, посмотри, говорит денек. И пропал на восемь лет. А потом и второго привел. Отправила я их к родителям. Так что ни ты, Зоенька, ни ты, Поленька, не имеете к ним никакого отношения.
– Кхе-кхе! – напомнил о себе Васька Генерал. Он принял на богатырскую грудь приличную дозу янтарного напитка и давно не сводил с Эдит пристального взгляда. – Кхе-кхе! – сказал он. – А нельзя ли нам, Эдит, вдвоем к твоим родителям съездить?
– Нельзя!
– Кхе! Кхе…
– Съездить, если очень хочешь, можно по морде! – ответил на этот раз за Эдит Кайман. Трое женатых мужчин – Кизяков, Мясоедов и Володя-водитель – согласно закивали.
– Запросто можно съездить.
– Генералу, да не съездить!
– Отложим на потом или сейчас?
Васька Генерал встал из-за стола.
– Привет честной компании.
– Пока, «крыша»!
Проходя мимо Эдит, он что-то шепнул ей на ушко. Она зарделась.
– Честь имею! – шваркнул Генерал босыми ногами у порога гостиной и приложил ладонь к виску.
– К пустой голове руку не прикладывают! – с ехидцей сказал злоязычный Костя Мясоедов.
– А я разве тебя заставляю? – огрызнулся Васька Генерал.
Он еще раз скользнул по роскошной фигуре Эдит и мысленно обозвал присутствующих мужиков сопляками. Не пара им Эдит, не пара, а вот ему, Ваське Генералу… Пожалуй, выкроит он время… Ощиплет этих орлов…
Владимир ЦАРИЦЫН
ВТОРОЙ ШАНС
Детей находили в Капусте. Точнее, они почти всегда сами приходили в Потаповку с капустного поля, занявшего самую верхушку Лысого Пригорка; только самых маленьких, тех, что самостоятельно ходили плохо, приносили взрослые, которые детский плач слышали. Взрослые – те из разных мест шли: кто из восточного леса, кто из западного, кто с верховьев Лаубы, кто снизу. Но дети всегда появлялись в Капусте. Вообще-то новые ребятишки появлялись на свет божий не часто, душ по пять в год, а в первый год так ни одного не было, только взрослые, и в основном, мужчины.
Потаповка располагалась в седловине между двух пригорков – Лысого и Кудрявого, так их назвали первые люди, появившиеся в Мире. Первого человека звали Потап, по его имени и поселок стал так называться.
Лысый Пригорок Лысым назвали потому, что на нем ничего кроме травы не росло – ни деревца, ни кустика, только трава, от подножья до середины тонкая и невысокая, а на верхушке другая – в виде зеленых фонтанчиков и светлая. На вкус эта трава напоминала капусту, потому и называться стала капустой. Но в пищу капуста была мало пригодна – горчила. Ее вымачивать надо было долго, чтобы горечь смягчить, и солить потом. А где соли взять? За ней, за солью, далеко на юг идти нужно было, да и мало было соли этой в разведанных поселянами местах. Вполне возможно, где-то ее много находилось, но жители поселка дальних маршрутов не планировали пока, других проблем хватало. Так что капусту ели, когда другое надоедало. Или из баловства, я так думаю. Те, кто ел, ГУРМАНАМИ себя называли.
А вот Кудрявый Пригорок – другое дело. Он весь, снизу доверху, порос орешником. Ореховые деревья высокие и толстые. Орехи крупные, ядреные, с кулак. Скорлупа твердая, как кость, но тонкая и хрупкая. Орехи чуть ли не главной пищей поселян стали. Иной год по десять мешков на брата собирали, потом всю зиму было что есть. Из орехов этих и супы варили, и компоты, и в травяную кашу добавляли для сытости. Даже бражку на орехах ставили. Зерна-то мало пока наросло – поля под пшеницу большие подготовлены, с сам поселок величиной, но засеяны только на треть, две трети под будущие урожаи отведены. Чтобы пшеницей все поле засеять еще пять лет надо, говорил поселковый староста Потап, а его старостой назначили не за то, что он первым в Мир пришел, умный он, Потап, знает много чего, больше любого другого поселянина. Иной раз такие слова говорит, никто таких слов мудреных не слышал ранее. Этот Кудрявый Пригорок, говорит, КЛОНДАЙК своего рода. А что за КЛОНДАЙК? Его спрашивают – усмехается. ГЕНЕТИЧЕСКАЯ память, отвечает. Ну, память – понятно, а что такое ГЕНЕТИЧЕСКАЯ? Потап объяснял, и не раз, но только от этих объяснений еще больше непонятно становилось. Так и перестали спрашивать. Редко когда. А насчет КЛОНДАЙКА поняли – это место такое, где орехи есть. И не одни орехи, там, в КЛОНДАЙКЕ, много чего есть съедобного и полезного для хозяйства.
На Кудрявом Пригорке кроме орехов и другое было. Грибы, например. Грибы разные на Кудрявом росли – и те, что в земле, промеж деревьев, мягкие и пахучие, и те, что на ореховых стволах. Эти пожестче, их долго отваривать надо. Зато сушить их не нужно – нарезал, побросал, как есть, на чердак: доставай и вари, как супчика грибного захотел. Или жарехи. Правда, и суп и жареха теми же орехами отдают, но мы, поселяне, к ореховому духу привычные. Едим да нахваливаем.
Еще на Кудрявом пригорке ягоды разные произрастают. Название у них одно – ягода-кудряшка. Но цвета и вкуса разного. Есть сладкая и красная – красная кудряшка, есть желтая, кисловатая – желтая кудряшка. Есть голубая кудряшка, синяя, черная. Есть белая, но ее от ядовитой отличать нужно. Она, которая съедобная, вкуса необыкновенного, но не пахнет издали. У ядовитой на попке маленькое серое пятнышко, а у съедобной нет такого. Иногда пятнышко очень светлое, можно не заметить. И отравиться. Поэтому белую кудряшку мало кто собирает, боятся.
Я собираю. И ем. Чую, что ли, какую можно, а какую – нет. Да нет, не чую, просто знаю. У них отличие не только в пятнышке, у них и оттенок немного другой, и форма ягодок, и листики разные. Похожие, но разные. Вообще, что касается деревьев, трав разных, тут я дока, лучше любого другого поселянина в зелени этой разбираюсь. Орехи, ореховые деревья – они тоже разные. Поселяне говорят: орех, он и есть орех, какая в нем разность? А я на вкус могу сказать, какой орех, с какого дерева сорван. Потаи говорит, что я в прошлой жизни БОТАНИКОМ был. Что такое БОТАНИК, я не знаю, но Потапу верю. Потаи умный. Потому и староста.
Но я не только белую ядовитую кудряшку от белой съедобной отличить могу, не только про орехи все знаю. Я про любую травку-муравку сказать могу – ядовитая или в пищу пригодная. Вот тут-то, наверное, чутье работает. Рассмотрю стебелек или листочек со всех сторон, в пальцах помну, понюхаю. Щелк! Сработало что-то в голове. Знаю! Не верите, могу тут же на себе проверить. Я-то уверен. Я-то знаю: не помру. Знаю я также и то – бесполезна травка, растет себе и растет, или есть в ней толк особый. Бесполезных мало. В основном, каждая травка на человеческий организм какое-то действие оказывает. И ядовитая она не всегда и не для всех такая. Иногда может смерть вызвать, иногда воскресить или сил нужных добавить… Про бесполезную травку это я так, для простоты. Их, бесполезных, мысль у меня такая в последнее время все чаще и чаще приходит, нет вообще. И еще! Совсем недавно я стал понимать, что все растения – живые. У них не только строение свое и свой век – у них: у деревьев, травы, цветов, травки-муравки, душа есть. И чувства. Как у людей. И они нас понимают, а мы их – нет.
Меня поселяне Ботаником и прозвали. С легкой руки Потапа. Вообще-то мое имя Илья. Я с ним в Потаповку три года назад пришел. Появился на свет божий и сразу знал – имя мое Илья. Больше ничего о себе не знал. Да и сейчас не знаю. Никто в Мире о себе ничего не знает, кроме имени. Еще каждый умеет что-нибудь. Например, Феофан – он плотник и столяр. Знает все инструменты, которыми работать надо, – топор, пила, рубанок, много еще. Никита – кузнец. Он Феофану помог инструменты сделать по его рисункам. Благо, железа полно. Когда первые люди появились, оно было уже – посреди поляны валялось: листы стопкой, болванки россыпью рядом… Людмила в сельском хозяйстве разбирается и в кулинарии. Всех учит. Андрей – строитель. Все дома в Потаповке под его руководством возводились.
Феофан и Никита его главными помощниками были. Так каждый чего-то умеет. Учимся друг у дружки. Живем.
Потап, это человек особый. Он все знает. И не помаленьку, хорошо знает, в подробностях. Нет, пожалуй, ничего такого, что бы Потап не знал. Потому и старостой выбран.
Потаповке, а значит и всему Миру, пять лет. Шестой. Живут в поселке сто сорок семь человек. Из них только тридцать четыре ребенка, остальные – взрослые. Из детей девять малых, те, что в поселке родились, и двадцать пять – из капусты. Мужчин в Потаповке больше, чем женщин. Мужчин – семьдесят пять, женщин, стало быть, – тридцать восемь. Женщины все замужем. А мужики, которые холостые, ждут не дождутся, когда новоявленные потенциальные жены в Потаповку пожалуют. И я жду.
Я бы давно уже мог семейным быть, все-таки из пяти лет я в Миру три года. Старожил, можно сказать. Но не приглянулась мне ни одна из новоявленных, а так просто, чтобы было… это не по мне. Подожду.
