Текст книги "Оружейных дел мастер (СИ)"

Автор книги: Влад Данков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)

Дракон как раз остановился, и Данила, затаив дыхание, плавно потянул за спуск. В

плечо двинуло отдачей, белый дым полностью закрыл обзор. Инженер, не теряя времени, схватился за рычаг, открывая затвор.

Над головой засвистели пули, в ответ полетели стрелы: триста метров для хорошего лука расстояние не слишком большое. Гоблины, завидев тучу унесшихся ввысь стрел, успели поднять щиты, полностью закрывшие кабинку сверху. Предусмотрительные, сволочи.

Разумовский снова прильнул к прицелу, водя увесистым ружьем из стороны в сторону, но в этот момент увидел, как в передней части машины поднялась крышка люка, оттуда выбрался водитель и, спрыгнув на землю, вприпрыжку помчался обратно к своим.

Следом принялись прыгать, словно крысы с тонущего корабля, стрелки.

– Ха! Неужто да с первого выстрела?! – воскликнул инженер.

– Я вижу, как у него из бока идет тоненькая струйка пара, – отозвался засевший за соседним камнем эльф.

Данила ухмыльнулся: и попал, и пробил.

В этот момент граната, пролетев мимо дракона, шлепнулась прямо перед группой убегающих врагов и взорвалась. Когда дым рассеялся, все увидели, что бегущий теперь один, да и тот хромает. Солдаты встретили это зрелище радостными криками.

– Стреляю в следующего, который выглядывает из-за первого, – сказал Данила эльфу, – смотри, куда я попаду. Целюсь ближе к переду.

Ружье лягнуло стрелка в плечо, послав в цель оперенную бронебойную стрелу.

– Дырочка тоньше пальца, – сообщил наблюдатель, – сильно ниже середины. Пара не вижу.

Слабая точность или действие гравитации на недостаточно быстро летящий снаряд –

вот в чем вопрос, думал Данила, вертя рычаг. Третий выстрел надо сделать с поправкой на дальность.

В этот момент драконы, все, кроме подбитого, пришли в движение и поползли вперед. Данила выстрелил, поморщившись от отдачи, сделал знак Врэю давать следующий снаряд, и крикнул эльфу:

– Видел?

– Видел. Треть длины от кормы, примерно середина. Пара не ви…

В этот момент дракон резко выбросил изо всех щелей языки пламени и чадящий дым. Гоблины с крыши попрыгали вниз и бросились наутек, чуть позже из своей кабины выбрался охваченный пламенем водитель, свалился в болото, с визгом поизвивался и затих.

Армия встретила гибель дракона хором восторженных воплей.

– Смотрите! – крикнул кто-то. – Они наступают!

Огромные массы стоявшего поодаль войска пришли в движение. Многие тысячи орков и гоблинов бросились в атаку, осознав, что драконам самим в этой битве не победить. Часть отрядов, состоящая преимущественно из орков, пошла прямо на холмы.

– Убивайте драконов, ваша светлость! – закричал кто-то из младших офицеров, – а с ублюдками поменьше мы справимся и сами!!

Началось, подумал Данила, пытаясь унять предательскую дрожь. Первый бой в его жизни – и страшно до чертиков. На военной кафедре научиться бороться со страхом невозможно.

Он принялся с остервенением перезаряжать оружие. Если драконы начнут движение на полной скорости – доползти до боевых порядков арлансийцев вопрос нескольких минут.

Самый ближний паровой танк в трехстах с гаком метрах. И движется, мать его.

Упреждение – полметра от центра, должно хватить. Палец тянет за спуск, отдача в плечо, грохот в ушах.

– Не вижу дырки, далеко!

Черт!

Повторный выстрел оказался удачнее, потому что дракон остановился, словно вкопанный. Еще раз перезарядиться – до следующей цели почти четыреста. Выстрел –

удар в плечо уже граничит с болью, эффекта нет. Проклятье, если б только не эта мелкая дрожь в руках!

В это время один из драконов, то ли седьмой, то ли восьмой от Данилы, вырвался вперед. Инженер, перезарядив оружие, аккуратно прицелился в него, потянул за спуск – и снова безрезультатно. Однако следующий выстрел, сделанный с несколько большим возвышением, произвел потрясающий эффект. Дракон, видимо, получил попадание в котел, потому что оглушительно взорвался, а точнее – лопнул, выбросив облако перегретого пара. Два других дракона, слева и справа от него, не смогли вовремя остановиться и вкатились в это облако, пока гоблины-стрелки в ужасе прыгали с крыши.

Кажется, пока что бронебойщику-самоучке везет.

Вражеский командующий, по всей видимости, еще не понял, что драконов выбивают одного за другим именно с холма, и подал приказ к отступлению. Паровые машины остановились, а затем поползли обратно, пропуская вперед пехоту. Четыре дракона –

горящий, взорвавшийся и два вроде бы целых – остались стоять там, где их настигли бронебойные пули, если, конечно, можно назвать пулей метательный снаряд весом поболе полусотни граммов. Еще пара драконов, находящихся на противоположном фланге, умудрилась застрять в податливой сырой почве. Несколько орков попытались толкать увязший танк назад, но граната, плюхнувшаяся прямо перед драконом, поставила точку в этой попытке.

Тем временем рев атакующей толпы стал намного громче. Данила, стараясь дышать глубоко и не выдать окружающим дрожь в руках, выглянул из-за укрытия в сторону противника и ужаснулся, увидав тьму-тьмущую уродов, размахивающих громадными дубинами. Но еще страшнее ему стало при взгляде на тех, которые бегут следом.

Закованные в доспехи громилы с мешками на плечах, с каждым – гоблин с факелом, и этих сладких парочек несколько сотен.

– Это гранатометчики! – крикнул Данила. – Стрелки, на позиции!

Он велел своим гвардейцам-телохранителям оставить все боеприпасы к драконобойцу и присоединиться к остальным стрелкам, а сам стал перезаряжать ружье.

Четыре дракона, мать их, четыре! Но безвозвратно потерян только один, взорвавшийся, сгоревший наверняка можно восстановить, а два пробитых – тем более. Немцы во время второй мировой свои бесценные дорогущие «тигры», стоившие свыше миллиона рейхсмарок каждый, восстанавливали по многу раз, некоторые машины претерпели более десятка восстановлений, пережив таким образом по нескольку экипажей. И гоблины, хоть и туповатые, наверняка восстановят драконов, чьи повреждения будут недостаточно тяжелыми. Ну что ж, значит, надо бить в заднюю половину, где котел и бак с горючим топливом, чтоб взрывались. Победа там или поражение – но потеря танков при любом исходе поставит крест на гоблинском блицкриге. И тогда у Латанны, да и других стран, будут месяцы в запасе, пока серая чума наладит ремонт подбитых драконов.

Данила себя не обманывал: выиграть сражение вряд ли удастся. Начальные успехи ничего не решают, время играет на стороне серой чумы. Однако уничтожение драконов как таковых хоть и не спасет Арлансию, но даст время остальному человечеству на подготовку. Время, которого Даниле не хватило, но которое будет у других.

И, что самое важное, гоблины впервые понесут тяжелые потери, а люди наконец увидят, что серых сволочей тоже можно топить в их крови. И пусть не удастся победить в битве при Онтагаре – уже само понимание, что ублюдки далеко не непобедимы, есть предвестник их будущего краха.

Тем временем атакующие уже поднимались на холм. Еще со ста шагов по ним залпом ударила аркебузная сотня. Даниле пришлось пережить несколько страшных секунд, когда он увидел результаты – всего несколько упавших. Однако пока он в ужасе размышлял, то ли убойность оказалась никудышней против таких титанических врагов, то ли солдат подвел прицел, начали падать замертво и другие орки. Пули действительно обладали слишком малой останавливающей силой, чтобы сразить громадную образину наповал, но смертоносность наносимых ран сомнений уже не вызывала. В следующий момент гоблины-командиры, и так прятавшиеся за спинами своих безмозглых солдат, бросились наутек, предоставив оркам штурмовать холм самостоятельно. Внезапное появление у людей огнестрельного оружия оказалось для них слишком сильным шоком.

Инженер оценил ситуацию, выглянул из укрытия и выстрелил в уползающего дракона, но либо не попал, либо ничего не задел. Жаль. Перезарядиться – и можно немного дать отдых ноющему плечу, пока драконы драпают на исходные позиции.

Тем временем гранатометные пары остановились поодаль, орки сбросили на землю свои увесистые мешки. Так и есть, достают гранаты. Тут по ним произвели залп гвардейцы, и несколько орков свалились замертво, к вящему удивлению гоблинов. Данила мрачно усмехнулся: гады не ждали, что их достанут с двухсот шагов, да еще и доспехи пробьют. А вот дальность броска гранаты низшим орком теперь известна – эти самые двести шагов как минимум.

Пара гранатометчиков была убита как раз в момент замаха, два взрыва в их порядках послужили приятным дополнительным поражающим фактором. Правда, толку было немного, поскольку гоблины подобное предусмотрели и подошли рассеянным строем. А

затем вражеские гранаты начали рваться перед первыми рядами защитников холма.

Щиты, которые солдаты выставили перед собой, спасли от ужасных потерь, но две или три гранаты, брошенные особо сильными орками, взорвались между первой и второй линиями, убив около двух десятков бойцов. Сержанты вопили, требуя держать строй, стрелки, перезаряжаясь так быстро, кто как мог, вели беспорядочный огонь, так что бедлам стоял еще тот. Затем, когда наступающие волны орков подошли на пятьдесят метров, обороняющиеся начали бросать гранаты в ответ.

Онагры со звонким стуком швырнули свои гостинцы по гранатометчикам: сержант артиллеристов оказался сметливым малым, правильно определив приоритеты, после первой серии взрывов часть гранатометчиков либо погибла, либо бросилась наутек.

Однако новая партия вражеских гранат все равно посыпалась на первые шеренги, причем многие гранаты, не долетая до щитов, взрывались прямо под ногами у наступающего «пушечного мяса».

Потери все же значительно увеличились, однако тут по гренадерам отработала ближайшая батарея онагров с левого фланга. Гоблины и орки, побросав боеприпасы и факела, кинулись бежать, многие остались лежать неподвижно, какой-то орк пытался встать на сильно укороченные ноги.

Затем начался сущий ад, когда поредевшая ватага диких орков все же добежала до первой линии обороны. Данила наблюдал за этим кошмаром с некоторого расстояния, и его снова принялась колотить сильнейшая дрожь. Война – страшная штука вообще, но если смотреть издали – то ничего особенного. Умом-то понятно, что там, где гремят взрывы, сыплются бомбы и горят танки, погибают во множестве люди, кто мгновенно, кому повезло меньше – в страшных муках, но глаза видят в лучшем случае, как падают игрушечные солдатики и взрываются радиоуправляемые танчики. А сейчас Данила впервые в жизни наблюдал войну в упор, причем в ужаснейшем проявлении –

жесточайшей рукопашной схватке. Пощады никто не давал и не просил, в страшной рубке сошлись смертельные, непримиримые враги, из которых у одних сама концепция мира не умещалась в крошечный мозг, а вторые понимали невозможность этого или вообще не принимали в принципе.

Огромные орки, несмотря на колоссальный перевес в грубой силе, совершенно не умели защищаться. Хряпнуть как можно крепче громадной палицей, размазав противника по земле – вот и все воинское мастерство. Являясь просто вспомогательным пушечным мясом, они не получили от своих хозяев нормальных доспехов и потому были крайне уязвимы перед слаженно работающим строем пикинеров, алебардистов и щитоносцев с топорами. Вместе с тем наиболее умные орки, или, точнее, наименее тупые, в бой шли, имея во второй руке камень весом в несколько килограммов, который и швыряли с пяти-шести метров с запредельной силой, нередко кроша щит и убивая свою цель наповал. Тем не менее, орки также гибли в огромных количествах от множественных ран пик, града стрел, гранат, аркебузиры же стреляли в них чуть ли не в упор из-за спин товарищей: большой рост орков работал против них.

Данила вспомнил, что и сам является частью этого сражения, только когда Роктис прокричала ему на ухо:

– Ты в драконов стрелять собираешься?! Они снова прут!

Инженер с трудом оторвал взгляд от бушующей схватки и взглянул на основное поле боя. По всему фронту развернулось такое же отчаянное и кровопролитное сражение, однако полчище диких орков, понеся сильнейшие потери, в том числе от тысячи двухсот аркебуз, бьющих в упор, оказалось не в силах потеснить арлансийцев с их позиций.

Впрочем, этого и не требовалось: гоблины пустили их вперед как отвлекающий маневр, как мясной щит в буквальном смысле слова. Под шумок драконы снова перешли в наступление, сопровождаемые идущими чуть позади карликовыми орками в броне и гоблинами-стрелками.

Данила потер плечо и положил на него ружье, упер приклад в подушку, поймал в прицел ближайшего дракона. Двести метров. Гоблины все еще не знают, что драконобоец сидит на холме и сейчас поплатятся за неведение: дистанция слишком мала, чтобы промазать в такую большую цель. Главное – чтобы в котел или бак.

По камню чиркнула пуля – стрелок на драконе, гад. Ладно же, держите, снайпера!

Грохот и уже привычный пинок в плечо. Сжав зубы, Данила наблюдал, как дракон вспыхивает, все еще продолжая катиться вперед, как с его брони, вопя, прыгают гоблины-аркебузиры в горящей одежде. Водитель и орк-помощник тоже попытались выбраться,

удалось только водителю, орк, сидевший ближе к баку, сгорел, успев только высунуться до половины. Гоблин-мехвод, впрочем, пережил его лишь на несколько секунд, упав замертво то ли от шального осколка, то ли от пули.

Данила открыл затвор, прочистил ствол от нагара щеткой и принял у Роктис очередной снаряд, порох и капсюли. Три оборота ручки – затвор закрыт. Курки взводятся и застывают над капсюлями, венчающими брандтрубки. Ловя в прицел следующую цель, инженер внезапно подумал, что противотанковое ружье системы Разумовского можно было бы смело заносить в книгу рекордов Гиннеса по множеству номинаций. Рекорд по скорости разработки, рекорд по скорости изготовления, рекорд по наименьшей технологичности, единственная в своем роде капсюльная модель, единственное ружье с подкалиберными выстрелами под дымный порох… да много еще можно было бы найти уникальных черт. Одна беда: книги рекордов Гиннеса в этом мире нет, ну и черт с ней.

Попавший на прицел Даниле дракон оказался на редкость живучим: взорвался только после третьего выстрела. Зато следующий остановился из-за утечки пара уже после первого попадания.

Седьмой, подумалось инженеру. Хорошее число. Почти сразу он увеличил его на один, выстрелив в ближайшего из двигающихся танков, однако громко лопнул, сварив заживо экипаж, стрелков и нескольких идущих рядом пехотинцев, другой, на сто метров дальше цели, к тому же скрытый за предполагаемой мишенью. Должно быть, подкалиберный снаряд прошел сквозь первого дракона, ничего не задев, и пробил котел второго. Повезло.

Поспешно перезарядив ружье, Данила исправил свою промашку, поразив цель еще раз, и намного удачнее. Взрыва не было, но изнутри повалил черный дым. Девять.

Он ухмыльнулся, отыскал глазами Гаунта – но в следующий миг верхняя часть тела графа брызнула во все стороны кровавыми ошметками, а, там, где он стоял, вверх поднялся земляной фонтан. Удача улыбнулась и гоблинскому артиллеристу тоже.

***

Сэр Кэлхар с высоты спины коня-тяжеловоза хорошо видел происходящее у холма.

Левый фланг стараниями колдуна превратился в драконозабойный двор: железные исполины один за другим останавливались, истекая паром, дымом и пламенем. Каждый раз, когда очередной дракон вспыхивал или взрывался от воздействия смертоносного оружия, войско разражалось многотысячным хором ликующих криков, особенно громко вопили на левом фланге. На правом восторга было куда меньше: драконы уже на подходе, а колдун то ли не может убивать их на таком расстоянии, то ли просто не успевает.

Рыцари следили за ходом сражения с замиранием сердца: именно они –

единственная оборона правого фланга от драконов, и им вот-вот предстоит сойтись с металлическими чудовищами в ближнем бою. У Кэлхара от этих мыслей мурашки по спине бегут, хотя он уже однажды бросался в атаку на дракона. Подавляющее большинство кавалеристов их в лучшем случае видели издали, да и то не все, им, должно быть, еще страшнее. Сам Кэлхар почти спокоен: он сделает все, что должен, исполнит свой долг до конца. Сердце щемит, словно предчувствуя, что утреннее прощание с семьей было последним – но именно в этом чувстве рыцарь черпает мужество: он пришел сюда, на это поле брани, именно ради них. Король, семья, родина – три вещи, за которые сэр

Кэлхар готов пойти на смерть без сомнений и сожаления.

Драконы все ближе. Граф Вольсунг, находясь у онагров, отдает распоряжения обслуге. План прост: залпом на предельную дальность забросать сопровождающую пехоту гранатами, затем – молниеносная кавалерийская атака. Рыцари против драконов.

Человеческая плоть против железных чудовищ – неравный бой, но у людей есть подспорье, которого нет ни у бездушных машин, ни у их хозяев: честь и доблесть.

Кэлхар мрачно наблюдал, как ряды вражеских солдат накрывает серия взрывов.

Драконы все ближе, и если позволить им добраться до собственной пехоты – все будет кончено.

Залп аркебуз не подействовал. Колдун-оружейник наперед предупреждал, что аркебузы бессильны против драконов, но рыцарь все равно почувствовал разочарование.

Барон Дэйнс махнул рукой горнисту, тот протрубил сигнал готовности.

Началось.

Как только еще один залп накрыл ряды пехотинцев – артиллеристы молодцы, да и руководит ими не абы кто, а король лично – загудели боевые рога, тяжелая кавалерия пришла в движение. С криками «за короля!» и «за Арлансию!» лавина закованных в металл людей и коней ринулась вперед.

Гоблины, хорошо помня уроки прошлых битв, вели своих драконов на приличном расстоянии друг от друга, растянув по значительной части фронта, чтобы избежать одновременного поражения двух железных чудищ одним волшебным молотом. Рыцари должным образом воспользовались этой ошибкой, устремившись в промежутки и оставаясь в недосягаемости для дышащих паром драконьих голов.

Маневр оказался неожиданным для серых ублюдков, сэр Кэлхар понял это, поскольку сверху на них не посыпались гранаты. Если б гоблины опасались кавалерийской атаки против драконов – наверняка раздали бы их стрелкам в башенках, но этого не случилось. Гоблины – не боги, предвидеть будущее им не дано, к счастью.

По массивному нагруднику коня щелкнула пуля. Рыцарь втянул голову в плечи и крепче сжал копье: держитесь, ублюдки.

Кавалерия, понеся незначительные потери от огнестрельного оружия, стальным вихрем промчалась между драконами и с разбегу налетела на сопровождающую пехоту, моментально опрокинув первые ряды и связав боем остальных. Кэлхар проткнул громадного орка, хитрым приемом высвободил оружие, но в следующий момент другой орк схватился за древко лапищей. Не отпусти рыцарь рукоятку – он непременно был бы вытащен из седла.

Кэлхар выхватил из петли на седле секиру и как следует размахнулся, мысленно попросив Эртес, чтобы для его ударов всегда находилась удобная голова. Лезвие с треском вошло в орочий череп, хорошо, что эти твари такие здоровые, подумалось мимоходом, не надо наклоняться в седле, чтобы ударить как следует. Гоблины решили в качестве мясного щита использовать самых больших и тупых, пожалев тратить под гранатами обученных карликовых орков-броненосцев, а кавалеристам это только на руку.

Взмах и удар – еще один валится на землю. За старого короля, ублюдки!

Бой разгорелся яростный и кровопролитный. Орки в первые секунды убили немало рыцарей ударами своих пудовых палиц, но затем их толпы под напором кавалерии смешались, сбились в кучу, и громадные дубины стали крайне неудобными в этой свалке.

А когда рыцари, идущий во второй волне, начали швырять через головы своих товарищей гранаты, вся эта колоссальная масса безмозглого мяса пришла в состояние полнейшего хаоса. Гоблины-командиры без раздумий бросали своих громадных солдат и бежали прочь, спасаясь от взрывов, отряды стрелков, которые по задумке должны были прикрыть драконов от гранатометчиков, отступали в панике. Броня, лишенная защиты на спине, но с удвоенной толщиной нагрудника, сделала вражеские аркебузы куда менее смертоносными.

Кэлхар пришпорил коня, сбил орка, размахнувшегося палицей, рубанул еще одного и, привстав в стременах, указал вперед рукой:

– Наступаем! Наступаем! Гоните их до конца поля!!

Перед тем, как опуститься в седло, он обернулся, чтобы взглянуть на драконов. Дела у них совсем плохи: легкая конница, ради которой рыцари так самоотверженно бросилась грудью на стволы нечестивых аркебуз, окружила боевые машины врага, словно рой разъяренных муравьев – жуков, вторгшихся в муравейник, и теперь забрасывала бутылками с горящей смесью. Несколько драконов уже охвачены огнем, на некоторых горят башенки. Прямо на глазах Кэлхара один из драконов, пятясь так быстро, как мог, внезапно взорвался изнутри, выбросив столб пламени и черного дыма. Должно быть, дело рук колдуна-оружейника, ниспошли ему Эртэс верный прицел.

Рыцари, продолжая наступление, гнали разбегающегося противника еще шагов пятьсот, пока не попали под огонь с флангов. В довершение всего по ним из-за первых линий основного боевого порядка гоблинов начали швырять гранаты захваченные гоблинами онагры. Незамедлительно прозвучал сигнал к отступлению.

Кэлхар повесил массивный щит на спину и развернул коня. Тяжелому хоплону[20]20
  Разновидность щита


[Закрыть] из металла толщиной в полпальца отводилась важнейшая роль – закрыть практически голые спины рыцарей при отступлении. Дело сделано – драконы на всем правом фланге остались без поддержки, можно отходить, тем более что основные силы врага двинулись в решительное наступление.

Эртэс, видимо, хранила рыцаря с того самого сражения под Сигной, потому что он, наступая в первом ряду и отступая в последнем, остался невредим. Пули несколько раз попадали в нагрудник коня и пару раз в щит – и все. На обратном пути Кэлхар заметил товарища, который только-только вытащил ногу из-под убитого коня, и ринулся на помощь. Замедлив рысь, он протянул ему руку и помог взобраться на лошадь позади себя.

Мимо просвистел целый рой пуль, но, казалось, богиня собственной сотканной из ветра шалью заслонила их обоих.

Драконы продолжали отступать, те, которые еще могли это сделать. Кэлхар насчитал шесть двигающихся: остальные стояли без движения, большинство горело. Отползающие горели тоже – но, должно быть, от горючей смеси, толстый панцирь защитил от огня внутренности драконов. Нечестивые машины пытались отбиваться от наседающей конницы, источая пар и маневрируя, но толку было мало. Прямо на глазах рыцаря какой-то ловкий малый из легкой кавалерии подобрался к дракону сбоку и метко забросил две бутылки ему на спину. Огненный ручей попал куда надо, потому что чудовище остановилось и прекратило свистеть паром, изнутри, визжа, выскочил гоблин в горящей одежде, спрыгнул с охваченного пламенем дракона и незамедлительно был затоптан конями.

Рыцари без помех отошли тем же способом – мимо драконов. В этот момент раздался особый сигнал, и конница бросилась наутек, когда несколько кавалеристов сбросили под железных чудовищ бочонки с веселыми огоньками и тоже во весь опор помчались к своим.

Мощные взрывы уничтожили еще одну махину, но последние четыре все же отползли к наступающим волнам орков и гоблинов. Кажется, пехоте предстоит очередная жаркая схватка, однако важней всего то, что из драконьей стаи уцелело лишь четыре машины. Цена была высока – не меньше ста рыцарей полегли, оттесняя силы прикрытия, да еще вдвое больше легких кавалеристов погибло во время атаки на драконов – но враг понес несоизмеримо большие потери, не только и не столько в живой силе, сколько в своих колдовских машинах. Как только рыцарь это подумал, один из четырех оставшихся драконов взорвался. Колдун, видимо, времени тоже зря не теряет.

Кэлхар, оказавшись среди своих, ссадил спасенного товарища, и тут внезапно по войску прокатилась волна тревоги, следом пришел, поддержанный множеством глоток, отчаянный крик:

– Драконы! Драконы наступают через болото к нам в тыл!!

Рыцаря это застало врасплох.

– Ради небес, как?!! Они же не могли пройти через болото!!

– Плевать, как они прошли! – гаркнул в ответ барон Дэйнс. – Наше дело остановить их и там тоже! За мной!

Рыцари, на ходу перестраиваясь, устремились к позициям у болота. Если драконы доберутся до войска – конец, потому что правый фланг ничего не сможет им противопоставить и разбежится, и тогда драконам, а вместе с ним и вражеским полчищам прямая дорога к онаграм, королю и тылу войска.

Враг, к счастью, еще не успел форсировать болотистую местность, но восемь драконов уже подбирались к твердой земле. Кэлхар с первого взгляда оценил находчивость и коварство гоблинов: боевые машины, натужно пыхтя, ползли по вязкому грунту благодаря помощи орков, толкающих сзади. Десяток громадных орков – силища непомерная.

– Сволочи нарочно отдали нам одного дракона на убой, чтобы мы поверили, будто болото непроходимо для них, – сказал кто-то рядом, когда Кэлхар уже раскрыл рот, чтобы сказать то же самое.

Ситуация усугублялась тем, что позади драконов – многие сотни, а то и тысяча бронированных орков-карликов, и с ними сотни гоблинов с аркебузами, в то время как позиция прикрыта всего лишь десятком скорпионов да несколькими сотнями не самой отборной пехоты, уже порядком перетрусившей, и рядом – ни одного онагра.

– Ну вот и наш черед головы за Арлансию сложить настал, – сказал барон Дэйнс, приказал отправить гонца к командованию, привстал в стременах и взмахнул мечом: – за мной, рыцари! Бомбоносцы – замыкающие! Умрем так, чтобы барды еще тысячу лет песни слагали! В атаку!!

Это была безумная атака, безоглядная и бескомпромиссная. Барон Дэйнс погиб вместе со всеми рыцарями, идущими в голове колонны, однако произведенного ими хаоса оказалось достаточно, чтобы последующие кавалеристы достигли отрядов прикрытия и сцепились с ними в жестокой рубке. Вязнущие по колено в болоте орки утратили свой обычный напор, спотыкались, падали, в то время как кони-тяжеловозы несли своих всадников почти так же легко, как и по твердой земле. Вражеская пехота здесь была застигнута врасплох неожиданной атакой точно так же, как и чуть ранее – на правом фланге. Убогим карликам не понять, как можно не ценить свою шкуру, им не дано ни самим пойти в самоубийственную атаку, ни оказать достойного сопротивления тем, кто способен отдать свою жизнь ради высшей, благороднейшей цели. И вот они, как обычно, бросаются наутек, оставляя орков на убой. Проиграть таким, как они? Да ни за что!

Кэлхар метнул гранату в кучку орков, толкающих переднего дракона, и поскакал дальше, доставая из седельной сумки новую и отыскивая, куда бы ее закинуть. Другие рыцари поступили тем же образом, орки-толкачи стали первоочередными целями. Следом прошла легкая кавалерия, забрасывая остановившихся драконов бутылками с огненной смесью.

Сбоку хлестнул ружейный залп, и рыцарь внезапно обнаружил, что болото стремительно приближается к нему. Растянувшись в болоте и заскрежетав от боли зубами, но не выпустив из рук щит с привязанным к внутренней стороне фитилем и гранату, он понял, что конь убит. Сбоку, чуть поодаль и позади одного из драконов – небольшой отряд не убежавших стрелков. Ладно же!

Кэлхар, утопая в грязи где по щиколотку, а где и по колено, спотыкаясь о трупы и увертываясь от несущихся мимо кавалеристов, побежал к ним. Гоблины поспешно перезаряжали свое оружие, несколько орков-карликов прикрывали их щитами от стрел и бутылок с горящей смесью. Рыцарь, изнемогая под весом доспеха, приближался так быстро, как мог, но двести шагов по болоту и в броне – очень много. Второй залп – не в него. Еще несколько рыцарей упали с лошадей или вместе с лошадями. Проклятье!

– Эй, уроды! – завопил Кэлхар, потрясая гранатой, – глядите-ка, что я вам несу!!

Поняли они его или нет, но трюк удался: один из гоблинов указал пальцем остальным. Одинокий выстрел – мимо! Враги заряжают свои аркебузы, но и Кэлхар все ближе и ближе! Вот черные, бездонные стволы смотрят на него, рыцарь приседает, прячась за щитом, и продолжает движение на полусогнутых. Пули с силой стучат о щит, но не пробивают, одна попадает в наголенник и тоже отскакивает.

Кэлхар успел подбежать на тридцать шагов до того, как враги снова изготовились к стрельбе. Главный гоблин послал на него четверых орков, но рыцарь не собирался менять свою гранату на них. Серые мрази бросились врассыпную, когда черный кругляш шлепнулся у их ног, но поздно! Взрыв поднял в воздух столб черной грязи и белого дыма, а вместе с ним и чью-то оторванную руку, большинство гоблинов осталось лежать в болоте молча, пара или тройка, вопя, все еще пытались удрать – но дело сделано. Они больше не стреляют.

Орки совсем рядом. Секиру Кэлхар потерял, но меч из ножен никуда не делся. У

человека шансов против четырех орков никаких, но он не может умереть, не забрав с собой хотя бы одного!

С яростным криком рыцарь, удивив тупых уродов, атаковал первым, поднырнул под замах ближайшего и вонзил клинок ему в бок, там, где панциря нет. Булаву другого он еще успел отбить щитом – благо орки карликовые, полноразмерный просто снес бы

Кэлхара вместе со щитом, доспехами и конем – а затем спасение пришло в самый последний момент. Какой-то незнакомый рыцарь пронесся мимо, сбив лошадью одного орка и разбив булавой голову второго. Кэлхар каким-то чудом уклонился от двух атак последнего орка, умудрился атаковать в ответ, но неудачно, и тут в голову образине прилетела бутылка. Орк, обхваченный огнем, взвыл и принялся в панике вертеться на месте, размахивая руками и позабыв обо всем остальном, а Кэлхар, не теряя времени, рубанул его по шее.

Мощный взрыв за спиной – это кто-то подложил бочонок с колдовским порошком под обездвиженного дракона. Кэлхар, воспользовавшись тем, что врагов поблизости больше не было, сумел поймать лошадь, потерявшую всадника, и забрался в седло. Бой еще далек до завершения!

Оказавшись снова верхом, рыцарь оглянулся вокруг. Ситуация плачевная, потери огромны, врагов не счесть – и еще шесть драконов двигаются или пытаются двигаться.

Тут он внезапно обнаружил, что к седлу приторочен бочонок. Прежний владелец коня не успел им воспользоваться – значит, Кэлхар завершит дело погибшего товарища.

На полной скорости он подскакал к ближайшему дракону сбоку, закрываясь щитом от выстрелов сверху, поджег фитиль бочки, швырнул ее под брюхо и пришпорил коня.

Тугой удар в спину едва не сбил с ног коня, в ушах загудело, мимо с огромной скоростью пролетело, вращаясь, оторванное колесо. Вот она, значит, какая – ударная волна… Кэлхар обернулся и увидел, что дракон лежит на боку, источая струи пара из прорех в панцире. Готов! Тут к Кэлхару начал возвращаться слух, и он понял, что орет что-то нечленораздельное и ликующее.