Текст книги "Шабаш Найтингейл"
Автор книги: Виолетта Стим
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
По устоявшимся обычаям, это был не торт со слоями и кремовой начинкой, а именно бисквитный пирог в белой сладкой мастике, с орехами, изюмом и прочими сухофруктами. Пятиярусный и потрясающе красивый снаружи, он являлся суховатым и довольно обычным на вкус внутри. Верхний ярус молодоженам обязательно надлежало сохранить, например, заморозить, чтобы вновь отведать его на рождение первенца или на годовщину, в зависимости от обстоятельств и желания.
Остальную часть пирога тоже не полагалось есть на месте – ее отдавали в распоряжение слуг, которые нарезали угощение на равные части и упаковывали в отдельные коробочки с белыми лентами, чтобы на выходе гости могли забрать их с собой домой.
Первый же кусок должны были отрезать муж и жена вместе, одновременно держась за нож, как дань первому совместному делу. А затем угостить и накормить этим кусочком друг друга. Обычно такое зрелище выглядело довольно мило и сильно радовало зрителей.
Но пока Рубина сияла от счастья и улыбалась, явно не замечая ничего вокруг, Деми уловила в глазах Дрейка едва различимую тоску. Он смотрел на свою жену с какой-то дежурной, напускной радостью, и становилось ясно, о чем он думает. О завтрашнем серьезном разговоре, который непременно должен будет произойти.
Зная то, что не было известно сестре, и что наверняка стало бы для нее полной неожиданностью, Деметра имела право от души позлорадствовать. Но внезапно решила для себя, что вовсе не хочет так поступать. Ей стало жалко Рубину, которая сделала все, чтобы ее свадьба была сказочной, восхитительной, идеальной. Всего несколько часов, и эта сказка могла разрушиться для нее навсегда.
Как и Кэрри Райнер, Рубина Вэлфорд мастерски принимала неправильные решения. Деми отлично помнила, к чему привела череда таких решений ее бедную погибшую подругу, и не желала для сестры, пусть и чрезмерно провинившейся перед ней, подобной судьбы.
Что действительно беспокоило, так это то, что за все время, проведенное на балу, Деметра ни разу больше не увидела Дориана, хотя бы в толпе и краем глаза. Одновременно с ним после танца пропала и Лика Спирита, что настораживало сильнее.
Деми старалась не зацикливаться, убеждая себя, будто на деле все может быть лучше, чем способна себе напридумывать. Однако, как оказалось, пропажу заметила не она одна.
– Кажется, шафер пропустил свой главный тост, – заметил кто-то, стоявший рядом. – А ведь я говорил Дрейку, что назначать именно Дориана на такую ответственную роль – верх глупости.
Посмотрев в ту сторону, Деметра увидела светловолосого парня, на вид чуть старше ее, в серо-голубом костюме. Она узнала своего кузена, Леона Бланшара, с которым до сегодняшнего дня едва ли перекинулась хотя бы парой фраз. Все, что она знала о нем, сводилось к тому, что жил он где-то в Эмайне и являлся коллегой Дрейка.
Выражение лица у парня было насмешливым, если не сказать ироничным, и напрашивался вывод, что он также догадался о тщательно скрываемом мрачном настроении своего коллеги. В руке Леон держал пустой бокал.
– Не думаю, что у Дрейка был большой выбор кандидатов в шаферы, – с сомнением проговорила Деми, стараясь при этом вежливо улыбаться.
– Он мог бы предложить это своему лучшему другу, а не старшему братцу, который вечно на него забивает. Дориан даже не пришел на мальчишник, на котором я, между прочим, был, – фыркнул Леон в ответ.
– Не знала, что у него есть лучший друг, – честно и с удивлением протянула Деметра.
О таких подробностях жизни Дрейка она и вправду еще не слышала. Они ведь толком не успели пообщаться с момента встречи на «мосту»…
Она взглянула на него, стоящего в отдалении, возле десертного стола, и вновь подумала, что в бывшем парне что-то изменилось. Он будто бы действительно стал старше, осмысленнее, серьезнее. Завел новых друзей, устроился на работу, женился… В нем не осталось ничего от того городского мальчишки в толстовке и джинсах, с растрепанными волосами и серьгой в виде волчьего клыка в ухе, который как-то вечером подошел к ней в парке.
Только сейчас Деми начинала понимать, что, пока она месяцами страдала в одиночестве в своем отдаленном Лост-хаусе, весь мир продолжал двигаться дальше. И Дрейк в том числе.
– Видимо, ты пропустила довольно многое? – рассмеялся Леон, а затем приподнял свой бокал. – Выпьем за счастье молодых, дорогая кузина?
Причин не соглашаться не нашлось, и они отошли в сторону стола с напитками. Деметра взяла себе шампанского, а Леон – новый бокал вина.
– По чему я точно не скучаю, так это по чертовой простой воде, которую нас заставляли пить в Ордене все время. Других напитков там не имелось, – с чувством проговорил парень, залпом выпивая сразу половину.
– На твоем месте я бы так не торопилась, – осторожно заметила Деми. И уже в который раз за сегодня вспомнила свой первый бал. Тогда она тоже не умела пить.
– А что? Думаешь, еще полбокала, и я пойду танцевать и приставать к дамам? – пошутил было кузен и тут же смерил ее подозрительным взглядом. – У тебя на лице так и написано: ты хочешь расспросить меня о жизни в Ордене Монтеры! И да, там на самом деле было настолько хреново, как ты себе представляешь. Можешь начинать меня жалеть.
Тон его в этот момент все еще оставался шутливым, и Деметра, не выдержав, тоже засмеялась. Леон чокнулся своим бокалом с ее и залпом допил оставшееся вино.
– Вот теперь я готов танцевать, – объявил он с улыбкой. – Идем.
– Я не танцую, – вдруг растерялась Деми. – С чего бы вдруг?
– С того, что праздник, дорогая кузина. Свадьба нашего лучшего друга. Не будь занудой и вспомни, что значит слово «веселье», – сказал парень и потянул ее за руку. – Знаешь, я всегда хотел, чтобы у меня была младшая сестра.
В главном зале вовсю шла французская кадриль, и потому им только и оставалось, что влиться в пеструю разодетую толпу и подстроиться под нужные фигуры танца. Деметра лукавила, говоря, что «не танцует», так как все же изучала этот танец во время подготовки к роковому Самайну, но помнила движения не слишком хорошо.
Оказалось, что Леон, никогда не обучавшийся придворным наукам, танцевал еще хуже. Правда, ему повезло – никто этого не заметил. День неумолимо клонился к вечеру, и всем было и без того весело. Многие плясали уже совершенно нетвердо, зато от души. Кузен с кузиной последовали их примеру.
Французская кадриль являлась быстрым, жизнерадостным танцем с довольно активными движениями и частой сменой партнеров. Учитывая, что захмелевший Леон Бланшар все так же продолжал шутить и смеяться, Деми тоже не смогла долго сдерживать улыбку и смех. Она видела среди других танцующих Алану и Ричарда, Рицци и Дрейка, Вивьен и Шерла, и ей казалось, что все теперь смотрят на нее одобрительно.
А когда Деметра перехватила прищуренный и явно недоумевающий взгляд Рубины, стоявшей у стены, то и вовсе засмеялась в голос. Она до сих пор абсолютно не знала своего двоюродного брата, но была ему искренне благодарна.
* * *
Свадебные торжества длились весь день и затянулись далеко за полночь. Оставшиеся часы Деметра провела в компании Рицци, Вивьен и присоседившегося к ним Леона Бланшара. Причем девушки тоже поначалу отнеслись к нему с осторожностью, но уже совсем скоро громко хохотали над шутками парня.
Деми была вынуждена признать: шафер из кузена получился бы колоритным. Но чем дольше они сидели за столом, тем более натянутыми становились лично ее улыбки. Тревожная тень отсутствия Дориана, так и не появившегося больше ни в бальном зале, ни где-либо еще, с каждой минутой становилась все более явной и тяжеловесной.
В конце концов, не выдержав, она отставила от себя подальше очередной бокал только налитого шампанского и поднялась из-за стола, оправив ненавистную алую юбку.
– Подышу свежим воздухом, – пояснила она в ответ на вопросительный взгляд Рицци. И, стараясь сохранять походку твердой, направилась к холлу в надежде отыскать по пути Дрейка или Ричарда Хаттона.
Вместо них она обнаружила на главной лестнице Моргана Далгарта и Грим Фаталь. Дети по очереди кидали вниз по ступенькам мандарины и со смехом наблюдали за тем, как Пампкин сначала со всех лап бросается вниз за несчастными фруктами, а затем с довольной мордой горделиво притаскивает их в зубах обратно. Они устроили настоящее соревнование и каждый раз старались забросить мандарины как можно дальше.
– Хочешь, я расскажу тебе, как можно провести ритуал и завести своего фамильяра? – донесся до Деметры радостный голос мальчика. – Кого бы ты хотела?
– Ворона, конечно, – со всей серьезностью отвечала ему Грим.
Деми аккуратно обошла их, чтобы не мешать, и увидела на другой стороне галереи над холлом Ричарда, переговаривающегося о чем-то с Джоном Кифом и мужчиной-жрецом в синей мантии, который провел свадебный ритуал в соборе. Она подошла ближе.
– О, мисс Лоренс! – мгновенно поприветствовал ее управляющий Рейвена. – Вы ослепительно красивы сегодня. Красный вам к лицу!
– Благодарю, – сдержанно улыбнулась Деметра и посмотрела на крестного братьев Далгарт. – Ричард, я бы хотела…
– Деметра Лоренс, – вклинился в разговор мужчина-жрец. – Ваше имя мне знакомо.
– Это новый член Верховного Ковена, Деметра. Артур Эмброуз, – представил жреца мистер Хаттон.
Ричард был в приподнятом настроении, но по взгляду мужчины Деми быстро поняла, что вместе с этим он чем-то обеспокоен, как будто минутой ранее узнал нечто важное для себя.
– Ваша фамилия мне тоже знакома, мистер Эмброуз, – ответила Деметра, чтобы не показаться невежливой. Шампанское все же немного ударило ей в голову, и она не смогла не добавить: – Имя Лиллианы Эмброуз ни о чем вам не говорит?
Тут Джон Киф посмотрел на нее как-то по-особому выразительно и странно. Затем на его лице расцвела жутковатая улыбка, словно сказанное заставило его умилиться.
Жрец удивленно молчал и если и знал что-то о Лилианне, то не собирался отвечать.
– Лучше расскажите мне, дорогой друг, как же проводили церемонии венчания раньше, когда все жрецы несли на себе бремя обета молчания? – мгновенно переключился управляющий Рейвена.
– За нас говорили Тени, Джон Киф… и это вам должно быть известно, – важно протянул жрец, в то время, когда Ричард воспользовался случаем, чтобы отвести Деми в сторону.
– Ты хотела спросить о Дориане? – настороженно спросил он, понизив голос до шепота.
– Да, я нигде не могу его найти, – кивнула она. – Вы знаете что-нибудь, Ричард?
– Джон только что сообщил мне. Боюсь, что… – беспокойно начал мужчина и остановился, сделав краткую паузу. – Впрочем, тянуть нет смысла. Боюсь, что Дориан уехал на Вайлдхант еще несколько часов назад.
– Но… – нахмурилась Деми. Несколько часов назад?.. – На Вайлдхант?!
Ричард Хаттон вздохнул, и вид его стал сожалеющим.
– Он уехал туда вместе с Ликой Спиритой, Деметра, – сказал он.
Глава 11. Сквозь золотые прутья
Ночью после празднования Деметра вернулась вместе с Ричардом и Морганом в Кроу-хаус, снедаемая мрачными мыслями. И хотя в душе еще теплилась крупица надежды, Дориан, разумеется, не ждал их там, ни в гостиной, ни в спальне. В голове возникали новые, пугающие и оттого кажущиеся чужеродными мысли.
Имела ли Деми теперь хоть какое-то право жить в доме Далгартов? А спать в постели своего, возможно, уже бывшего парня?
Что, если за то время, пока она танцевала на балу, стараясь развеяться, Дориан окончательно позабыл о ней и вспомнил о другой? Что, если она уже не оставалась для него кем-то значимым?
Деметра была никем и для Ричарда Хаттона. Она в принципе была никем. И не имела ничего своего на Нью-Авалоне.
Несмотря на то, что крестный братьев, тоже чрезвычайно смущенный и обеспокоенный, с ходу попытался пресечь панические нотки в ее голосе и всячески убеждал дождаться того момента, когда все станет ясно, и не совершать глупостей… Деми все равно продолжала думать о своем.
С помощью Рут она сняла чертово бальное платье, переоделась в пижаму и смыла макияж, будто бы готовясь ко сну. Затем, проворочавшись в холодной постели больше часа, вновь зажгла свет и сменила пижаму на брюки и блузку, словно бы намеревалась бежать. Однако бежать ей было некуда, и Деметра просто нарезала круги по спальне, стараясь убить время. Заглядывала в книги, лежавшие на столике у камина. Раз тридцать перечитала «Хроники Тринадцати Первых», стараясь отвлечься одними проблемами от других.
Периодически, уже на грани сна, ей начинало казаться, что она ошибается, и Дориан вот-вот зайдет в спальню, улыбнется и все объяснит… Но в другую минуту, очнувшись, тут же представляла, что сейчас парень, возможно, лежит в одной из спален Грейграунд-мэнор в объятьях красотки и вовсе не вспоминает о ней. Ревность, беспокойство и затаившаяся в недрах подсознания надежда сменяли друг друга бесконечной и бессмысленной чередой, заставляя слезы то катиться из глаз, то высыхать на щеках.
Так прошла почти вся ночь.
Почувствовав, наконец, что сил больше не осталось, Деми присела в кресло и свернулась в нем калачиком, подтянув колени к груди. Темнота быстро поглотила ее.
Деметра пыталась двигаться, барахтаясь в разные стороны, но все усилия оказывались бесполезными. Тело тонуло в этой абсолютной пустоте, и она не могла найти опору. Страх и бессилие наполняли ее сущность, заставляя пребывать в безмолвии.
В самом глубоком уголке сознания Деми понимала, что видела очередной кошмарный сон, но не могла освободить себя от его объятий. Внутри нее еще теплилась светлая мысль о том, что это состояние исчезнет и она проснется в своей постели, рядом с любимым… Однако свет казался настолько слабым, словно был последним огоньком догорающей свечи.
Свеча отмеряла время, и это время почти истекло.
* * *
Свет морозного утра заполонил комнаты Кроу-хауса, когда Деметра проснулась.
Голова ее была тяжела от непроходящей тоски, выпитого накануне шампанского и часов, проведенных без сна. Воспоминания в голове перемешивались – Деми не могла в точности восстановить хронологию вчерашнего дня. Таинственная душевная болезнь, никуда не девшаяся, очевидно, прогрессировала. А сильное беспокойство только подстегивало ее.
Спальня была пуста. Ничто не выдавало возвращения Дориана, и, если говорить откровенно, Деметра уже почти на это не рассчитывала.
Она со злостью посмотрела на ни в чем не повинный кусок свадебного пирога в подарочной картонной коробке, стоявший на комоде. И, с трудом подавив желание выбросить его из окна, заставила себя собраться. Деми расчесала волосы, убрав их в высокий хвост, надела ботинки на небольшом каблуке и спустилась вниз.
На лестнице ее перехватила экономка Рут.
– Госпожа, я пыталась связаться с миссис Паттифейр при помощи почтовых чар, – сказала она с тревогой.
– И что? – спросила Деметра, безэмоционально глядя на нее.
– Я думала, ей известно, где… Возможно, в Лост-хаусе… – Рут осеклась, явно не понимая, дозволялось ли ей, как прислуге, вообще говорить на такие темы. – Но она так и не ответила, мисс. Я просто хотела вам сказать… Возможно, стоит написать…
– Написать Дориану? – переспросила Деми с горькой усмешкой. – И что же мы можем ему написать? Узнать о том, хорошо ли он провел ночь? Одни только боги знают, где и… с кем.
– Госпожа, прошу вас… – умоляюще протянула Рут, пытаясь улыбнуться. – Быть может, я просто не так хороша в почтовых чарах… Они выходят у меня в последнее время довольно плохо… Мало ли что могло случиться? Вы ведь всегда раньше доверяли ему…
– Да, это так, – со вздохом признала Деметра. – Подождем еще немного, Рут. И… спасибо, что беспокоишься обо мне.
Рут посмотрела на нее с благодарностью, а Деми зашла в столовую, где уже сидели Морган, отчего-то напяливший на себя кожаную куртку охотника, и Ричард в своем обычном бежевом костюме. Под скатертью у их ног крутился Пампкин, выпрашивающий угощения.
– Деми, мы уже не ждали тебя к завтраку! – радостно воскликнул Морган. – Классная вчера получилась вечеринка, правда? Мы с Грим договорились…
– Морган, сколько раз тебе повторять? С утра принято говорить «доброе утро», а не набрасываться на людей, – перебил его Ричард, добродушно усмехнувшись себе в усы. – Поешь чего-нибудь, Деметра. Гиллан подал нам отменный кеджери – у повара он сегодня особо удался.
Кивнув, Деми села на один из свободных стульев. Ей не хотелось есть ничего, особенно кеджери – традиционный рис с карри, вареными яйцами и копченой пикшей, но для вида она взяла себе тост и принялась намазывать его маслом, чтобы занять руки.
Дворецкий Гиллан и сам скоро заглянул в столовую.
– Господин Хаттон, – начал он, чуть смущаясь, почти как Рут. – Вы приказали подать экипаж, но…
– В чем дело, Гиллан? – приподнял брови мужчина, отрываясь от чтения утренней газеты. – С каретой что-то не то?
– Нет, господин. Наш конюх, он… словом, у него никак не выходит призвать теневых коней, – сбивчиво пояснил дворецкий. – Все мы чуть перебрали вчера, видимо. Из-за праздника, господин. Вот чары и не удаются.
– Что ж, – протянул Ричард и понимающе улыбнулся. – Все мы люди, Гиллан. Полагаю, сегодня не произойдет ничего страшного, если я прогуляюсь до дворца магистра пешком.
Откланявшись, дворецкий удалился, а Деми поглядела на мужчину с легким удивлением.
– Вам нужно во дворец, Ричард? – спросила она.
– На собрание Верховного Ковена, – пожал плечами мистер Хаттон и налил себе еще кофе. – Очевидно, магистр Вильгельмина считает утро после празднования лучшим временем для обсуждения важных политических дел.
Деметра с трудом подавила смешок и поспешила потянуться за джемом. Ей было приятно слышать, что крестный братьев тоже недолюбливает нового магистра.
Пока она неторопливо и картинно размазывала апельсиновый джем поверх масла на тосте, Ричард Хаттон отложил газету, отодвинул от себя блюдце с чашкой и откашлялся.
– Деметра, – сказал он с каким-то непонятным выражением. – Могу я спросить тебя кое о чем?
– Только если это что-то не начинается с буквы «Д», – со всей вежливостью ответила Деми, кладя нож поверх тарелки.
– Он и раньше так пропадал, очень часто, – выпалил Морган, явно не удержавшись. – Вот увидишь, Деми, Дориан скоро вернется!
– Морган… – терпеливо проговорил Ричард и обратил взор на Деметру. – Нет, я хотел спросить о другом. Скажи мне… Бывали ли у тебя такие случаи, чтобы наутро ты не могла вспомнить что-то?
– Вы имеете в виду, что… тоже почувствовали нечто странное? – с изумлением уточнила Деметра.
А затем вдруг услышала, как нож на тарелке легонько зазвенел.
* * *
Одни из самых роскошных покоев дворца магистра были выделены молодоженам в качестве свадебного подарка от Вильгельмины Спириты. Там, на поистине королевском ложе, они должны были провести брачную ночь и романтическое утро после, чтобы в итоге неторопливо собраться и отбыть в свой медовый месяц. Рубина распланировала и это, до самых мелочей. И оставалась в неведении того, что после свадьбы ни одному из ее планов больше не суждено было сбыться.
Вернувшись с бала под утро – хозяевам приема надлежало проводить всех гостей, – Дрейк Далгарт сделал вид, что смертельно устал. Он проигнорировал и неприлично роскошные золоченые интерьеры, в коих никогда не имел чести жить, и мягкую перину, способную вместить сразу десятерых, и даже невообразимо соблазнительное белье своей жены, показавшееся из-под свадебного платья.
Дрейк лег в постель, отвернулся и сделал вид, что моментально заснул. Хотя на самом деле еще долго вслушивался в звуки, прекрасно передававшие все непринятие происходящего Рубиной. Сначала она лежала на одном месте не двигаясь, явно растерянно, затем вздохнула и поднялась. Накинула халат, провела какое-то время на диване, принялась ходить по комнате и только много минут спустя вернулась обратно в кровать. Там она тоже отвернулась, но, по всем признакам, так и не смогла уснуть.
В конце концов задремавший Дрейк открыл глаза поздним утром и обнаружил жену все на том же диване, полностью одетой – в легкое красное платье, приготовленное для дня после торжества. Она развлекала себя тем, что красиво расставляла на чайном столике приборы, посуду и начищенные серебряные колпаки для блюд, скрывавшие под собой тарелки с завтраком. Движения ее при этом были очевидно нервными.
– Я заказала полный английский завтрак, чай, кофе и тосты с маслом и джемом, – улыбнулась Рубина, чересчур поспешно и наигранно, заметив, что он проснулся. – Подумала, что нам понадобятся силы перед сегодняшним днем.
Стараясь не утонуть в ворохе подушек, Дрейк приподнялся и ничего не ответил. Потому Рубина, улыбаясь еще шире и неестественнее, продолжила:
– Может, это и к лучшему… Я тут подумала, что… – протянула она, снимая серебряные колпаки, из-под которых показались блюда, до краев наполненные разнообразными жареными яствами – от глазуний и скрэмбла до фасоли в томатном соусе, сарделек и круглых ломтиков черного пудинга. – Кому в наше время действительно нужно проводить брачную ночь… в ночь после свадьбы? Все эти традиции давно устарели. Когда мы уедем в медовый месяц, у нас будут десятки таких ночей. Да ведь?
На последних словах голос ощутимо задрожал, словно выдержка ей все же изменила. И Дрейк даже почувствовал отдаленные нотки, похожие на… вину.
Рубина Далгарт наверняка осознавала, что именно натворила, и уже понимала – ей придется столкнуться с последствиями. Хотела она этого или нет.
– Дрейк?.. – спросила она уже не просто с беспокойством, а с настоящим испугом, пока он поднимался с кровати и надевал халат. – Я понимаю, не все вчера прошло гладко… Но было бы глупо полагать, что эти маленькие недоразумения могут испортить…
Посмотрев на него, она осеклась и замолчала, явно предчувствуя что-то. Дрейк же неторопливо завязал халат и подошел ближе, неотрывно глядя на любимую девушку. На девушку, с которой мечтал провести всю жизнь…
Дрейк вспомнил день, когда беда только зарождалась. Когда он сидел за своим столом в подземелье архивариусов, смотрел на пришедшую от нее записку… И когда впервые подумал, в качестве глупой шутки, о том, о чем сейчас собирался сказать на полном серьезе.
– Знаешь, Рубина… – начал Дрейк, и голос его не подвел. – Я требую развод.
Словно бы в подтверждение его слов, весь дворец задрожал и качнулся.
* * *
Пампкин запрыгнул на колени к юному хозяину и изо всех сил зашипел.
Будто бы из-под земли пришла внезапная дрожь, в первые мгновения едва заметная, но все более нарастающая с каждой новой секундой. Как если бы неведомое исполинское чудовище пробуждалось в недрах острова. Или… сам остров оживал.
Стены затряслись, закачались, покрылись трещинами. Ставший тяжелым воздух гудел и вибрировал.
Деметра Лоренс хорошо помнила ощущения в момент последнего серьезного землетрясения, застигнувшего ее в Вэлфорд-холле. Хорошо помнили свои чувства и остальные. Морган обнял фамильяра, вцепившегося когтями в его кожаную куртку. Ричард, не дожидаясь, пока глубокая трещина расползется по потолку, скомандовал:
– Все под стол, живо!
Одновременно они нырнули под белоснежную скатерть, в то время как мимо них летели вниз фарфоровые тарелки и разбивались на сотни осколков. Паркет под ногами трещал и скрежетал, вырываясь мелкими острыми щепками. С невообразимым грохотом что-то рухнуло справа от них, подняв ворох пыли. Деми закричала и тут же закашлялась.
– Господин Хаттон! – пробивался сквозь неимоверный шум чей-то голос. – Господин Хаттон!!!
Мужская рука вытащила Деметру из-под стола в то же время, когда одна из лакированных ножек его переломилась и сильно наклонилась в сторону. Инстинктивно девушка потянула за собой Моргана, и все вместе они выскользнули до того, как массивная столешница немалым весом навалилась на оставшиеся опоры и упала на пол.
Все впятером – дворецкий Гиллан, Деми, Морган, Пампкин и Ричард – оказались на усеянном обломками пыльном ковре. Штукатурка сыпалась сверху, камни стен не выдерживали и крошились в песок.
За окном, стекол в котором уже не было, творился какой-то ад – дома по другую сторону улицы оседали на глазах.
– Нужно выбраться наружу! – вновь крикнул Гиллан и подал руку Ричарду, чтобы помочь ему подняться.
Деметра и Морган вскочили на ноги, держась друг за друга. Пампкин, неистово шипя, увеличивался в размерах, вновь становясь демоническим существом и намереваясь во что бы то ни стало защитить своего хозяина.
Они выбежали из столовой и в холле наткнулись на насмерть придавленную упавшей колонной экономку Рут.
Прижав руку ко рту, Деми не смогла сдержать подступивших рыданий. Женщина, которая поддерживала ее всегда и во всем… Помочь было уже нельзя. Остекленевшие глаза, замершие навсегда, смотрели в никуда.
Пол под ногами ходил ходуном. Выставив перед собой руку, Ричард чарами взорвал перекосившуюся входную дверь и вытолкал Деметру наружу.
Сразу же Деми ощутила леденящий январский воздух на своей коже, но едва ли обратила на это внимание. Она безвольно смотрела на то, как бегут куда-то ошалевшие от страха люди, как прямо посреди мостовой лежат погибшие…
Как стекла в зданиях рассыпаются, будто по мановению чар… Как разрушаются стены…
Земля начала раскалываться прямо под подошвами их ботинок.
– На дворцовую площадь! – прокричал Ричард, подталкивая замершую от ужаса Деметру в спину.
– Ричард, мы не успеем!!! – выкрикнула она, оборачиваясь и глядя, как высокое пятиэтажное здание позади них, неподалеку от Кроу-хауса, стало крениться в сторону улицы, обещая поглотить ее под собой целиком.
Мужчина вновь выкрикнул что-то и прямо из воздуха создал трех теневых коней в полной экипировке для верховой езды. А сам в этот миг качнулся так сильно, что едва устоял на ногах. Деми и Гиллан догадались разом: этими сложными чарами, выполненными одновременно, Ричард Хаттон потратил едва ли не все свои магические силы.
Дворецкий подхватил Деметру, словно легкую куклу, и усадил ее в седло. Прежде чем она успела что-то сказать, перед ней был закинут и Морган.
– Ради всех богов, езжайте! – крикнул им Гилллан и бросился к Ричарду, чтобы помочь забраться на коня и ему.
Дважды повторять не требовалось. Никогда не умевшая ездить верхом, Деми изо всех сил ударила коня ногами в бока, а затем хлестанула его уздой по шее. Ей было наплевать, причиняет ли она коню боль – он все равно был Тенью. Требовалось лишь, чтобы магическое существо тоже испугалось, и это произошло.
Конь рванул с места что есть сил.
Почти мгновенно вперед перед ними выскочил ставший по-настоящему огромным кот Пампкин. Своим шипением и ревом он расчищал перед ними дорогу от обломков, а его рыжая шерсть горела огнем.
Деметра, обнявшая Моргана одной рукой за талию, чувствовала, как напряжен мальчик, и понимала – это он в данный момент давал фамильяру свою магическую энергию для чар.
И ей было страшно уже не за себя, а за Моргана, больше всего на свете. Деми что-то кричала и непрестанно подхлестывала коня, тогда как гул не стихал и город продолжал разрушаться.
Глубокая трещина в земной коре, пролегшая ровно по центру улицы, нагоняла их сзади. Дома крушились по правую и левую стороны, заволакивая все вокруг серой пылью. И непонятно было, следуют ли за ними Ричард с дворецким, или Деметра с мальчиком давным-давно остались только вдвоем.
Конь неистовым галопом несся за Пампкином, волшебным образом выбиравшим наилучший путь. Когда он нырнул под арку оседающего вниз здания, Деми завизжала и зажмурилась, вцепившись в седло и в Моргана.
Что-то резануло ее по правой щеке и проехалось по спине, а рот заполнился пылью. В ушах уже не был слышен грохот – только звук ударов собственного сердца.
Чудом проскочив в последний момент, конь вырвался на открытое пространство из самой сердцевины непроглядного облака.
Они оказались на переполненной выжившими горожанами главной площади. Глубокая трещина наползала, и люди разбегались подальше.
Но вдруг все затихло. Разлом замер в нескольких ярдах от входа во дворец.
Кот-фамильяр остановился, и теневой конь прекратил бег вместе с ним. Только тогда Деметра нашла в себе силы оглянуться.
Город Эмайн Аблах, целиком утонувший в зыбкой дымке разрушений, был мертв.
* * *
На то, чтобы все окончательно затихло, архипелагу потребовалось не меньше трех часов. И хотя обрушения зданий прекратились, многие из них все еще оставались опасно накренены и больше не являлись пригодными для жизни. В других же бушевало страшное пламя, вызванное различными причинами, унять которое удалось лишь ближе к ночи.
Масштабы бедствия были таковы, что никто не брался подчитывать ущерб или количество погибших. Выжившие привычно взялись за организацию палаточного лагеря на главной площади.
Сам дворец магистра устоял благодаря вовремя и точно исполненным инструкциям – Вильгельмину Спириту стоило поблагодарить за организованность. Едва возникли первые подземные толчки, как на защиту главного оплота государственности магического мира были призваны жрецы собора, служащие Волшебно-магической канцелярии и Штаба, научные сотрудники и дворцовая прислуга. Чарами они смогли удержать весь комплекс от значительных повреждений. И теперь казалось, что он остался единственным, что уцелело на всем острове.
Однако сразу после этого магистр Вильгельмина приказала служащим Штаба магам-хранителям не оказывать помощь или разбирать завалы, а немедленно разыскать всех членов Верховного Ковена.
Когда маги-хранители обнаружили их, Деметра Лоренс только-только увидела среди толпы Ричарда Хаттона и Гиллана. Оба были, как и они с Морганом, в пыли и грязи, со свежими ссадинами и кровоподтеками, еле стоявшими на ногах, зато живыми.
Ричард и Морган истратили много магических сил и чувствовали себя неважно. Даже когда все спешились и теневые кони растворились в воздухе, Деми продолжила обнимать и поддерживать мальчика одной рукой, чтобы тот не упал. В довесок на плечи к ней запрыгнул принявший свой обычный вид кот Пампкин – он сразу заурчал, но делал это довольно устало и казался очень вялым.
Заметив, как маги-хранители собираются увести с площади крестного братьев Далгарт, Деметра попыталась было выяснить у них, что происходит. Но вместо ответа услышала только приказ Ричарда, выданный слабым голосом:
– Возьмите их с нами.
Всех пятерых, включая кота, под конвоем сопроводили во дворец.
Уже сразу на входе, в холле, их окружили лекари мистера Флеминга, которые помогли наскоро залечить раны, а слуги подали влажные полотенца, чтобы можно было смыть с себя грязь. Специально назначенные сотрудники Канцелярии составляли списки прибывших.
Присмотревшись, Деми увидела примерно те же лица, что и вчера, – то были члены Верховного Ковена с семьями и прислугой. Она вздохнула с облегчением, когда заметила среди них Рицци Альфано и прибывших чуть позднее Шерла Прамниона и Алану Бланшар. А когда вертела головой, надеясь разглядеть хоть где-нибудь кудрявую шевелюру Вивьен Ашер, то услышала, как ее кто-то окликнул.
