Текст книги "Каисса"
Автор книги: Виталий Чижков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
10 августа 2035, пятница
Вечером того же дня Владыка сидел у себя в коттедже, курил кальян и вертел в руках телефон.
Часом ранее он сделал звонок в Администрацию Обители, лично епископу Святославу, и сказал, что мирянин Морозов теперь будет в списке обительских. «Но пока только карандашом». Богдан сможет без проблем путешествовать в город на личном автомобиле Владыки. Если Морозова поймают, то просто привезут обратно – и все.
Позвонил главе караула. Попросил от души, чтобы мирянина Морозова не наказывали, если будут какие-то сигналы от эфэсбэшников или уголовного розыска. И чтобы вернули наградное и патроны.
Потом набрал Иванова. Тот сегодня дежурил в госпитале. Посулив ящик элитного коньяка, договорился, что Богдану обработают лазером рану и вколют витамины и экспериментальные препараты – уже в воскресенье он должен быть в состоянии начать свою миссию.
Потом Владыка перечитал записку, составленную по словам Ульского.
Вычеркнул: «Ангел, покалеченная рука».
В чек-листе в конце заметки, которую Владыка уже окрестил «Пророческим Апокрифом Блаженного Ульского», остались два пункта: «Антихрист, столп пламени» и «Защитник, двуглавый Цербер».
Пистолетов хмурил лоб. Еще утром он во все это не верил.
Но три из пяти есть три из пяти. Будто какой-то гроссмейстер пожертвовал ферзя и сейчас ход за ходом приближал партию к финалу.
Найдет ли Ангел своего Демона в воскресенье?
От бессилия Владыка сжал кулаки так, что погнул стилус. Он снова ощущал свое величие. Избранность. Но понятия не имел, где искать Демона и существует ли он вообще. Владыка прочел сотни религиозных книг. Ангелы в них были что надо: облаченные в ослепительный свет, непостижимые для воображения, наделенные невиданной мощью, внушающие ужас. А сегодня перед Пистолетовым было что-то голое, безрукое, сиплое и хнычущее. Еще и разговаривающее само с собой.
Веры в него не было.
– Дай знак мне! – в сердцах воскликнул Владыка.
Телефон в руке зазвонил. Рингтон разливался звучанием церковных колоколов, на дисплее светилась надпись: «Яков Абрамович Покровский» – профессор, которого сегодня упоминал Владыка в разговоре с Богданом.
С Яковом Абрамовичем они познакомились год назад. Тот через контакт в обительской синагоге вышел на Пистолетова, чтобы обсудить процесс попадания в общину. Дело в том, что Покровскому, истинному гению психотерапии и неутомимому экспериментатору, предстояло пожать плоды своей новой задумки. А она была перспективной для когнитивной психотерапии лиц с суицидальным поведением: пациентам, как разведчикам, в зуб вставлялась капсула с ядом, которую те могли раскусить в любое время и реализовать свои наклонности. Покровский все просчитал. Если человек действительно хочет уйти из жизни, то успокоится, так как у него теперь будет все для этого в любое время, а значит, и спешить не стоит. Подумает, остынет. Если же пациент просто привлекает к себе внимание, то тем более, почувствовав явный шаг к настоящей смерти, испугается. И тоже задумается.
Первый же пациент, на котором опробовали методику, прямо в кабинете психотерапии с ликующим выражением лица раскусил свою капсулу, будто карамельку. И отправился в мир иной. А Покровский начал наводить мосты. Впоследствии его как-то оправдали, и заселение в Обитель отложилось до следующих смелых экспериментов. И вот Покровский зачем-то звонил опять…
– Лев Иванович! – Голос Покровского был взволнованным. – Ко мне сегодня приходил очень странный пациент. И, кажется, он владел чем-то вроде телекинеза. Он говорил странные вещи. Я решился позвонить вам, потому что в городской синагоге в это просто не поверят!..
Глава 12
Матвей.12 августа 2035, воскресенье
Матвей всегда любил воскресенья. Сегодня он проснулся в пол-одиннадцатого, сладко потянулся в кровати, прислушался к звукам душа из ванной и скомандовал умному дому под управлением бытового модуля Каиссы открыть шторы и включить кондиционер и легкую музыку.
Солнце осветило дизайнерский ремонт их с Настей спальни, огромную круглую кровать, белые кожаные кресла. Зайчики залетали в панорамное окно и игрались друг с другом – спальня была настоящим зазеркальем. У стены стоял туалетный столик с гримерным зеркалом, усыпанным лампочками по периметру. Потолок тоже был зеркальным – Матвей лежал и смотрел в глаза своему отражению. В изогнутую волею французского архитектора соседнюю стену был встроен такой же изогнутый большой телевизор. Зайчики скатывались с него на круглый журнальный столик из ударопрочного стекла и имитации кости, пробегали по страничкам разбросанных на нем комиксов и перепрыгивали на вешалки с концертной одеждой Насти, пускаясь в пляс по начищенной металлической фурнитуре косух, кожаных корсетов и готических кружевных платьев.
«Доброе утро, Матвей, пусть сегодняшний день будет лучше некуда».
Виртуальный помощник разговаривал голосом Насти – высоким, томным, с придыханием. Невесте Матвея достаточно было сказать несколько предложений вслух, и теперь Каисса всегда звучала так, что у Матвея шли приятные мурашки по телу. Даже если это был просто запрос на запуск стирки.
Заиграл тихий лаунж.
Матвей сел и попросил включить третий канал Редакции. Шла социальная реклама про рейтинг. На экране главный герой, Гражданин Петров, высокий знойный красавец, вытирал пот со лба после посадки деревьев в парке и белозубо улыбался зрителю.
Спокойное и светлое утро, ничего не значащий домашний ленивый день – достойная награда за трудную рабочую неделю, которая в конце еще и преподнесла чувство тревоги, кошмарные сны и неоднозначный прием у психотерапевта в пятницу вечером.
Звуки воды в ванной затихли.
Вошла Настя, обнаженная, в капельках воды, и начала промокать полотенцем волосы.
– Проснулся? Что-то ты рано сегодня, – съязвила девушка. – Отвернись, пожалуйста.
Матвей послушно развернулся к Насте спиной так, что мог видеть ее отражение в гримерном зеркале. Он сидел и любовался. Казалось, вот-вот появятся пухлые купидончики и летающие сердечки. У Насти была шикарная фигура: попа полочкой, грудь – стоячая тройка с маленькими сосками и чуточкой силикона. Кубики пресса, мускулистые руки, подтянутые ноги и широкие плечи – Настя всю юность занималась прыжками с шестом и стрип-пластикой. Несмотря на свой эпатажный имидж местечковой панк-звезды, дома Настя всегда выглядела как классическая домохозяйка, вынимала весь пирсинг из бровей, носа и губ, делала легкий макияж, просто чтобы подчеркнуть свои милые щечки, большие пухлые губы и идеальный носик. Смывала лак с волос, и ирокез или «шипы свободы» превращались в мягкие локоны, которые она собирала в высокий хвост.
Настя опустила полотенце, и ее длинные рыжие волосы разметались по спине, скрыв от Матвея оголенные ягодицы невесты, основной предмет его любования. Как же ему повезло с Настей! Это определенно была судьба. Столько совпадений нарочно не придумаешь: рожденные в одну дату, они имели одинаковый цвет глаз – редкий янтарный, – а их рост совпадал сантиметр в сантиметр! После свадьбы, запланированной на сентябрь, Насте даже не пришлось бы менять фамилию – она тоже была Карпова, однофамилица…
Гражданин Петров на экране сидел в какой-то клинике со жгутом на плече, бодро сжимая в руке резиновый мячик и рассказывая о пользе донорства.
– Эй! Я же сказала, не подсматривай! – воскликнула Настя. – Лучше встал бы и завтрак приготовил!
– Кисуль, а я уже местами встал, – игриво сказал Матвей. – Может, займемся утренней зарядкой?..
Настя фыркнула:
– Я с утра уже съездила на фитнес. У меня новый тренер, Вадим, раскачан как бык. Загонял меня сегодня. Тебе тоже не помешало бы позаниматься. Ты располнел.
– Кисуль, я всю неделю на работе упахиваюсь. Вот, к психотерапевту сходил еще позавчера.
– Карпов, это шахтеры в забое упахиваются. А у тебя работа офисная с редкими выездами на репортажи и лекции. Надо ходить в качалку, надо.
Настя накинула белый банный халат и села за туалетный столик.
«Участвуйте в общественных работах, регулярно сдавайте кровь, озеленяйте дворы, занимайтесь благотворительностью! Вместе мы сделаем наши города комфортнее и безопаснее. Присоединяйтесь к федеральным и региональным программам каучсерфинга и экологичного образа жизни. Давайте кров беженцам, берите попутчиков в дальние поездки на автомобиле. И помните: не курить, не пить, возвращать долги вовремя и поддерживать Партию Равенства – это норма жизни!» – Петров валялся на шезлонге на пляже в Сочи и сверкал накачанным телом, попивая коктейль – очевидно, безалкогольный.
– А классная все-таки реклама получилась, кисуль? Это, между прочим, моя редакционная команда трудилась и придумывала и ролик, и героя.
– Ну реклама так себе. Но актера вы клевого подобрали: он горяч! Настоящая мечта, – вздохнула Настя.
Матвей взял смартфон и заказал букет из тринадцати роз.
«Поддержи отечественного производителя!»
Интересно, а Гражданка Петрова дает своему мужчине по утрам?
Матвей принимал душ. Холодный. Горячий. Холодный. Мощный, как те струи дождя из позавчерашнего сна. Из головы все не шел ролик от Покровского, оканчивающийся в стиле бюджетных ужастиков про полтергейста. Что за чушь нес Матвей под гипнозом? Прогноз профессора звучал неутешительно: «…скрытое истерическое расстройство личности… вы перешагнули грань клинической депрессии… суицидальные мысли… ваша проблема кроется в вашем детстве».
Непонятно, что делать дальше с этим всем. Причем ничего из перечисленного Матвей внутри себя не чувствовал. Ладно. Таисия вернется, уж она-то точно скажет, что делать. Нужно будет записаться к ней на прием.
Наверное, просто устал. Да и с Настей вроде все хорошо, а секса нет уже три месяца. «Запишись на фитнес». Может, и правда стоит? Может, если выложиться на тренировке, то не будут сниться кошмары… Ведь вчера тоже снилось странное… И этой ночью…
Но ничего не должно мешать сегодняшнему дню! Он выходной и солнечный – две характеристики, которые должны быть у каждого дня, чтобы жизнь человека была счастливой! Гражданин Петров-то вряд ли мучится кошмарами.
Матвей облачился в банный халат с супергероями, расчесал волосы с гелем и вышел на кухню. Пахло блинчиками, любимым лакомством. Мама всегда готовила Матвею блинчики на завтрак. Конечно, у Насти не так вкусно получалось, потому что она использовала безглютеновую муку для теста, добавляла две порции протеина, а сами блины поливала низкокалорийным топингом. Словно еда из ролика про фитнес – пресная и сухая, зато полезная.
Иногда Матвей ощущал себя, словно он попал в домик к Барби, сам при этом не будучи Кеном.
Просторная кухня, отделанная панелями из натурального дерева, с теплым полом и войском бытовой техники под командованием голосового помощника. Босоногая Настя в короткой фланелевой рубашке в клеточку. Рубашка подчеркивала шикарные ножки и маняще обнажала попу без трусиков, когда девушка тянулась к верхним полкам. На большой барной стойке из белого мрамора, служившей обеденным столом, стояла пол-литровая кружка с кофе в виде хэллоуинской тыквы, сланцевое блюдо с ровной стопкой блинов, склянка с антидепрессантами, маленькая керамическая сковородка с шакшукой на деревянной доске, стакан с гранатовым соком, черная ваза в форме головы Дарта Вейдера с чертовой дюжиной роз и лиловая ароматическая свеча. Матвей зажег свечу, и по кухне распространился приятный цветочный аромат.
Матвей и Настя сели на барные стулья друг напротив друга и принялись трапезничать. Настя задула свечу со словами: «Мы не в церкви, Карпов».
Он с аппетитом уплетал блины, измазанные кроваво-красным вишневым топингом так, что тарелка больше напоминала место преступления.
– Как твой вчерашний концерт? – спросил Матвей с набитым ртом.
– Неплохо! Весь день репетировали и настраивали оборудование. Ночью выступили. Ярославская публика встретила тепло. Наш басист Афанасий, правда, не попадал в ритм и лажал. Продюсер говорит, надо его заменять. И еще хочет название другое.
– Чем его не устраивает ваш «Гнойный понос Мефистофеля»?
– «Погост», Карпов, «погост»!
– Прости, кисуль.
Настя поджала губы и приступила к шакшуке.
– Ну а ты? Зачем к психотерапевту ходил? – спросила девушка.
– Да сны странные снились, тревога началась, хотя антидепрессанты принимаю по-прежнему, – ответил Матвей. – Может, это две ночи подряд без тебя сказались?
– И что твоя мумба-юмба тебе сказала?
– Меня ее босс принимал. А Тая – классная. Ты что, кисуль, ревнуешь?
– Тебя? Нет, Карпов, тебя у меня никто не уведет.
– Потому что я верен только тебе!
– Ну… да, именно поэтому. – Губы Насти раздвинулись в саркастической улыбке.
Матвей почувствовал странное покалывание по всему лицу.
– Нет, конечно, я не ревную, – продолжила она, – просто не понимаю, зачем зря тратить деньги на терапию. Я думаю, ты просто слишком впечатлительный. А еще у тебя слишком много свободного времени. Ни разу не видела, чтобы мой папа ходил к психотерапевту. А он военный и в горячих точках был.
– Кстати, об отцах: мне Макмэн дал задачки новые. На следующей неделе поеду на остров Бюро! Своими глазами увижу, как работает Каисса. Я так взволнован. Я первый представитель СМИ, который там побывает!
Настя составила пустую посуду в раковину и начала мыть, пробурчав: «Когда ты уже займешься посудомойкой?»
– А еще мне задали написать эссе про свободу, – добавил Матвей. – Я его размещу в своем блоге с произведениями.
– Произведения на бумаге издаются, а у тебя просто страшилки, – не оборачиваясь, бросила Настя. – Тебе нужно поговорить с Максимом Леонидовичем и начать издаваться. Денег будет побольше.
– Как ты думаешь, кисуль, что можно написать про свободу?
– Свобода – это панк-рок! – воскликнула Настя, показав козу. – Не быть такой, как все. Не плыть по течению. Не быть зомби. Не поддаваться рабству денег, которое следит за нами из лент успешных друзей или глазами улыбчивых семей с картинок в Интернете. Или подкрадывается в виде сорокачасовой рабочей недели. Пропаганда и реклама затуманивают нам мозги. Уметь отметать все это, отделять зерна от плевел – это и есть свобода! Вся моя музыка об этом!
Матвей провел языком по губам – они, кажется, припухли. На кухне явно стало душновато: приходилось делать глубокие вдохи. Щеки онемели.
– Как много всяких «не»… – произнес он.
– Ну ты знаешь, я же эта… как их…
– Анархо-индивидуалистка.
– Да! И я вообще за анархию и отсутствие догм. Я против политики и контроля. Не приемлю проявления расизма, сексизма, фобий. Свобода – она, прежде всего, индивидуальная свобода. Каждый должен сам выбирать, как ему жить. И чтобы ни окружение, ни родственники, ни тем более правительство не навязывали ему конструктов, изобретенных для того, чтобы продавать больше товаров и превращать людей в послушное и безмозглое стадо, которым легко управлять! Нонконформизм – наше все!
Настя яростно терла тарелку моющим средством.
Матвей подошел сзади. Дышать было совсем трудно, приходилось делать усилия на вдохе и выдохе. Голова кружилась. Он запустил руки под клетчатую рубашку и начал нежно тискать грудь Насти.
– Я так тебя люблю, – нашептывал он. – Спасибо за вкусный завтрак. Тебе нуфно было тофе попробовать блины. Они выфли чудефные.
– Мне нельзя их, – сказала Настя, отжимая губку.
– Кисуля берефет сфою фигурку…
– Нет. Я добавила в муку молотый арахис. А у меня ужасная аллергия на него.
«Внимание! Чип зафиксировал ангионевротический отек у Матвея Карпова. Скорая помощь приедет в течение четырех минут», – донесся голос Насти уже из динамиков умного дома.
– У меня тофе! – захрипел Матвей.
Настя обернулась и наконец-то посмотрела на своего жениха. Глаза ее округлились, но она тут же их зажмурила, губы приоткрылись со стоном, а затем вытянулись в линию.
– Боже, Карпов, твое лицо! Оно распухло!
Кружка-тыква выпала из ее рук и разлетелась на осколки.
Следом упал Матвей.
Как же ему повезло с Настей!
Это определенно была судьба, раз даже аллергии у них были одинаковые.
Матвей сидел в коридоре городской клинической больницы и выжидал положенные двадцать минут после второго укола эпинефрина – первый вкололи врачи скорой, вбежавшие на кухню, когда он уже почти потерял сознание. Лицо пришло в норму, самочувствие значительно улучшилось. Немного болела голова от удара об пол, но зато дышалось легко. Если упрощать понятие свободы до какого-то минимального определения, то свобода – это дышать полной грудью.
В коридоре сегодня было много народу, несмотря на выходной. Рядом находился кабинет, на двери которого был прикреплен белый листик:
Сдача крови для госпиталя силовых структур, коэффициент поощрения 4.
Это означало, что за донорство в этом кабинете начислят в четыре раза больше баллов социального рейтинга, чем обычно.
Матвей купил большой стакан латте в автомате и занял очередь в кабинет – это была выгодная акция, да и все равно он уже оказался в больнице, а тут хотя бы в чем-то повезло. На стульях сидели в основном старики. По неведомой причине самую большую пенсионную скидку государство давало на услуги барбершопов, косметических кабинетов, бутиков модной одежды, студий имиджмейкеров, фитнес-клубов и тату-салонов. Поэтому собравшиеся пенсионеры словно сошли со страниц глянцевых журналов. Старики были одеты в джинсовые рубашки, легкие клубные пиджаки и дизайнерские футболки, могли похвастаться идеально подстриженными бородами, стильными прическами и аксессуарами. Старушки не отставали. Они сидели, словно радужный сад, потому что их волосы были окрашены во всевозможные цвета. Во рту у них стояли виниры, а какой-то стилист облачил их в вычурные боа и блузки с кислотным орнаментом. Всем своим видом они доказывали, что к старости ничего не обвиснет и с татуировками тоже ничего не случится.
Матвей насчитал двенадцать пенсионеров и одного мужчину брутального вида в самом начале очереди. Мужчина вскоре скрылся за дверью, а Матвей тут же пролез вперед. Даже в выходной его время не стоило того, чтобы ждать жалкую кучку старперов.
– Сынок, встань в очередь, – пробормотал в спину тощий дедок в белой рубашке и полосатом жилете.
Матвей проигнорировал. Вот-вот позовут следующего.
– Молодежь совсем совесть потеряла, – воскликнула пережаренная в солярии бабка с фиолетовыми волосами, – старость надо уважать!
Старость Матвей не уважал. Эти очереди из бабок – бич российского общества и подлинное стихийное бедствие! Почему старики считают, что все им должны просто потому, что они прожили большее количество лет?
– Если человек говнюк, он и в старости говнюк, – неожиданно для себя огрызнулся Матвей.
Началась подлинная вакханалия. Бабки кинулись наперебой крыть Матвея отборным матом. Деды грозно обступали его, беря в кольцо. Все как один пенсионеры достали смартфоны и начали снимать Матвея. Краем глаза он увидел, что попал в поле зрения больничного наблюдения: камеры на стенах грозно зыркнули своими огоньками в его сторону и, держась высоко у потолка, медленно подлетел дрон и начал издавать треск записи. Наверное, что-то подобное чувствует Настя на концертах, когда публика смотрит только в экраны своих гаджетов, а вокруг мечутся операторы с местного телевидения.
Матвей неуверенно попятился к двери кабинета. Она резко распахнулась – вышел брутальный мужик, а из кабинета раздалось: «Следующий!» Дверь ударила по руке, стакан с латте вылетел и упал на пол, изрыгнув плотный столб горячего напитка на все старичье. На секунду повисла пауза: молочно-коричневая пена стекала по разноцветным боа, белоснежным бородам и бородкам, по стеклам модных очков, разливалась большой некрасивой лужей по полу, омывая рыжие кожаные лоферы, броги, дерби, топсайдеры и оксфорды. А еще стильные женские туфли бабулек.
Матвей не был бы журналистом, если не умел бы пользоваться такими паузами. Он ящерицей скользнул в кабинет, захлопнув дверь прямо перед морщинистыми лицами.
К сожалению, свою порцию рейтинга он так и не получил – врач сказал, что нельзя сдавать кровь после отека Квинке и уколов эпинефрина. Матвей был страшно расстроен – и упущенной возможностью получить пару сотен рейтинга, и тем, что ему сейчас придется вновь столкнуться с гневом почтенной публики за дверью кабинета.
Матвей выглядел так жалко, что врач в качестве утешительной награды начислил ему пять пунктов рейтинга, поручив разложить в почтовые ящики своего дома рекламные листовки больницы.
Ягодичные имплантаты от государства за полцены. Только с 1 по 10 сентября!
Помощь наркозависимым.
Лечение угрей лазером.
Матвей перебирал ворох листовок. Тут взгляд его упал на совсем странную:
Хиромант, астролог, оракул, потомственный целитель, экзорцист, маг, предсказатель, ясновидящий и экстрасенс Борис. Снимаю порчу, ворожу, гадаю на Таро и древнеславянских рунах, толкую сновидения, разговариваю с демонами. Обереги, чай, травы, книги. Предъявителю скидка 50 %.
– Скажите, пожалуйста, доктор, – спросил Матвей, – можно я выйду через процедурную?
