Текст книги "Троецарствие. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Виталий Останин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Первые такие короткие выпады Герой даже не блокировал – уворачивался. Потом их стало слишком много, и к защите подключился сперва один, а потом и второй клинок красного. Затем он один из них пропустил.

Лезвие алебарды выскочило из водоворота стали и дерева, ужалило и снова вернулась в родную стихию. Только цвет серо-коричневого пятна изменилось на серо-красный. А на землю упала отрубленная по локоть рука защитника Синьду.

По-моему, он не сразу понял, что произошло. Сделал такое характерное движение плечом, будто хотел завершить блок, но вдруг осознал, что меча в руке больше нет. Как и самой руки.

К его чести, он не закричал. Можно сказать, даже никак не отреагировал. Просто переступил так, чтобы повернуться к Воину боком, и продолжил сражаться. Недолго.

Мои тридцать секунд закончились почти сразу после того, как Лю Юй прекратил крутить алебарду. Резким ударом древка он сбил последний меч Героя в сторону, а следующим движением обрушил лезвие гунь дао бедолаге на плечо.

Доспехи, конечно, тут были – одно название. Наплечник разошелся под сталью так же легко, как и плоть. Отрубленная рука, продолжая сжимать короткий клинок, упала под ноги побежденному. И только тогда Герой закричал.

Лю Юй оборвал этот полный боли и муки вопль выпадом в грудь. Лезвие гунь дао вошло красному в солнечное сплетение и вышло между лопатками. Воин уперся ногой в грудь побежденного, чтобы вырвать алебарду.

Меня швырнуло обратно в тело.

И почти сразу я услышал голос Пирата.

– Говорил же – никаких шансов у бедняги не было!

Меня ощутимо мутило. Не от применения способности – к ней мой вестибулярный аппарат уже вроде приноровился. Тошнило от кровавой расправы, которую безжалостно учинил над противником добряк и выпивоха Лю Юй. Оружие у него, конечно, предполагало именно рубящие удары, и нифига не хирургически аккуратные, но почему-то не думал, что завершение поединка будет таким натуралистичным. Особенно если смотреть вблизи.

«Китайский театр закончился техасской резней бензопилой!» – сообщил внутренний голос, и я с ним согласился. А еще понял, что больше никогда не буду наблюдать за поединками и схватками с близкого расстояния. Нафиг! «Небесный взор» не для этого, а чтобы обозревать поле боя. С высоты же люди похожи на муравьев. Поэтому и не видно, какие страшные вещи они способны делать друг с другом.

Побратим подъехал к моему шатру минут через пятнадцать-двадцать. Спрыгнул с коня, уселся на корточки перед столиком и одним долгим глотком прямо из носика выдул весь остывший уже чай.

– У тебя кровь на носу, – зачем-то сказал я, заметив красные капельки на лице Лю Юя.

– Потом умоюсь, – отмахнулся тот. – Видел, как я его?

– «Небесным взором» наблюдал. В деталях. – К горлу снова подступил комок.

– Крепкий боец, – кивнул Воин. И добавил хвастливо: – Но не такой крепкий, как я.

В том, что касалось его несомненных воинских качеств, быкоголовый был потрясающе тщеславен. Как мальчишка, который, освоив что-то новое, постоянно всех достает требованием посмотреть.

– Ага, – только и сказал я. – Ты молодец.

– Боги благосклонны к этому походу.

Гань Нин с серьезным лицом кивнул.

Больше никаких значимых событий в этот день не произошло. Как и в несколько последующих. Началась осада, которая, как я выяснил на собственном опыте, невероятно скучное занятие. Войска были постоянно заняты: тренировки, шагистика, земляные работы, разведка и фуражировка. Ни одной свободной минуты! Капитаны тоже были при деле – каждый сосредотачивался на порученных ему задачах. А я оказался предоставлен самому себе.

Понятия не имею, чем занимались настоящие полководцы прошлого в такой ситуации. Подозреваю, бухали. Не, ну а что еще делать? Ритм жизни тут не такой, как у меня дома, осада города – мероприятие на несколько месяцев, если не больше. Телевизора с интернетом нету – только бухать.

Правда, это не мой путь. Я в мире был новичком, поэтому старался закрыть белые пятна. Чтением, естественно. Военные трактаты, сочинения всяких мудрецов и философов, разок попалась даже развлекательная литература – так тут называли эпические сказания о героях прошлого.

Шло все это дело невероятно тяжело. Не по причине плохого знания китайского – с этим было все нормально. Просто на разнице менталитетов я зачастую не понимал, что там хотел сказать автор или, банально, что он имел в виду.

Например, Лю Юй, после того как я уточнил у Мытаря, как поединщики умудрялись так громко друг с другом перекрикиваться, притащил учебное пособие по технике усиления голоса. Оно, как выяснилось, было внеклассовым, то есть не опиралось ни на какую первостихию, хотя все признавали, что адептам Воздуха она давалась проще, чем остальным.

Обрадованный этим, я тут же представил, как начну отдавать приказы громовым голосом. Типа «левый фланг, вас там конница обходит! Перестроиться!»

Оказалось – фиг там. Начав чтение, я понял, что вообще не могу уразуметь, о чем там говорится. Вроде почти каждое слово по отдельности понятно, а когда вместе их собираешь в предложение, какая-то ерунда получается.

«Вдох может быть только один, но выдохов – шесть: щу, хэ, ху, сы, чуэй и си». И никаких пояснений. Типа азы же! Вот как такое можно вообще понять?! Что за шесть выдохов, когда вдох один?

Идти с таким вопросом к Секретарю было бы совсем странно – в трактате ведь речь шла о том, что упражнения эти базовые, а значит, Стратег их уже должен был изучить еще в младенчестве сопливом. Сам постичь всю эту лютую азиатчину я не смог. Пришлось связываться с богиней.

Что тоже оказалось делом непростым. Когда ей от меня что-то было нужно, она сама прилетала в сон, даже такой мимолетный, как дрема у окна. Зато когда что-нибудь понадобилось мне – фигушки.

Я и медитировал, и чуть ли не молился, повторяя про себя, как безумный: «Гуаньинь, приди!» Ничего. Как отрезало. Видимо, богиня была очень занята в других планах реальности. В конечном итоге достучаться удалось. На восьмой день. Но личной встречи я удостоен не был. Просто на интерфейс свалилась инструкция по основам дыхательной техники. И, судя по-простому и понятному языку пособия, Гуаньинь качнула брошюру откуда-то из моего времени.

Когда перед глазами возникли стойки и дыхательные комплексы, сразу стало понятно. Получалось, что профильные техники Стратега богиня планировала качать через интерфейс, в ускоренном, так сказать, режиме. А что-то выходящее за рамки создания нужного ей специалиста – будьте любезны самостоятельно, как все.

Вздохнув, я принял новую вводную и встал в указанную позу. Объем работы, которую предстояло проделать, впечатлял. С другой стороны, я нашел, чем заниматься, пока шла осада.

Глава 16. Стратег испытывает себя в ночном сражении

Хотя я не планировал полноценной осады и штурма города, все необходимые приготовления велись так, будто мы собираемся лезть на стены. Солдаты колотили лестницы, в отдалении мастерились осадные башни и тараны, которым будут ломать ворота. Отдельная бригада инженеров собирала требушеты – у меня было пять штук. Даже подкоп рыли – специально на виду у противника.

То есть, пожелай мы взять город, скорее всего, взяли бы. Умылись бы кровью, потеряли от пятидесяти до семидесяти процентов личного состава, разрушили все, что я хотел получить целым, но взяли. Я же намеревался спасти Китай, да? Богиня – спасти магию. Значит, нужно было постараться и сделать так, чтобы в процессе от спасаемого не остались одни головешки.

Да и потом. Взяв нужный мне город с такими потерями, я бы подставился под владетеля Чжоу Сю. Уж он, как и все остальные соседи, не стал бы смотреть спокойно, как у границы его земель лежит, истекая кровью, сочный кусок свинины. А именно в него я и превратил бы свою фракцию, если бы попытался штурмовать Синьду.

Поэтому, собственно, и был задуман весь этот план – выманить Ля Ина из города. В том числе еще и для того, чтобы пострадали только те, кто уже воюет, а не нонкомбатанты с разных сторон. Которым, в общем-то, пофиг, кто там правит провинцией, а кто в Лояне императором сидит. Не как русским, конечно, мы в этом вопросе уникальны, но тем не менее.

И план потихоньку обрастал плотью. К третьей неделе стояния от моей армии под стенами осталось хорошо, если треть. Остальные расползлись кто куда, но в основном «занимались» фуражировкой.

К этому времени я уже получил письмо от будущего тестя, в котором он уведомлял, что «давно планировал провести учения для новобранцев», и благодарил за то, что я подсказал ему участок, где это можно было сделать. Так что из-за нападения желтоповязочников на Поян можно было не беспокоиться – им теперь будет чем заняться.

Самому же Ля Ину подкрепления ждать неоткуда. С Чжоу Сю у него отношения напряженные, на помощь соседа он рассчитывать не может. Провести рекрутинг где-то еще тоже не в состоянии – другие земли он не контролирует. Зато внимательно следит за моими действиями и, думаю, ударит сразу, стоит мне допустить ошибку.

Шпионы синьдунцев уже проникли в наш лагерь под видом не успевших спрятаться в городе беженцев и ряженых под вэньцев солдат. Все они были взяты на «карандаш» Мытарем, доложившим, что всего за действиями нашей армии следит девять человек. Глава внедренных наблюдателей тоже был выявлен, а заодно выяснено, каким способом он отправлял депеши своему господину – лодочками по течению. На самом деле! Шел мыться, а заодно доклады слал. Изобретательный паскудник!

В общем, все шло, как и было задумано. Отряды отправлялись на фуражировку все дальше и дальше, хотя на самом деле бесперебойное снабжение провизией происходило из Пояна. В какой-то момент, а именно на семнадцатый день осады, Ля Ин решил-таки сделать вылазку. И, разумеется, ночью.

Подсознательно я чего-то такого и ждал. Просто по закону подлости. Раз уж на первом совещании штаба встал вопрос о том, что противник может атаковать ночью, значит, так оно и должно было произойти. Управлять войсками в темноте я не умел, «небесный взор», когда ни черта не видно, тоже мне помочь не мог, так что пришлось изучать данный вопрос по военным трактатам великого китайского прошлого.

И я нашел ответ. Причем не в трудах почтенного Сунь Цзы, которого тут почитали чуть ли не на уровне Конфуция, а в собственных воспоминаниях. Хотя, надо быть честным, именно чтение трактата мастера войны и обмана запустило цепочку триггеров, которые привели к нужному закоулку памяти.

В общем, еще дома я смотрел какой-то исторический боевик про римских легионеров. Ничего не могу сказать по поводу его историчности, но зрелищным его сделать удалось. Там тоже герою предстояло биться ночью, и вот, что он придумал. Создал передовую линию простеньких укреплений, которая должна была контролировать подход к основному лагерю, и днем держал там довольно большой гарнизон. А ночью, под покровом темноты, выводил оттуда людей, оставляя на их месте соломенные манекены.

В кино противник атаковал этот блокпост ночью, но в результате не только преждевременно вскрыл свою операцию, но еще и подставился под удар защитников. Засадные отряды окружили нападающих, подожгли лагерь и, пользуясь тем, что на фоне огня врагов было прекрасно видно, обрушили на них лавину стрел. Ну а потом добили в рукопашной.

Хотелось бы, чтобы и у меня так вышло. Но жизнь не кино, тут надо столько переменных учитывать – голова кругом идет. Основной сложностью были шпионы. Но мой прекрасный Секретарь и с этим справился. Организовал жизнь тех, кто «стучал» сиьдунском князю, таким образом, чтобы они никак не могли попасть на передовой пост лагеря. Тех, кто вырядился солдатом, не выпускали из нарядов и дальних патрулей, «беженцев» гоняли на работы вдалеке от интересного им объекта. Но иногда – днем, естественно, – подпускали к нему. И те видели, что перед ними настоящие укрепления, для охраны которых привлечены крупные силы. О чем, я надеялся, и доложили своему командиру.

И – получилось. Когда ночью меня разбудил ординарец, заоравший в самое ухо: «Враг напал на передовой лагерь!» – я не испытал страха. Только удовлетворение от того, что план сработал.

– Капитаны оповещены? – спросил я, дожидаясь, пока он застегнет на мне доспех.

– Да, господин! – голос Ван Дина дрожал от возбуждения перед предстоящей битвой. – Лучники уже на позициях, запалы подожжены.

И точно, едва мы с ним вышли из шатра, как раздались громкие хлопки – взорвались шутихи. В ночное время передача команд флагами была невозможна, поэтому до командиров были доведены кодовые значения серии взрывов праздничных хлопушек.

А потом загорелся ложный передовой пост. И сразу стало видно, что происходит. Точнее, стало видно, когда я, ухватившись за руку Ваньки, активировал «небесный взор».

Ля Ин пошел ва-банк. Я, конечно, не уверен, да и в темноте так навскидку не скажешь, но возникло ощущение, что он вывел на бой со мной всю армию. А еще в темноте казалось, что она у него гораздо больше, чем я с ближниками привык считать. И это было проблемой.

От города в сторону нашего лагеря разливалась настоящая река. Огненная. Тысячи фонариков – так защитник Синьду решил вопрос с темнотой. Да, его войска были видны, несущие фонари солдаты представляли собой прекрасные мишени для невидимых в ночи лучников, но так он, по крайней мере, мог ими управлять.

Я же сделал ставку на внезапность и разместил засадные отряды в темноте. У них были приказы на все случаи жизни, но не имелось связи друг с другом. Теперь, когда я увидел масштабы вылазки Ля Ина, такое решение уже не казалось мне умным. Поменять, правда, ничего было уже нельзя.

– Ванька, погнали к Пирату! – бросил я, вываливаясь из своей суперспособности, но все еще держа увиденное, как карту, перед глазами. – Похоже, я сам себя перехитрил!

Ординарец ничего не сказал, только кивнул и помог мне взобраться на коня. И мы помчались к расположению Гань Нина, молясь, чтобы он не ломанулся в атаку раньше времени.

Когда дело доходило до драки, мне жутко не хватало всех тех техник, которые я видел в исполнении настоящего Вэнь Тая. Например, телепатической связи с командирами. Кстати, меня на отсутствии ее чуть не подловили – когда мы сигналы обговаривали. Спросили, мол, а нафига нам такие сложные схемы, если ты можешь набрать и сказать, что хочешь?

Пришлось делать грустное лицо и говорить, что за неудачное командование армией, которое закончилось моим ранением, пресветлая богиня Гуаньинь решила наказать меня и отобрать часть способностей. Лица командиров тогда вытянулись, но объяснение их вроде удовлетворило. Бык даже посочувствовал и выразил надежду, что после взятия Синьду все изменится. Добрая душа. До сих пор забыть не могу, как он своего противника на бекон пластал.

Командир моей ударной конницы находился на месте. По его лицу было видно, что он очень хочет скакать, чтобы ветер в лицо и волосы назад, рубить и колоть, а вместо этого приходится сидеть и ждать.

– Все хуже, чем мы предполагали, – сообщил я ему. – Либо у нас были неверные сведения о размерах армии Ля Ина, либо к нему подошло подкрепление. На поле он вывел тысяч сорок, не меньше.

В это время находящийся неподалеку отряд лучников выпустил рой огненных стрел в направлении вражеской армии и тут же поспешно ломанулся сквозь кусты, меняя позицию. Воздух наполнился сердитым гудением, а ночь вокруг расцвела огнями.

– Откуда бы он взял подкрепление? – удивился Гань Нин.

– Заплатил наемникам?

– Только если из центральной части страны, южане уже все разобраны.

– В общем, неважно откуда, но по нашим рассредоточенным войскам его собранные в единый кулак сорок тысяч прокатятся железным катком.

Переводчик заменил «железный каток» на «скалку для теста», и Пират одобрительно крякнул, оценив новый образ. Но тут же тряхнул головой, отгоняя несвоевременные мысли.

– Ясно, – сказал он. – Что делаем, Стратег?

Вот. Момент истины. Стратег. До этого мига я мог опираться на их помощь, использовать коллективный разум штаба, чтобы скрыть свою некомпетентность. Теперь же, когда счет пошел на минуты, никакие совещания меня не спасут – решения нужно принимать здесь и сейчас. И не кому-то – мне.

После того как стало понятно, что противник действует хоть и по заданному нами сценарию, но совсем иными силами, я думал все отменить. Послать гонцов ко всем засадным отрядам, приказать отступать к основному лагерю и там перегруппировываться в единый фронт. Но потом понял, что так я только усилю общую сумятицу и сам себе устрою разгром. Представить только, ночь, люди получили приказы, тут прилетает вестовой, который их отменяет и дает новые. Они ломятся на базу, по пути сталкиваются с другим союзным отрядом, принимают его за врага и начинают драку.

А еще нужно учитывать, что под моей рукой не профессиональная армия, как у Александра Македонского. В основном – ополчение. Едва-едва обученные пехотинцы, чуть лучше натасканные конные, да еще тысячи три-четыре опытных рубак, которые обладают реальным боевым опытом. С такими вояками стоит только допустить малейшую потерю контроля, и врагу останется лишь безнаказанно преследовать бегущих!

– Продолжаем действовать по плану! – сказал я. – Уже поздно что-то менять. Я в ставку, ты знаешь, что делать.

– А вот это правильно! – согласился со мной Пират. Бросил взгляд на почти сгоревшую палочку для благовоний, воткнутую в седло. – Тогда я жду, как она прогорит, и атакую с левого фланга?

– Да.

«Что, блин, да, Леша? Ты собираешься атаковать сорок тысяч силами десяти? Это даже не авантюра – самоубийство!» – возопил внутренний голос.

С другой стороны – что оставалось делать? Понадеемся на то, что «ночь темна и полна ужасов», а мрак не позволит врагу грамотно оценить численность засадников.

Удача, говорят, любит смелых.

И безумных…

Ладно! Какой был план? Мы позволяем противнику атаковать лагерь-ловушку, он в нем увязает, мы его поджигаем, а потом бьем по врагу со всех сторон. Ведущий ударную конницу Гань Нин наносит удар с левого фланга, Амазонка и ее конные арбалетчики отрезают синьдунцев от города, Лю Юй ведет пехоту справа, а Прапор – с фронта. Справа и с фронта также действуют разрозненные отряды лучников, которые обстреливают воинов противника огненными стрелами – ими рулит Мытарь. В итоге Ля Ин паникует, бежит, мы его преследуем. Либо мы врываемся на его плечах в город, либо гоняем беглецов до утра, а как светает – принимаем капитуляцию от городских властей.

Теперь к этим двум вариантам добавился еще один. Наша атака с четырех сторон захлебывается, мои солдаты разбегаются, я погибаю или попадаю в плен.

Закончив с Пиратом, я поехал на свой командный холм, где уже собрались вестовые и штабные клерки. Там меня встретил обеспокоенный Мытарь.

– Все пошло не так? – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес он.

С холма открывался неплохой обзор на горящую крепостицу и окружающие ее орды светляков – войск Ля Ина. Не моя командная камера, но все же.

– Верно, – ответил я. – Я принял решение продолжать действовать в соответствии с первоначальным планом.

– Но их значительно больше! У нас в засадах десять тысяч четыреста двадцать человек, а враг вывел на поле свыше сорока тысяч!

Ага, значит, я не ошибся. У Мытаря взгляд куда более наметанный, чем у меня. Значит, даже больше сорока?

– Да, господин У, – холодно сказал я. – Все так. Но если мы сейчас будем менять приказы, то навредим сами себе.

С этим он был вынужден был согласится. А когда открыл рот для очередного контраргумента, я веско произнес:

– От нас сейчас ничего не зависит. Только время покажет, насколько хорошо мы с вами поработали, готовя ловушку врагу.

Я тоже, между прочим, от страха трясся! А эти его «может, сбежим» ни капли позитива не добавляли!

Сойдя с коня, я встал лицом к сражению, зацепился большими пальцами за пряжку пояса и в таком положении стал наблюдать за разворачивающимся сражением.

Сперва все шло довольно неплохо, насколько я отсюда мог судить. Засадные отряды ударили практически синхронно – спасибо вам, одинакового размера палочки с благовониями! Синьдунцы, не ожидавшие такой подляны, запаниковали. Винить их было трудно. Тяжело сохранять мужество, когда из темноты в тебя сперва летит туча горящих стрел, а затем вдруг налетает конница! Бьет таранным ударом копий, несколько секунд резвится, а потом так же быстро отступает. Представляю, каково сейчас было бедным солдатам – что нашим, что вражеским.

Каким-то чудом, а может, при использовании соответствующей ци-техники, противник не побежал. Прижатая с левого фланга к горящей крепости пехота сумела сгруппироваться и отразить вторую атаку конницы. Гань Нин, чтобы зазря не терять людей, отошел и пока не атаковал.

Отряду, который возглавлял мой побратим, удалось сделать больше. Налетев, может, не так стремительно, они тем не менее напугали противника куда больше. Видеть я этого не видел, но, судя по тому, с какой скоростью стали удаляться в сторону города горящие фонари на длинных палках, правый фланг синьдунцев Лю Юй смял.

А вот фронт, ведомый Прапором, столкнулся с ожесточенным сопротивлением. С моей позиции были видно лишь то, как сошлись две плотные людские массы – одна темная, вторая освещенная все теми же фонарями. Встретились и замерли. Помочь Прапору мог бы Бык со своим отрядом, если бы он, конечно, знал о том, что его товарищу нужна помощь. Но князь демонов увлеченно гнал бегущий левый фланг и, похоже, не собирался останавливаться.

– Гонца, – потребовал я. Когда за спиной раздалось: «Слушаю, господин!» – не оборачиваясь, приказал: – Скачи к Лю Юю. Передай ему приказ. Оставить преследование и вернуться к горящему лагерю. Ударить в тыл тех, кто держит фронт с отрядом Юань Мао.

– Слушаюсь!

Солдат умчался, а я подумал, что лучше призрачный шанс, чем совсем никакого. Вряд ли у вестового получится ночью, среди всей этой неразберихи, найти Воина и передать ему мой приказ. Но вдруг? Все равно это лучше, чем бессильно наблюдать за тем, как превосходящий численностью противник медленно, но верно перемалывает центр моих засадных сил.

О том, что парня, рванувшего исполнять мой приказ, скорее всего, убьют без всякого смысла и пользы, я подумал только минуты через две. А еще через минуту раздался полный ужаса вопль кого-то из свиты:

– Нас атакуют!