Текст книги "С.Т.И.К.С. Темный ангел. Фабрика героев 2 (СИ)"

Автор книги: Владимир Андрейко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

11 Глава 5

– Я тебе недавно уже говорил, что ничего не ощущаю. Это правда. А по поводу наблюдения Гайки, да, у меня есть возможность ставить блок в голове, так что это бесполезное занятие – прощупывать меня. К тому же мне это не по нраву.

– Мне тоже многое не по нраву. Особенно, когда я чего-то не понимаю. Ничего, что мы одна команда? А я не знаю всего твоего потенциала в случае опасности. Мы вроде не на прогулку вышли? И белый жемчуг для Че собираемся добыть. И наши возможности, ты, в отличие от многих, даже проживших с рядом с нами не один год, знаешь почти все. А сам что?

– В смысле что? Да ты же сам нас гонял всю неделю, как блох по вшивой собаке! Я что, дурак считаешь, чтобы не понять, что ты как раз и тестируешь наши возможности?

– У меня дураков в команде не водится. В КОМАНДЕ. – Сухарь выделил это слово, а затем окончательное в последующей фразе – Считай, что для нас это СЕМЬЯ.

Сухарь не на долго замолчал, продолжая буравить взглядом Ворона.

– Это не мафия из сериалов, а я не крестный отец, чтобы предложить тебе вступить в семью. Скорее наоборот. Я оберегаю то, что создавалось многими годами. И не хочу оперевшись на палку упасть, из-за того, что не увидел гниль в ней.

– Это кто гниль? – сквозь зубы прорычал Ворон, – я со Златой?

Сухарь насмешливо прищурился, ожидая продолжения. Он много общался с Вороном, но не лез в душу. Тот казался ему умным человеком, чуть безбашенным, но в то же время уравновешенным. И как бы в подтверждение его наблюдений, Ворон тут же успокоился.

– Ты заешь Сухарь, мне ваша компания симпатична. И я прекрасно понимаю, что с вами мне будет намного проще, чем если мы со Златой, то есть с Чернышом, останемся вдвоем. Вот тебе и вся моя откровенность. Но мы не попрошайки, это – раз, и как-нибудь справимся и сами. И плевать мне на твое психологическое давление, это – два. Тоже мне, дон Педро выискался.

Сухарь захохотал.

– Почему дон Педро?

– Да хрен его знает, – Ворон тоже засмеялся, – первое что в голову пришло.

Сухарь откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Да уж, я не дон Педро из страны, где много диких обезьян. Хотя мы похоже, как раз находимся в ней.

Он встал, и в задумчивости прошелся по комнате.

– Значица так. Вы ребята, безусловно полезные. Но моя команда была подготовлена без расчета на чужую помощь. Поэтому решай сейчас сам. Я знаю, что ты что-то не договариваешь. Либо выкладывай, либо до свидания.

Сухарь видел, что Ворон колеблется между желанием грохнуть по столу и уйти, послав его подальше, и разумностью такого решения. Победил разум. Одно это устраивало Сухаря, так как на самом деле, никакой гнили за этой парочкой он не видел. Но привычка командира, не давала ему права пускать ситуацию на самотек. Тем более в собственном отряде.

– Хорошо. Не очень понимаю, что ты имеешь в виду. Про то что я не ощущаю никаких признаков чего-то такого, – Ворон покрутил кистью с раскрытыми пальцами, изображая это нечто неизвестное, – я уже говорил. Про самоисцеление ты и так знаешь. Благодаря ему я так же могу отражать атаки из ментала. Не спрашивай, как, я сам не знаю. Еще у меня недавно появился, как вы это называете, "дар". Хотя никаких таблеток и жемчужин я не принимал. Не знаю почему так.

– В Улье не всегда способности просыпаются от принятия жемчуга, это может произойти и независимо от этого.

– Так вот. Я назвал его "Чуйкой". Он правда и проявился всего лишь раз. Это случилось, когда мне угрожала настоящая опасность. Надеюсь, что она будет работать и в дальнейшем. Сейчас она молчит. Вот, пожалуй, все, что я могу тебе рассказать.

Сухарь конечно же не рассчитывал, что Ворон изложит ему всю подноготную, но надеялся на рассказ про их пребывания в "коме". Не вышло. Он понял, что дальнейший разговор про внутренние возможности или же прошлое будет бесполезен, если не негативен. Поэтому оставим. Чуйка. Полезно только для Ворона? Или поможет и группе? В общем это и так бы узнали в ближайших боях. Так что, можно сказать, что Ворон ничего толком Сухарю и не выдал нового. Но все же Сухарь был доволен результатом беседы. Своим шестым чувством разведчика. Он принял окончательное решение о принятии в команду Ворона и Че. Пожалуй, будет полезным поставить Ворона в известность и о своем даре.

– Ну что же, откровенность за откровенность, – с сарказмом в голосе, произнес Сухарь, садясь обратно за стол, – у меня тоже есть что тебе рассказать. Я чувствую нити судьбы иммунных, находящихся рядом со мной. Не буду вдаваться в подробности, но твоя нить сейчас все чаще дрожит как струна. Только твоя. Я такое вижу в первые, поэтому и не понимаю, к чему это приведет. Если ты ничего не ощущаешь, значит всем нам надо быть особо внимательными к происходящему вокруг.

Сухарь увидел, как Ворон расслабился, поняв, что допроса более не будет, а он со Че остаются в их обществе полноправными членами, и задал вопрос:

– А почему ты решил, что необычное поведение, как ты назвал, нити? Нити судьбы, связано с опасностью или неприятностями?

Сухаря трудно было удивить, но сейчас настал именно такой случай.

– Хм, – он в задумчивости потер лоб, – а ведь верно. Сила привычки искать везде подвох. Может на этот раз будет исключение, а?

Ворон улыбнулся, а Сухарь покачал головой.

– Нет. Не верю я в халяву. Так что расслабляться не будем. Лучше перебздеть, чем потом пожалеть, что лишнюю обойму с собой, не прихватили.

В 19:00, как и договаривались, в столовой гостиницы, Сухарь провел общий инструктаж, на котором спланировали ближайшие сутки, с учетом возможных осложнений. Он рассказал о том, что ожидается какая-то заварушка, но, когда и что конкретно было не ясно. Совместно решили, что наибольшая вероятность развития событий может произойти во время посещения бара "Парась Бульба", где договорились встретиться с Пилой и передать ей долю с убитого в Веселом элитника. Это можно было сделать и на ее базе, но отвлекла поднявшаяся суета вокруг Бомбы. С другой стороны, хотелось поужинать в приличном месте, а не в столовке. Пока разгружались и осматривали машины после марша, бойцы Пилы, нахваливали именно это заведение. Почему бы не совместить полезное с приятным?

*****

– Ну здравствуй Пидруччо.

– Здравствуйте мастер. Я эээ осмелюсь напомнить, что вы, по моей эээ нижайшей просьбе, окрестили меня Бабником.

Бабнику было тяжело подбирать выражения при общении с Монахом. Его речь должна была показывать подобострастие и полнейшее подчинение воли крестника. Склад же ума Бабника, позволял легко оперировать матными словами, которыми он сыпал словно горохом, но никак не вычурной речью. Но если не стараться, то можно получить наказание. Такое, что лучше выучить несколько трудных слов. Он хорошо помнил, как измывательства над собой, так и последний день Гаденыша. Тот возомнил, что может перечить Монаху, возражать. Может быть, понадеялся на свое умение маскировки. Монах моментально взял его в подчинение. Бабник даже не знал, что хуже. То, что Гаденыш, с ужасом в глазах, но радостной улыбкой на лице, бился головой о камни возле ног Монаха, или дальнейшая экзекуция, на уже не замутненную гипнозом, или что там применял Монах, голову. Хоть и разбитую. Кол в его задницу пихал лично Бабник, так как прекрасно понимал, что все может перевернуться, и уж Гаденыш точно не пожалеет своего кореша. Немного переборщил. Ну как немного. Ровно на столько, насколько приказывал Монах. В итоге Гаденыш получил разрывы внутренних органов, не совместимые с жизнью, а Монах запретил даже думать о лекаре.

– Ну сначала-то Педруччо? – "тепло" улыбнулся Монах, – помнишь почему?

Они стояли у входа КПП из которого недавно вышла группа незнакомцев, а за ними Пила. Бабник прятался в тени ближайшего дома, что бы лишний раз не попадаться ей на глаза, но, когда вышел Монах, тут же метнулся к нему, дабы не вызвать у того недовольство, излишним промедлением.

– Да мастер. Благодаря вашей эээ, мудрости. Вы видите эээ, корень человека!

– Идиот. Сам ты корень. Суть я вижу, а не твой корень. И хватит экать.

– Эээ, простите.

Монах посмотрел на вшу перед собой, уподобившуюся по ошибке именоваться человеком, и махнул рукой. Вот и с такими безнадежными придурками приходится иметь дело. Но других агентов, после наказания Гаденыша, у него в Горе более не было, поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть. За последние несколько лет он получил несколько писем от Бабника, где тот умолял своего влиятельного крестного и учителя приехать и помочь ему в какой-то мести. В общем-то плевать ему было на проблемы подчиненного, но раз уж он оказался здесь по другим делам, почему бы не развлечься? Может быть, удастся подцепить на аркан еще какую темную душонку?

Он не зря приказывал называть себя мастером, и был убежден в своем могуществе, ожидая получить в ближайшее время от старшего брата вторую молнию, номинально приравнивающую его к званию десятника по линии правого крыла. За много лет жизни в Улье, он почти в совершенстве овладел даром накидывать аркан. Это была главная особенность членов ордена. Все его сателлиты были наделены этим талантом. Причем получали этот дар, уже вступив в орден. Каким образом? Ведь выбрать самому способность невозможно. Это было секретом, который, даже под страхом смерти не мог быть разглашен, а сами послушники и не пытались узнать его. Потому что, тот кто решался залезть себе в память и вспомнить, как он получил это умение, тут же сходил с ума. Подразделения ордена были раскинуты по всему Улью, куда смогли распространить свое влияние крылатые, во всех крупных стабах, попадавших под статус сборных пунктов под управлением десятников. Сотни, тысячи арканов опутывали поселения и позволяли контролировать множество людей. Но Монах не просто обладал даром. Он научился понимать его. Большинство братьев могли использовали свое умение лишь на определенных расстояниях. В среднем в пределах нескольких километров. Кто был поталантливей, измерял это расстояния десятками километров. А он, о расстояниях даже не задумывался. Десяток его агентов были раскиданы по всему Стиксу. Вернее, по той его части, где Монах побывал. А все почему? Потому что аркан нужно привязывать к темной стороне души. Находить изъян в человеке, культивировать его и хомутать. Скорее всего некоторые браться догадывались об этом, те, кто, как и он, раскинул свою сеть по просторам Улья, но почему-то не спешили делиться секретом с остальными.

Но первым даром, наличие которого и определяло возможность вступления в орден, всегда был дар либо скоростного перемещения, либо телепорта.

Скоростное перемещение, или в простонародье "бегунок", всегда было связано у иммунных со страхом перед угрозой, своего рода не контролируемый инстинкт выживания. Тех, кто сумел обуздать его и поставить себе на службу можно было пересчитать по пальцам. Одним из них был Монах. Свое чувство страха он переместил в разряд удовольствий. Пусть его психика немного пострадала от этого, превратив в очень жестокого человека, получавшего наслаждение от страданий других, главное, что он осознавал это сам и мог контролировать себя. В степени жестокости. Ведь что самое страшное для любого существа? Смерть. А он очень редко использовал этот страх. Зато эта его особенность как раз и поспособствовала в овладении искусства аркана. "Ищи темную сторону", – всегда говорил он себе прежде, чем применить способность. Вор? Хорошо. Стукач? Отлично. Насильник? Замечательно. Маньяк? Шедеврально! Эти души или скорее умы захватывались моментально и на всегда. Он как пиявка присасывался к пагубной области и мог пить ее кровь или запускать яд своей.

По сути своей орден являлся организацией посыльных и ищеек. Чаще посыльных. Левое крыло.

В Гору Монах прибыл по двум причинам. Первая – запрос десятника правого крыла в представительство ордена в Крыму. Тому не понравилось, что одна из групп по доставке "цветных" с восточного округа Крыма, вернулась без командного состава, и не смогла предоставить какого-либо вразумительного обоснования этому поступку. Старший брат кинул клич, у кого есть привязка в Питере, а именно туда умчался Ухарь, командир того самого отряда, которого Монах знал лично. Но не в Ухаре было дело, а в том, что Монах обнаружил, что один из его арканов пуст. Именно питерский. На котором был подсажен Хитрый из свиты городской администрации. И вот это и стало второй причиной, для путешествия Монаха в сторону Питера. Аркан мог быть пуст только в двух случаях – либо рыбка перестала жить, либо кто-то другой накинул свою петлю на нее. Второе было сомнительно, а вот первое вполне себе возможно. С одной стороны, начхать было Монаху на Хитрого, но с другой, он потерял своего агента, который мог бы сейчас, по его приказу через аркан, собрать нужную информацию и отправить ее с наибольшей скоростью. Почему бы не провести расследование, и захомутать нового агента, а заодно размяться в относительно безопасном путешествии вместе с попутным торговым караваном? Можно было, конечно, добраться до Питера и за меньшее время, используя свою способность, но особой необходимости Монах в этом не видел. Собственная безопасность превыше всего, и он не пренебрег дополнительными мерами, какими всегда пользовался при путешествиях.

Бабник подогнал машину, и они поехали в сторону самой дорогой гостинице в поселении, под названием "Гламур", имеющую свой собственный СПА комплекс с бассейном и массажными кабинетами. Всю дорогу Бабник мучился, как бы обратиться к Монаху со своим делом. Он не верил, что тот приехал только ради него. Сколько писем он уже написал с просьбой помочь? Если бы Монах захотел, то за прошедшие три с половиной года, когда Бабник сообразил написать первое прошение, уже давно посетил бы Гору. Значит тут что-то другое. Но его сомнения прервал сам мастер, которому явно было скучно, а чем-то развлечь себя надо:

– Ну рассказывай, что там у тебя за проблемы, из-за которых ты столько бумаги замарал.

– Мастер, меня заставляют есть эээ свои половые органы! – Бабник очень хотелось выразиться намного грубее, но он не решился. Радостно было уже то, что его проблему начали обсуждать. – И поставили клеймо насильника в голову.

– Идиот. – заявление Бабника развеселило Монаха. Пожалуй, он не зря решил от нечего делать задать свой вопрос. – Не в голову, а в ауру. Делают штрих, мазок, который может увидеть другой ментат. Погоди-ка, тебя что в черный список занесли?

– Да, мастер.

– Плохо, но не смертельно. Ты теперь просто не выездной. Человек одного стаба. – рассмеялся Монах. – Хотя я знаю способ как обойти эту проблему. Но ты же не просто уехать из стаба хочешь? Ты жаждешь мести? Кто этот человек и за что такое веселое наказание он придумал?

– Это Пила. Пилотка. Сука. Тварь. Бл@дь, которую я привел в стаб и сделал шлюхой в местном борделе. – с каждым словом, Бабник распалялся все сильнее, брызжа слюной изо рта и забыв, что Монах не любит ругательств.

– Я единственный раз прощаю тебе твою поганую речь, и то только потому, что ты заинтересовал меня своим рассказом, – Монах брезгливо смотрел на забрызганный слюной руль автомобиля, хоть и сидел на заднем сиденье, – смотри как бы я не наказал тебя, вместо Пилы. И ее шутка не стала бы моей, только я придумаю как умножить твою боль.

Бабник благоразумно промолчал про обезболивающее и попытался вернуть расположение Монаха.

– Простите, хозяин.

– Хозяин?! – хохотнул Монах, – ну что же, пожалуй, ты прав. Позволяю называть меня так. Значит у вас с ней соревнование, с этой самой Пилой? Сначала ты ее насиловал, а теперь она тебя?

Бабник хмуро рулил.

– Помогите пожалуйста, хозяин.

– А что же тебя заставляет, хм, кушать деликатесы? Метка насильник навряд ли тебе сильно мешает? Разве что в другое поселение не перебраться.

– Тут все за нее. А она умеет обездвижить человека. И ничего нельзя поделать после этого.

– Хм, полезный дар. И на какое время?

– Не могу сказать, – Бабник еще сильнее нахмурился, – я сам себе отрезаю это. Это все.

Монах вытер выступившие от смеха слезы.

– Да уж. Вот это Пила! Я прямо уже горю желанием познакомиться со столь неодиозной личностью. Кстати, ты-то что в итоге хочешь сделать с ней?

– Убить. Я хотел бы ее убить, но этого делать нельзя. Все сарзу поймут, что это я мщу. Хозяин, подчините ее! Я знаю, вы имеете власть на нами. Сделайте ее своей рабой! И позвольте мне насиловать ее!

– Хм. Ты многого хочешь. Ладно, посмотрим. Где ее можно найти? У меня не так много времени, чтобы задерживаться в Горе.

– Раз началась охота, то скорее всего они отмечают это дело в "Бульбе". Добычу. Обычай у них такой.

– "Бульба"? Припоминаю такое заведение. Хоть и давно здесь не был, но насколько помню там очень недурно готовят. По-моему, там еще была приставка не обычная? "Карась" кажется?

– "Парась", мастер.

– А, ну да, ну да. Свининка, а не рыбка. Почему бы и нам там не отужинать?

*****

Стол потихоньку наполнялся снедью. Вот сочные домашние колбаски двух видов в натуральной оболочке: с вкраплениями белых крупных кусочков жирка, почти шкворчащих от жара; постных, с лопающейся кожурой от прикосновения вилки или ножа. Свиной подкопченный окорок, истекающий ароматным соком. При нарезке мясо само отваливается от кости. Жирные ребрышки на металлическом изящном блюде, в каком-то одуряюще вкусно пахнущем соусе. В противоположность им, на таком же блюде по соседству скучала диетическая куриная грудка. Кто же ее заказал? Картошка на сковороде. Картошка отварная, перемешанная с зеленью и сдобренная сливочным маслом. Далее горшочки с солеными грибами в сметане. А хотите, просто с луком и душистым подсолнечным маслом. Миски с квашенной капустой. Свежие овощи на тарелках. Душистый, видимо только что испеченный белый хлеб, лежащий на полотенце. В окружении пивных кружек, с золотистым пенистым пивом, запотевший графин с водкой или скорее самогоном, по которому стекает хрустальная капелька. Вино гранатового оттенка и белое. Слюни сами собой наполняют рот. Эх! Размахнись душа! Радуйся желудок! Жаль мне пить сегодня нельзя! Вернее можно, но только для вида.

Гармошка принес… гармошку. То есть аккордеон, как он потом разъяснил, но кто же в этом разбирается? Отнес его на небольшую сцену, и уселся обратно за стол. Оказывается, он иногда играл на нем для публики в этом баре, хотя я бы скорее назвал это заведение небольшим рестораном.

Вся наша команда собрались в "Бульбе". Отряд Пилы, так же прибыл в полном составе, поэтому разделись на несколько столиков. Я, Сухарь и Гайка, по приглашению Пилы, заняли столик на шестерых, вместе с двумя ее помощниками Бледным и Гармошкой. Черныша решили оставить снаружи в качестве наблюдателя и запасного игрока. Она немножко расстроилась, но Гайка, кажется, наобещала ей притащить потом всякий вкусностей со стола. Я вообще был немного удивлен, что Че, как теперь с легкой руки Гайки, все называли Черныша, с удовольствием употребляет домашнюю пищу. Наследие человека? На Зверинце именно я скучал по всяким домашним удовольствиям. А Акелла употребляла в пищу именно то, что и должны есть дикие хищники – сырое мясо. Недавно появилась еще одна приятная новость, связанная с Че. После того как она приняла жемчуг, я стал слышать ее на расстоянии. Не совсем ясно как при прямом контакте, но сигналы были понятны.

12 Глава 5

После разговора с Сухарем, я неожиданно осознал, что теперь мы с Че являемся полноценными членами команды. Вроде ничего не изменилось, даже хуже, этот гад недавно пытался вывернуть меня чуть ли не на изнанку. Но вот никакой злости на него за это не было, хоть убей. Гад, потому что все-таки сумел меня вывести из равновесия в какой-то момент, и даже дал повод задуматься о самостоятельном пути. Но ведь он делал свое дело. Наверное, Сухарь хороший командир. Как бы я отнесся к новым людям в своем отряде, в схожих обстоятельствах? Да хрен его знает. Мне бы Злату вытащить, дальше этого я пока не смотрю. В общем настроение было хорошее. Сухарю я еще рассказал, что за счет быстрой регенерации могу моментально выводить яды из организма, в том числе и алкоголь. На что тот заметил, что в некоторых случаях, например, как сегодня, это вполне может пригодиться.

Пригодилось. Только результатом моих тостов стало то, что неожиданно быстро набрались девчонки – Пила и Гайка. Они о чем-то шептались вдвоем и хихикали. Сначала. А потом наоборот стали какими-то грустными, а у Пилы навернулись слезы на глазах. Сухарь в какой-то момент приподнял брови и покачав головой сказал "хорэ, ты не на тех клиентов настроился, экспериментатор". Но было уже поздно. Подружки не собирались останавливаться, а Пила оказывается пригласила в бар своих подруг, с довольно странными именами. Они сидели через пару столов от нас, но после наезда на официанта со стороны Пилы, наши столы были сдвинуты вместе. По тому как быстро сдался официант, я понял, что Пила здесь в авторитете и делала так уже не раз. Учитывая, что столы были круглыми, стало теснее, а рядом со мной оказалась симпатичная девушка по имени Пиза. Наверное, от пизанской башни досталось, поскольку была высока, стройна, и когда смеялась, наклоняла голову на бок. М-да, женщин у меня не было очень давно, учитывая мои прогулки по Терре и в Доме. А тут сидит тростиночка, вся поджарая, в облегающем красном платье, туфлях на высоких шпильках, носик-курносик, губки бантиком, глазки чуть раскосые, придающие восточный шарм, груди под тканью как яблочки наливные, попка – орешек. Черт, надо куда-то в другое место смотреть. А куда смотреть? У нас за столом просто цветник из красивых девушек. Все в вечерних платьях, что видеть немного не привычно, так как основной стиль одежды, с которым я сталкивался, с тех пор как оказался в Улье, это камуфляж разных расцветок. В том числе и на женской половине. Лишь Гайка выделялась среди них костюмом ниндзя, решив сохранить на время пребывания в Горе свое амплуа. Только лицо более не скрывалось под платком. И мечи пришлось оставить в раздевалке, хотя я думал, что они бутафорские. Оказалось нет. Но ножи остались при ней. Впрочем, их никто и не пытался заставить сдать, в отличие от более тяжёлого вооружения. Такой обычай видимо был во всех стабах – разоружаться в некоторых общественных учреждениях. Обычай спорный, так как некоторым иммунным не особо оружие было и нужно, чтобы расправиться с противником при помощи дара. С другой стороны, с эстетической точки зрения, это оправдывало себя. Представить себе, что та же Пиза, сидела бы сейчас в обвязке, поверх вечернего платья, с пистолетом и десантным ножом, которые она, так же, как и все, сняла при входе, было смешно.

Гармошка ушел на сцену выдавать музыку. Компания веселилась. Мы с Пизой уже начали находить общие интересы в разговоре, когда я почувствовал очередное виртуальное прикосновение. Очередное, потому что недавно мой фон считывала Гайка, хочется ей кулак показать, но действовала она по приказу Сухаря, поэтому не буду. Тем более, что сейчас это была не Гайка. Ее воздействие было сродни любопытству. Как будто собака принюхивается, а Имуны чувствуют отток воздуха. Очень тонкое, почти не ощутимое. А сейчас впечатления были другие.

В голову лезть так же не пытались, поэтому вряд ли кто другой, на моем месте, смог бы понять, что его изучают. Пожалуй, только Имуны, со своей маниакальной задачей без устали охранять меня и нейтрализовывать любые опасные проявления, и могли обнаружить возникновения чужого интереса, тут же записывая его в список вражеской разведки, готовящей нападение.

В отличие от нейтрального собачьего принюхивания Гайки, сейчас я как будто увидел глаз, смотрящий через дырку в заборе, не просто любопытный, а ищущий, высматривающий что-то конкретно. А ну-ка Имуны, покажите ему желаемое. Вот тебе глаз иллюзия. Воздушный зеркальный шар. Отражение того, что ты хотел увидеть. Ого, у глаза есть помощники – руки. Нет щупальца. Они аккуратно раздвигают штакетник забора и тянутся к шарику. Поглаживают, ощупывают, удостоверяются в правдивости и реальности того чувства, что им подсунули Имуны. Грубовато конечно, после просто поглазеть, но все же не проникая внутрь и поэтому, так же не обращая на себя внимание, будь это простой иммунный. Ага, а мы тоже кое-что увидели, раз уж забор раздвинут. Игра, как говорится, не в одни ворота. Наблюдатель сам открыл путь. В щели забора видны еще одни щупальца. Щупальца-пиявки, судорожно дрожащие от предвкушения. На торце вскрываются и захлопываются ротовые полости, полные острых крючков снаружи и с иглами-языками внутри. Как им хочется впиться в подставленную иллюзию чувств и эмоций! Так-так. Интересно. Имуны, фу! Вы че, хотите своим нападением мне всю игру испортить? Что, стыдно? Сидите, изображайте кактус. Или что вынуждены вы там показывать? Фу, какая мерзость! Выражение "грязь из-под ногтей" отдыхает, после того как я ощутил, что Имуны отображают в шарике. Все мерзости и низости, доступные людям. Вот это зеркалочка! Что же за упырь управляет своими отростками? Мы не полезем за забор, нам и отсюда кое-что хорошо видно. Человек. Зачем мне эта информация? Есть другие варианты? Нет, дело не в этом. Что-то знакомое, но не уловимое, как память ребенка в утробе матери. Еще и забитое яркими эмоциями. Жажда насытиться чужими страданиями. Желание захватить. Поработить. Но и осторожность. Пиявки обузданы. Щупальца утекают обратно в забор, аккуратно восстановив за собой штакетины, глаз скрывается. Но на заборе, с внешней стороны ставятся две метки. Одна из них просто знак мелом, чтобы легко найти этот дом, проходя мимо, можно сказать, что тонкая, не заметная работа. Я уже думал, что мой новый почитатель оставил меня, и намеревался сам прокрасться по его следу, даже вылез наружу, рассматривая незамысловатый корявый крестик на заборе, и изучая остаточные проявления пребывания шпиона, когда вновь ощутил воздействие. А вторая метка груба! Это даже не метка, а привязка. Незнакомец всадил гарпун в забор, связав нас невидимым информационным каналом, как веревкой. Вот эту проделку уже точно подметили бы иммунные, обладающие ментальными способностями. Но я же просто местный обыватель? Как я и показал чуваку. Я такое заметить не могу априори. Правда еле сдержал Имунов, что бы они не откусили этот канал по самые гланды. Это хорошо. Оборвать веревку мы всегда успеем. Я понял, что теперь он всегда знает где я. Ну а я всегда знаю где он. Но я-то понимаю оба расклада, а он о втором и не подозревает! Нет более нужды искать в ментале моего визави. Сеанс окончен, пора доложиться командиру.

Хреновый из меня, конечно, актер. Сухарь уже во всю глазеет на меня, приметив как я отвлекся на внешнее воздействие. А что бы не выдать себя, сделал вид, что увлекся очередной кружкой пива и объеданием ребрышек с хрустящими хрящиками. Да и то понятно, Пиза, уже рукоприкладством занялась, смеясь и толкая меня в бок, чтобы я отвлекся от еды и подлил ей вина в бокал.

– Ворон, неужели ты предпочитаешь общение со мной еде? Фи как вульгарно! В конце концов, хотя бы обслужи даму! Налей вина, и можешь дальше разбираться со своими ребрами и пивом! – надула губки она, – Тоже мне кавалер! Или в твоем мире принято такое отношение к девушкам?

– Извини, Пиза, что-то увлекся, – я постарался сделать правдоподобно-смущенный вид, – неделю были в походе, ели одни консервы! Командир лютует, держит нас в черном теле!

Я перевел взгляд на Сухаря, как бы адресуя реплику ему, при этом чуть подмигнув левым глазом. Тот все понял. В головах у всей нашей команды на мгновение возникла и тут же погасла тактическая карта. Знак быть готовыми ко всякому, но как таковой опасности пока нет.

– То-то я вижу, какие вы худые да слабые, – засмеялась она, и кивнула в сторону Рокфора, сидевшего через столик, – особенно вон тот бугай. Это же ваш боец? Я раньше его здесь не видела.

Я утвердительно кивнул.

– Наверное он всех вас и объедает в походах?

– Не, мы его усыпляем в дорогу. Будем только в случае опасности.

– Кстати, – я поднес губы к ушку Пизы, – предупреди своих подружек, чтобы общались с ним поаккуратнее. Я думаю, одна дама будет этим не очень довольно.

Пиза прикрыла глаза в знак понимания. Умная девочка, даже не посмотрела в сторону Гайки.

Довольно весело посидели еще пару часов. Я со всей энергией ухаживал за Пизой, не давая более повода, и явно обозначая, что или вернее кто, для меня важнее любой еды. Немного потанцевали. Компания подруг Пилы, как-то незаметно растворилась за столиками наших ребят. Парни лелеяли себя надеждой, что это они такие неотразимые, но я почему-то подумал, что это скорее Пила, таким образом, устроила свою разведку. В таком случае Пиза гармонично вписывалась в мое общество, что несомненно упрощало общение и надежду на продолжение вечера не только в баре.

Я более никаких внешних проявлений не ощущал. Подловив момент, вкратце описал Сухарю ситуацию. Тот принял решение что называется ловить на "живца". Сыграем в поддавки, сделав вид, что я беспомощная овечка. Я был уверен, что сумею обмануть неизвестного при помощи Имунов. Хотелось понять, почему и зачем меня пытаются взять под контроль. Поэтому Сухарь дал отряду команду потихоньку расходиться и незаметно рассредоточиться по местности. До нашей гостиницы было около двух километров, и в "Бульбу" мы пришли пешком. В общем, это играло нам на руку. Я пойду проводить Пизу, так что мой одиночный выход должен будет выглядеть вполне естественно, и наверное соблазнительно для нападения. Вот только мне от этого стало немного грустно. Навряд ли наша операция поспособствует дальнейшему романтическому вечеру с ней. А вот другим ребятам, кто обзавелся новыми пассиями, повезло намного больше. Сухарь решил, что нам не нужна вся банда для укрощения пары иммунных. Видимо посмотрел свои нити. И спокойно разрешил им веселиться дальше.

Так, а нам пора и честь знать. Что там Пила? Она, в отличие от нас прикатила на машине, видимо собрав по дороге своих подружек. Кстати интересно, как в Горе относятся к пьяным водителям? Пила была изрядно на кочерге. Я озвучил эту мысль вслух, размышляя над поводом ретироваться и остаться с Пизой наедине, что бы проводить ее. Неожиданно Пила сама направила ситуацию в нужное русло.

– Да, че, – махнула она весело рукой, – я газонослу… Ой, то есть законослушная… Да блин, законо-по-слушная, – уже по слогам, под общий смех, донесла она свою мысль, – за руль не сяду, переночую в "Пилотке", она через две улицы отсюда.

Я спросил у Пизы, что это за место такое "Пилотка", она ответила, что это местный элитный бордель. Хм, интересно девки пляшут.