Текст книги "Раскрыть свое убийство"

Автор книги: Виталий Егоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

6

Каприн прибежал на работу за пять минут до наступления ночи. Его с нетерпением ожидал Сологубов, который, стуча пальцем по своим наручным часам, шутливо сделал замечание:

– Опаздываем, молодой человек.

– Как там? – спросил опер, еле отдышавшись. – Имеется перспектива на раскрытие?

– Глушняк, – безнадежно махнул напарник рукой. – На нашем счету еще один «висяк». Но есть одна любопытная деталь…

– Ладно, Козлову доложишь о проделанной работе, а я послушаю и буду входить в курс дела, – распорядился Каприн, перебив оперативника на полуслове. – Он уже ждет, наверное, нас.

У руководителя собрались человек десять, Сологубов стал докладывать:

– У предпринимателя Нифонтова имеется два магазина – «Олимп» и «Пегас». Торгуют всем, что попадется, но основной доход поступает от продажи спиртными напитками и спиртосодержащими жидкостями. В магазине «Пегас», где совершено нападение, работают три продавца. Торговая точка функционирует круглосуточно, и продавцы по своему усмотрению меняются через сутки, через двенадцать часов, иногда и через восемь часов. Убитая продавщица, фамилия ее Клочкова, заступила на работу в девять утра, сменив Литовкину, и должна была работать до девяти вечера, когда на работу заступит третья продавщица Непряхина. До четырех часов дня магазин работал исправно, а далее что-то случилось. Мы нашли одного гражданина по фамилии Гармаев, который в четыре дня пришел в магазин и увидел на двери навесной замок. Никакого объявления о том, что продавщица куда-то отлучилась, на двери не было, и он, немного потоптавшись возле входа, ушел в другой магазин, расположенный в километре от этого места возле автотранспортного парка. Там Гармаев встретил своего соседа Клюева, который посетовал, что его выгнали из магазина «Пегас», и ему, инвалиду, пришлось доковылять до дальней торговой точки, чтобы купить бутылку красного. Мы нашли этого Клюева и поговорили. Он объясняет следующее: пришел в магазин около четырех часов дня. Дверь была закрыта изнутри, он стал стучаться в окно. Тут с той стороны к окну подошел какой-то мужчина и, сделав рукой крест, мол магазин не работает, жестом приказал, чтобы Клюев убрался и не барабанил в окно. Тут вырисовывается интересная картина: окна в магазине не мыли давно, стекла затянуло мутью, но Клюев смог углядеть, что у мужчины были густые брови. Я показал ему фоторобот с убийства Авдеевой, и свидетель подтвердил, что он похож на него…

– Серьезно?! – удивленно воскликнул Каприн. – Густые брови, лицо вампира!

– Постой, постой, тебя там не было? – недоуменно спросил Козлов. – Чем или кем ты занимался в это время?

«Черт, проколы за проколами! – с сожалением подумал опер. – Сегодня явно не мой день!»

Поскольку начальник милиции застал его в кинотеатре с девушкой, и этот факт стал бы известен Козлову из уст руководителя уже во время утренней планерки, Каприн сначала хотел объяснить свое нахождение там необходимостью проведения оперативных мероприятий в поисках важного свидетеля, но, немного подумав, решил не юлить, а признаться начистоту. Поэтому он встал и ответил:

– Николай Иванович, после совещания я останусь и доложу вам, чем я занимался сегодня.

– Хорошо, доложишь, – подозрительно глянул на своего подчиненного руководитель. – Надеюсь, что это было по работе?

– Я вам доложу с глазу на глаз, – уклонился он от ответа.

– Итак, Клюев утверждает, что мужчина за окном был очень похож на субъективный портрет преступника, причастного к убийству Авдеевой, – продолжил Сологубов. – Тут нас должно смущать только одно – свидетель из тех, кто сильно потребляет спиртное, а попросту пьяница, и его показания надо воспринимать критически…

– Я это понимаю, – перебил докладчика Козлов. – Но он же утверждает, что брови были густые. Что он, от себя все это выдумал?

– Насчет бровей да, – кивнул оперативник. – Никто его за язык не тянул, он сам все это вспомнил, так что эту версию мы не выкидываем, а проверим до конца.

– Правильно, версия имеет право на существование, – согласился руководитель и приказал оперу:

– Продолжай доклад. Что там по хозяину, по грузчикам, по потерпевшей?

– Хозяином магазина является Марченко Сергей Анатольевич. Магазин «Пегас» работает уже более трех лет, прибыль оттуда небольшая, но стабильная. Для торговли он нанял трех продавщиц, о которых я докладывал выше. В магазине имеется железный ящик, где хранились деньги. Инкассация денежных средств в магазине отсутствует, хозяин раз в несколько дней сам забирал наличные из ящика. Во время осмотра ящик не взломан, а открыт ключом, оттуда исчезли деньги, точная сумма которых неизвестна, но со слов Марченко, там должно быть примерно полмиллиона. Сегодня, а если быть поточнее, уже вчера, примерно в семнадцать часов из магазина позвонил один из грузчиков и сообщил ему о том, что Клочкова убита. Поставив в известность о случившемся в милицию, хозяин примчался в магазин, где и застал всю эту картину…

– Постой, имеется вопрос, – жестом остановил опера Козлов. – Откуда дежурный, еще не выехав на место происшествия, узнал, что там огнестрельное ранение?

– Грузчики сразу определили, что у Колчковой огнестрел: входное отверстие на лице в области виска, выходное отверстие, разбросанные по прилавку мозги и, самое главное, пыж…

– Пыж?! – вскочил на ноги Каприн. – Из чего?!

– Увы, из войлока. Но двадцатый калибр.

– Ааа, из войлока, – разочарованно протянул Каприн. – Значит, не наши разыскиваемые? Но калибр-то сходится… Просто заряжают то войлоком, то бумагой?

– Вполне может быть, – кивнул докладчик и продолжил: – Хозяин говорит, что Клочкова была на последних месяцах беременности, поэтому он искал ей замену. Позже судебный медик это подтвердил…

– Ужас какой! – содрогнулся Козлов. – Ребенок какое-то время жил в утробе матери.

Сологубов, не выдержав, вновь пригрозил неизвестным преступникам:

– Сволочье, убить вас мало!

Взгрустнувший от тяжелой мысли, Козлов спросил у докладчика:

– Есть еще что сказать?

– Да вроде бы все, что нужно, сказал, – пожал плечами Сологубов. – Криминалист не обнаружил никаких следов преступников, в том числе отпечатков пальцев.

Козлов, играя скулами, с нескрываемой ненавистью к неизвестным преступникам, произнес сквозь зубы:

– Вы, наконец, поняли, что наше бездействие приводит к многочисленным жертвам? Одна эта банда, или не связанные друг с другом преступники, их надо быстрее выявить и ликвидировать. Нет никаких сил дальше терпеть это. Работайте сутками, не отвлекайтесь на другие дела, забудьте о семье и детях, но преступления раскройте…

Козлов что-то говорил еще, Каприн, не слушая его, думал:

«Все, шутки кончились. Сейчас даже Козлов не встанет в мою защиту. Завтра начальник милиции отправит меня на аттестационную комиссию и все – прощай милиция, здравствуй гражданка. Почти семь лет отработал. Что видел за это время? Ничего, кроме работы. Но постой, как это «ничего»? У тебя есть Маша, и только благодаря работе в милиции ты встретился с ней. Не все так плохо, и на гражданке найду работу. А Машу я ни на что не променяю».

Очнулся он от толчка Сологубова, который шепнул на ухо:

– Давай, держись, мы подождем тебя у себя в кабинете.

Оставшись наедине, Козлов предложил:

– Давай, Семен, докладывай, где ты там был, что стесняешься говорить при всех.

Решительно вздохнув, оперативник стал рассказывать:

– Николай Иванович, у меня начинают складываться отношения с Машей, с дочерью того самого…

– Это я заметил, – усмехнулся Козлов, перебив его. – Причем тут она? Ты был у нее?

– Да, я с ней ходил в кино, билеты были куплены заранее.

– Так ты сразу и рванул в кино, как только я покинул место происшествия?

– Да, Николай Иванович, я обещал девушке и не мог ее подвести.

– У тебя действительно все серьезно, отношения эти? Или, как обычно?

– Нет, Николай Иванович, все очень серьезно. Я понял, что она моя судьба.

– Не прошло и месяца, а уже судьба, – недоверчиво покачал головой руководитель. – Ну, сходили в кино и сходили. Зачем мне это докладывать?

– Но вы же сказали предупреждать вас, если что…

– Что «если что»? Что-то случилось?

– Да, случилось.

– Что?

– В кинотеатре я встретил начальника со своей женой.

– Ай-ай, он был там?! – схватился за голову Козлов. – А мне сказал, что идет к мэру с докладом!

– А, может быть, был у мэра, а потом в кино? – предположил опер.

– Во сколько сеанс?

– В девять.

– Нет, он бы не успел, – мотнул головой Козлов. – Я был у него в половине девятого.

– Конечно, не успел бы, – облегченно вздохнул оперативник. – Ему надо было еще и переодеться в гражданскую одежду.

– А он в кабинете при мне переодевался в гражданку, – наконец улыбнулся руководитель. – Говорил, что к мэру пойдет в костюме. Значит, он меня обманул?

– Получается, что да, – рассмеялся Каприн. – Но от этого мне не легче, завтра он меня уволит.

– Не бойся, никто тебя не уволит, – категорично помахал рукой Козлов. – Если начальник спросит, я скажу, что разрешил тебе сходить в кино, так как билеты были приобретены заранее. Так что иди и работай!

Оперативник вскочил на ноги и, крепко сжав руку Козлова, поблагодарил:

– Спасибо, Николай Иванович, за поддержку! Будем работать, найдем гадов!

7

На следующий день Козлов, пригласив Каприна в кабинет, рассказал следующее:

– Семен, ты не поверишь! Шеф ни словом не обмолвился о том, что видел тебя в кинотеатре. Очевидно, решил смилостивиться над тобой.

– Да нет, наверное, милость и начальник – вещи несовместимые, – усмехнулся опер. – Просто ему стыдно, что обманул вас, говоря о мэре.

– Возможно и так, – согласился руководитель и попросил: – А теперь расскажи, что отработали за ночь.

Послушав доклад, Козлов, прежде чем отпустить Каприна, напутствовал:

– Давайте, приложите все силы. Не может быть, чтобы эти бандиты не мелькали у нас. Вот поймаем и удивимся, что они были совсем рядом, а мы никак не могли догадаться.

Прошло несколько дней. За это время бандиты ничем себя не проявили, убийства прекратились. Опера работали сутками, появляясь домой только для того, чтобы привести себя в порядок, поменять одежду и, казалось бы, проверили почти всех судимых за тяжкие преступления лиц, посетили все блатхаты, притоны, другие злачные места, встречались со своей агентурой, давая им задания, но все тщетно.

В один из таких дней пришел приказ из министерства внутренних дел о том, что исполняющий обязанности начальника уголовного розыска подполковник Козлов назначается на должность начальника уголовного розыска отдела. Уголовный розыск давно был без главы, старый руководитель уже год, как ушел на пенсию, и все это время подразделением руководил Козлов, и начальство в конце концов решило, что он созрел для выдвижения на вышестоящую должность. Накануне этого события, уже зная о том, что такой приказ поступит со дня на день, Козлов вызвал к себе Каприна и посетовал:

– Эх, как жаль, что мы не смогли у тебя снять взыскание! А как хотелось бы, чтобы ты был у меня заместителем.

– Ничего страшного, я никуда не стремлюсь, мне лучше работать со своими ребятами, – успокоил его оперативник и осторожно осведомился: – А кого собираетесь оставить на свое место?

– В том-то и дело, что мне хотят навязать Маркова, – сокрушенно вздохнул Козлов и развел руками: – Какой из него работник?

Майора Маркова Сергея Карловича Каприн знал прекрасно. Он работал в министерстве уже давно, ему было около сорока лет, но засиделся на аппаратной работе и за свою бесполезность получил от своих коллег прозвище Маргарин. Почему Маргарин? Потому что от него ни пользы, но и ни вреда.

– Маркова? – разочарованно протянул оперативник. – А зачем он здесь? Только за тем, чтобы получить звание? Нет, мы с ним не сработаемся.

– Ну что поделаешь, – пожал плечами Козлов. – Его выдвигает республиканское руководство, а, как тебе известно, приказы не обсуждаются. Найдите с ним общий язык, да и я буду рядом, так что ничего особо не меняется.

Услышав об этой новости, Сологубов в сердцах воскликнул:

– Мы что, будем учить этого перекисшего Маргарина раскрывать убийства?! Да он же за нас никогда не заступится, скорее наоборот, будет палки в колеса вставлять!

– Ладно, ладно, утихомирься, – утешил его Каприн. – По основным вопросам все равно будем ходить к Козлову.

Свежеиспеченный заместитель начальника уголовного розыска решил сразу же взять быка за рога и развил бурную деятельность. Отдаленно догадываясь, как надо работать по тем или иным преступлениям, он отдавал несуразные приказы и указания, вызывая оторопь у опытных оперативников.

На третий день его назначения на конечной остановке автобуса был обнаружен труп мужчины. Прибывшие на место происшествия оперативники сразу определили, что произошло дорожно-транспортное происшествие, о чем свидетельствовали отпечатки колеса от автобуса ЛиАЗ на телогрейке потерпевшего. Вскоре был обнаружен и свидетель, который видел, как нетрезвый гражданин попал под колеса рейсового автобуса и, скорее всего, водитель этого не заметил. Опера, облегченно вздохнув, решили вернуться в отдел, справедливо решив, что такими делами должны заниматься работники ГАИ.

Тут к месту происшествия подтянулся Марков и, собрав всех, поставил задачу:

– Снимите на гипсе отпечатки колес возле трупа, а также изымите почву в радиусе трех метров. Еще дактилоскопируйте потерпевшего и установите его личность, чтобы отработать все его связи.

– А зачем? – развел руками Каприн. – Тут так и так ясно, что человека задавил автобусник и, скорее всего, этого и не заметил. А насчет личности трупа тоже все ясно – он одет прилично, значит, имеет семью и родственников, так что они начнут его искать уже сегодня вечером, от силы с завтрашнего утра.

– Нет, сделайте все, что я вам говорю, – настоятельно потребовал новый руководитель. – Все надо сделать по инструкции.

– Сергей Карлович, зачем нам делать работу гаишников? – вскипел оперативник. – Они без нашей помощи враз установят этого автобусника.

– Нет, выполняйте приказ, – упрямо повторил Марков.

Вскоре оперативники установили водителя автобуса на противоположной конечной остановке и удостоверились, что именно его автомашиной насмерть задавлен человек, о чем он и не догадывался. А вечером в милицию пришла жена погибшего…

Через несколько дней неуемный руководитель устроил учения по слежке и захвату вооруженных преступников. Весь уголовный розыск, бросив все на свете, как угорелые носились по городу, выискивая несуществующих налетчиков.

Все эти художества Маркова, конечно же, дезорганизовали работу, и однажды Сологубов выругался:

– Он не оправдывает своей клички – пользы от него нет, а вреда много!

Так незаметно наступил август месяц. За это время произошло с десяток убийств, которые оперативники раскрыли по горячим следам. Ни одного похожего на убийство Шамаева, Авдеевой и продавщицы более не произошло, оперативники решили, что эти дела навсегда перешли в разряд «глухих».

На итоговом полугодовом совещании Немоляев никого из оперативников не наказал, ограничившись устным предупреждением о том, что убийства должны быть раскрыты хотя бы до конца года.

Марков, постепенно осознав свою никчемность, перестал досаждать оперативникам и потихоньку стал прилаживаться к бутылке. Козлов, видя такое положение дел, успокаивал подчиненных:

– Скоро он (Марков) получит звание, и я предложу ему вернуться обратно в аппарат, а на его место назначу Каприна. Думаю, к этому времени мы сможем снять с него неполное служебное…

Каприн же время зря не терял и, выкраивая время от работы, несколько раз сводил свою любимую не только в кино, но и на концерт популярного певца Рената Ибрагимова. Оперативник понимал, что девушка становится более ближе к нему, он чувствовал, что она тоже влюблена в него, и уже пора поговорить с ней на более серьезную тему – предложить ей руку и сердце. Такой судьбоносный разговор надо было провести в торжественной обстановке, и влюбленный стал подумывать, как все это устроить, чтобы праздничным великолепием поразить свою будущую невесту. Первым делом он купил в ювелирном магазине золотое помолвочное кольцо с одним бриллиантом, а для этого одолжил у матери деньги. Отдавая деньги, мама поинтересовалась, для чего они ему понадобились, на что он уклончиво ответил:

– Мама, вы же с бабушкой меня постоянно теребите по поводу создания семьи. Вот и хочу восполнить этот пробел в личной жизни.

Далее, чтобы заранее зарезервировать стол, он поговорил со своим однокурсником Альбертом, который по окончанию университета год помыкался без работы, а затем устроился официантом в самый престижный ресторан города. Выше этажом этого ресторана расположилась гостиница, и оперативник через того же друга-официанта договорился, чтобы в день помолвки на ночь забронировать одноместный номер. Одним словом, Каприн всерьез занялся устройством личной жизни, при этом продолжая напряженно трудиться на своей работе.

И вот наступил долгожданный день!

Накануне он позвонил Маше и предупредил, что приглашает ее в ресторан. Девушка, услышав новость, радостно воскликнула:

– Ой, в ресторан! Я была там всего один раз с папой и мамой в честь поступления в университет!

– Ну вот, пойдешь второй раз, – счастливо рассмеялся оперативник. – Только предупреди маму, чтобы не ждала до утра – будем гулять по ночному городу.

Мама давно уже заметила, что Маша увлечена оперативником, но была спокойна за нее, полагая, что милиционер никогда не обидит ее дочь. Поэтому, когда Маша сказала о том, что будет всю ночь гулять, она только устало улыбнулась:

– Доченька, решай сама, как тебе поступить.

В день помолвки после обеда к Каприну зашел Иванов Константин, старший группы, которая занималась раскрытием грабежей и разбойных нападений и заинтересовал его интересной информацией:

– Семен, мы уже три месяца безуспешно гоняемся за бандой, которая совершает налеты на богатых коммерсантов. Уже имеется как минимум пять разбойных нападений, где по приметам мелькают одни и те же бандиты.

– И что? – пожал плечами Каприн. – Костя, мы со своими убийствами не можем разобраться, так что извини – не могу тебе ничем помочь.

– Так я не за помощью к тебе пришел, – ответил Иванов. – Тебя наверняка заинтересует информация, которую я сейчас изложу. Это может касаться твоих убийств.

– Уже интересно, – заинтриговался оперативник. – Давай, рассказывай, я внимательно слушаю.

– Дело было так: три дня назад совершено нападение на китайского коммерсанта, во время которого у него похитили очень крупную сумму денег. Нападавших было четверо, из них трое в масках. Угрожая обрезом, уложили этого китайца на пол и спокойно ушли, захватив с собой большую сумку с деньгами…

– Ты сказал, что трое были в черных масках. А четвертый? Он был без маски?

– Вот по этому поводу я и пришел к тебе, – ответил Иванов. – Он был без маски. Мы сегодня притащили потерпевшего в отдел милиции и предъявляли для опознания фотографии наших подучетных элементов из альбома. Китаец начал листать альбом и вдруг кричит: «Это он, это он!» и тычет пальцем мимо альбома прямо в стол, где под стеклом находилась ориентировка с фотороботом преступника по вашему убийству. Мы, конечно, опешили, вытащили из-под стекла ориентировку и еще раз показываем: «Точно он?», в ответ китаец испуганно кричит: «Он самый, он самый!» Я уточняю: «Хорошо запомнил?», он в ответ: «Холосо, оцень холосо».

Каприна накрыло холодным потом, и он процедил сквозь зубы:

– Вот они чем занимаются, а мы их заискались по всей округе. Костя, это одна и та же банда, которая и убивает, и грабит. В последнее время они перестали мочить людей, мы и подумали, что затаились, а они, оказывается, переквалифицировались и стали совершать разбойные нападения. Сколько было денег?

– Двадцать пять миллионов.

– Да это же целое состояние! – невольно воскликнул оперативник. – Как зовут китайца?

– Фан Го. По-русски Федя.

– Федя?! – удивленно вскинул голову Каприн. – Знаю я его, более того, был он в свое время у меня в осведомителях!

Фан Го было лет под сорок пять. Он родился в Китае, в шестидесятых годах отца расстреляли во время культурной революции, мать пропала без вести. В конце семидесятых решил бежать от вопиющей бедности в Советский Союз. Он собрал вокруг себя группу из нескольких человек и стал готовиться к пересечению границы, между делом занимаясь грабежами и налетами на своих соотечественников. Самым опасным, но прибыльным делом было нападение на одиноких солдат китайской народной армии, чтобы снять с них суконные шинели, которые можно было выгодно сдать перекупщикам краденого. Было ясно – если они попадутся сотрудникам народной милиции, расстрела не миновать. Однажды, улучив момент, во время апокалиптического ливня, при звуке грома и сверкании молний, группа ринулась через границу в сторону Советского Союза. Из восьмерых человек до советских пограничников смогли добежать только двое, остальные были расстреляны китайскими солдатами или подорвались на минах. Фан Го отправили в специальное поселение для китайцев в глухой деревушке вдали от цивилизации. Там он ославился тем, что построил себе дом из бревен, причем каждую стену возводил в отдельности по очереди: сначала одну стену, а потом другую, следом третью и четвертую. Местные мужики подходили к еще незавершенному строительству и восхищенно-недоверчиво чесали затылки: «Ай да китаец, ай да сукин сын! Не зря этот народ построил китайскую стену!» Вопреки всем худшим ожиданиям, дом получился довольно сносным, и беглый китаец пригласил туда в качестве жены местную девку Акулину, которая родила ему двух мальчиков. Через пять лет он получил гражданство СССР и был вполне счастлив своей судьбой, с содроганием вспоминая культурную революцию и толпы оголтелых хунвейбинов. Вскоре грянула перестройка, а затем пал Советский Союз, и страну стали заполонять китайские коммерсанты. В это время Фан Го с семьей подтянулся в сторону республиканского центра, где общался со своими земляками, помогал им обустраиваться, содействовал в оформлении документов и вскоре стал для них непререкаемым авторитетом. Он быстро наладил связи с Амурской и Владивостокской таможнями, и беспрепятственно выводил тюками деньги за границу. Деньги эти принадлежали китайским торговцам, они собирали их в кучу и отдавали Фан Го, чтобы тот переправил их в Китай. Очевидно, одна из таких партий наличностей и стала добычей бандитов. Два года назад китаец подходил к Каприну и предлагал ему стать для него «клысой» (крышей), поскольку он боится местных бандитов. Оперативник отверг его просьбу, объяснив ему, что он не крыса, и предложил ему негласное сотрудничество с милицией, а взамен он в меру сил будет оберегать его от преступников. За год сотрудничества с органами внутренних дел осведомитель не принес ни одной значимой информации: китайская диаспора жила обособленно, с местными бандитами не общались, сами уголовные преступления не совершали и, соответственно, интересующие оперов сведения оттуда не исходили. Поэтому Каприн через полтора года сотрудничества исключил Фан Го из агентурной сети как «негласного сотрудника, утратившего свои разведывательные возможности».

– Серьезно? – удивился Иванов. – Он твой стукачек?

– Был, да сплыл, – махнул рукой Каприн. – Толку от него как от козла молока. Но я обязательно переговорю с ним, может быть, он мне скажет что-то большее, чем тебе – как-никак бывший агент.

– Обязательно переговори, Семен, – оживился опер. – Мне тоже показалось, что он чего-то не договаривает. Дать тебе номер его телефона?

– Не надо, у меня есть его координаты, – мотнул Каприн головой. – Но сегодня заняться им не смогу, есть у меня дела поважнее.

– Да, да, я не тороплю, – кивнул Иванов. – Как-нибудь переговори с ним, и будем разрабатывать эту банду совместными усилиями.

Прежде чем выйти из кабинета, Иванов смешливо поинтересовался:

– Сеня, че сегодня такой нарядный? Женихаться надумал?

– Иди ты! – рявкнул в ответ опер. – Не твое это дело!

Чтобы окончательно добить влюбленного, Иванов, прежде чем закрыть дверь, выкрикнул:

– Не забудь пригласить на свадьбу!

Ответом был удар чем-то тяжелым с той стороны двери.