Текст книги "Личное дело"

Автор книги: Владимир Крючков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Но если вариант выделения ПГУ в отдельную службу еще имел хоть какие-то основания в условиях Советского Союза, то в нынешних условиях создание самостоятельной Службы внешней разведки, уверен, ослабило не только разведку, но и органы госбезопасности в целом. Впрочем, похоже, сегодня это мало кого волнует, вернее, этот шаг и сделан-то был именно с таким дальним прицелом.

А ведь мощная и эффективная разведка нужна сегодняшней России! Нет больше Советского Союза, но появилось 15 самостоятельных государств, их скоро может стать еще больше. Сильная и процветающая Россия будет так же мешать США, как и прежде Советский Союз.

Лишь совсем наивный человек не заметит, что подрывная деятельность наших традиционных противников не только не ослабевает, но в условиях абсолютной безнаказанности еще больше ужесточается. Слабость обескровленной и разворованной страны лишь поощряет агрессоров. Вряд ли западные страны, Япония и некоторые другие оставят пространство бывшего СССР без своего пристального разведывательного внимания.

Какие бы заявления ни делались о значительном сокращении деятельности разведывательных служб или даже возможности ее полного прекращения, в обозримом будущем этого не произойдет. Ни одно государство, которому небезразлична собственная безопасность, на такой риск не пойдет.

С какой ситуацией столкнется в перспективе Россия в мире, и в частности, на своих границах?

Без разведывательных данных и их всестороннего анализа мы не сможем верно ориентироваться в обстановке и, следовательно, правильно формировать свою политику. Сейчас уже можно с уверенностью прогнозировать, что наши бывшие союзники – Польша, Чехословакия и Венгрия (и, вполне возможно, Румыния и Болгария) проведут перевооружение своих армий по западному образцу и тем самым полностью выйдут из орбиты России в военно-техническом плане, окончательно попадут в сферу западного влияния. А ведь у Польши и Венгрии, например, есть территориальные претензии к Украине и Белоруссии, и как этот фактор зазвучит в новых условиях, покажет уже самое ближайшее будущее.

Проблемы могут возникнуть по всему периметру российских, да и бывших союзных границ. Одно дело, когда они сваливаются неожиданно, и совсем другое, когда планы на этот счет, конкретные средства их реализации известны заранее.

Кто возьмет на себя смелость утверждать, что в решении спорных, в том числе и территориальных вопросов с Россией и другими суверенными государствами, образованными на территории бывшего Советского Союза, силовые методы уже навсегда исключены историей? Военные конфликты – реальность современной международной жизни и в обозримом будущем, к сожалению, таковыми и останутся.

После развала Советского Союза положение России резко ухудшилось. В перспективе оно будет все более усложняться. Интерес специальных служб капиталистических стран к России и другим бывшим союзным республикам будет лишь усиливаться. С этой реальностью придется считаться. Методы работы против нас были, есть и будут самыми различными: от обычных разведывательных устремлений до так называемых «тайных операций» с их жестким прессом, силовыми приемами, радикальностью. Нет никаких признаков, указывающих на отказ Соединенных Штатов и их союзников от так называемых «тайных операций».

Тайные операции – термин настолько широкого понятия, что невозможно точно обозначить границы его применения. Все – до косвенной или прямой поддержки, и даже руководства крупными военными операциями на иностранных территориях.

Цель тайных операций состоит в стремлении повлиять на политику ключевых зарубежных деятелей, групп и стран в интересах государства, проводящего такие акции. Вместе с тем характер их проведения не должен давать повод для обвинения в открытом вмешательстве в дела других стран, а в случае провала давать возможность дезавуировать свою причастность.

Можно привести многочисленные примеры проведения тайных операций Центральным разведывательным управлением Соединенных Штатов. Так, с санкции правительства и администрации Никсона в период с 1970 по 1973 год было израсходовано более восьми миллионов долларов на тайную деятельность ЦРУ в Чили. Цель этих акций заключалась в лишении президента Альенде возможности управлять страной. В сентябре 1973 года Альенде был убит во время военного переворота.

В середине 70-х годов в Соединенных Штатах Америки была создана комиссия сената и комиссия палаты представителей для разбирательства вопросов, связанных с тайными операциями. Сенатскую комиссию возглавлял сенатор Черч, а комиссию палаты представителей – конгрессмен Пайк. Разоблачения были ошеломляющими. Однако никаких судебных мер не последовало.

Примечательно высказывание сенатора Черча по итогам работы упомянутой комиссии. Вот что он сказал в конце 1974 года: «Ни одна страна не была слишком маленькой, ни один лидер не был слишком второстепенным, чтобы ускользнуть от нашего внимания. Мы направили смертельный токсин в Конго, с тем чтобы погубить Лумумбу; мы вооружили местную оппозицию в Доминиканской республике, чтобы убить Трухильо; мы участвовали в военном перевороте, свергшем то самое правительство Южного Вьетнама, которое мы обязались защищать, а когда премьер Дьен оказал сопротивление, то он и его брат были убиты теми самыми генералами, которым мы заплатили деньги. Многие годы мы пытались убить Фиделя Кастро – операция, растянувшаяся на три администрации».

Поясню, что премьер Дьен – тот самый вьетнамский премьер, на которого американцы делали длительное время ставку, но когда Южный Вьетнам терпел поражение от Северного Вьетнама, он оказался не нужен.

По признанию известного американского политолога Тейлора Бранча, в 60– 70-е годы США осуществили около 900 операций по вмешательству за границей, вели тайные войны по всему миру и негласно оказывали давление на некоторые иностранные правительства до такой степени, что превращали их государства в страны – клиенты Штатов.

В мае 1984 года бывший помощник президента Рейгана по национальной безопасности Роберт Макфарлейн в телевизионном выступлении прямо заявил, что Соединенные Штаты нуждаются в проведении все большего количества тайных операций, поскольку они служат альтернативой войне или бездействию, то есть являются третьим вариантом.

К числу тайных американских операций следует отнести операции по Ирану. Этот пример весьма примечателен во многих отношениях. В 1983 году ЦРУ «подкинуло» режиму Хомейни списки примерно 200 человек, которые якобы являлись советскими агентами в Иране. Хомейни лично поблагодарил Аллаха за «чудесное» откровение, которое привело к аресту «предателей», бесчеловечным истязаниям и казни большинства из них.

Так действовали Соединенные Штаты, не считаясь ни с чем тогда, когда их интересы требовали подобных решений.

На одной из стен парадного вестибюля штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли сделана надпись, выложенная мозаикой, крупными буквами, так чтобы она бросалась в глаза. Надпись гласит: «И ты познаешь правду, и правда сделает тебя свободным». Но эта правда, как свидетельствует опыт, вся деятельность ЦРУ, идеология этой организации, воспитание кадров, добывается любым путем, любыми средствами. И вряд ли в будущем положение кардинальным образом изменится.

Я далек от мысли рекомендовать следовать американскому примеру и встать на путь проведения тайных операций, связанных с гибелью политических деятелей, попытками вмешиваться в дела других стран с целью изменения политического строя или смены руководства. Обеспечение интересов России любым путем, любыми средствами, не считаясь при этом с морально-этическими нормами? Нет и еще раз нет! Но реальность такова, что та сторона может пойти на это, да она, собственно говоря, никогда не прекращала заниматься тайными операциями, и мы должны с этим непременно считаться для того, чтобы противостоять, разоблачать, стремиться не допустить тяжелых последствий для нашего государства.

Опыт работы американской разведки для нас важен и поучителен. И здесь есть смысл остановиться еще на одной стороне иранской истории. Свержение иранского шаха в 1979 году, победа исламской революции выявили серьезные просчеты в политике Вашингтона и деятельности ЦРУ. Этот урок имеет актуальное значение в силу некоторых особенностей.

Вашингтон устраивала фигура иранского шаха Пехлеви, и он не мыслил себе другого варианта: шах полностью шел в фарватере американской политики. Он поддерживал американский политический курс и опирался на него, закупая огромное количество американского оружия, тем принося большие выгоды Соединенным Штатам.

Иран превратился в форпост США в своем регионе, и все, казалось бы, шло как нельзя лучше для Вашингтона. Официальный курс шаха устраивал не одного американского президента, и ЦРУ, желая подстроиться под это желание, сообщало в официальных информациях только то, что нравилось Вашингтону, конкретному президенту. Короче говоря, ЦРУ вторило официальной американской и иранской политике.

Американская разведка не могла не видеть, что приближается конец правлению шаха, что его политика более не отвечает интересам Ирана, имеет оппозицию в светской и особенно в церковной власти, что для Ирана является исключительно важным фактором. Еще в 1973 году один из сотрудников ЦРУ – Лиф в анализе положения Ирана обстоятельно показал, что власть шаха покоится фактически на шаткой основе, что время его правления сочтено. Лифа посчитали в ЦРУ фантазером.

Кстати, в то время разведывательные органы Соединенных Штатов допустили не только эту ошибку. Они, например, не предсказали арабоизраильскую войну 1973 года. Всего лишь за несколько часов до начала боевых действий руководство разведывательных служб заявляло, что войны не будет. Начавшиеся боевые действия были для них полной неожиданностью.

Отдельные сотрудники государственного департамента и Центрального разведывательного управления были бессильны в стремлении довести до американского президента подлинную информацию о положении дел в Иране и вокруг иранского шаха.

Допустил просчет и Збигнев Бжезинский, бывший тогда советником президента по национальной безопасности и не обративший внимания на то, что из-за миллиардных закупок оружия у американской стороны шах сталкивается с растущими и все более обострявшимися военными, социальными и экономическими проблемами, которые рано или поздно катастрофически должны сказаться на всей стране, и в частности, на положении самого Пехлеви.

Соединенные Штаты в своем отношении к иранскому шаху исходили из того, что они ничего не имеют против диктатуры, пока это их диктатура. Такова была философия, в частности, ЦРУ. Американское руководство считало, что Америке нужен именно шах, забывая при этом, что куда большее значение имеет страна, а не личность. Отсюда грубые ошибки, просчеты.

Главными американскими источниками информации и оценок ситуации были донесения, основанные на заявлениях официальных лиц в Иране, сводках САВАКА (тайная полиция), которые душой и телом служили иранскому шаху и часто снабжали американскую сторону сведениями, далекими от истины. В итоге США лишились Ирана как союзника. Это было одно из самых серьезных поражений Вашингтона в послевоенный период.

Тем не менее Вашингтону пришлось сделать выводы из иранской истории. В американской политике по отношению к другим странам и регионам личности по-прежнему играют заметную, а порой определяющую роль. Но в последнее время американцы демонстрируют большую готовность отказаться от поддержки руководителя другого государства, если того потребуют интересы самих Соединенных Штатов.

Поэтому очень важно не упустить момент, когда американцы совершают переход от ориентирования с одной личности на другую. Применительно к России мы уже были свидетелями этого. Соединенные Штаты, да и другие страны, в одно прекрасное время оценили Горбачева как отработанный пар, как отыгранную карту и откровенно взяли курс на другого человека.

Сегодня специальные службы России не только ослаблены изнутри, но и лишились дружественной помощи со стороны аналогичных организаций в других странах. В обозримом будущем российская разведка может опираться только на собственные силы. На горизонте благоприятной в этом отношении перспективы для нас тоже пока не вырисовывается.

Обретать новых друзей, когда еще совсем недавно мы, по существу, предали всех старых, дело почти безнадежное. Впрочем, новые союзники, даже если они когда-нибудь и появятся, скорее всего предстанут перед нами уже совсем в ином качестве. Такого сотрудничества, какое было у нас с социалистическими странами раньше, нам уже не видать.

Трудно сказать, как сложатся отношения российской разведки с разведывательными службами стран ближнего зарубежья. Если возобладают отчужденность, враждебность, настороженность, нежелание работать вместе, то это породит дополнительные трудности, которые будут сказываться на деятельности российской разведки в целом.

В то время как мы остались одни, противостоящее нам западное разведывательное сообщество значительно укрепилось, расширилось, имеет достаточные материально-технические и штатные возможности, огромный опыт работы, отлаженную систему взаимодействия. Теперь нам противостоят не только спецслужбы Соединенных Штатов Америки и их ближайших союзников по НАТО, но и ряд других, в том числе и тех стран, которые в недавнем прошлом входили в сферу нашего влияния.

Фронт действий против нас со временем станет еще шире и мощнее, что приведет к еще большему неравенству сил. В этих условиях России как никогда необходимо выработать верную тактику и стратегию.

Конечно, разведка – это лишь островок в системе государственности, и все будет зависеть от того, как дальше будут складываться дела в России, по какому пути пойдет развитие ее отношений со странами ближнего зарубежья. Именно здесь нужно искать не только корень многих наших нынешних бед, но и пути выхода из кризиса.

И еще. Разведка – обширнейшая область, через ее призму можно глубже посмотреть на многие проблемы, осветить изнутри отдельные стороны развития международной жизни, политики бывшего Советского Союза, ныне России, заглянуть в будущее и кое-что даже предсказать. Хотелось бы подробнее поделиться накопившимися впечатлениями о работе разведки, ее людях, делах и заботах. Однако это требует специальной книги. Возможно, мне удастся написать ее, если, разумеется, обстоятельства позволят. Оснований для такого желания достаточно.

80-е годы были для советской разведки исключительно значимыми, содержательными, результативными. Они войдут в ее историю как время заметных достижений. Конечно, имели место и провалы, предательства, ущерб отчего был огромен. Но тем не менее именно на этот период приходится наибольшее число разоблачений агентуры западных спецслужб. В этом проявились здоровые начала в деятельности коллектива разведчиков, их способность к самоочищению.

Пройдут годы, время позволит откровеннее рассказать о многом, и люди из конкретных фактов узнают об основополагающем вкладе Первого Главного управления в разоблачение значительной агентурной сети в нашей стране, и в том числе, к сожалению, в органах госбезопасности.

В этот период разведка приобрела внушительные позиции на многих ключевых направлениях и добывала важнейшую политическую, экономическую, военную, научно-техническую и иную информацию.

Правда, благодаря заботе государства разведчики работали несравненно в более выгодных условиях, чем их предшественники, – именно в 70—80-е годы разведывательная служба получила солидную материально-техническую базу, возможность расширить подготовку кадров, укрепила правовую основу взаимодействия с соответствующими министерствами и ведомствами, начала формироваться как органически неотъемлемая часть государственности. Это была заслуга всего коллектива – профессионально подготовленного, целеустремленного, верного своему долгу и преданного Родине, работавшего с полной отдачей сил и самопожертвованием.

Глава 4. АФГАНИСТАН

Участие в урегулировании афганской проблемы явилось последним проявлением той внешней политики, которую в условиях глобального противостояния двух мировых систем была вынуждена проводить, будучи великой державой, наша страна.

Начало развала СССР, которое сегодня можно точно датировать приходом к власти Горбачева, совпало с заключительным этапом афганской эпопеи и привело к тому, что мы потеряли все, чего добились за долгие годы этой не проигранной нами войны.

В том, что мы ее не проиграли, я глубоко убежден: к моменту вывода наших войск мы решили главные задачи, которые ставили перед собой в Афганистане, хотя и заплатили за это немалую цену. Впрочем, так было не только с Афганистаном, достаточно вспомнить условия и обстоятельства вывода наших войск из Германии, когда у многих сложилось впечатление, что спустя пятьдесят лет мы без единого выстрела проиграли Вторую мировую войну…

…В апреле 1978 года в Афганистане неожиданно произошла революция. Был свергнут президент Афганистана Дауд, родственник последнего короля Афганистана Захир Шаха, которого тот же Дауд убрал пятью годами раньше. Мало кто ожидал революции в Афганистане, тем более революции, которая с самого начала провозгласила социалистические цели. Она была явно преждевременной с точки зрения объективного уровня социально-политического развития афганского общества и государства.

Страна была отсталой по всем показателям. Феодальные, полуфеодальные отношения были господствующими. В отдаленных местностях уклад жизни носил даже дофеодальный характер. Афганистан жил по закону племен, одни из которых, преимущественно слабые, признавали Кабул, подчинялись ему, другие, наоборот, выступали против центральной власти, и столица сама их боялась, ломала шапку перед мятежными вождями. Каждое племя руководствовалось своими собственными традициями, которые и определяли весь уклад его жизни.

Исламская религия в Афганистане определяет все – и образ жизни, и быт, и культуру, она является единственной господствующей силой. В стране очень слабо развито промышленное производство, сельское хозяйство тоже весьма примитивное. Ростки культурной жизни пустили едва заметные корни, да и то лишь в нескольких крупных городах. Неграмотность населения почти тотальная – в период описываемых событий всего около 4 его процентов умело читать и писать.

На огромной территории страны в 760 тысяч квадратных километров проживает около 16–17 миллионов человек, в том числе до 8 миллионов пуштунов, 4 миллиона таджиков, 3 миллиона узбеков, около 600 тысяч туркменов, 200 тысяч белуджей и ряд других национальностей. У каждой народности свои история, обычаи, взгляды на жизнь и собственные представления о будущем.

Конечно, то, что произошло в апреле 1978 года, не было революцией в классическом толковании этого понятия. Это был дворцовый, верхушечный переворот, в ходе которого одни лишились власти, а другие взяли ее.

По целям, по устремлениям в апрельском выступлении были, конечно, признаки и революционного характера. Однако в нем не принимали участия широкие массы, совершили переворот одиночки без четкой программы, люди наивные, недостаточно цельные по своим взглядам, в действиях которых проявилось слишком много эмоциональности и отсутствовал трезвый расчет. Это были деятели с разными политическими убеждениями, идейными позициями, не имевшие каких-то определенных представлений о путях построения нового общества. Многими из них двигали чисто карьеристские устремления, другие по своему характеру попросту являлись авантюристами.

Такая довольно пестрая палитра наблюдалась, несмотря на то что участники апрельского выступления принадлежали к одной Народно-Демократической партии Афганистана (НДПА). Эта партия всегда страдала от отсутствия единства, в том числе и организационного.

Она была создана в 1965 году, но вскоре в ней появилось два довольно обособленных крыла – «Парчам» («Знамя») и «Хальк» («Народ»). Первая вобрала в себя значительную часть интеллигенции, отличалась более терпимым отношением к иным политическим взглядам. Вторая опиралась на военнослужащих, на людей труда, была более догматична, отличалась жесткой дисциплиной и крайне радикальными взглядами на пути строительства нового общества.

Сторонники этой группы ратовали за социалистический путь, не считаясь с имевшимися в стране объективными условиями. В 1977 году, правда, состоялось объединение обеих фракций, но оно оказалось чисто формальным, вражда между ними так и продолжалась.

К апрелю 1978 года обстановка в стране крайне обострилась. Дауд видел угрозу для своего режима со стороны НДПА и всячески стремился ослабить ее.

В апреле во время митинга в Кабуле был убит один из лидеров «Халька» Хайбер. Обстановка в стране накалялась и грозила вылиться в стихийное выступление против режима. Похороны Хайбера состоялись при огромном стечении возмущенных людей.

События развивались стремительно. Дауд счел нужным приступить к реализации своего плана по устранению руководящего звена НДПА и арестовал группу лиц из его состава. В этих условиях оставшиеся на свободе руководители партии, почувствовав прямую угрозу своей жизни, решили начать вооруженное выступление против Дауда.

27 апреля 1978 года Дауд, его близкие родственники и приближенные были схвачены в королевской резиденции и там же расстреляны. Власть перешла в руки революционного командования. Афганистан был провозглашен Демократической Республикой.

Переворот прошел быстро, всего за два дня, и без особого кровопролития. Еще раз была подтверждена истина, что взять власть гораздо проще, чем удержать ее.

Президентом был провозглашен 60-летний Hyp Мухаммед Тараки – видный общественно-политический деятель, поэт, писатель, а премьер-министром – Хафизулла Амин – карьерист, человек исключительно авантюрного склада характера, жестокий, не стеснявшийся в средствах для достижения своих амбициозных целей.

Следует отметить, что апрельская (или, по афганскому наименованию месяца, саурская) революция 1978 года в Афганистане произошла без какой-либо инициативы и поддержки со стороны Советского Союза, более того – вопреки его позиции. Афганские революционеры поставили нас перед свершившимся фактом, испытывая от этого неподдельное чувство гордости. Вот-де, мол, посмотрите, какие мы смелые, независимые и умные! Весь 1978 и 1979 годы они на весь мир трубили о победе афганской революции и были одержимы иллюзией быстрого победоносного шествия социализма по афганской земле.

Саурская революция в Афганистане сразу же поставила перед Москвой множество проблем. Что же все-таки на деле происходит в Афганистане? Каковы истинные цели нового руководства этой страны на ближайшее время и в перспективе? Как теперь строить советско-афганские отношения в новых условиях, на кого опираться?

Много возникло и более частных вопросов, сугубо практических, в том числе довольно срочных, не терпящих отлагательства. Например, как вести себя по отношению к многочисленным афганцам, обучавшимся в Советском Союзе, и прежде всего к тем из них, кто не признал новую власть. Поэтому было принято решение послать в Афганистан с зондирующими поездками представителей различных советских ведомств и организаций.

В июле 1978 года в Кабул отправилась делегация Комитета госбезопасности СССР. Возглавлял ее я, как начальник Первого Главного управления.

В самолете по пути в Кабул я вспомнил свое первое соприкосновение с Афганистаном. Было это задолго до описываемых событий, еще в октябре 1961 года, когда в составе группы лекторов ЦК КПСС мне довелось побывать в Таджикистане.

В один из дней я оказался в городе Пяндж. Утром знакомились с городом и районом, состоялись беседы с местными руководителями, встречи с трудящимися, а во второй половине дня – мое выступление перед местным активом. К концу дня я попросил свозить меня на границу с Афганистаном. Она от города находится совсем близко – в каких-то двух километрах и проходит вдоль одноименной реки Пяндж, так что дорога много времени не заняла.

На другом берегу лежала чужая страна, с которой меня в будущем крепко и на многие годы связала судьба.

Сопровождавшие нас пограничники рассказали, что живут афганцы крайне бедно, в стране почти полная неграмотность. Жители приграничных районов с благодарностью принимают от наших пограничников помощь в виде продуктов питания или медикаментов. Охотно посещают афганцы и нашу территорию (изредка их местные власти дают на это свое согласие).

За разговором мы и не заметили, как быстро спустилась темная южная ночь. Что меня тогда поразило, так это кромешная тьма на территории Афганистана, хотя эта местность, по словам пограничников, была достаточно густо населена. Лишь где-то в предгорьях мерцал костер афганских чабанов, хижины же крестьян оставались погруженными во тьму.

Пришло время возвращаться. Мы повернулись и увидели горящий от электрических огней горизонт. Впечатление осталось на всю жизнь: мрак и свет!

Через десять минут мы уже ехали по ярко освещенным улицам Пянджа. В беседах с местными аксакалами поделились впечатлениями от поездки. Они рассказали, что до установления советской власти жизнь таджиков почти ничем не отличалась от той, которую мы только что увидели по ту сторону границы.

Резкий отрыв произошел и продолжает увеличиваться лишь в годы советской власти.

И вот спустя семнадцать лет у меня впервые появилась возможность побывать в Афганистане, поближе познакомиться с этой страной, причем в такой переломный этап в ее истории. Я тогда и не предполагал, что теперь буду столь частым гостем в Кабуле, что за первой командировкой последует еще множество других, что за последующие двенадцать лет придется накатать по фронтовым дорогам Афганистана, налетать вертолетами и самолетами в его небе не одну тысячу километров.

Находились мы в афганской столице четыре дня. За это время у нас состоялась серия встреч с руководством страны и афганских спецслужб. Мы совсем не знали друг друга, поэтому для этих первых переговоров была характерна взаимная настороженность, нежелание раскрывать все карты. Нам были неведомы планы и намерения новых властей. Да и афганцы, судя по всему, не знали, как мы отнесемся к свержению Дауда, с которым у Советского Союза до последнего времени сохранялись неплохие отношения.

По всему чувствовалось, однако, что наших новых афганских друзей просто распирало чувство гордости за одержанную победу. Победители как-то совсем не задумывались над тем, что власть-то они взяли практически только в столице, но тогда им, наверное, казалось, что все остальное придет само собой…

На третий день после прибытия в Кабул меня принял президент Тараки. Это был широко образованный, обладающий большим жизненным опытом человек, наделенный к тому же недюжинным природным умом. Эти его неоспоримые качества сочетались тем не менее с явной политической близорукостью, которая в конечном счете стоила ему жизни.

Тараки рано начал проявлять склонность к литературе, написал много рассказов, очерков и статей, увлекался поэзией. Впрочем, на литературном поприще особой славы Тараки так и не приобрел – почти все его время и силы уходили на чиновничью работу.

Он бывал за рубежом, более года состоял на службе в американском посольстве в Кабуле, рано включился в общественно-политическую деятельность. В последние годы перед революцией Тараки возглавлял крыло «Хальк» в Народно-Демократической партии Афганистана.

Он был в довольно близких отношениях с X. Амином, а вот с Бабраком Кармалем расходился в политических взглядах. Такой расклад в отношениях между этими тремя людьми в итоге обернулся трагедией не только лично для Тараки, но и для всего афганского народа.

Беседа с Тараки состоялась в старинном королевском дворце. Я передал привет от Л. И. Брежнева, поздравления от имени советского руководства в связи с победой апрельской революции, но при этом прямо сказал, что в Москве не без тревоги следят за развитием обстановки в Афганистане и предвидят серьезные трудности на пути нового афганского руководства. Трудности эти носят объективный характер, поскольку условия для намеченных революционных преобразований не созрели, а объявленная цель построения социализма в столь короткие сроки, да еще в такой стране, как Афганистан, вызывает большие сомнения. Попросил поделиться соображениями афганского руководства на этот счет, рассказать о его планах, отметив, что такая информация, несомненно, с интересом будет воспринята в Москве.

Все сказанное Тараки произвело на меня тяжелое впечатление – оно было пронизано революционной романтикой, верой в социалистическое будущее и оптимизмом, за которым скрывалась неопытность политика и, я бы даже сказал, какая-то детская наивность.

Я слушал и просто диву давался: прошло всего каких-то три месяца после апрельской революции, а афганское руководство, включая президента, уже вознеслось до небес, потеряло всякое чувство реальности.

Тараки рассуждал о том, что НДПА, решившись на революцию и добившись победы, была права исторически, а вот Москва со своим скептицизмом – как раз нет. «То, что сделано в Советском Союзе за 60 лет советской власти, в Афганистане будет осуществлено за пять лет», – восклицал президент. На вопрос, какой будет позиция новой власти в отношении ислама, последовал примечательный ответ: «Приезжайте к нам через год – и вы увидите, что наши мечети окажутся пустыми».

Пожалуй, одного этого заявления было достаточно для того, чтобы понять: новый режим обречен.

Потом я неоднократно вспоминал эти высказывания Тараки и все отчетливее понимал всю глубину его заблуждений, подоплеку возникших из-за этого проблем. А ведь за ошибки недальновидных лидеров пришлось расплачиваться афганскому народу, ввергнутому в затяжное кровавое противоборство.

Тараки был пуштуном по национальности, родом из небольшого одноименного племени тараки, насчитывавшего около 50 тысяч человек. Постоянные распри с соседними племенами, споры из-за пастбищ, воды и дорог, личная вражда, каждодневные стычки при отражении бандитских нападений – вот те атрибуты повседневной жизни родного племени, которые новый президент должен был впитать с молоком матери. Казалось бы, ему, как никому другому, следовало понять, что никакая власть не в состоянии за короткое время изменить складывавшийся веками уклад жизни, что для этого нужна длительная и кропотливая работа, смена нескольких поколений.

Межплеменные отношения – одна из проблем, недооценка которой дорого обошлась новому режиму в Афганистане, а может быть, явилась даже определяющей в его поражении.