Текст книги "От У-2 до "Пуэбло""

Автор книги: Виталий Чернявский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Бог «холодной войны»

Разведка Соединенных Штатов стала тотальной и глобальной после войны. И это прямо связано с агрессивным курсом Вашингтона на установление в послевоенном мире полного господства американских монополий. «Хотим мы этого или не хотим, – заявил в декабре 1945 года президент Трумэн, – мы обязаны признать, что одержанная нами победа возложила на американский народ бремя ответственности за дальнейшее руководство миром».

Этот курс на создание «пакс американа» – всемирной американской империи, конечными целями которого было свержение народной власти в странах социализма и восстановление господства империализма во всем мире, стал открыто проводиться правящими кругами Соединенных Штатов с марта 1947 года, когда была провозглашена так называемая «доктрина Трумэна».

Американский президент обратился тогда к конгрессу с предложением ассигновать 400 миллионов долларов на организацию военно-экономической помощи Турции и Греции, которым якобы угрожала советская агрессия. На самом деле «доктрина Трумэна» под видом оказания помощи преследовала цель превратить Турцию и Грецию в военный плацдарм американского империализма в восточной части Средиземного моря.

Это была первая крупная наступательная операция заокеанских монополий в послевоенной «холодной войне». И американская разведка сыграла основную роль в принятии «доктрины Трумэна». Предлагая конгрессу срочно оказать помощь Турции и Греции, президент Трумэн использовал состряпанные секретной службой фальшивки о мнимых агрессивных намерениях Советского Союза в отношении этих стран.

Американская разведка стала превращаться в основное средство ведения «холодной войны». Именно поэтому правительство Соединенных Штатов вскоре после принятия «доктрины Трумэна» приступило к небывалому расширению разведывательного аппарата.

Первое послевоенное пятилетие характеризовалось резким усилением влияния Соединенных Штатов в экономике и политике капиталистического мира. «Экономический, а вслед за ним политический и военный центр империализма переместился из Европы в США», – констатирует Программа КПСС, Американский монополистический капитал, получивший огромные военные прибыли, захватил важнейшие источники сырья, рынки сбыта и сферы приложения капитала и стал мировым эксплуататором. Как следствие этого возникла теория подавляющего экономического и военного превосходства Соединенных Штатов, теория «всесилия» американского империализма.

Во внешнеполитическом плане стремление американских монополий к установлению мирового господства оформилось в так называемую доктрину «сдерживания советского экспансионизма». Несмотря на оборонительную фразеологию, доктрина «сдерживания» предусматривала в первую очередь активное вмешательство во внутренние дела Советского Союза и других социалистических стран, чтобы добиться их «эволюции» в направлении реставрации капитализма, военный нажим на эти страны и интенсивную подготовку к развязыванию вооруженного столкновения с ними.

Для выполнения этих целей требовалась многочисленная, разветвленная, проникающая во все уголки мира разведка. И в первое послевоенное пятилетие американская секретная служба стала именно такой шпионской организацией.

Почему же Вашингтону удалось сделать это в послевоенный период, а не во время войны? Дело не только в том, что по окончании войны американские монополии мобилизовали для перестройки разведывательного аппарата лучшие административные и научно-технические кадры и вложили в шпионский бизнес гораздо большие денежные средства (для сравнения: УСС за четыре года второй мировой войны израсходовало 135 миллионов долларов; годовой бюджет только одного ЦРУ в конце 40-х начале 50-х годов колебался от 500 до 800 миллионов долларов). Существенную роль сыграло, пожалуй, то обстоятельство, что шпионские боссы на правах победителей прибрали к рукам наиболее способные кадры разведчиков и многочисленную агентурную сеть разведывательных служб гитлеровской Германии и милитаристской Японии.

Достаточно указать на шпионскую организацию в западных зонах оккупации Германии, возглавлявшуюся одним из руководителей нацистской военной разведки генерал-лейтенантом Рейнгардом Геленом, которая была основана американцами в 1946 году для работы против Советского Союза, советской зоны оккупации Германии, против Польши, Чехословакии, Югославии, Венгрии, Румынии и Болгарии.

Ещё несколько примеров. Генерал Захеди, организовавший в 1953 году по заданию ЦРУ переворот в Иране, в свое время был крупным агентом нацистской службы безопасности. Полицейский комиссар Дид, арестованный в 1956 году французской контрразведкой как американский агент, сотрудничал во время войны с гитлеровской шпионской службой.

По свидетельству токийской газеты «Ниппон таймс», «самые ловкие и ценные шпионы из японской «Организации особой службы» после войны использовались американской военной разведкой на Дальнем Востоке». В печати Японии упоминалось также о том, что ЦРУ «обычно вербует японских агентов из выпускников бывшей разведывательной школы Накано или из числа бывших сотрудников разведывательных органов японской армии».

Специалист по американской разведке Гарри Рэнсом, автор книги «Центральная разведка и национальная безопасность», характеризуя нынешнюю секретную службу Вашингтона, пишет: «Огромная разведывательная машина Соединенных Штатов связана невидимыми нитями со всеми иностранными государствами. Весь современный мир, его география, экономика и политика, его люди и социальные силы находятся под наблюдением и надзором Центрального разведывательного управления».

Легко понять, какую опасность для дела мира представляет эта всеобъемлющая система американского шпионажа. Американская пропаганда старается затушевать эту опасность.

«Все войны нашего столетия, в том числе и первая мировая война, начались в результате неправильной оценки положения на основе недостаточной и плохо проанализированной информации», – заявил как-то бывший директор ЦРУ Маккоун.

Этими словами один из главных шпионов Америки хотел подчеркнуть, что хорошо организованная и эффективная разведка предназначается якобы для того, чтобы предотвращать (?!) вооруженные конфликты. Впрочем, Маккоун не оригинален. Ещё добрый десяток лет до него эту мысль высказал американский теоретик и исследователь разведки Ладислас Фараго.

Любому здравомыслящему человеку ясно, что подобное утверждение не выдерживает никакой критики. Так можно дойти до того, что объявить хищную империалистическую разведку... средством борьбы за мир. Нетрудно заметить, что все эти, ставшие особенно модными в последнее время, рассуждения о «превентивной роли разведки» служат лишь одной цели – замаскировать истинное назначение американской секретной службы – готовить и развязывать войны – «большие», которые еще не начались, и «малые», «локальные», которые вспыхивают то в Юго-Восточной Азии, то в Африке, то в Латинской Америке – во всех горячих точках нашей планеты.

Подрывные операции

Характерная особенность послевоенного шпионажа Соединенных Штатов – резкое усиление так называемой активной разведки. Речь идет о проведении разведывательных операций, целью которых является не сбор секретной информации, а организация заговоров, мятежей, свержение неугодных правительств, физическое устранение прогрессивных и просто неподходящих политических деятелей, фабрикация фальшивок, распространение лживых и панических слухов, возбуждение недовольства среди населения, в первую очередь социалистических государств. Нередко в таких операциях широко используется военная техника: тяжелое стрелковое и артиллерийское оружие, бронемашины, танки, военные самолеты, корабли. Свержение правительства Моссадыка в Иране (1953 гол), контрреволюционные выступления в Берлине и других городах ГДР (1953 год), ликвидация либерального режима Арбенса в Гватемале (1954 год), контрреволюционный путч в Венгрии (1956 год), антиправительственный заговор в Сирии (1957 год), заговор в Камбодже и организация покушения на жизнь главы правительства Нородома Сианука (1959 год), переворот в Конго (Киншаса), свергший правительство Патриса Лумумбы (1960 год), организация военной интервенции против Кубы (1961 год), государственные перевороты в Эквадоре (1963 год) и в Бразилии (1964 год), убийство премьер-министра Бурунди Пьера Нгендандумве (1965 год), вооруженная интервенция против Доминиканской Республики (1965 год), государственный переворот в Гане (1966 год), военный мятеж «черных полковников» в Греции (1968 год) – вот лишь некоторые из многочисленных активных операций разведки Вашингтона.

Можно констатировать, что именно на проведение активных операций разведывательное сообщество Соединенных Штатов расходует сейчас львиную долю своих сил и средств.

Так было не всегда. Даже после создания ЦРУ в 1947 году, как свидетельствует известный исследователь разведки Кристофер Феликс в книге «Шпион и его хозяин», усилия шпионской службы Вашингтона были сосредоточены не в последнюю очередь на информационных вопросах. «Мне совершенно безразлично, чем занимается ЦРУ, – говорил тогдашний министр обороны Маршалл. – Единственно, что я от него требую – это, чтобы оно предупредило меня за 24 часа о советском нападении».

О «советском нападении» было сказано, конечно, для красного словца. Генерал Маршалл, неуклюже маскируя истинные намерения реакционных правящих кругов Вашингтона, имел в виду получение от американской разведки необходимых данных для выбора наиболее благоприятного момента агрессин против Советского Союза.

Нужно подчеркнуть, что такие задачи американской разведки вполне отвечали доктрине «сдерживания», которая отводила секретной службе вспомогательную роль – собрать как можно более исчерпывающую информацию о состоянии обороноспособности Советского Союза и создать предлог для развязывания атомной войны против социалистических государств.

Однако на рубеже второй половины нашего века обстановка в корне изменилась. Сложилась мировая система социализма, охватившая свыше трети населения Земли; Соединенные Штаты потеряли монопольное право на атомную бомбу; широкий размах приобрел распад колониальной системы: образовался ряд молодых независимых государств, выступивших за политику мирного сосуществования стран с различными социальными системами. В силу этого правящие круги Соединенных Штатов решили отказаться от доктрины «сдерживания» и заменить ее новым внешнеполитическим курсом. «С точки зрения стратегии, – писал воинствующий оруженосец американской реакции социолог Бернхэм, – политика сдерживания – политика чисто оборонительная... Политика сдерживания не устрашает никого».

Доктрину «сдерживания» сменила доктрина «освобождения», смысл которой заключался в том, чтобы «отбросить» коммунизм, «освободить» народы социалистических стран и реставрировать в них власть эксплуататорских классов. Творцы новой политики отводили разведке гораздо большую роль. В ряде случаев секретная служба выдвигалась даже на первый план как средство, с помощью которого, по мысли вашингтонских стратегов, можно было организовать контрреволюционные заговоры и мятежи в социалистических странах и таким образом ликвидировать в них народную власть, не прибегая к «большой войне».

Именно в эти годы и совершился переход секретной службы Вашингтона к активной разведке, как главному методу своей деятельности. Начало ему было положено еще в 1948 году, когда в ЦРУ создали специальное подразделение по проведению секретных политических операций. В январе 1951 года рамки этого подразделения были значительно расширены. Появился большой отдел специальных операций, названный в целях маскировки отделом планирования, в который были включены лучшие шпионские кадры. Возглавил его крупнейший специалист по политическим интригам и заговорам Аллен Даллес, ставший вскоре директором ЦРУ. Этот факт лишний раз подчеркивает то значение, которое правящие круги Соединенных Штатов стали придавать активной разведке.

С начала 50-х годов количество и объем активных разведывательных операций, как утверждают компетентные американские исследователи Д. Уайз и Т. Росс, значительно увеличились. Сейчас, помимо ЦРУ, их проводят и другие члены шпионского сообщества Вашингтона: разведывательное управление министерства обороны, армейская, военно-морская и военно-воздушная разведки, управление разведки и исследований госдепартамента. Процесс наращивания активных разведывательных операций непрерывно продолжается и по сей день. Уходят и приходят президенты, сменяются директора ЦРУ и руководители других разведывательных организаций, а курс правящих кругов Соединенных Штатов на расширение активных шпионско-подрывных мероприятий остается неизменным.

«Тотальная война потеряла смысл», – заявил президент Кеннеди в своей программной речи 10 июня 1963 года. Но тотальная и глобальная разведка, проводимая шпионским сообществом Вашингтона, отнюдь не потеряла смысла для хозяев Соединенных Штатов. Наоборот, ныне она приобрела еще большее значение как важный элемент новой стратегической концепции Пентагона – доктрины «гибкого реагирования», как основное средство политики «перекидывания мостов», рассчитанной на подрыв социалистических стран изнутри.

Миф о «несекретном шпионаже»

Вернемся, однако, к Центральному разведывательному управлению. Если проследить за публичными выступлениями американских политических деятелей и руководителей разведки Вашингтона, в которых они касались задач ЦРУ, то все они при каждом удобном случае стараются подчеркнуть: самая главная задача ЦРУ – сбор разведывательной информации из открытых официальных и полуофициальных источников (периодическая печать, теле– и радиопередачи, книги, рекламные публикации, кино, выставки, публичные лекции, доклады и выступления на заседаниях различных общественных организаций и научно-технических обществ, зашита диссертаций и т. п.).

Профессор Шерман Кент, один из корифеев американской секретной службы, в книге «Стратегическая разведка и американская внешняя политика» совершенно серьезно утверждал, что 80 процентов разведывательной информации ЦРУ добывает, тщательно обрабатывая газеты, журналы, книги, всевозможные публикации, а также сообщения дипломатов, военных атташе, торговых представителей, туристов и других официальных и частных лиц. Другой ветеран американской шпионской службы адмирал Эллис Захариадис, бывший начальник военно-морской разведки, в своих мемуарах доказывал, что «приблизительно 95 процентов информации поступает из открытых источников и только 1 процент – от секретных агентов». Еще один адмирал от шпионажа Уильям Рэйборн, возглавлявший до июня 1966 года Центральную разведку, заявил в интервью, что главная роль разведывательной организации сводится к сопоставлению открытых и секретных сведений, большая часть которых черпается-де из открытых источников; к научному анализу в рамках процесса, не имеющего ничего общего с похождениями героев современных шпионских романов. «У человека, поступающего на службу в ЦРУ, – подчеркнул Рэйборн, – в ходе его служебной карьеры гораздо меньше шансов стать новым Джеймсом Бондом, чем ученым-исследователем, экономистом, статистиком, администратором, бухгалтером или снабженцем».

Налицо определенная тенденция: представить ЦРУ этаким безобидным научно-исследовательским учреждением, где первые роли играют не матерые шпионы, диверсанты и террористы, а скромные миролюбивые ученые – историки и экономисты, социологи и географы, физики и метеорологи, филологи и биологи.

Спору нет, обработка открытых источников, координация действий многочисленных американских и других западных секретных служб против Советского Союза, социалистических и развивающихся стран, организация идеологических диверсий в этих странах стали сейчас неотъемлемыми функциями ЦРУ. Но главная задача Центральной разведки – совсем другого рода. И американские деятели сами иногда проговариваются об этом.

Достаточно сослаться хотя бы на того же Аллена Даллеса, девять лет возглавлявшего Центральное разведывательное ведомство. Как-то один американский журналист спросил «главного шпиона Америки», правдивы ли частые сообщения газет о засылке в социалистические страны провокаторов для организации там государственных переворотов.

– Я хотел бы сделать все, что нам приписывают, – ответил Даллес.

– Но, – настаивал журналист, – является ли организация переворотов в этих странах одной из функций ЦРУ?

– Мы совершили бы большую ошибку, – не выдержал шпионский босс, – если бы не помогали нашим друзьям за границей.

Так из уст самого Даллеса мир узнал, что организация государственных переворотов в социалистических странах, экспорт контрреволюции является одной из главных задач ЦРУ.

Другой раз Даллес был еще более откровенным. «Мы готовим, – похвастался он, – шпионов, диверсантов и специалистов по жестким формам психологической войны. Они учатся взрывать мосты, железнодорожные поезда и фабрики. Они смешиваются с населением и распространяют панические слухи».

Американская печать, не стесняясь, пишет о подлинных задачах Центральной разведки. Даже такой рупор монополий, как газета «Нью-Йорк таймс», не раз подчеркивала, что ЦРУ занимается главным образом операциями, которые «представляют собой нечто большее, чем просто сбор информации; они предусматривают враждебные действия, начиная от саботажа и кончая убийством».

Тезис о «несекретном шпионаже» разбивается в пух и прах при первом же, самом поверхностном знакомстве со структурой ЦРУ. Конечно, точное построение ЦРУ является тщательно охраняемой государственной тайной. Однако кое-какие сведения проникли на страницы западной печати. Так. по данным западногерманского журнала «Шпигель», Центральная разведка, грубо говоря, состоит из четырех управлений: информационного (сбор, анализ, оценка разведывательной информации и составление различного рода разведывательных сводок), планирования (организация шпионажа. диверсионно-террористических и подрывных операций), научно-технического (добыча шпионских сведений в области науки и техники, организация разведки с помощью специальных самолетов и искусственных спутников земли) и организационно-хозяйственного (подбор, проверка, обучение кадров, контроль за сотрудниками ЦРУ, финансово-хозяйственные и организационные вопросы).

Управлению планирования, занимающемуся тайными операциями, будь то взрыв народного предприятия в ГДР, или убийство антиамериканского политического деятеля в Венесуэле, или организация антиправительственного заговора в Сирии, или же похищение документов чрезвычайной государственной важности из сейфа Верховного совета национальной обороны Франции, уделяется самое большое внимание со стороны руководства ЦРУ, Совета национальной безопасности и Белого дома. В управление плакирования входит более половины всех сотрудников ЦРУ, а отпускаемые ему финансовые средства составляют большую часть бюджета центральной разведки. Характерно, что именно управлением планирования до июня 1966 года руководил Ричард Хелмс, ставший затем директором ЦРУ. И хотя сейчас, как утверждает американская печать, это управление «тайных операций» непосредственно возглавляет заместитель директора по вопросам планирования Томас Карамессинес, Хелмс по-прежнему уделяет ему много внимания.

Конечно, не следует приуменьшать роль ЦРУ в организации идеологических диверсий. Но надо иметь в виду, что наряду с ними шефы Центральной разведки тратят много сил на организацию диверсионных и террористических операций и охоту за военными секретами социалистических стран и в первую очередь Советского Союза. Цель этой непрерывной, настойчивой, тщательно продуманной охоты – подрыв обороноспособности Советского государства и боевой готовности наших войск. А для этого нужны сведения о Вооруженных Силах СССР, численности и дислокации войск, о новых видах вооружения и боевой техники: ракетах, ядерной мощи, системе ПВО, стратегической авиации дальнего действия и т. п.

Американская разведка действует широким фронтом, стремится проникнуть во все, даже второстепенные и маловажные, на первый взгляд, стороны советской жизни, чтобы подобраться к данным, составляющим военную и государственную тайну. Насколько это ей удается – другой вопрос. Но многочисленные неудачи и скандальные провалы секретной службы Вашингтона ни в коей мере не должны давать повода к самоуспокоенности и благодушию.

Хочется подчеркнуть, что одно из главных требований американского шпионажа – не пренебрегать мелочами, ибо в разведке большое, как правило, складывается из мелочей. Это точно рассчитанный психологический прием. Ведь люди, естественно, проявляют гораздо меньшую бдительность, когда дело касается незначительных вещей. А между тем, отталкиваясь от внешне незначительных вопросов, незаметных деталей, можно добраться до военных и государственных секретов.