Текст книги "Расцвет и падение древних цивилизаций. Далекое прошлое человечества"

Автор книги: Вир Гордон Чайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Теоретически вся обрабатываемая земля стала принадлежать фараону, а излишки продукции сосредотачивались в царских зернохранилищах и сокровищницах. На самом же деле значительная доля этих излишков отводилась чиновничьей знати – государственным министрам и управляющим номами (номархам), назначавшимся фараоном и правившим в соответствии с его желаниями. Действительно, именно благодаря фараону они владели своими бессмертными душами, поскольку именно он поглотил и привел в порядок души тотема клана и с помощью собственной магии добился бессмертия.

Фараон приютил души своих любимых чиновников, милостиво наградив бессмертием, как свидетельствуют их надгробия, правом и возможностями строительства монументальных гробниц и наделения всем необходимым для будущей жизни.

Практически министры и губернаторы набирались из ограниченного круга, возможно из царских детей, соратников первых губернаторов и семей таких местных чиновников, которых находили достойными. Они получали право использовать и получать доходы крупных земельных наделов или всей местности, которая организовывалась в виде самодостаточных «хозяйств», в миниатюре представлявших царские «дворы», куда они входили составной частью.

Позже такие поместья стали наследоваться детьми его держателя и, наконец, передаваться по завещанию. После века пирамид губернаторство также стало носить наследственный характер, и губернаторы рассматривали подведомственные регионы как собственные поместья или уделы, хотя были обязаны своими должностями и службой фараону.

Даже местные боги зависели от своих храмов и подношений фараону, по совместительству являвшемуся и богом. Теоретически только он поклонялся богам от имени всего народа. Это означало, что фараон назначал жрецов, которые на самом деле делали подношения «ради жизни, процветания и здоровья фараона». Возможно, эти чиновники также в некоторых случаях являлись потомками местных жрецов или членами «тайных обществ», служивших тотемам с додинастических времен. Должности также могли передаваться по наследству.

Постоянные пожалования земель храмам воспринимались как священный долг и плата за услуги жрецов. Также, начиная с I династии, доходы с части царского надела направлялись на обслуживание могил усопших фараонов, чьи гробницы соединялись с похоронными храмами, и поддержку жрецов. Точно так же и гробницы знати поддерживались сначала фараоном, а позже их будущими «жильцами».

Так и случилось, что священники и писцы начали проявлять себя как чиновники тоталитарного государства, члены «хозяйства» фараона, обеспечивавшиеся за счет государственных доходов. Со временем последние обзавелись собственными «хозяйствами», писцы, возможно, находили альтернативные источники дохода в «хозяйствах» знати и в храмах.

Тем специалистам – ремесленникам и промышленным рабочим, которые работали в больших «хозяйствах» фараона, гарантировали средства к существованию за счет излишков, накапливавшихся в зернохранилищах фараона, они обеспечивались металлическими орудиями труда и сырьем из запасов фараона.

Начиная с века пирамид мы встречаем кузнецов, плотников, ювелиров, каменщиков, строителей лодок, горшечников и других ремесленников, постоянно связанных также с устройством оснований для гробниц и построек знати. Они представляли собой огромные самодостаточные экономические объединения, направленные на удовлетворение собственных потребностей как в ремесленных изделиях, так и, в равной степени, в продуктах питания.

В каждом случае ремесленники получали относительную экономическую свободу, возможно, они действительно, как и землепашцы, переходили из рук в руки вместе с поместьями, где работали. Усердная деятельность ремесленников оказывалась такой же, как и в Месопотамии, однако производимые изделия отличались.

Так, даже простейшие египетские медные инструменты действительно без труда отличаются от тех, которые находим у шумеров. Гончарный круг в Египте вошел в обиход только во время III династии и оказался не таким современным, как его азиатская форма. Похоже, египтяне не были знакомы с оловянной бронзой. Для выработки тканей применялся лен, а не шерсть.

Материалы, ввозимые из-за рубежа – медь с Синая, золото из Нубии, слоновая кость и специи из Аравии или Сомали, лазурит и другие магические драгоценные камни из Азии, – обычно обеспечивались благодаря экспедициям, отправлявшимся государством, укомплектованным слугами фараона и под предводительством правительственных чиновников. Поэтому деятельность купцов в Египте была не такой интенсивной, как в Месопотамии.

Внутри «хозяйства» правила натуральная экономика, на рисунках в гробницах показаны рыночные сценки, где горшок обменивается на рыбу, связка лука на веер, деревянная коробка на кувшин мази. Тем не менее металлы (золото и медь) с социальной точки зрения воспринимались как мерило ценностей, и при некоторых сделках средством денежного обращения служили изготовленные из них кольца.

Огромная сельская масса, крестьяне и рыбаки, производили еду, поддерживая себя и всю экономику страны. Они также заготавливали сырье для промышленности (шкуры скота, волокно, папирус), постоянно увеличивая производство. Объединение Египта положило конец непримиримой вражде между поселениями, пограничная политика фараона защищала тружеников от грабежей вторгающихся кочевников. Кроме обработки земли выполнялись и общественные работы. Календарь позволял рационально распланировать сельскохозяйственные работы, запасы зерна хранились на складе в зернохранилищах фараона, помогая во время голода.

Однако подобные резервы собирались насильственно. Производителям оставлялось относительно немного, чтобы они могли купить промышленные товары. Только когда их прямо нанимали фараон или знатный человек, они могли позволить себе приобрести не только металлические орудия труда, но и заменить ими орудия времен неолита – каменные мотыги и деревянные плуги.

Путем дарения и посвящения богу, а позже даже по завещанию крестьян распределяли вместе с землей, которую они обрабатывали, как будто они являлись частью утвари. Они были обречены на принудительный труд, рытье каналов, буксировку барж вверх по реке, добычу камня в каменоломнях и его перевозку, строительство пирамид и тому подобную деятельность.

Когда в ходе дарения крестьян освобождали от сельскохозяйственного производства, то, вероятно, кормили и одевали от имени государства или знатного нанимателя. Возможно, даже лучше, если бы они являлись свободными производителями, как и во время неолита. В любом случае во 2-м тысячелетии до н. э. фараон Сети I провозгласил, что он обеспечил каждого из тысячи рабочих, занятых на строительстве его храма, 4 фунтами (1,8 кг) хлеба, двумя пучками зелени и куском мяса ежедневно, чистым льняным одеянием дважды в месяц.

При таком режиме огромное богатство, произведенное новой экономикой в Египте, концентрировалось активнее, нежели в Месопотамии. Ремесленное производство ограничивалось узкими рамками. Торговля на экспорт включала всего лишь несколько продуктов, импорт или принимался как дань (без оплаты), или оплачивался в золоте и продуктах.

Внутри страны рынок изделий ремесленников ограничивался государством и зависимой знатью. Для них приготовления к будущей жизни составляли основную проблему, связанную с накоплением и расходами богатств. Невероятную часть производимых продуктов и изделий они собирали и хоронили в гробницах.

К досаде «научных грабителей» XX века, процветавшая индустрия грабителей гробниц древности – своего и последующего времени – пускала вновь в оборот значительную часть захороненных сокровищ. Жадность знати и чиновников по прошествии времени вылилась в практическое использование продукции погребальных поместий, предназначенных питать и поддерживать трупы в их гробницах!

«Древний Египет, – сатирически писал Кейнс, – бесспорно, процветал, и явно обязан этим своему сказочному богатству, потому что вел два вида действительности – строительство пирамид и поиск драгоценных металлов. Хотя они не служили потребностям людей, потому что не использовались, все же имелись в изобилии. Две пирамиды, две массы для мертвых, два ведь всегда лучше чем один, хотя и не то же самое, что два железнодорожных пути из Лондона в Йорк».

В случае чего границы этой деятельности распространились и на пирамиды IV династии фараонов. Даже сказочные запасы плодородного Египта не могли беспредельно поддерживать подобное непродуктивное предприятие. Экономическая система начала ухудшаться. Поместья знати становились все больше и больше самообеспечивающимися хозяйствами, повторяя самодостаточность неолита. После IV династии они стали нацеливаться на политическую автономию. Древнее царство после 2475 года до н. э. погрязло в политической и экономической анархии.

До 2500 года до н. э. цивилизация третьего бронзового века, символически представленная густонаселенными городами с высокоразвитым производством, интенсивными и разнообразными торговыми связями и пиктографической письменностью, появилась и в Индии – на пойменных землях долины Инда и его притоков (в современном Пенджабе), где пришельцы из разных мест соединились и создали искусственные островки культуры в ненаселенных джунглях.

Условия данного района отличались от Месопотамии и Египта своим обширным пространством, режимом наводнений, зарослями безобразных и бесполезных деревьев и животными, укрывавшимися под этими деревьями. И сходились с ними скудным выпадением дождевых осадков, недостатком строительного леса, хорошего камня и металла. Вместе с тем Инд и его притоки были прекрасными транспортными путями с возможностью перевозки даже тяжелых грузов на дальние расстояния, а на обширной территории собирались большие урожаи, позволявшие кормить большое городское население.

В огромном треугольнике, в четыре раза превышавшем по площади территорию Шумера, на западе ограниченном горами Белуджистана и Вазиристана, с северо-востока – Гималаями и на востоке – пустыней Тар, поднялась цивилизация, сходная с теми, что были в Месопотамии или Египте.

Также восхищают физические остатки ее искусственного мира, в котором она процветала. Не менее огромные, чем в Шумере, города, выстроенные почти целиком из обожженных в печах кирпичей, производство которых, должно быть, потребляло невероятные количества трудолюбиво собранного топлива (возможно, безобразных деревьев, которые уродовали пустыню).

Руины Мохенджодаро (Мохенджо-Даро) в пакистанском Синде покрывают по крайней мере квадратную милю (около 2,6 кв. км), в Хараппе, расположенной в 600 километрах к северо-востоку, в Пенджабе (Пакистан), огороженная стеной территория, видимая и в 1853 году, имела периметр в 4 километра (периметр стен цитадели Хараппы около 1 км), однако сами здания простирались на большее расстояние. Впоследствии кирпичи из ее руин обеспечили постройку насыпей для сотен километров железнодорожных путей и материал для постройки современного поселения, насчитывающего пять тысяч душ. До сих пор впечатляют размеры оборонительных валов.

Города разрушались несколькими сильными наводнениями. После каждого из них нижние этажи домов заполнялись кирпичами, так что теперь целые кварталы города возвышались на искусственной платформе высотой около 6 метров. Ученые сделали вывод, что численность населения этих городов была не ниже, чем в современных им месопотамских городах. Городское поселение обеспечивалось за счет излишков, производившихся окрестным сельским населением, выращивавшим те же самые зерно и скот, что и их шумерские собратья, возможно, они также сажали рис и, очевидно, держали зебу, домашнюю птицу и, может быть, слонов. Наверняка у них не было ни ослов, ни верблюдов.

Археологические источники подтверждают такое же разнообразие ремесел, как и в Месопотамии, а также совпадение технологий. Так, в частности, горшечники использовали (как они всегда делали) тот же самый вид быстрого гончарного круга, кузнецы сплавляли медь с оловом, производя бронзу.

С другой стороны, производимые ими изделия существенно отличались. Даже самые простые металлические инструменты, изготавливавшиеся в Индии, – топоры, серпы, кинжалы и лопаты – сразу же отличаются по внешнему виду от изготовленных в Шумере или Египте. Ткачи для производства тканей использовали хлопок, но не шерсть или лен. Вазы и украшения изготавливались из фаянса, и иногда даже встречаются глазурованные гончарные изделия.

Телеги с прочными колесами, такие есть в Синде и сегодня, использовались для перевозок между городами. Сырье для производства приходилось везти издалека, кедр получали из предгорий Гималаев, медь – из нынешней Раджпутаны (с 1950 г. – Раджастхан. – Ред.) и, возможно, из Белуджистана, раковины из Южной Индии. Олово, золото и разнообразные драгоценные камни, включая лазурит (встречается достаточно редко), ввозили из стран, расположенных явно не на территории нынешней Британской Индии (современных Индии и Пакистана. – Ред.).

Постоянные поставки материалов происходили только благодаря интенсивной торговле. Действительно, как говорилось выше, изделия ремесленников из Индии довозились даже до рынков, расположенных на Тигре и Евфрате. И наоборот, некоторые предметы искусства шумеров, месопотамские туалетные приспособления и цилиндрические печати скопировали древние индийцы. Торговля не ограничивалась сырьем и предметами роскоши, с побережья Аравийского моря постоянно привозили рыбу, увеличивались запасы продовольствия в Мохенджодаро.

Обнаруженные среди развалин города ларьки продавцов воды и других розничных торговцев указывают на развитие мелкорозничной торговли, аналогичной современным индийским базарам. Пол ларька торговца водой покрыт разбросанными осколками грубых глиняных чаш. Предположительно их рассеяние показывает, что, выпив, каждый клиент лавки выбрасывал свою чашку. Так и сейчас поступают с картонными одноразовыми стаканами в поездах и придорожных ресторанах быстрого питания.

Теперь проследим, что именно ремесленники индийских городов производили (в основном для рынка). Пока неясно, что именно они использовали в качестве платежного средства, чтобы облегчить обмен товарами повседневного спроса. Магазины, пристроенные ко многим просторным и удобным частным домам, выдают в качестве их собственников купцов. Их количество и величина указывают на сильную и процветающую купеческую общину.

В Индии того времени отмечается также необычайная концентрация излишков в руках божественного правителя или небольшой касты жрецов, о чем свидетельствует мощная укрепленная цитадель, раскопанная в центре Хараппы в 1944 году. Предполагают, что за ней укрывалось обширное зернохранилище размером 46 на 17 метров.

Похожая крепость, обнаруженная в Мохенджодаро, действительно содержала зернохранилище, где собирал ось богатство правителей. Просторное двухэтажное здание из обожженного кирпича, снабженное ванными комнатами и комнатой для привратника, было размером 29,6 на 25,3 метра, резко отличаясь от просторных кладовых из саманных блоков. Каждая кладовая, размером 17 на 9 метров, состояла только из двух комнат и двора.

Различия в постройках и их содержимом отражают резкое разделение общества на классы, особенно заметное между купцами, или «деловыми людьми», с одной стороны, и ремесленниками и иными работниками – с другой. Удивительна пышность украшений из золота, серебра, драгоценных камней и фаянса, сосудов из чеканной меди, металлических орудий труда и оружия, найденных в руинах. Большинство всего этого найдено в домах, приписываемых «богатым купцам». Однако груды медных инструментов, а также немало золотых браслетов обнаружено в «рабочих кварталах» Хараппы.

Большинство прекрасно спланированных улиц и великолепная система постоянно очищавшихся каналов показывают расторопность постоянного городского управления. Его власть оказалась настолько сильной, что смогла обеспечить законодательно надзор за планированием города и прокладку ряда прямых улиц и проездов при проведении восстановительных работ, оказавшихся необходимыми после наводнений.

В любом случае общество долины Инда сошлось в установлении общепринятых письменных и цифровых обозначений (на десятичной основе), стандартов веса и мер длины (отличавшихся от тех, что существовали у шумеров и египтян). Рукописный шрифт использовался на всей огромной территории цивилизации Инда.

Знаки этой письменности представляют собой стилизованные пиктограммы, похожие на иероглифические первые шумерские и протоэламские письмена, хотя и совершенно отличные от них. Значение всех знаков, независимо от того, какие они, идеографические или фонетические, значение слов, которые они описывают, в равной степени неизвестны.

Краткие надписи, слишком короткие для дешифровки без двуязычных, но наиболее возможных заговоров, сохранились в основном на «печатях», которые никогда не использовались по прямому назначению, а скорее всего, просто носились как амулеты. Конечно, письменность изобрели не для этой цели, но документы, для которых она первоначально предназначалась (по аналогии с шумерскими и критскими записями и сообщениями), погибли вместе с тем неизвестным материалом, на котором были написаны.

Имея все это, жители долины Инда бронзового века, подобно шумерам и египтянам, развивали точные науки, причем руководствуясь теми же насущными потребностями. Так, например, свободное использование в декоративном искусстве окружностей, вписанных в квадрат, или пересекающихся кругов позволяет предположить изучение геометрии. Однако результаты местных научных изысканий точно неизвестны.

Небольшие глиняные фигурки женщин, сценки на «печатях» и ритуальные объекты, примечательные огромные каменные лингамы (фаллосы) и йони (вульвы) позволяют бегло очертить сохранившиеся тотемные пережитки, они говорят об удивительной живучести ритуалов и о том, как из них произрастали персональные божества.

Некоторые из ритуалов, несомненно, предвещали обряды, характерные для позднего индуизма, в последнем имеются некоторые божества в формах, сходных с имевшимися в искусстве цивилизации долины Инда, которое само вдохновлялось принципами, совершенно отличными от тех, что были приняты в Египте и Месопотамии. Воспроизведения человеческих форм необычайно натуралистичны. Бронзовая фигурка танцующей девушки кажется парящей в воздухе, такой образец практически нигде не встречается, появляясь только в классический период Античности, в Греции.

Столь высокоразвитая цивилизация полностью погибла в результате внутреннего распада, ускоренного в ходе вторжений извне. Только с 1920-х годов начались планомерные археологические исследования, которые смогли спасти ее от полного забвения. Ее древность определяется исключительно благодаря ввозу индийских изделий в Месопотамию на протяжении 3-го тысячелетия до н. э.

Тем не менее, поскольку товары цивилизации Инда импортировались в Шумер и Аккад, там отправлялись (купцами) местные индские культы, и поэтому эта забытая цивилизация, возможно, выявляется опосредованно, особенно если мы ведем речь о косвенном вкладе в культурные традиции, унаследованные нами через Месопотамию.

Более того, и сегодня технические традиции ремесленников бронзового века, по крайней мере гончаров и изготовителей повозок, сохранились в местном производстве. Установившиеся в индских городах в 3–2-м тысячелетиях до н. э. традиции ношения одежды видны и в современной Индии.

Современные индуистские ритуалы и божества в значительной мере коренятся в культах, изображенных в доисторическом искусстве. (Основа индуизма все же принесена индоариями – выходцами из степей и лесостепей Юго-Восточной Европы и Южного Урала (Аркаим в нынешней Челябинской области был построен именно ими). Около 1600 года до н. э. арии вторглись в долину Инда, а в последующие несколько сот лет «освоили» всю Северную и Центральную Индию, истребляя и загоняя в джунгли «темнокожих дасов». А Северная Индия стала называться Арьяварта (страна ариев), где возник ряд рабовладельческих государств (джанапад – букв, «местопребывание племени»). Но это была уже совсем другая цивилизация (с вкраплениями, естественно, субстрата, в том числе и останков индской цивилизации Хараппы и Мохенджодаро). – Ред.) Очевидно, что и классическая индийская (индоарийская) наука, и через нее, бесспорно, западная наука в долгу перед доисторической наукой, причем даже, возможно, с неожиданных сторон.