Текст книги "Трафт (СИ)"

Автор книги: Виталий Конторщиков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 2

Несомненно, вода одно из самых великих творений вселенной, вода и воздух два незыблемых столпа для существования всего живого. Во всяком случае, человечеству неизвестны другие формы разумных, и не очень, кто мог бы обходиться без этих базовых элементов природы. По крайней мере, так считало человечество до недавнего времени, сейчас же, уже никто не «забожится на курочку Рябу» что это является непреложной истиной.

Какие-то странные мысли рождаются в моей голове, зачем моё сознание решило, что это очень важно и почему именно сейчас? Может, потому что я дышу, дышу влажным и густым, словно патока воздухом, наверно уместнее сказать, что я его ем, буквально заглатывая частями. Очень странные ощущения. Но непонятно что меня удивляет, и наверно радует в этом естественном для человека процессе.

Моё сознание или разум постепенно раскрепощалось, открываясь заново. Голова раскалывалась от боли, казалось, мои мозги, будто оживали, сбрасывая частями невидимые оковы. Мутное пятно перед глазами неспешно приобретало чёткость и насыщенную яркость. Слух, понемногу начинал доносить разнообразные звуки, пока неразборчивые, но с каждой минутой моё восприятие словно рождалось, не знаю, наверно нужно время. Да, время, ещё одна бесспорная константа определяющая начало и конец, или нет. Да что со мной?! Почему это важно и что происходит, и вообще – где я.

Мысли, мои мысли роились, словно червяки в толще земли. Они без устали прогрызали новые ходы, открывая для сознания скрытые участки памяти, где хранились самые важные для меня знания. Количество новых открытий прирастало, и наконец-то они обильно хлынули, пробуждая спящие нейроны. Прорвав абстрактную дамбу, мои мозги вернули мне полное понимание происходящего. Вот только я никогда не думал, что мысли могут быть столь осязаемы в плане причинения такой натуральной боли.

Голова просто раскалывалась от пульсирующей мигрени. Но как это не покажется странным, я радовался, да именно был рад почувствовать боль, ведь это означало– что я жив. В свете последних событий, именно понимание этой простой и понятной аксиомы, примирило меня с отсутствием отклика от остального моего тела. Панический шторм едва не успел накрыть меня с головой, как пришедшее знание вовремя подсказало– что это нормально, так и должно быть.

Да, оставались вопросы, и много, но это всё не первично, сейчас главное как бы это глупо не прозвучало–вспомнить всё. Простейшее действие – полностью разбудить память, но от этого теста зависит многое, если не всё.

Закрыв глаза, как нас и учили, сосредоточился на своём внутреннем «я» , полностью успокоился и…

***

В моей голове сразу замелькал калейдоскоп картинок, ясли, садик, школа, так, стоп. Так не пойдёт, надо определиться с реперными точками, а то эти воспоминания ни о чём, пожалуй, начнём с моего имени, и сразу негатив, ну за что мне это?

А как иначе думать нормальному молодому парню носящему имя –Эдуард. Нет, имя то норм, но если бы я был, к примеру, Эдуард Ламьее, или Радецкий там, всё правильно и понятно, но Эдуард Степанович Огурцов, это знаете нонсенс, как говаривала одна из моих многочисленных подружек.

Пожалуй, учёбу в школе и вспоминать не стоит, друзей у меня не было, а вот подружек…Подружек хватало, всё дело в моей внешности. Где то к окончанию учёбы я уже сформировался как юноша, при росте за метр восемьдесят, природа наделила меня большими близорукими глазами, серого цвета, роскошной чёрной чёлкой и вполне аристократической внешностью. Тонкий длинный нос, чувствительный пухлые губы, агрессивно выпирающий подбородок с брутальной ямочкой, всё это великолепие держала тонкая и длинная шея с сильно выпирающим кадыком, да и фигура моя являла собой недокормленного дистрофика, как и положено изнеженному в неге франту голубых кровей.

Вот только этой кровью и не пахло, щас опять стало больно, всё дело в том, что мой отец он, совсем не походил на меня, или я на него, всё сложно, в общем. Мама, та да, и глаза и лицо, вот только все свои годы жизни с ними, я наблюдал избитую Мать, пьяного отца и вечную ругань. Да и чего можно было ожидать? Отец, рано облысевший крепыш метр с кепкой, всю жизнь проработавший сантехником. И Мама, директор Библиотеки. Нет вспоминать там нечего, да я, и не буду.

С наступлением определённого возраста я стал замечать интерес со стороны девушек к моей персоне. Ну с ними мне почему-то всегда было легче общаться, чем с парнями, а когда съехал от родителей в оставленную мне бабушкой однушку, в спальном районе нашего областного центра, так для меня открылось много интересного. Как это часто и бывает, мужской половине крайне не нравилось моё положение и отношение ко мне слабого пола. И сразу начались проблемы, когда меня избили в третий раз я пришёл поплакаться к своему дядьке, бывшему старшине морской пехоты, ну и договорился, что он покажет мне парочку приёмов. Я очень ошибался думая, что меня до этого били, нееет, это было так, не о чём, а вот тот год, проведённый в схватках с родственником Отца, мне запомнился навсегда.

Эта мудрёная наука «о причинении сильного вреда телу оппонента» называлась «Рукопашный бой». Адская смесь из «Самбо», «Бокса» и, наверное «Карате», за год я нормально овладел уворотами, захватами и бросками, а так же научился бить прямой и «хуком» что справа что слева. Ноги я не задирал, но подсечку, и удар в корпус изучил досконально.

Вообще Иван, мой дядька, ставил мне пару тройку ударов, разнообразные захваты, ну и научил двигаться и правильно падать, всё остальное он считал лишним и ненужным, и я с ним был полностью согласен. После пары, тройки, зубодробительных инцидентов от меня почти отстали, ну задирали, конечно, но тут больше имя и внешность сыграла свою роль.

Эд, вот так мне нравилось моё имя а вот Эдик, Эдичка и Эдуард, просто выбешивало, а уж фамилия… Кличка–«зелёный» была наверно самой мягкой и благозвучной.

С дневного отделения института мне пришлось перевестись на заочку, денег не на что не хватало, родителям кто самим бы помог, а фриланс приносил копейки. Близость столицы сыграла свою определяющую роль в моей первой работе. Волею судеб я устроился к мальчикам мажорам, на шикарную должность– регионального представителя. Наверное, первую скрипку опять сыграла моя внешность, и меня приняли, как и было модно, за «своего». Пара разбитых носов доказала им всю пагубность их непристойных предложений, но меня не выгнали, ведь у меня стало неплохо получатся сбывать продукцию в своём городе.

Людям я впаривал всякую кухонную утварь разнообразных мировых брендов, крикливая внешность и подвешенный язык помог мне быстро заполонить товаром полки местных магазинов, здесь мне первый раз пришлось столкнуться с некоторыми аспектами реального бытия.

Ведь в большинстве своём директорами торговых точек оказывались женщины, и для меня стало открытием, сколько страдающих и израненных душ обделены мужским вниманием, и зачастую наличие мужей совсем не являлось панацеей от жгучего одиночества. А потом, мне пришлось ходить уже и по квартирам, ну помнете это –«тогда мы идём к вам». Тут, как выяснилось, было совсем плохо с мужским вниманием. Моя кипучая торговая деятельность стала приносить плоды и у меня появились деньги, как и первые серьёзные проблемы.

По своей юношеской наивности я раздавал визитки направо и налево, ко мне стали приходить домохозяйки домой, за наверно уже десятой сковородкой или кастрюлей, это стало уже напрягать, и апофеозом меня сильно избили, прям в моём подъезде, предупредив, что играть со мной больше никто не собирается.

Пока залечивал раны, и серьёзно думал о смене профессии, на новостных лентах всей страны и мира, нарисовался этот булыжник с пришельцами, будь он не ладен. Каюсь, когда началось всё это безумие, я тоже поучаствовал в разграблении экспроприаторов, стащив из соседнего магазина несколько полетов с пивом и тушёнкой, что помогли мне тихо отсидеться дома в эту ужасную неделю.

Насмотрелся из своего окна я всякого, хорошо, что этаж четвертый, да и дом где я живу старый, нет тут богатых жильцов. Как я не повёлся на всякие авантюры, ума не приложу, наверно спасли две соседки, что прятались у меня от смуты, а одна ещё и от озверевшего, с её слов, мужа. Вот так я и провалялся в пивном угаре с двумя чаровницами всю «чёрную» неделю.

А потом началась другая жизнь, на работе в столице мне выдали принтер, и в ультимативной форме заставили взять кредит, мол, для моего же дела и блага. «На руки» можно было без напряга получить до двух тысяч талеров, тогда это сумма ровнялось одному миллиону рублей, правда буквально через неделю рубль рухнул, и сумма удвоилась, а потом все «деловые» уже перестали считать что-либо в рублях, как впрочем, и в другой валюте земли.

На «материал» и «карты товаров» я лихо цепанул аж полторы тысячи, взял с излишком, уж очень перспективы радужные вырисовывались, и действительно, несмотря на то, что я часть денег отдавал в контору, бизнес пошёл на ура. Мне помогла инертность жителей областного центра, многие по привычке воспринимали всё новое с опаской. Правда меня подспудно пилила мысль, что меня развели как лоха, я искренне не понимал, зачем мне делится с мажорами, ни взирая на выданный принтер, но у них были и свои козыри, в лице двух не обезображенных интеллектом туловищ по имени «Снежок» и «Карма».

Эти достойные сыны человечества, умели очень доходчиво объяснять всю глубину заблуждений лицам пожелавшим «глотнуть свободы» без высокого на то разрешения. И тут никакое моё «Р.Б» да и полиция не поможет, уж очень хорошие аргументы они использовали в случаи полного непонимания индивидами всей пагубности своего поведения, вплоть до полного стирания личности с просторов этой земли.

Но мой маленький бизнес процветал, и через полгода я смог взять ещё один кредит уже на две тысячи Талеров. Купил ещё один принтер и небольшой «сталкер» что бы минимизировать затраты на расходники из металла и пластмасс. Недалеко от центра города я снял в офисном здании две комнаты, одну под склад и принтеры, а во второй уселась одна из моих ногастых подружек с ветром в голове, но красивой фигурой и физиономией.

Один принтер печатал «космофоны» а второй, специальный переходной редуктор для автомобилей, в наборе шли и батарейки, хотя в случаи с машинами это была уже батарея, и по виду, да и по мощности тоже, естественно я всё продавал за Талеры.

Возвращаясь как добытчик, с очередной разборки, затаренный полной сумкой на колёсиках нужными мне порошками, я снисходительно осматривал кучки тусящихся мужиков по самые брови, залитые наркопивом или закинутые космоспайсом. Всё это добро без всяких проблем можно было купить или обменять на ресурсы в многочисленных «Альфа боксах» или «космоматах» по всему городу, а учитывая бесплатные пищевые батончики можно смело заявлять, что в жизни страждущих вечного праздника наступил персональный рай.

Вокруг аппаратов по приёму разных металлов всегда было людно, прикольно наблюдать, как очередной индивид закидывает несколько ржавых металлических уголков и, нажимая на кнопку, получает литр «наркопива».

Жизнь виделась исключительно в розовых тонах, деньги есть, подруг, сколько хочешь, я уже посматривал на новые автомобили, идущие с напечатанных заводов и готовой начинкой, красота. Все Талеры я вбухал в батареи для переделки автомобилей– старой, ещё земной формации, львиная часть которых ещё гоняло загрязняя атмосферу выхлопами, а ещё докупил нужных для изготовления переходных узлов карт.

Мечтая о собственном производстве, я, выпучив глаза, смотрел на милых зверушек скачущих вокруг ведущих, на экране моего телевизора, практически не вслушиваясь, а чём идёт речь вообще. Все мои мысли занимала лежащая в руке сиська, моей новой подружки, и накрытый настоящими и дорогими продуктами стол.

Мотаясь на следующий день по всяким разборкам, я не сразу уловил, о чём истерично, порою с руганью, ведут разговор мои соседи по старательному бизнесу, но почуяв задницей что-то неладное, поспешил в свой офис. Первое что мне не понравилось это полное отсутствие, как клиентов, так и длинноногой красавицы, ещё меня очень удивила оставленная ею записка– про неудачника и «вообще ты не в моём вкусе». Вместе с очаровательной блондинкой исчезла и часть готовой продукции. На её месте я нашёл только лаконичную надпись помадой на стене–«зарплата».

Словно в трансе я решил почитать, что же такого нового произошло, без конца перечитывая разные нововведения, я словно в тумане смотрел на свежие ценники «карты предметов» и новые батарейки. Постепенно до меня стало доходить, что я остался без Талеров, но с кучей неликвида на руках. Новые батарейки теперь стоили в два раза дешевле старых, с картами была та же история, вовсю предлагался «Трейд-ин», то есть сдать старый «космофон» и с доплатой получить новый и так по всем позициям.

Как у меня тогда сразу не остановилось сердце, я не знаю, весь год я закрывал только проценты по кредиту, думая начать расплачиваться с нового года. Начал, твою мать.

Все последующие недели промелькнули как в каком-то угаре, я пытался добыть «сталкером» как можно больше материала, проявляя чудеса изворотливости впаривал залежалый товар, хотя бы за треть от стоимости изготовления. С этого года кредит уже требовалось выплачивать с учётом самого тела займа, и я крыл себя последними словами за очень шибкую «дальновидность и прозорливость». Один принтер я всё же умудрился продать за половину его стоимости и то, потому что в нём была ещё рабочая «карта предметов» и батарея со сроком работы ещё на полгода.

У меня уже накопилась достаточная сумма, чтобы закрыть кредит на ближайшие три месяца и обновить «сталкер», о производстве я уже и не мечтал, собираясь на днях вывести остатки товара и второй принтер себе домой, но…

Обернувшись на открывшуюся дверь, я оцепенел, ко мне в офис с «милыми улыбками» вошли «Снежок» и «Карма», со всеми этими событиями я совсем забыл про своих работодателей, тем более они резко перестали со мной связываться, но сейчас они о себе напомнили.

Меня почти не били, так треснули лицом об стол и начали выносить все, что у меня осталось, терять мне было нечего, и я даже полез в драку, вызвав секундную оторопь «Снежка», при виде разбитого носа у «Кармы», но меня быстро сломали. А потом залили в рот, какой то гадости и поволокли к ближайшему «космомату», где я сам, на все свои Талеры купил кучу новых батарей.

В себя я пришёл уже дома, я просто лежал на диване и пялился в потолок, возникали мысли о суициде, но в душе я был ещё тот трус. Недели летели словно птицы, я выходил только за пищевыми батончиками, в какой-то момент я решил взять себя в руки, и даже сходил пару раз на разборку, собрав «сталкером» немного металлического порошка, а потом у аппарата села батарейка и у меня тоже.

Мои подружки как то постепенно «ушли в закат» и даже соседка перестала меня навещать, прошло уже полгода как я не платил ни кредит, ни коммуналку. Можно сказать, что мой пессимизм и лень победили окончательно. Валяясь на диване, я целыми днями смотрел старый бабушкин телевизор. Интересно конечно было наблюдать, как на орбите снуют туда-сюда тысячи космических барж. С виду та же картошка, только маленькая, ну на фоне основного корабля, подлетая она как бы всасывалась в основное тело и исчезала внутри оставляя после себя ровную поверхность. А вот обратный процесс, напоминал падающую с листа каплю воды, больше всего к данному процессу подходило слово отпочковаться. Меня искренне забавляло, как земляне сами очень успешно копают себе яму, сейчас уже даже последнему оптимисту стало понятно, что нас купили, нет, не завоевали или поработили, а тупо купили, очень грамотно играя на разнообразных людских пороках заручившись поддержкой власть имущих и корпорантов. Думаю, мы сами через пару десятилетий выгребем все свои природные богатства и окунёмся во времена средневековья, если так и будем дербанить Землю дальше.

Смотря, как на экране браво, с улыбками, грузятся в челноки очередные приключенцы, я поймал себя на мысли что это похоже единственное, что мне остаётся, записаться в «Галактические старатели» и отправится на «Пандору». Уже ни кто не называл новую планету– «Рай», просто на землю стали возвращаться первые колонисты и вскрылась неприглядная правда. На самом деле, вся планета представляла из себя огромное поле боя, все жрали всех, любая форма жизни являлась изначально хищником, хватало и природных ловушек, но вот только подробностей мне узнать так и не удалось, расспросить было некого, а по «ящику» ничего не говорили.

И вот настал тот момент, когда я всё же решил пойти сдаваться в старатели, но опять немного не успел, за мной пришли полицейские из новой службы, и теперь на другую планету мне светило отправится совсем в другом статусе и на больший от запланированного года срок.

Сам суд я даже не запомнил, нас, таких же, как и я «счастливчиков», по одному заводили в зал и, зачитав список прегрешений, назначали срок отработки исходя из суммы долга, плюсом добавляли годик за неявку, и в сумме у меня получилось пять лет.

Сама дорога в поезде до места отбывания ничем примечательным не запомнилась, нас просто загрузили в электричку и уже через три часа мы входили на огромную территорию, огороженную колючей проволокой и сторожевыми вышками. На первом же построении поступило предложение отработать свой долг за пределами солнечной системы, с сокращением срока в два раза и на общих для всех колонистов условиями.

Шаг вперёд из строя, вместе со мной, сделали от силы процентов двадцать от общего числа прибывших, что признаюсь, немного удивило да и насторожило, чё уж врать. Почему то я думал, что будет больше, но вскоре понял, что вышли в основном те, у кого просто неподъёмные суммы долга, и соответственно большие сроки. Оставшимся людям просто не имело никакого смысла лететь, хрен знает куда, проще отработать год или три и быть свободными, тем более что условия очень даже нормальные, им предоставляется обязательный отпуск, один выходной в неделю и даже начислялся определённый процент от добытого материала.

Будущих покорителей вселенной покормили и завели в один из бараков, где седовласый майор нам поведал, что после прохождения медицинского обследования, как правило, треть космических старателей отсеивается, по состоянию здоровья. Условия пребывания суровы и слабакам там не место, а остальным будет загружена в мозг вся нужная информация. Потом милая женщина в медицинском халате нам долго объясняла про крио сон, рассказала про первичный тест на память, основные правила поведения по прилёту на планету. И ещё предупредила, что заложенная в наш мозг информация будет раскрываться для нас постепенно, в противном случае мы бы просто не смогли бы сразу её усвоить, а это гарантированный инсульт.

Само обследование сразу напомнило мне, что на нашей планете изменилось очень многое. Подписав приличную кипу листов, бумага неизменна, я зашёл в прозрачную кабину и как только закрылся шлюзовой затвор, подали какой-то газ, наверно минуту по мне бегали разноцветные лучи, и всё кончилось. Последнее, что я помню, как меня положили на кушетку и одели на голову такой же, как при обучении языка обруч, и всё, темнота…

Глава 3

Мои воспоминания, нехотя покидали уставшую голову, тягучие, словно патока мысли о дне сегодняшнем возвращали сознание. Немного проморгавшись, вылупился на свинцово-серое небо, рваные порывы ветра гнали вдаль тёмные клубящиеся облака. Приветствую тебя Пандора.

Хм, вот и бонус подоспел, это я про своё зрение подумал, на Земле я был крайне близорук, линзы и очки моё всё. Очки конечно модные и цветные, но, впервые в жизни я понял, как живут люди без моей проблемы, и это ощущение мне очень понравилось.

Басистый, раскатистый звук ударил по ушам, прикольные ощущения, будто что кто-то великий, гигантской дланью сыграл с кем-то в кости, раскидав по небосводу активно прыгающие дайсы.

Отлично, прикрыв свой рот, вздохнул носом. Упругий, насыщенный терпким ароматом трав воздух почти полностью заполнил мои лёгкие. Кольнуло, о как, это были первые ощущения от моего лежащего на спине, бесчувственного тела, но чувствовалось ещё что-то. Выдохнув, я понял, что к травяному букету примешан отвратный запах гари.

Первая попытка повернуть голову успехом не увенчалась, скосив глазами по сторонам, удалось увидеть полёгшую под дождём местную растительность, ну почти ничего необычного, трава как трава только цветом немного отличается в тёмную сторону. На своей груди удалось рассмотреть рюкзак, ага, на месте, уже хорошо, секунду я думал, что-то не так, а потом сообразил, что начинают срабатывать закладки в моей памяти.

Вот откуда мне знать, что у меня спереди как запасной парашют должен находиться «Рюкзак Искателя», я сразу для себя решил не заострять внимания на вопросе –откуда берутся новые знания? Потом наверно у меня возникнет много вопросов, если конечно будет, кому их задать.

Крайняя мысль подстегнуло понимание, что меня уже должны были найти команды спасателей, и как можно быстрее доставить в ближайшее поселение людей, для реанимационных процедур, чем мне грозило промедление, я не хотел даже думать. Но память мне услужливо подсказала, что здешний мир далеко не идеален, и шансы что меня сожрут заживо, очень даже велики и реальны.

Яркая вспышка ударила по глазам, оглушительный раскат грома сразу догнал свою яркую и неуловимую спутницу. Прекрасно блин, ослеп и оглох, что может быть лучше для моего обездвиженного тела. Но постепенно, яркие, белые «мухи» уходили из глаз, и слух стал тоже возвращаться в норму

Наверно пора начинать паниковать, но нарождающийся жар в груди, перебил мою истерику. С каждой минутой он разрастался, я отчётливо понимал, что это моя кровь начала своё движение от сердечной мышцы по всему телу, а ещё, я по какому-то наитию сообразил что эта процедура далеко не безопасная и требующая медикаментозного вмешательства специально обученных людей а по простому–врачей.

Резкие покалывания, накрывшие всё моё тело, поневоле заставили исторгнуть первые звуки на этой планете, и это были далеко не стоны сладострастия. К крайне болезненным ощущениям огненной лавы, в моих закупоренных венах, добавлялся ледяной накат, идущий ей на встречу от моих замерзающих конечностей.

Твою же мать, резкий порыв ветра затрепетал полы моего «Плаща Искателя», заметавшийся взгляд уловил лежащий рядом с моей рукой кейс. Почему-то наличие рядом этого простого земного предмета немного успокоило готовое сорваться в штопор сознание, а вернувшийся слух уловил посторонние звуки.

Кто-то шёл, громко и не скрываясь, хлюпала обувь быстро идущего человека, а человека ли? Стараясь не думать о хреновом варианте, я попытался, что нибудь проорать но, кроме свистящего хрипа ничего не достиг. Шаги раздавались, где то рядом, но явно в стороне, следом послышался радостный возглас. Фух, люди.

Настроение сразу скакануло в положительную сторону, и я, собравшись с силами, даже смог приподнять голову. Летящая с неба водяная хмарь не помешала мне разглядеть широкую борозду перепаханной земли. Проследив взглядом, сразу заметил окончательно застывшую и слегка покорёженную капсулу с оторванным спасательным люком, даже скорей дверью, судя по размерам проёма. А, теперь понятно, откуда гарью воняло, блин, о чём я думаю, моя голова упала на землю. Немного отдохнув, я повторил попытку позвать кого нибудь на помощь, ведь рядом с капсулой кто-то был, я успел заметить скользнувший внутрь силуэт. Но мой речевой аппарат никак не желал пробуждаться, как впрочем, и организм в целом. Сейчас всё моё тело просто тупо замерзало. Ощущение как от горячего оголённого нерва покрытого толстым слоем льда, эскимо бл..ь, на палочке.

Голова и шея оказались сейчас единственными, хоть как то работающими, частями тела. Собравшись с силами, я снова смог приподнять голову. Прибитая мелким дождём к земле трава, давала достаточный обзор, вот только увиденное, мне очень не понравилось.

Одетый в тёмный плащ мужчина вытаскивал из капсулы человека. Небрежно кинув его на землю, он опять нырнул в проём, и вскоре выволок ещё одно тело. А потом он стал быстро раздевать первого мужчину, а следом снял всю одежду и со второго. Упавшая на плечо голова не оставляло сомнения что один из них точно труп. Рюкзаки и одежду он очень быстро грузил на длинные сани, следом кинулся собирать разбросанные вокруг вещи, а их хватало, пару непонятных серых тюков, связанные проволокой лопаты, без черенков, с виду пластиковый ящик, и куча всякой мелочи.

Даже уже сообразив, что тут явно происходит разграбление чужого хозяйства, я продолжал смотреть на быстрые действия этого грабителя, прекрасно понимая, что ничем хорошим моё обнаружение не закончится, просто по определению.

Мужик, без конца озираясь, словно по хлебным крошкам приближался ко мне, что-то постоянно доставал из травы и, приматывая срезанными у капсулы парашютными стропами, грузил, на уже горой заваленные сани. Мой взгляд зацепился за лежащий рядом кейс, ну нет, хрен ему, онемевшая от холода рука, наверное, на одной воле зацепилась пальцем за ручку и затащила этот небольшой чемоданчик под полу расстёгнутого плаща, спустя секунды местный искатель заметил меня.

Сверкнувшая где то рядом молния отразилась холодным блеском на сжимаемом в его руке ноже, загрохотавшие небеса сразу добавили ему прыти. Склонившееся надо мной лицо, очень порадовало бы Чезаре Ломброзо, уж очень типичные черты прослеживались у сего индивидуума, или я с перепугу всё себе на придумывал, вот только мой липкий страх и его нож, без всяких прикрас расставлял всё по своим местам. А ещё, я почувствовал невероятное давление, исходившее от этого человека, это трудно описать, но чем ближе он наклонялся, тем тяжелей было даже дышать, наверно ему и резать меня не придётся, я щас сам сдохну от этой тяжести.

Нож резко приблизился к моей груди. Закрыв глаза, я отстранённо подумал, что обидно как-то пролететь охулион парсеков и сдохнуть от ножа или давления какого то урки, да, именно урки о чём чётко говорила надпись на его чёрном плаще З/К 25. П. Растёкшийся по всему телу лёд, уже казалось, касался моего сердца, мне стало всё равно, так наверно даже лучше, мучатся меньше, слух уловил звук рвущейся ткани, отбросив страх, я открыл глаза. Заключённый, держал в руке мой рюкзак с отрезанными лямками, почесав ножом затылок, он воткнул его в землю, прям рядом с моей ладонью. Выпрямившись, он поправил висящий на груди АК-74, перекрестился и произнёс.

– На всё воля Божья. Спаси и сохрани великая Мать отрока сего, да прибудет с тобой сила.

Сплюнув себе под ноги, он бегом побежал к своим саням. Странный ритуал, не хватало только католического «Аминь». Как-то отстранённо я подумал, как же стало легко, и зачем ему столько оружия, мельком заметив на его спине ещё и винтовку Мосина, знаменитую трёхлинейку.

Провожая взглядом убегающего вдаль, буквально запряжённого в перегруженные сани мужика, меня терзала противоречивая мысль, вроде не убил, что уже хорошо, но и не забрал с собой, это сразу говорило о моей ценности в местных «Палестинах» по сравнению с украденным скарбом, и ещё, до одури было жалко мой бесценный рюкзак. Тяжело вздохнув, вновь почувствовал этот лёд, народившееся в груди пламя, разгромно проигрывала битву за моё измученное тело. Но тут…

Ярчайшая, просто до одури ослепительная молния, казалось, навсегда застыла в моей сетчатке, никуда не пропадая, она ударила по капсуле. Словно сотканная из света паутина заметалась внутри круглого корпуса, яростно разбрасывая свои собранные из энергии ветви. Ужасающей силы гром хлестанул по перепонкам и накрыл моё тело вместе с мощнейшим электрическим разрядом. Меня выгнуло, словно гимнаста на мостике, и следом пронзительная судорога пронеслась по мне от самых пяток до макушки. В глазах запрыгали небеса, тело затрясло в судорожном припадке. Только чудом, мотыляющийся по рту язык, ещё не был откушен без конца клацающей челюстью. Туда-сюда и обратно, мои мышцы, без устали сокращаясь, жили своей ритмичной жизнью, и даже мой проверенный в постельных схватках «Огурец», и тот, трясясь как эпилептик, весело пританцовывал у меня в штанах.

Наверно столетие, судя по ощущениям, продолжалось это родео, но вот моё тело последний раз подпрыгнуло и с облегчением рухнуло на высушенную разрядами землю.

Зато растаял и согрелся, мелькнула крайняя мысль, а рука, цепко продолжала сжимать горячий от прошедших через него разрядов, воткнутый в землю нож. Но и вторая, без дела не осталась, затихнув в судорожно сведённых пальцах, на ручке металлического кейса.

О Боже, какая красота, цветущая долина, переливаясь всеми цветами, играла светом, на высыхающих капельках дождя. Даже бегущая стая, гармонично вписывалась в земную пастораль. Прекрасные, разноцветные шарики весело кружат, провожая меня в небосвод. Зависший над поляной дирижабль, методично истребляет этих животных, вгрызаясь трассерами в их худощавые бока, наглядно демонстрируя, кто здесь царь природы.

А я, лечу, нет боли, нет страданий, да и тела тоже нет, прекрасно. Вот упокоился последний из бегущих в мою сторону животных, и с дирижабля упала верёвочная лестница. Моё тело продолжает лежать на земле, а к нему уже бежит человек, это женщина, лица не видно, но она поднимает мою голову и вливает в меня жёлтую жидкость, а потом зачем-то давит мне на грудь.

Э, э-э-э, куда, я не хочу обратно, там бесконечная боль и страданья. Но меня словно магнитом втягивает в неподвижно лежащие на земле тело.

А-а-ах, сквозь прикрытые глаза, в дребезжащем мареве проявляется женское лицо. Ого, какая серьёзная мадам, подняв моё веко, она срывается на крик, что она орёт, я не понимаю, но пара человек явно в какой-то форме уже бегут в мою сторону с носилками. Двое оставшихся бойцов носятся перед капсулой и пытаются, что то найти в траве, женщина сжимает кулаки и начинает плакать, кажется, я знаю, что они ищут.

Полностью открыв глаза, я пытаюсь поймать её взгляд, но она машет рукой по кругу и продолжает кричать, а потом, утирая слёзы, бросает взгляд на меня. Я сразу уважу их в сторону, потом ещё раз, и ещё. Пытаюсь ей сказать, чтобы убрала полу плаща и больше не плакала, ведь под ней и лежит тот блестящий кейс. Она наклоняется надо мной и громко спрашивает.

– Что!? Лучше молчи, что ты хрипишь!? Молчи!

А потом, я изо всех невеликих сил, дёргаю рукой. Она, увидев мои потуги, скинула с неё плащ и замерла. Закрыв лицо руками, она опять начинает плакать, но это уже другие слёзы, это слёзы радости, я знаю, попробовал, когда её горячие губы облобызали мне всё лицо.