Текст книги "Личное дело"

Автор книги: Владимир Крючков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

В результате это привело к усилению аморфности общества, его определенному разложению, что и создавало благоприятные условия для проникновения иностранных спецслужб. Именно в это время западные спецслужбы и приобрели в Советском Союзе такие серьезные агентурные позиции. Можно только догадываться о том, какого размаха может достичь этот процесс в наше время!

Хочу отметить, что в 80-е годы благодаря совместным усилиям разведки и контрразведки в Советском Союзе было разоблачено больше агентуры специальных служб иностранных государств, чем за все предыдущие годы советской власти, вместе взятые. Надо признать, что это была широкая агентурная сеть, которая позволяла противнику получать важнейшую информацию, относящуюся к безопасности нашей страны, совершенно секретные сведения о деятельности многих государственных органов, армии, научных достижениях, военно-политических планах и т. д.

Одновременно был получен богатейший материал о подрывной деятельности иностранных спецслужб, приемах и методах их работы. Мы не только освободились от застарелого недуга, но и получили в руки мощнейшее профилактическое средство, которое могло бы стать, если бы не последующие события, происшедшие в нашей стране, надежным барьером на пути новой эпидемии.

Начавшаяся перестройка напрочь перечеркнула полученный солидный задел. Все наши дальнейшие попытки извлечь уроки из прошлого оказались обреченными на провал! А ведь конец агентурной сети в нашей стране не был виден…

Первое Главное управление осуществляло тесное взаимодействие с разведывательными службами социалистических стран. Многие годы оно было честным, глубоким, всесторонним и взаимовыгодным. Особенно полезен был обмен мнениями, оценками, информацией об устремлениях западных спецслужб в отношении социалистических стран и внутреннем положении в них.

Разведка регулярно информировала руководство страны о назревании негативных тенденций в бывших социалистических странах и роли в этом спецслужб западных стран, да и не только спецслужб. В странах социалистического содружества, возник ряд проблем, отрицательно влиявших на внутреннее положение. Многие трудности носили субъективный характер, другие уходили своими корнями в общественную систему, в ее изъяны, являлись следствием допущенных просчетов и ошибок.

К сожалению, серьезной оценки и соответствующего обсуждения положения на уровне первых руководителей этих стран не было. Обмен мнениями часто носил общеполитический, а то и вовсе протокольный, ни к чему не обязывающий характер, без поиска решений.

Ни в одной социалистической стране не было легальной, правовым путем оформленной оппозиции. Волюнтаризм действий государственного и партийного руководства той или иной страны не имел ограничений, игнорирование настроений масс стало нормой, мнение социально-политического меньшинства в обществе в расчет не принималось. Руководители всех уровней так и не освоили науку политический борьбы, в то время как оппозиционные силы в совершенстве овладели этим искусством.

Разведка вовремя заметила использование Западом, его спецслужбами, радикальными организациями и центрами таких факторов, как национализм, недовольство отдельных слоев населения, недостатки в социальной сфере, отставание от жизненного уровня ведущих капиталистических стран.

В 1978–1980 годах началось массированное заигрывание извне с интеллигенцией, влиятельными представителями в социалистических странах, ловко эксплуатировались перегибы в исторической науке, допускавшееся пренебрежение обычаями, традициями, особенностями уклада жизни народов.

В полную меру были использованы последствия репрессий в годы сталинского правления, допущенных во всех бывших странах социализма. Словно грибы после дождя, легально и нелегально вырастали различного рода антисоциалистические и рядившиеся в тогу социализма организации – клубы, кружки, научные центры, исторические школы, образования по интересам, профессиям, возрастному признаку, объединения религиозного характера и т. п. Было очевидно, что целью многих из них ставилась смена общественного строя, восстановление капитализма, а вовне – переориентация с Востока на Запад, т. е. с одних ценностей на другие.

Об этом разведка полно и объективно информировала руководство КПСС и Советского государства. Беспокойство проявляли и наши друзья. Хонеккер, Кадар, Живков, Чаушеску и другие видели назревание кризиса, приближение трагедии, но после 1985 года упирались в глухую стену неприятия тревоги и озабоченности или слышали пустые заявления о необходимости перемен, «развития социализма», движения в ногу со временем и другие отвлекающие от сути проблем славословия. Социалистические страны пытались поодиночке выйти из кризисного состояния и в результате потерпели поражение.

В целом я не стыжусь сотрудничества с друзьями, переживаю за них, им сейчас тяжело, уверен, что и они переживают за своих советских товарищей. Их награды, полученные мною, памятны и дороги для меня. Они символизируют дружбу и сотрудничество, а эти категории нетленны.

Нельзя не сказать отдельно об одном нашем мужественном и верном друге, бывшем в течение трех десятков лет министром Госбезопасности ГДР, – об Эрихе Мильке. Э. Мильке был, безусловно, немецким патриотом, глубоко любил свою родину, но счастье своего народа, его уверенное мирное будущее видел на путях дружбы и сотрудничества с Советским Союзом. Он был стойким коммунистом, последовательным и твердым в своих идейных и политических убеждениях.

За огромный вклад в развитие и упрочение отношений между ГДР и СССР, в укрепление безопасности обоих государств Эриху Мильке было присвоено звание Героя Советского Союза. Это был единственный министр безопасности бывших социалистических стран, удостоенный самой высокой советской награды.

После развала ГДР Э. Мильке был осужден германским судом к шести годам тюремного заключения, отбыл наказание, вышел на «свободу» и оказался в трудных житейских условиях, но головы не склонил, достоинство не потерял. Сердце этого удивительного человека перестало биться совсем недавно, 21 мая 2000 года.

К середине 70-х годов правящие круги западных стран, и прежде всего США, окончательно определились в своей стратегической линии в отношении Советского Союза. Они пришли к выводу, что путем только внешнего воздействия, каким бы сильным оно ни было и какие бы формы ни приобретало, глобальных задач по Советскому Союзу и другим социалистическим странам решить невозможно. Единственным оставался путь подрыва изнутри.

На этот счет разведка получала достоверные данные. Да, собственно, такой расчет особенно и не скрывался. Трудностей в социалистических странах действительно было немало, да их еще и искусственно раздували, так что почва была вполне благоприятной. Ну а приход к власти Горбачева и вовсе предопределил исход дальнейшей борьбы.

У нашей системы, как оказалось, была своя ахиллесова пята: мы были абсолютно беззащитны перед лицом предательства в высшем эшелоне власти. Так что теперь приходится только отдать должное западным стратегам – в выборе средств они не ошиблись.

В то же время советская разведка стала получать данные о том, что спецслужбы США и некоторых других капиталистических стран приступили к созданию сети агентов влияния в советском обществе. Это была целая программа действий, рассчитанная на длительный период.

Американцы, да и не только они, приобрели огромный опыт в культивировании своего влияния во многих странах. Но на первое место по уникальности и масштабам таких акций, несомненно, следует поставить Советский Союз. Со временем эта работа стала проводиться уже в открытую, без какого-либо камуфляжа.

В течение ряда лет разведка регулярно информировала об этом руководство страны, предупреждала о назревании негативных тенденций и процессов у нас в стране и в бывших социалистических странах, наглядно демонстрировала роль, которую играли при этом спецслужбы западных государств. Разведка, в частности, вовремя заметила использование Западом, в том числе и его спецслужбами, таких факторов, как национализм; обращала внимание на целенаправленные попытки оказания влияния на интеллигенцию, заигрывания с нею; заостряла внимание и на деморализующих армию договоренностях в военно-политической области, и на многом другом.

Картина, особенно взятая в комплексе, получалась очень тревожной. Обо всем этом разведка достаточно полно и объективно информировала руководство КПСС и Советского государства.

Беспокойство проявляли и наши друзья, но их обращения к советскому руководству неизменно наталкивались на глухую стену непонимания, вернее, нежелания понять, к чему ведут эти опасные тенденции. Все это оставляло на душе тревожный осадок, особенно в свете носящей чрезвычайный характер информации, которую в 1990 и 1991 годах нашей разведке удалось получить сразу из нескольких источников… Но об этом речь пойдет ниже.

Еще об одном аспекте, связанном с деятельностью разведывательных органов США, и прежде всего ЦРУ. Во всем мире главным объектом критических нападок, виновником чуть ли не всех бед считается ЦРУ. Такое же мнение бытовало и в Советском Союзе. Именно оно «разрабатывает», «инициирует», «реализует» все зловещие планы против человечества. А ведь это далеко не так! Конечно, роль и значение ЦРУ нельзя недооценивать, однако при всем при том эта организация является всего лишь исполнителем воли и решений вашингтонской администрации, президента, конгресса. Ни больше и ни меньше! Забвение этой истины приводит к тому, что благодаря такому преувеличенному подходу к месту ЦРУ в системе американской государственности за бортом заслуженной критики остается политический Вашингтон, его правящая верхушка.

Поясню эту точку зрения на следующем примере.

С каждым годом горбачевской перестройки мощь Советского Союза, его позиции на международной арене таяли. Мы получали достоверную информацию о том, что ЦРУ верно улавливало эту тенденцию и пришло к выводу, что Москва стала не так уж грозна, как прежде, и американская политика по отношению к ней может быть смягчена. Но это не устраивало кое-кого в Вашингтоне. И вот в марте 1990 года разногласия по этому вопросу вылились на страницы американской печати. Газета «Нью-Йорк Таймс» поведала читателям, что между директором ЦРУ и министром обороны США существуют разногласия по вопросу о том, будет ли Советский Союз и впредь представлять серьезную военную угрозу для Америки и Запада. Эта полемика, отмечала газета, скрываемая администрацией от общественности, возникла после слов директора ЦРУ Уильяма Уэбстера о том, что эксперты разведки считают маловероятным, чтобы Советы представляли серьезную угрозу с точки зрения обычных вооружений в обозримом будущем, даже если на смену Горбачеву придут сторонники жесткого курса.

Эта оценка Уэбстера вызвала резко критическую реакцию министра обороны Чейни, заявившего, что высказывания директора ЦРУ не содействуют его усилиям с целью добиться одобрения предложений администрации Буша по увеличению расходов на оборону.

В итоге упомянутую опенку ЦРУ просто замолчали, а Пентагон получил просимые им ассигнования на военные цели.

ЦРУ в целом верно оценивало ход и результаты перестройки в СССР. Так, к лету 1991 года ЦРУ и РУМО США представили президенту доклад о состоянии советской экономики. В докладе, в частности, отмечалось, что «через шесть лет после того, как Президент СССР Михаил Горбачев начал проводить политику реформ, получившую известность под названием перестройки, советская экономика оказалась в кризисе. Выпуск продукции сокращается со все возрастающей скоростью, инфляция грозит выйти из-под контроля, межрегиональные торговые связи разорваны, а центр и республики оказались втянутыми в ожесточенную политическую борьбу относительно будущего всего многонационального государства».

В то время как ЦРУ объективно подмечало провальное положение в Советском Союзе из-за горбачевской перестройки, Буш и другие высокопоставленные американские деятели не уставали расточать похвалы своему «другу Майклу», восторгаясь его «новым мышлением», приверженностью «общечеловеческим ценностям», подталкивая этого, мягко выражаясь, недалекого человека к дальнейшему разрушению Советского государства.

Вовсе не хочу придать хотя бы некоторой части деятельности ЦРУ прогрессивный характер. Речь идет об организации, призванной и имеющей возможность объективно отображать действительность. Другое дело, как она поступала на самом деле. Ясно одно: и администрация, и ЦРУ работали в одном ключе, дополняли друг друга, во всяком случае американская разведка выступала в роли исполнительницы воли и политического курса вашингтонской олигархии. Вся их практическая деятельность была тесно переплетена.

В 1988 году специальный помощник президента США и директор разведывательной программы Совета национальной безопасности Кеннет де Граффенрейд заметил, что «конец 80-х – 90-е годы, вероятно, будут характеризоваться беспрецедентной вовлеченностью президента в решение проблем разведывательно-политического характера во всех аспектах».

Так оно и происходило.

И в бытность свою в разведке, и позже, на посту председателя Комитета госбезопасности СССР, считал необходимым знать, с кем персонально мы имеем дело на противоположной стороне. И конечно, первостепенным в этом плане и тогда, и сейчас было американское направление. В хронологическом порядке, по времени пребывания на посту президента США, остановлюсь на трех хозяевах Белого дома – Картере, Рейгане и Буше. Все они разные фигуры, но общее у них одно – биологическая приверженность американскому общественно-политическому строю, абсолютная верность интересам Вашингтона, врожденный антисоветизм. Впрочем, с другими качествами и особенностями на высший государственный пост у себя на родине они и не попали бы, будь хотя бы семи пядей во лбу. Пожалуй, в этом отношении поучительно провести сравнение между ними, с одной стороны, и Горбачевым и Ельциным – с другой, а также порассуждать о том, во что вылилось, к примеру, для Российского государства пребывание этих личностей на исторической сцене.

…Президентство Картера с точки зрения интересов Советского Союза было периодом надежд и разочарований. В ходе предвыборной кампании Картер, казалось, последовательно отстаивал необходимость разрядки, выступал за развитие отношений между США и СССР, правда, подчеркивал, что они не могут быть «краеугольным камнем американской дипломатии». Более того, отмечал, что в переговорах с Россией следует быть непреклонным, не полагаться на заверения русских, активнее использовать экономические рычаги. Картер в качестве основы отношений США с любой другой частью света выдвинул тезис заинтересованности, что в общем-то звучало не агрессивно и вполне укладывалось в рамки здравого подхода к международным проблемам. Тогда Вашингтон еще не оправился от влияния вьетнамского синдрома, и Картер не скрывал этого. Он не казался воинствующим политиканом, что, видимо, объяснялось и тем, что в большую политику Картер только начал входить. Ведь после Эйзенхауэра он был первым президентом, ранее вообще не избиравшимся в конгресс.

Картер подавал определенную надежду и в вопросе проведения американскими спецслужбами тайных операций, заверяя избирателей, что прекратит подобную практику. Короче говоря, Картер шел к президентству как либерал, но править начал как консерватор. Это еще раз подтверждает, что личные качества президента США играют далеко не определяющую роль – главное, в какие условия поставлен глава государства и каковы интересы и установки правящей политической и экономической элиты страны. Это тем более важно учитывать, что Картер был весьма целеустремленным политическим деятелем, настойчивым в достижении поставленных задач. Его команда состояла из опытных и способных решать сложные проблемы фигур – таких, как Збигнев Бжезинский, Сайрус Вэнс, Теодор Соренсен, и других.

Почти все американские президенты прежде всего теряют поддержку из-за внутренних проблем. Не избежал этой участи и Картер. Спустя несколько месяцев на Картера обрушились профсоюзы, обвинив его в отсутствии должной заботы о простых людях Америки. Было ясно, что представитель крупнейшего профсоюзного объединения США АФТ – КПП Джорж Мини, начавший критику, пел не со своего голоса, а скорее выражал интересы крупного капитала. Внутренние проблемы в американском обществе десятки лет одни и те же. Уровень их остроты колеблется в весьма незначительных пределах, и поскольку режим не меняется, а политический курс практически остается прежним, за исключением, может быть, несущественных нюансов, то личные возможности главы американского государства для крупных маневров имеют ограниченные рамки.

Вскоре Картер стал терять поддержку и во внешней политике из-за приписываемой ему некомпетентности и отсутствия видимых успехов на этом поприще, хотя именно в области внешней политики Америка не испытывала каких-либо трудностей, не подвергалась отрицательному воздействию конфликтных ситуаций. Картер – первый президент после Гувера, при котором Америка не участвовала ни в какой войне. В то же время позиции США в отдельных регионах мира начали расширяться и укрепляться за счет политических и экономических рычагов воздействия. Именно при Картере стало расти влияние США в Африке, одна из целей которого состояла в ограничении здесь присутствия Советского Союза.

Отсутствие значительной поддержки в средствах массовой информации в сочетании с другими факторами привело к тому, что к 1979 году Картер по опросам общественного мнения становится самым непопулярным президентом страны после Трумэна. В том же году стало очевидно, что Картер не будет президентом на очередной срок. Советская разведка сделала на этот счет точный прогноз. Следует отметить такой примечательный момент: почти во всех социалистических странах Картер не подвергался резким нападкам, а Фидель Кастро даже не скрывал своего предпочтения Картера другим претендентам на пост американского президента, включая и Рейгана. Однако власть имущим на посту президента нужна была другая личность, способная проводить иную политику, в частности, внешнюю, содержание которой было бы наполнено большей решительностью и даже экспансионизмом.

Конечно, Картер совершил во внешней политике и вполне очевидные ошибки. Например, по Ирану, демонстративно поддерживая шаха, хотя политический конец последнего уже мало у кого вызывал сомнения.

Впрочем, тут больше вина не Картера, а ЦРУ. А что касается провалившейся операции по спасению американских заложников в Тегеране, то ее абсурдность и неуклюжесть были так наглядно продемонстрированы перед всем миром, что ничего, кроме недоумения и отрицательной реакции, не вызвали.

Картер в общем-то ничего не сделал для улучшения отношений с Советским Союзом. С этой точки зрения время его президентства было периодом упущенных возможностей. В начале 1980 года в связи с военным вмешательством Москвы в афганские дела Картер ввел эмбарго на поставку зерна в Советский Союз. Однако это была палка о двух концах, причем еще не ясно, для какой стороны удар оказался больнее. Вскоре эмбарго следующим президентом Рейганом было отменено. Многие советские специалисты считали, что сохранение эмбарго на длительный период заставило бы нашу страну найти выход за счет собственных возможностей, не говоря уже о том, что источники приобретения зерна объявились бы в другом месте.

Итак, в 1980 году Картер решительно проиграл Рейгану и протянул руку для поздравления победителю еще до получения официального сообщения о результатах голосования. А ведь четыре года назад шансы Рейгана стать президентом многим казались совсем ничтожными.

На президенте Рональде Рейгане, как на личности, представляется нужным остановиться поподробнее, поскольку именно в период его пребывания у власти в Советском Союзе получили свое развитие разрушительные процессы. Я совсем не хочу сказать, что именно политика Соединенных Штатов была определяющей, решающей. Но то, что ее творцы и исполнители не стояли в стороне, – это исторический факт. Личность Рейгана, его политика и практическая деятельность интересны еще и тем, что этот человек, в том числе и как политик, схож с Ельциным. К этому выводу я пришел уже позже, спустя три-четыре года после августа 1991 года.

В чем, на мой взгляд, сходство этих двух деятелей? Они демагогичны, импульсивны, оба популисты, оба обладают весьма низким уровнем компетентности в делах, которыми им приходилось заниматься в большой политике. Эти качества были на виду у широкой общественности, но удивительная везучесть этих людей постоянно сопутствовала им и в значительной мере обеспечивала их успех.

Однако есть одна отличительная особенность, без учета которой сходные черты у Рейгана и Ельцина могут быть неправильно поняты. Рейган на протяжении двух сроков пребывания на посту президента действовал исключительно в интересах своего государства, грубо пренебрегая интересами других стран, не стесняясь при этом в выборе форм и методов в достижении цели. Ельцин тоже объективно работал на Америку (даже в этом походил на Рейгана), однако при этом действовал вопреки интересам сначала Советского государства, а затем России. Его политика и практическая деятельность привели к разрушению Советского Союза, а затем нанесли ряд тяжелых, катастрофических ударов по России, «забота» о которой во всей его демагогии занимала стержневое место.

Советская разведка в конце 1979 – начале 1980 года вполне определенно предсказала победу Рейгана над Картером на президентских выборах, хотя и не такую явную, какой она стала в действительности. Успех Рейгана был ошеломляющим – он победил в 44 штатах.

Ельцин на первых порах также добивался триумфальных побед. На выборах народных депутатов в 1989 году он получил около 90 % голосов, что превзошло все ранее сделанные прогнозы, а что касается Горбачева, то это просто повергло его в шок и, пожалуй, впервые вызвало у него опасения за свою личную карьеру.

Поначалу Горбачев не мог скрыть своей растерянности, опасения за серьезность и возможные последствия этого события, но вскоре, буквально через два-три дня, взял себя в руки и, будучи наделен артистическими способностями, накинул на себя маску безразличия и нам, входившим в его близкое окружение, с напускным спокойствием говорил: «Не преувеличивайте значимость результатов этих выборов. Надо будет, я выставлю свою кандидатуру против Ельцина, и тогда у него ничего не выйдет».

Американцы подмечали, что Рейган чурается черновой работы. К президентской деятельности он подходил с непозволительной легкостью. Эта черта с абсолютной точностью совпадает со стилем работы Ельцина.

Английский политолог Роберт Чессайр в 1984 году подметил, что для Рейгана характерна интеллектуальная леность, что его не заботят детали и что в своем мировоззрении он отстал на 30 лет. Он также подчеркнул, что Рейган равнодушен к неграм и беднякам, считая последних самих виновными в том, что они не добились успеха. Как эта черта напоминает Ельцина, равнодушно взиравшего на бедность и нищету значительной части народа!

Рейгану все сходило с рук. Он обладал удивительной способностью отмежевываться от действий и результатов работы собственного правительства. Эту его черту подметил еще Артур Шлезингер. Именно Рейган ввел морских пехотинцев в Ливан, а когда в результате террористического акта около трехсот из них погибли, то ему не пришлось даже объясняться по этому поводу. У Ельцина таких кровавых историй значительно больше, они масштабнее и пока ни за одну из них ему не пришлось отчитываться.

Весь мир был свидетелем не одной безответственной, безумной шутки Рейгана по поводу вещей, шутить о которых непозволительно даже рядовому лицу. Как-то в эфир пошло заявление Рейгана как главнокомандующего американскими вооруженными силами о ядерной бомбардировке Советского Союза. Или его слова о том, что он проехался бы дорожным катком по всему Вьетнаму, со всеми его городами, лесами и реками. Развивая эту мысль, Рейган заявил, что как один из вариантов предпочел бы сбросить на Вьетнам парочку ядерных бомб. Ельцин тоже любил шутить, но, в отличие от Рейгана, иногда от слов переходил к делу. Так, он в срочном порядке вывел советские войска из Германии, заранее не приготовив для них хотя бы сносных условий для размещения в России. На радостях дирижировал оркестром по случаю вывода войск, крепко обнимал Гельмута Коля. В октябре 1993 года за непослушание расстрелял российский парламент. При этом Ельцин не имел обыкновения объясняться за кровавые конфликты и разрушения на территории Советского Союза и России.

Ельцин никогда не жил в ладах с правдой. И тут на ум приходят проницательные слова вашингтонского политолога Марка Грина о Рейгане, полностью, по моему мнению, относящиеся и к Ельцину: «Рейган так высоко ценит правду, что прибегает к ней очень и очень редко».

Несмотря на все это и многое другое, Рейган вторично победил на президентских выборах в 1984 году. И опять с огромным успехом. К тому времени авантюристические, милитаристские внешнеполитические взгляды Рейгана достигли, казалось бы, своего апогея. Ярый антисоветский курс ничем не прикрывался, его оголтелость была очевидной. Советский Союз Рейган называл не иначе как «империей зла», «исчадием ада», «самым большим злом в мире» и т. д. Рейган откровенно заявлял, что не склонен доверять русским, не исключал возможности обмена тактическими ядерными ударами между США и СССР.

Но вот в 1985 году к власти в Советском Союзе пришел Горбачев, и взгляды Рейгана на нашу страну стали разительным образом меняться. Из лексикона Рейгана исчезли наиболее хлесткие характеристики Советского государства. Он начал встречаться с Горбачевым, в адрес советского лидера зазвучали похвалы. Последний в узком кругу все чаще стал высказываться в том плане, что с Рейганом можно иметь дело, что важно найти точки соприкосновения, а дальше расширять рамки договоренностей и т. д. Рейган, а точнее, его советники почувствовали, что достичь глобальных целей в отношении Советского Союза и в других регионах мира можно не на путях прямой конфронтации, а другим способом – изменением политического курса советского руководства.

На этот счет советская разведка направляла руководству страны достоверные информационные материалы, которые должны были по крайней мере насторожить и заставить задуматься. В ответ ехидные замечания Горбачева: «Не надо нагнетать!»

Как показало развитие событий, этот расчет американского руководства в своей основе оказался верным. Ставка на Горбачева, а затем и на Ельцина привела к результатам, о которых противники Советского Союза совсем еще недавно и не помышляли.

Сменивший на посту Рейгана очередной президент – Буш получил непростое наследство. Но изменить политический курс, если бы даже вдруг он захотел этого, ему было почти невозможно – все было основательно сориентировано, определено и, по сути, запрограммировано в рамках курса администрации Рейгана. Единственное, что мог сравнительно легко исправить Буш, – это убрать царственную атмосферу, которой было окружено правление, весь президентский этикет Рейгана.

…Избрание Буша президентом примечательно со многих точек зрения. Его победа на выборах сомнений не вызывала, и советская разведка предсказала это со всей определенностью. Он не случайно был предметом нашего длительного интереса хотя бы с той точки зрения, что стоял во главе ЦРУ – нашего главного оперативного соперника и противника. Но помню, при прогнозировании его шансов стать президентом некоторых смущало то, что факт пребывания на посту вице-президента США традиционно как бы обрекал политического деятеля на неуспех. Так было в течение 150 лет. Бушу предстояло преодолеть эту традицию, для чего у него были и объективные, и субъективные предпосылки.

Во-первых, Рейган и силы, которые стояли за ним, недвусмысленно поддерживали Буша. Демократы же достойного Бушу претендента на пост президента подготовить, а следовательно, и выдвинуть не смогли. Во-вторых, Буш, по нашим сведениям, начал готовить себя к президентским выборам еще в середине 70-х годов, а будучи вице-президентом при Рейгане, уделял этому много времени и сил.

В пользу Буша говорил также его послужной список – конгрессмен, бизнесмен, член Совета по иностранным делам, член трехсторонней комиссии, директор ЦРУ, посол в Китае, вице-президент. Он слыл реалистом и, считаю, в значительной мере действительно был таковым.

В то время, когда в 1988 году решался вопрос, кто станет президентом США, Буш считался превосходным знатоком внешнеэкономических проблем. Он выдвинул любопытное положение о том, что в мире больше должно царить сотрудничество, нежели соперничество. И хотя здесь было больше пропагандистского пафоса, тем не менее для американцев, не освободившихся от вьетнамского синдрома, это звучало вполне приемлемо. В общем, надо признать, что Буш за последние два-три десятка лет был, пожалуй, самым опытным американским президентом в области политики. Именно во внешней политике Буш добился ощутимых успехов, а действия американцев в войне в Персидском заливе, получившей название «Буря в пустыне», считались его наибольшей удачей. За пару лет до очередных президентских выборов, в 1992 году, второй срок президентства для Буша считался чуть ли не предрешенным делом.

Буш продолжил усилия Рейгана по налаживанию и развитию контактов с Горбачевым и затем с Ельциным. Тут он действовал, исходя из представления о том, что Советский Союз – главный противник Соединенных Штатов, и потому старался не упустить шанса нанести ему как можно более ощутимые удары. С Горбачевым он расправлялся довольно бесцеремонно, при этом подхваливая его, с тем чтобы внешне ублажить честолюбие этого недалекого человека.

Следует заметить, что, по нашим достоверным данным, Буш не допускал возможности столь скорого развала Советского Союза, но действовал по ходу складывающейся ситуации энергично, напористо и жестко. В начале 1992 года государственный секретарь Бейкер объехал столицы бывших союзных республик и активно поддержал их решения стать на путь создания независимых государств. До этого Буш лично предпринял шаги по оказанию политической, моральной и экономической помощи Эстонии, Латвии и Литве.

Когда в 1988 году я получил новое назначение и покидал разведку, то оставлял, считаю, хорошо налаженное «хозяйство». Многое удалось сделать в плане повышения результативности и эффективности ее работы. Возрос авторитет нашей службы, поговаривали даже о целесообразности ее выделения в самостоятельную организацию, против чего я, кстати, всегда возражал, доказывая, что именно в качестве неотъемлемой части Комитета госбезопасности разведка может принести гораздо больше пользы. Тем более что статус Первого Главного управления и так повысился, его начальник впервые за всю историю стал одновременно и заместителем председателя КГБ.