Текст книги "Отряд смертников"

Автор книги: Владимир Корн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 12
Мирный

– Ларионов распорядился ни в чем тебе не отказывать. Так что бери все, на что только глаз положишь, – и Георгий Кузьмин широким жестом обвел ряды лоснящихся от смазки устройств, с немалой изощренностью созданных одними людьми для убийства других людей. Люди эти отличались друг от друга разве что языком, вероисповедованием или политическими взглядами. В ряде случаев – цветом кожи. А зачастую и вовсе ничем.

Кузьмин, заведовавший в Мирном арсеналом, офицерской выправкой при всем желании похвастать не мог. Этакий розовощекий колобок, всегда улыбчивый и жизнерадостный. Но любил оружие так и разбирался в нем настолько, что однажды будучи в Мирном Глеб проговорил с ним несколько часов подряд, и им обоим не было скучно.

Арсенал здесь действительно имелся серьезный: когда-то Мирный создавался как склады стратегического назначения, где с одинаковым успехом хранились и запасы продовольствия, и обмундирование с оружием.

Выбор воистину был колоссальный: от винтовок Мосина и маузера начала прошлого века, пистолетов-пулеметов ППШ, ППС, ППД, МП-40, всяческих «стенов», «томпсонов» и прочих экземпляров времен Второй мировой войны до новейших западных образцов. Не говоря уже о современных отечественных разработках, которые были представлены практически в полном объеме. И в этом уже была заслуга как самого Ларионова, так и стоявшего перед Глебом Кузьмина, улыбающегося такой счастливой улыбкой, как будто окружали его не механизмы, единственной целью которых было убивать, а обольстительнейшие гурии.

Недалеко отсюда когда-то располагалось довольно известное конструкторское бюро, занимавшееся как разработками стрелкового оружия, так и модификацией для нужд спецструктур уже существующего. Впрочем, не чурались изобретатели и спортивно-охотничьего: как говорится – было бы уплачено. Именно оттуда все это богатство и перекочевало в Мирный.

Все то, что видел сейчас Глеб, было представлено в единичных экземплярах, основные запасы хранились ярусом ниже. Вопреки расхожему мнению, запасов оружия было не так уж много, и, вероятно, поэтому Ларионов не раздавал его всем подряд. Здесь же находились только образцы, и потому помещение выглядело как музей развития стрелкового оружия.

– Вот смотри, какая интересная хреновина, – взял Кузьмин в руки непривычного вида автомат, и Чужинов едва его признал.

– АШ-12?

– Он родимый. Калибр 11,7 миллиметра, емкость магазина – двадцать патронов, и не обращай внимания на его кургузость, дальность прицельного выстрела – двести метров. Одной пули для любой из этих гадин достаточно будет с гарантией: она ее в клочья порвет, и плевать, что та боли не чувствует.

Чужинов взял автомат в руки. Булл-пап, приклад регулируемый, планки для крепления обвеса. И как будто бы ухватистый. Но тяжеловат, к тому же патрон для него создавался специально, и потому пополнить боезапас в пути будет негде. Под конкретную задачу очень даже неплох, но ему нужно что-нибудь более универсальное.

– Или вот еще что у меня есть. – Кузьмин выудил откуда-то из полумрака дробовик АА-12. – Магазин барабанный, емкость тоже двадцать патронов, к тому же автоматический, – нахваливал он его так, как будто Чужинов заявился сюда что-то купить. – Представляешь, какая плотность огня! У меня и «Джекхаммеры» присутствуют. Не желаешь?

– Нет, не желаю. Ты мне еще станковый пулемет предложи. Мы же с тобой договорились: пять АКС-74, а патроны к ним желательно 7Н22. Такие, знаешь, с носиком пуль черного цвета и герметизаторы с красной полоской. А еще лучше БС – 7Н24. Есть такие в наличии?

Индексы Кузьмин знал куда лучше его, но не повелся и лишь кивнул, подтверждая.

Пусть слухи о том, что легкая 5,45-миллиметровая пуля рикошетит от каждого листика преувеличены, все же большую часть пути им придется пробираться лесами, так что нужны именно они. И еще им понадобятся патроны с уменьшенной скоростью пули, специально под ПББС[9]9
  ПББС – прибор бесшумной и беспламенной стрельбы.


[Закрыть], без которых тоже не обойтись.

Конечно, будь все иначе, он вооружил бы всех АКМС. Но разница в калибрах даст ощутимую прибавку в количестве патронов. Тут только на восемь магазинов экономия почти в полтора килограмма получается, а им понадобится много патронов, пусть и бо́льшую их часть они возьмут в пачках, экономя уже на весе самих магазинов. Накануне они с Рустамом чуть ли не до грамма высчитывали нагрузку на каждого, убив полночи. За исключением груза Дениса Войтова. У того – особая задача и огромный опыт в подобных мероприятиях, приобретенный им когда-то и в знойных джунглях экзотических стран, и в других, куда более прохладных странах.

– АЕК вот возьми, – не сдавался Кузьмин. – Сбалансированная автоматика, отсечка, приклад регулируемый, а как в руки ложится! Мечта! Не желаешь? Чужак, ты только посмотри, какой у меня выбор: и сотая серия АК полностью представлена, и АК-12 всех модификаций. А давай я вас всех М4 вооружу? «Зауэры» есть пятьсот пятьдесят шестые, СКАРы, ТАРы, АУГи…[10]10
  АЕК – автомат российского производства, г. Ковров, завод им. Дегтярева. М4 – штурмовая винтовка, США. «Зауэр» (SIG Sauer 556) – штурмовая винтовка, Германия. СКАР (FN SCAR) – штурмовая винтовка, Бельгия. ТАР (Tavor-TAR) – штурмовая винтовка, Израиль. АУГ (Steyr AUG) – штурмовая винтовка, Австрия.


[Закрыть] Не хочешь под натовский патрон, так у меня и под отечественный все это имеется. Ну что ты уперся?!

– От добра добра не ищут, Жора.

И действительно: зачем экспериментировать, когда есть возможность воспользоваться проверенной системой? Надежной, неприхотливой и полностью устраивающей его всеми своими характеристиками.

– Чужак, да пойми ты, мне Ларионов голову открутит – скажет, что подсунул тебе что попало.

– Успокойся, не открутит, я с ним уже разговаривал на эту тему. Ты, главное, Дениса Войтова всеми способами, какими он только пожелает, ублажи, а мы уж как-нибудь.

– Оптику брать будешь? – спросил Кузьмин, когда убедился, что Чужинов непоколебим.

И снова Глеб ответил отказом. У АК-74 и СВД на дистанциях в пятьсот – шестьсот метров очень близко сопряжены траектории, так что прицел встанет идеально. Главное, подобрать экземпляры с хорошей кучностью боя, они сегодня же этим и займутся. Но еще раз – нет. Оптика весит немного, но куда полезней взять с собой лишние продукты: ни ларьков, ни пунктов питания по дороге не встретишь, а отыскать еду в покинутых людьми пять лет назад городах и селах давно уже проблематично. Оптика будет у Дениса, и этого достаточно.

С Петром Сергеевичем Ларионовым Чужинов действительно успел встретиться. Утром, еще до визита к Кузьмину. Отношения у них с Ларионовым сложились самые замечательные. А уж после того, как Глеб фактически спас его молоденькую пассию – Полину, в которой тот души не чаял, так и вовсе лучше некуда. У хозяина Мирного с Полиной разница в возрасте почти в сорок лет, но Чужинову и в голову не приходило их осуждать. В конце концов, Полина далеко не нимфетка, и пусть связь ее тяготит, но коль скоро она с ним не расстается, значит, тому есть причины.

После взаимных приветствий Глеб рассказал и о событиях, произошедших с ними по пути в Мирный, и даже о своих подозрениях. Ларионов слушал внимательно, время от времени делая какие-то пометки карандашом в давно просроченном ежедневнике, и несколько раз переспрашивал, уточняя. После посидел немного, задумавшись, и наконец сказал:

– В общем, ничего хорошего не предвидится. Но по крайней мере мы теперь знаем, чего ждать. Теперь о деле.

И Чужинов без слов положил на стол исписанный лист. А пока Ларионов его просматривал, добавил:

– Разве что с Войтовым пока не определились. Но хорошо бы ему самому взглянуть на то, что есть в наличии. У меня на него особая надежда, соответственно и инструмент ему подходящий понадобится. По возможности – многофункциональный.

– Думаю, подберем ему что-нибудь по душе, не проблема, – кивнул Ларионов, не отрываясь от чтения. Наконец он взглянул на Чужинова: – С оружием, считаю, решение здравое, но вот это… Глеб, ты уверен, что именно такое снаряжение подойдет лучше всего? Все-таки выбор есть, и ты можешь получить куда более современное. Комплекты «Ратник», например.

Глеб видел, что Ларионов в какой-то степени чувствует себя виноватым. Еще бы: не будет у чужиновской группы ни данных предварительной разведки, ни аварийных закладок на всем протяжении пути, ни групп поддержки. Словом, всего того, что в обычной обстановке называется азами. Видел, и уже за одно это был ему благодарен.

– Не хочется лишнего внимания к себе привлекать, Петр Сергеевич. Оно нам совершенно ни к чему. Не посольством идем, чтобы впечатление произвести. По функционалу не хуже получается, ну а что касается «Ратника»… От кое-каких вещей я бы, безусловно, не отказался. Например, от нательного белья и флисовых курток. Или от тех же жилетов. Но остальное хотелось бы по списку.

Ларионов всегда ему нравился – дельный мужик. И совсем не солдафон. Нет у него привычки на людей кричать, но при желании одним взглядом может на место поставить. И Мирный под его рукой оказался совсем не потому, что Ларионов вовремя в нужном месте оказался. С этой базой связана совсем другая история.

То, что она – лакомый кусочек, было понятно всем, и прибрать ее к рукам желающих хватало. Как и попыток. Но после того, как люди повсеместно начали мутировать в тварей, здесь такой рассадник образовался, что куда тому муравейнику! А Ларионову хватило ума, пусть и с немалыми жертвами, но базу зачистить. Сам он в безопасном месте не отсиживался, наравне с другими с автоматом бегал. По всем переходам, складам, бункерам. Без электрического освещения, с одними лишь керосиновыми фонарями и факелами, уровень за уровнем. Ну и награда была велика: с такими ресурсами ему сам бог велел людские поселения по всей округе под себя подмять. А затем уже и порядок в ней навести: бандитов развелось много.

Жизнь изменилась, и теперь за каждый кусок хлеба приходилось вкалывать на полях от зари до зари. Или лезть туда, где в любой момент можно быть сожранным тварью. И куда уж проще – прийти и у других отобрать. Риск нарваться на встречную пулю? И его не избежать. Но зато потом!.. Ощущение вседозволенности, осознание того, что люди полностью зависят от тебя, твоего желания казнить или миловать, возможность взять все, что приглянулось, в том числе и любую женщину, сводило с ума многих.

Было время, командовал Чужинов отрядом, охотившимся на бандитов. Иной раз целые бандитские поселения приходилось штурмом брать. С ними поступали крайне жестко, на грани, а иногда и за ней. Заслужил – получи пулю, несмотря на раскаяние, клятвы и обещания. И помогло: сначала всех бандитов в округе извели, а затем и преступные рейды издалека стали редкостью.

Плохо было то, что значительная часть маршрута приходится на местность, куда власть Ларионова не распространяется, и потому легко можно нарваться на неприятности.

– Судите сами, Петр Сергеевич, – постарался объяснить ему Глеб, – идет группа, и на ней такая амуниция, что только из-за нее соблазн возникнет. И сразу интерес: куда идут? Зачем? К чему нам лишнее внимание к себе привлекать? Мы уж лучше по старинке: полушубки овчинные или даже фуфаечки, штаны ватные. Лучше б/у, но в нормальном состоянии. Хотя нет, обносков не надо: парочка ночевок под открытым небом, и все само примет надлежащий вид. Вот только обувь у меня вызывает сомнения: всем валенки хороши, но не для глубоких рейдов. Тут, видимо, придется что-то более современное на ноги напялить.

– Есть у меня тут один мастер, унты меховые шьет, – не задумываясь, ответил Ларионов. – Даже запас имеется. Небольшой, правда, на всех может размеров и не найтись.

– Унты – это просто замечательно. Можно сказать – моя мечта.

Ларионов неожиданно улыбнулся.

– Вообще-то я думал, ты мне тут такое напишешь! Я бы, конечно, не отказал, и все же…

– Я бы и написал, Петр Сергеевич, – Чужинов улыбнулся тоже, – если бы на «Урале» или КамАЗе приехал.

– Ну, КамАЗ не КамАЗ, но, если сходите удачно, каждый получит столько, сколько унесет. Причем по своему выбору. Так сказать, гонорар.

Глеб улыбнулся еще шире:

– Хорошая мотивация для парней.

Оба они упорно избегали разговора о пропавшей этой зимой группе, ведь он ничего не даст. Чужинов еще до встречи с Ларионовым успел выяснить ее состав, снаряжение, предполагаемый маршрут, Петр Сергеевич должен об этом знать: ему непременно уже доложили.

– Да, вот еще что. Людей, говоришь, у тебя хватает, но дам я тебе одного человека, да такого, что сам не откажешься. От сердца, можно сказать, отрываю. Понимаю, команда у вас слаженная, но этот спец лишним точно не будет. Из бывших фейсов[11]11
  Фейс – сотрудник ФСБ.


[Закрыть], группа «Антитеррор». Вечером все ко мне приходите, там я вас и познакомлю.

Глеб пожал плечами: не будет лишним, если ему сам Ларионов рекомендацию дает.

«В таком случае Егора можно здесь оставить, – подумал он. – Путешествие предстоит опасное, а он и жизни еще толком не видел. Повсюду твари и смерть. Ладно он – дети подрастают, которые и представления не имеют, что это такое – собраться всей семьей перед телевизором, посмотреть интересную передачу, полакомиться вкусненьким. А так заснешь вечером, утром проснешься, а твои папа или мама, а то и оба вместе стали вдруг тварями… до сих пор подобное не редкость».

Вечером Ларионов представил им Романа Крапивина. Глебу тот понравился сразу: несуетливый такой, и взгляд серьезный. Поговорил с ним Чужинов, задал кое-какие вопросы и кивнул Ларионову: беру.

Светало. Все были в сборе, только и оставалось, что открыть двери в шлюз, или «отстойник», как все его называли, чтобы покинуть безопасные стены Мирного. Бойцы открыто зевали: спать накануне легли поздно, в который уже раз обсуждая предстоящий маршрут. Ждали Ларионова, который вот-вот должен был появиться, и Глеб по очереди взглянул на каждого из своих людей.

Семен Поликарпов. Опыта боевых действий нет, но служить когда-то ему пришлось в особом подразделении, задача которого заключалась в том, чтобы обезвреживать диверсантов, посягавших на ракетные установки стратегического назначения. В общем, подготовка серьезная. А уж тварей на его счету!.. Возможно, и у самого Чужинова их не намного больше, если вообще не столько же.

Прокоп Киреев. Срочка в десантно-штурмовой бригаде ВДВ, в боевых действиях участие принимал, как пули свистят, слышал много раз, и даже штопка на теле имеется. Да и после армии жизнь у него была не самая спокойная: в криминальных кругах Прокоп когда-то имел немалый авторитет. Приходилось с ним Глебу дело иметь, и за него он был спокоен.

Денис Войтов. В прошлом – снайпер-диверсант, один из так называемых «пауков», о чьем существовании мало кто знал и еще меньше догадывался. Как штурмовик – тоже весьма неплох, и это еще мягко сказано. Глеб с ним в рейды много раз хаживал – надежный.

Рустам Джиоев. Когда-то Джой, а теперь Душман, на что он нисколько не обижается. Его Глеб знает как облупленного – сослуживец, не один пуд соли вместе съели. Если с ним, Глебом, что-нибудь случится, именно Рустам возглавит группу, и она абсолютно ничего не потеряет.

Роман Крапивин. Человек новый среди них, но все, что говорил о нем Ларионов, а тот очень его нахваливал, действительности соответствует. В общем, он – профи.

Ну и наконец Егор Кошелев. Утверждают, что гены пальцем не раздавишь, а они у него еще те: он из семьи потомственных военных. Егор – самый молодой из них, восемнадцати еще нет, и это единственный его недостаток. Когда-то сам Чужинов Егора натаскивал. Научил всему, чему смог, ну а дальше уже сама жизнь позаботилась. Не хотелось ему брать Егора с собой. И не взял, если бы Войтов не заступился.

– Чужак, – заявил Денис, – ты же сам мне второго номера обещал. Так что давай выполняй обещанное. – Заявил как будто бы в шутку, но Егор посмотрел на Глеба с такой надеждой, что тот не смог ему отказать.

Чужинов взглянул на всех сразу как будто со стороны. Нормально выглядят, не вызывающе. Группа как группа, идет себе куда-то по своим делам, а они могут быть разными. Разве что Поликарпов с Крапивиным выделяются новехонькими рейдовыми рюкзаками, но это ненадолго: путь предстоит тяжелый, и они быстро потеряют свою новизну.

Услышав за спиной скрип снега, Глеб обернулся и увидел Ларионова в сопровождении двух вооруженных человек.

«Не удивлюсь, если у него под бушлатом и бронник надет». Слышал Глеб, что на того охота ведется и приз назначен немалый: Ларионов многим успел насолить.

– Доброе утро, орлы, – поприветствовал всех Ларионов. – Извините, что ждать заставил… дела неотложные.

Судя по хмурому лицу – дела не очень приятные.

– Глеб, тут тебе Поля в дорогу шанежек напекла, – и он сунул в руки Чужинову еще теплый сверток. – Что, Денис, подобрал, что хотел? Доволен?

– Доволен, Петр Сергеевич, – откликнулся Войтов, проведя ладонью по прикладу АК-12. Не серийному, с некоторыми доработками. – Но СВЛК вы мне обещали, – на всякий случай напомнил он.

– Обещал, – кивнул Ларионов. – И слово свое сдержу. Вы только смотрите мне, чтобы все вернулись. – Затем посмотрел на Чужинова: – Отойдем в сторонку.

– Проблемы, Петр Сергеевич? – первым начал Чужинов.

– Проблемы хуже некуда, Глеб, – кивнул тот. – Тебе в Быково бывать приходилось?

– Дважды.

– Так вот: нет больше никакого Быково – ни одного выжившего. И виновата в этом та зараза, над которой Старовойтова бьется. Глеб, очень на тебя надеюсь. Удачи вам всем. И с Богом!

Глава 13
Путники неприкаянные

– Вкусные, должно быть, шанежки? – Рустам смотрел куда-то в сторону.

Глеб пожал плечами:

– Возьми и попробуй. Они в рюкзаке на самом верху лежат. Замерзли уже, наверное. Положи их поближе к огню, пусть отогреются.

Они остановились на привал, отмахав на лыжах несколько часов подряд. Хотелось пить, но хватать снег на ходу нельзя: он выносливость забирает – это любой опытный человек скажет. Имелись у каждого особые емкости: их необходимо забить снегом, который от тепла тела растает, и тогда знай себе пей через трубку. Но это так, баловство: вода из талого снега жажду не утоляет, и потому кружка-другая горячего чая пришлась бы как нельзя кстати.

Все держались, и те же Рустам с Прокопом выглядели не хуже других. Поначалу оба они вызывали у Чужинова беспокойство: один из-за своего недавнего ранения, другой – в силу возраста.

– Денис, может, ты расскажешь, куда это вы так неудачно сходили? И Рустама зацепило, и ты в итоге к Прокопу попал: он же теперь с тебя не слезет, пока хоря не изведешь. Верно говорю, Андреич? – Семен Поликарпов копался в своем рюкзаке.

Киреев ухмыльнулся, но ничего не сказал.

– Да так, сбегали в одно местечко. – Денис с треском сломал об колено сухую ветку и отправил ее в костер. Он явно не желал рассказывать подробности.

– Тайна, что ли, какая?

Чужинов взглянул на Поликарпова: мог бы и сам догадаться. Уже в Мирном их догнал слух, что где-то далеко на юге внезапно помер человек уровня Ларионова. Но в отличие от него – из бандитских кругов. Шел тот себе, шел посреди, как он сам считал, безопасного поселения, и вдруг внезапно у него во лбу образовалась дырочка. Так что хотел он того или не очень, но умереть ему пришлось. Денис же с Рустамом какое-то время именно на югах и пропадали, а они по мелочам размениваться бы не стали. И то, что молчат оба, – правильно делают: у обладателей длинных языков, как правило, жизнь короткая.

– Вот же черт! Кружку забыл! – скривился Семен.

– Да уж, без кружки тебе туго придется, – пособолезновал ему Рустам. – Сбегай в Мирный, пока далеко не ушли: для бешеного таракана сорок верст не крюк.

– Тебе шуточки, а мне проблемы.

– Какие проблемы? Ты, главное, не отчаивайся: из котелка попьешь. Главное, наливай себе первым, а остальным сколько останется. Рома, а ты откуда родом? – обратился Рустам к постоянно молчавшему Крапивину. Тот за все время пути и пары слов не произнес.

– Из Москвы, – коротко ответил тот.

– А в этих местах как оказался?

– Жена у меня местная. Как раз в отпуск к ее родителям приехали, когда все началось.

– Жена-то сейчас в Мирном? – не унимался Джиоев.

– Нет ее больше, – не очень охотно поведал Крапивин. – Ни ее, ни двоих сынишек моих: Олежки и Игоря. В Пронкино мы жили. Я сам напросился, когда узнал, что Ларионов добровольцев ищет: вдруг у Старовойтовой действительно что-нибудь с вакциной получится. Чайник вскипел, – указал он подбородком на костер, прямо намекая, что говорить на эту тему больше не желает.

– По две штуки получается, и одна лишняя, – посчитал Рустам количество шанежек.

– Лишнюю Егору отдай, ему еще расти, – предложил Денис.

– Он и без того уже с тебя ростом, – сказал Рустам, но лишнюю шанежку сунул в руки Егора. – Вообще не понимаю: как тебя в снайперы взяли? Снайпер должен быть ростом с винтовку, чтобы маскироваться проще.

– На себя посмотри, – беззлобно огрызнулся Денис.

Джиоев и сам был снайпером, хотя далеко не такого уровня – обычный марксман[12]12
  Марксман – пехотный снайпер, работающий на малой и средней дистанциях.


[Закрыть]. И рост у обоих за метр девяносто.

– Сема, подставляй свой котелок. – Рустам ухватился за чайник. – До краев не налью, разве что поклянешься нести мой рюкзак до самого Однинска.

Рюкзаки действительно получились тяжелыми. Конечно, со временем они свой вес потеряют: кушать хочется каждый день, и еще, не дай бог, придется жечь патроны. Но в любом случае к Однинску они значительно полегчают. Хотя предстоит нести груз и на обратном пути, иначе зачем все затеяли? По прикидкам Чужинова, килограммов семьдесят – восемьдесят. Если распределить на всех, получается не так уж и много. Главное, чтобы без потерь обошлось.

– А что это Ларионов их шанежками назвал? Булочки и булочки, – покрутив одну, Денис откусил добрую половину. – Вкусно, – заключил он. – И меду не пожалели.

– Ты о меде лучше бы промолчал. На тебя его столько ушло, что Андреич до сих пор хмурый сидит: и без шанежек остался, и хорь не изведенный. А вообще слышал я, он когда-то в СибВО служил. Вероятно, оттуда и слово привез. – Семен действительно отхлебывал чай из крышки от котелка: дожидаться, когда освободится чья-нибудь кружка, у него не было ни терпения, ни времени.

Глеб взглянул на солнце, на часы:

– Ну что, братва лихая, заканчиваем трапезу? До темноты до Валино необходимо добраться. Там что-нибудь горяченькое похлебать сообразим. Добудем, Семен, мы тебе кружку: столько поселений по пути. А нет, я лично сделаю, из консервной банки. Если берестой ее обтянуть, кружка всем на зависть получится, проверено.

– На ночь жрать вредно: толстым станешь, – заявил Рустам, с нарочитым кряхтением поднимаясь на ноги.

Валино представляло собой глухую заброшенную деревню, по которой прокатился пожар, уничтоживший большинство домов. И все же переночевать в нем можно было в полной безопасности: имелся там один домишко с печкой, нарами, основным и запасным выходами, люком в потолке, схроном в погребе, и Чужинов об этом убежище знал, пусть и с чужих слов.

Прибыв в него, практически не разговаривали. Протопили печку, сварили немудреную похлебку, так же молча с нею покончили и завалились спать, выставив обязательного дежурного.

Утром недолгие сборы, скорый завтрак и целый день изнурительного бега на лыжах, когда все внимание поглощено тем, чтобы вовремя обнаружить мчащуюся наперерез тварь, а то и несколько. Стоило торопиться: следующее людское поселение – Грачи – находилось в дне пути, и только в том случае, если выложиться полностью.

Бывать в Грачах Чужинову еще ни разу не приходилось, но все прошло как нельзя лучше: и накормили, и отвели теплое и достаточно просторное помещение, чтобы в нем, не стесняя друг друга, группа могла переночевать в полном составе. В большей части тут сыграла свою роль сопроводительная бумага, в которой Ларионов просил оказывать предъявившим ее людям всяческое содействие.

Глава Грачей, высокий мосластый мужик хорошо за пятьдесят, со стриженной наголо головой, на которой бросался в глаза большой багровый шрам с неровными краями, лишь кивнул, прочитав ее содержимое. Что и понятно: ссориться с могущественным хозяином Мирного никому и в голову не придет. Люди жили с земли – выпадет неурожайный год, и тогда вся надежда только на Ларионова и хранящиеся в Мирном запасы продовольствия.

– Что, отец, ничего у вас не слышно? Твари не беспокоят? – поинтересовался у него Чужинов. Иной раз сущая мелочь, узнанная как будто мимоходом, может сыграть ключевую роль, и в этом Глебу не раз уже приходилось убеждаться.

– Нет, – энергично тряхнул головой тот, отчего из бороды посыпались то ли сухарные крошки, то ли опилки. – Спокойно все у нас. Приходили тут люди с указаниями, что и как в ограде изменить и чего опасаться. Порассказывали такого, что жуть взяла. Хотя, казалось бы, чего уже испугаться можно? Тварь мне отметину поставила, едва копыта не отбросил, – пояснил собеседник Чужинова, заметив, что тот несколько раз бросил взгляд на шрам: очень уж тот выглядел устрашающе. – Еще по первому году. Как будто кувалдой по тыкве со всего размаху стукнули, мигом сознание потерял. Но повезло: она на других кинулась, вероятно посчитав, что я уже все. Пока в отключке лежал, завалить ее успели. Может, надо вам чего? – в его голосе прозвучала плохо скрытая надежда: а вдруг обойдется? Вдруг ничего не понадобится?

– Спасибо, отец, – уже во второй раз назвал его близким родственником Чужинов.

Утром, когда они покидали Грачи, Чужинов увидел, как тот о чем-то спросил у Рустама, после чего оба они посмотрели в его сторону.

– О чем разговор был? – спросил Глеб, когда поселок скрылся из виду.

– Спрашивал он: это тот самый Чужак и есть? Слава о тебе даже в эти глухие края добралась, – не удержался от шпильки Джиоев. – То-то я все никак красотку не могу у тебя из-под носа увести! Мне бы на год пораньше в ваши края прибыть, глядишь, шансы бы и уравнялись. – Рустам белозубо скалился.

«Слава, легенда, герой, – размышлял Глеб, глядя в спину мерно шагающего впереди Семена Поликарпова. – И понапридумывают же люди. Кто бы только знал, как иногда страшно! Совсем как в детстве, когда бабушка уходила на ночное дежурство в больницу».

Родителей, погибших в автокатастрофе, когда он был еще маленьким, Чужинов не помнил совсем. И потому приходилось оставаться одному в темной квартире, где каждый шорох заставлял прятаться под одеяло с головой. Тогда одеяло казалось ему несокрушимой защитой. Теперь такой защиты нет. И проявлять свой страх нельзя: люди доверяют ему свои жизни, а показать страх – значит, в критической ситуации лишить их уверенности, что все закончится благополучно.

Бабушка. Глеб хорошо помнил, как, усадив на колени, она его утешала, когда он приходил со двора с расквашенным носом, полный обиды на несправедливость мира.

«Терпи, внучек, – гладила она его по голове, – и учись себя защищать. Потому что не будет уже никого в твоей жизни, кто сможет решать за тебя твои проблемы. И я уже старенькая, помру скоро, совсем один ты останешься».

И Глеб горячо ее убеждал, что она будет жить вечно. Потому что неправильно это, когда люди умирают. Особенно такие, которых нет ближе на целом свете.

Они стояли на высоком пригорке и смотрели на открывшиеся перед ними дали.

– Все, за этой речушкой начинаются дикие края. За ней власти Ларионова нет уже никакой. Да и поселений меньше. И на бандитов нарваться легко.

– По крайней мере, треть пути мы уже одолели, – сказал Киреев.

«Самую легкую часть пути, – подумал Чужинов. – Дальше будет сложнее. Пока нам везло: ни одной твари и даже их следов. Но любое везение имеет обыкновение когда-нибудь заканчиваться».

Позади были шесть дней и пять ночей пути, из которых две пришлось провести под открытым небом – удовольствие далеко не из приятных. А сколько их таких предстоит еще?

– Семен, не устал? – поинтересовался Глеб у Поликарпова.

Практически все время тот шел первым, а бить лыжню – занятие утомительное.

– Нет, – коротко тряхнул головой тот. И тут же улыбнулся: – На двойной паек зарабатываю.

– Будет, – обнадежил его Чужинов. – Как только вернемся. А пока поехали дальше.

В самом конце спуска Семен внезапно затормозил, схватился за автомат и присел, прячась за молодым ельником.

– Что там? – шепотом спросил Чужинов, когда приблизился к нему вплотную.

Он ожидал услышать все что угодно, но только не это:

– Кабанчик. Точнее подсвинок, и один-одинешенек. Метров двести до него.

– Точно кабан? Не тварь?

– Как только я тварей со свиньями путать начну, так сразу из периметра выходить перестану, – улыбнулся Поликарпов.

– Я даже знаю, где ты поселишься. В бане. – Рустам улыбался еще шире, но Семен лишь отмахнулся.

– Глеб, давай я его возьму, а? Мясо ведь, не стыдно будет и в гости заявиться. А заодно на продуктах сэкономим.

Чужинов раздумывал недолго. Отчасти Семен прав: Шахты, которые им предстояло посетить, судя по слухам, никогда доброжелательностью не отличались. Наведаться туда стоило: все-таки последнее жилье до самого Однинска. Возможно, есть и другие, но об их существовании никто не знал, и даже на карте Ларионова они обозначены не были. А карта у него подробная: туда стекается вся информация об островках человеческого существования.

– Делай. Только захвати кого-нибудь в помощь. И не забудьте ПБС прикрутить: лишний шум нам совершенно ни к чему.

– Вдвоем так вдвоем. Кто со мной? – И тут же: – Егор, пойдешь? – Тот кивнул, сразу же сбрасывая с себя рюкзак, чтобы кто-нибудь его не опередил.

То, что автоматный калибр не подходит для охоты на крупного и даже средних размеров зверя, Чужинова нисколько не беспокоило: какие тут, к дьяволу, кабаны, когда существуют намного более опасные хищники – твари, с которыми именно таким калибром и воюют?

Когда они приблизились к взявшим зверя охотникам, Семен с обнаженным ножом колдовал над тушей, Егор крутился рядом. В руке у него тоже блестело лезвие, и он все примеривался, откуда бы начать.

– Посторонись, сынку. – Прокоп плечом отодвинул Егора в сторону. – Смотри и запоминай!

Работа закипела, и вскоре туша была разделана на несколько частей.

– Почему шесть? – поинтересовался Чужинов.

– Ну, тебе как бы не по чину. – Поликарпов вытирал окровавленные руки пучком сухой травы, выбивавшейся из-под снега. – Вот же черт, навыки теряю: давно разделкой заниматься не приходилось, – объяснил он.

И верно: на Прокопе не было ни пятнышка.

– Спасибо за заботу, – только и ответил Глеб, извлекая из рюкзака плотный пластиковый пакет, прихваченный для таких случаев.

– Так-то оно не маленькое, – резюмировал Крапивин, глядя на селение через оптику бинокля. – И расположено удачно.

Чужинов кивнул, соглашаясь со всем сразу: судя по всему, население Шахт около тысячи, что по нынешним временам еще не город, но уже и не деревня. И относительно удачного расположения Крапивин прав. Река рядом, а значит, рыба круглогодично, да и с водой проблем нет. Причем омывает она поселок с двух сторон, и летом оттуда нападения тварей можно не ждать: в воде они довольно беспомощны. Высокий забор из бетонных плит, поверху «Егоза»[13]13
  «Егоза» – колючая проволока особой конструкции.


[Закрыть]. Несколько сторожевых вышек, явно не новодел: металлические конструкции выглядят слишком монументально.