Текст книги "Шабаш Найтингейл"
Автор книги: Виолетта Стим
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
«Вот и твой топаз, моя Рубина», – буквально услышала Деми голос Сэмюэля Вэлфорда. Она верила, что он тоже был с ними сегодня в этом соборе. Любящий отец ни за что не пропустил бы свадьбу своей единственной дочери. Он был бы счастлив в этот день. Он бы улыбался, как всегда.
Наконец, они достигли алтарной части, где остановились перед витражами, изображающими Тринадцать Первых. Грим, Альберт, Морган и Пампкин отошли, чтобы занять свои места чуть поодаль. Рубина и Дрейк вышли вперед, разместившись по центру, а Деми и Дориан встали позади, по бокам от них.
К витражам, как на сцену, поднялся высокий жрец в синей мантии. Коротко стриженный, с темной бородкой. Деметра узнала этого человека – именно он давным-давно помогал ей залечивать раны в этом соборе после нападения светлых на площадь. Должно быть, жрец занимал какую-то особо высокую должность, раз ему доверили вести такую церемонию.
Музыка стихла. Мужчина мягко улыбнулся и заговорил:
– Дорогие жители Нью-Авалона, представьте себе, что вы стоите перед вратами Эйрина, древнего, как весь наш мир. Ваши сердца, искренние и чистые, сходятся здесь, на священной земле. Сегодня мы собрались перед ликами Тринадцати Первых, чтобы соединить души мистера Дрейка Далгарта и виконтессы Рубины Вэлфорд. Этот союз будет символом их бессмертной любви, которая, подобно магии, способна создавать чудо из ничего. Услышим же их священные обеты и возрадуемся.
Деметра увидела, как Дрейк с явным волнением повернулся к ее сестре, и заметила, с какой любовью он на нее смотрит. Этот момент – среди белых цветов, перед играющими на свету разноцветными витражами – был поистине волшебным и трогательным.
– Я, Дрейк Далгарт, приношу обет перед Тринадцатью Первыми, Абатисом и Монтерой, свидетелями нашей любви и верности, – чуть дрожащим голосом начал Дрейк. – В присутствии богов и богинь, обещаю любить, уважать и заботиться о тебе, Рубина Вэлфорд, в радости и скорби, в здоровье и болезни, в богатстве и нищете. Мы разделим счастье и тяготы, пойдем вместе по пути жизни и сбережем нашу любовь, как величайший дар.
– Я, Рубина Вэлфорд, приношу этот обет перед Тринадцатью Первыми, Абатисом и Монтерой, и перед тобой, Дрейк Далгарт, – проговорила Рубина, и по ее голосу стало понятно, что она тоже сильно волнуется. – Обещаю быть твоей верной спутницей, поддерживать тебя в любых твоих начинаниях и делить с тобой все хорошее и все плохое в этой жизни. В радости и скорби, в здоровье и болезни, в богатстве и нищете. Наши души, как магическая нить, будут сплетены воедино вечной любовью.
– Пусть ваш союз станет вашим амулетом, защищающим от зла и наполняющим жизнь счастьем, – подхватил жрец. – Пусть боги и богини Тринадцати Первых охраняют вас и наполняют дом радостью и гармонией. Вы дали друг другу свои обещания перед Абатисом и Монтерой. Теперь обменяйтесь руническими кольцами, как символами вашей любви навеки.
Дрейк и Рубина одновременно щелкнули пальцами. Их магия столкнулась, смешалась между собой, и прямо в воздухе сотворилось серебряное кольцо с выгравированными на нем таинственными рунами. Это кольцо было соткано из чистейшей магии, вдруг обретшей материальную форму. Жених и невеста свели руки, и кольцо окутало их сиянием, связав вместе. А затем вдруг разделилось на два маленьких кольца, появившихся у них на безымянных пальцах.
Маленькое чудо из ничего, как и сказал жрец.
– С этого дня и до конца времен вы – муж и жена, связанные едиными чарами, – возвестил жрец, воздев руки к небу. – Пусть Тринадцать Первых благословят вас и вашу семью. Теперь, Дрейк Далгарт, вы можете поцеловать Рубину Далгарт.
Улыбнувшись и едва не засмеявшись этой новой, непривычной формулировке, Дрейк откинул с лица Рубины кружевную вуаль и поцеловал ее. Собор захлестнули аплодисменты.
Деметра хлопала вместе со всеми. Она была счастлива за сестру и лучшего друга.
* * *
За свадебным ритуалом последовали поздравления и фотографии: вдвоем, с родственниками и гостями – все это заняло немало времени.
Но когда молодожены вышли на улицу, на весь Эмайн зазвонили соборные колокола, и снег смешивался с падающими прямо из облаков лепестками белых роз, а зрители подбрасывали конфетти и рисовые зерна. Они готовы были праздновать сегодня вовсю.
Свадебный прием состоялся в главном зале дворца магистра, открытому по такому случаю самой Вильгельминой Спиритой. Чтобы уместить всех гостей, потребовались многие прилегающие к нему комнаты.
Давно Нью-Авалон не видел такого роскошного бала.
Фуршет накрыли на тридцати больших столах в соседнем с залом помещении. На них можно было найти не только разнообразные канапе и брускетты, но и традиционные блюда, вроде ростбифа и йоркширского пудинга, колбасок с картофельным пюре и даже сэндвичей. Выглядели все яства так, как если бы их подали в ресторане самой высокой кухни. В этом была вся Рубина – она как никто другой умела сочетать старые традиции с современными.
Вершиной кулинарного творения был десертный уголок с пятиярусным свадебным фруктовым пирогом в белоснежной глазури, украшенным фигурками цветов и птиц. А вокруг него было расставлено еще множество маленьких пирожных, парфе, креманок с нетающим мороженым и вазочек с прочими сладостями, фруктами и ягодами.
Сотни нанятых людей-официантов в новых, с иголочки, белых ливреях разносили по дворцу подносы с бокалами шампанского, вина всех видов и стаканами янтарного виски.
Грянула музыка с балкона, где размещался оркестр, гости отдавали слугам верхнюю одежду, поднимались в зал, попутно разбирая сувенирные бальные книжки, и свадебный «завтрак»[12]12
В Англии свадебный прием традиционно называется «завтраком», даже если проходит вечером.
[Закрыть] официально начался.
Деметра, охваченная эйфорией после увиденной прекрасной церемонии, до глубины души прониклась праздником. Она поздравила молодоженов, а после – Ричарда и Алану, и они улыбались, обнимали и целовали ее в ответ. Даже Дориан и тот, казалось, слегка повеселел.
Каждый взял по бокалу шампанского. Гости встали по краям большого зала, потеснившись, как могли. Однако даже так уместились не все, и кому-то пришлось наблюдать, вытягивая шею и выглядывая из-за голов других, из курительной комнаты или буфетного помещения. Дед Альберт Бланшар, выйдя в свободный центр зала, произнес длинную и чересчур официальную речь, которую мало кто слушал, поскольку сразу после нее, под всеобщие овации, вперед вышли Дрейк и Рубина для своего первого танца.
Стоя в первым ряду, рядом с Дорианом, Деми не сводила с них глаз все то время, пока они танцевали. Это было мило, торжественно и чудесно одновременно. Впервые она призналась себе в том, что бывший парень и ее сестра составляли очень гармоничную и красивую пару.
После того, как музыка стихла и они, счастливые, вновь поцеловались, Рубина обратилась к залу и попросила подойти всех незамужних девушек. Пришло время бросать свадебный букет.
Щебечущая стайка разодетых девиц быстро собралась в центре зала.
Рубина подняла букет выше и бросила его. Азартно переглянувшись, девушки уже вытянули вверх руки, как вдруг букет завис в воздухе, а двери бального зала распахнулись. И не просто распахнулись, а с оглушительным треском, заставившим всех без исключения посмотреть в сторону галереи, ведущей в холл.
В проходе стояла, улыбаясь и гордо подняв голову, Лика Спирита.
Потрясающе прекрасная, в подвенечном платье, с фатой, откинутой назад, Лика щелкнула пальцами, и букет невесты тут же подлетел к ней. Она с готовностью его поймала.
Зал ахнул. Все хорошо помнили, как эта девушка, завидная невеста и королева балов, умерла. А кто-то, возможно, даже присутствовал на ее похоронах. Воцарилась тишина, по которой, словно волны, перекатывались испуганные шепотки. Лика же, ничуть не смущаясь, перехватила букет поудобнее и медленно прошла вперед. Она встала рядом с Рубиной, которая улыбнулась ей, как старой подруге.
И тут Деметра остолбенела. Она все поняла.
Увидев свою мертвую невесту, Дориан заметно побледнел. Деми с тревогой посмотрела на него и попыталась взять за руку, чтобы поддержать, но парень отвел пальцы в сторону.
Желающие поймать букет как-то неловко, торопливо вернулись обратно.
Их место в центре заняли Вильгельмина и Файра Спирита. Шепот стал еще громче, еще испуганнее. Деметра даже предположить не могла, что сестра в своих планах мести зайдет так далеко и объединит свои интриги с интригами магистра.
– В этот знаменательный день я хочу объявить вам и всему Нью-Авалону о том, что свершилось чудо, – громогласно начала магистр Вильгельмина. – Мои праправнучки вернулись ко мне и ко всем нам, живые и невредимые, прямиком из мира мертвых. Хочу обратить внимание, что произошел вовсе не акт запрещенной законом некромантии, а истинной животворящей воскрешающей магии, которой этот мир не знал уже много веков. И я с огромной благодарностью представляю вам удивительную и величайшую юную волшебницу, наделенную столь редким даром, самую молодую из членов Верховного Ковена, из когда-либо существовавших… Грим Фаталь!
Сильно напуганная таким заявлением, Грим вышла вперед, подталкиваемая в спину десятками рук, и подошла к Вильгельмине, которая обняла ее и расцеловала в обе щеки. Вот для чего магистру так нужна была эта девочка в роли пешки! Ведь никто в здравом уме не посмеет потащить на костер ребенка. А зная ее другие особые способности, ни один человек даже не подумает усомниться в том, что она якобы научилась воскрешать мертвецов.
Но это являлось не самым страшным. Страшное началось, когда все гости разразились радостными криками и вновь зааплодировали. Они без труда проглотили чудовищную ложь, посчитав ее за чудо.
– Чтобы отметить столь невероятное явление на Нью-Авалоне, я хочу объявить танец, открывающий наш бал, – венский вальс! – торжествующе улыбаясь, объявила Рубина. – И честь первой выбрать себе кавалера я предоставляю своей драгоценной подруге – Лике Спирите!
Словно во сне, Деметра наблюдала за тем, как Лика кивает ее сестре и подходит ближе к ним с Дорианом.
А он замер, словно окаменевший, и не сводил с бывшей невесты глаз.
Тут стало очевидным и назначение проклятого присланного платья, которое делало их идеальной яркой мишенью для всех присутствующих в зале. Деми и вправду почувствовала себя в этот момент голливудской суперзвездой – Скарлетт из «Унесенных ветром», заявившейся на праздник в постыдном алом платье. И, как в викторианском стишке, действительно хотела бы умереть в нем прямо здесь и сейчас.
Все смотрели на них. Все их обсуждали.
– Не желаешь ли потанцевать со мной, Дориан Далгарт? – спросила Лика нежным голосом.
Возникла секундная пауза. Деметра перехватила победоносный взгляд сестры, растянувшей губы в ядовитой улыбке.
«Я могу улыбаться, могу называть тебя при всех сестрой… Но хочу, чтобы ты знала правду – я тебя ненавижу и найду способ, как отплатить тебе», – эхом звенело у нее в голове. Рубина нанесла удар именно в тот момент, когда она меньше всего этого ожидала. Нанесла его мастерски.
– Не откажусь, – ответил Дориан с усмешкой в ледяных глазах, даже не обратив внимания на Деми.
И манерно подал Лике руку.
Глава 10. Тени прошлого
Взяв Лику Спириту за руку, Дориан повел ее к центру зала, который опустел специально для них двоих. Заиграл «Полуночный вальс» Дэвида Гаррета, мистический и чарующий, и парень с девушкой закружились в нежных объятьях на глазах всего высшего света Нью-Авалона, как, вероятно, делали это и раньше. Словно не было того долгого перерыва в несколько лет, пока смерть пыталась разлучить их.
Зрители аплодировали, а Деметра так и стояла на одном месте, понимая, что если хоть немного пошевелится, то не сможет сдержать слез, уже подступающих к горлу. Она видела, как воскресшая невеста улыбается ее парню и его губы шевелятся, говоря что-то в ответ.
Людская толпа вокруг пришла в движение, спешно разбиваясь на пары для танца.
Любовались ли ими остальные гости? Замечали ли, как между ними проскакивают искры неугасших чувств? Должно быть, все выглядело так же красиво, как и тогда, когда Деми пригласила Дориана на вальс на злополучном балу-маскараде. История в этом мире повторялась, как в проклятой временной петле.
Мутная пелена застилала глаза, и Деметра совершенно потерялась в своих эмоциях. Вдруг кто-то налетел на нее, потянул за собой из зала, и то был не один человек – сразу несколько. Находясь в каком-то необъяснимом ступоре, она не сразу сообразила, что музыка притихла и танцующие пары пропали.
Деми оказалась в хорошо знакомой чайной комнате, где когда-то пыталась прийти в себя после, как ей казалось, непоправимой ошибки. Перед ней стояли, глядя с тревогой и гневом, Рицци Альфано в нежно-лавандовом платье, Вивьен Ашер, держащая за руку прижимающуюся к ней малышку Грим, и… Дрейк Далгарт.
– Это какой-то кошмар! – воскликнула Рицци, не отпуская ее руку. – Черт! Деми, не время раскисать!
– Отличное представление! – вторила Вивьен Ашер. – Просто невообразимо!
Дрейк, нахмурившись, молчал. Он, как и всегда, оказался между двух огней и, вероятно, был вынужден сейчас выбирать между чувствами уже не к девушке, а к жене, что было куда серьезнее, и между инстинктивной жаждой справедливости, которой наградила его Ортруна Рейвен.
– Ох, эта Кровавая Дрянь! – с явственно ощущающейся ненавистью выпалила Рицци и посмотрела на парня. – Если ты не сделаешь что-нибудь, Дрейк, то я сама пойду и наложу на нее проклятие!
– Подожди меня, Патриция, будь добра. Я знаю несколько отличных необратимых чар, – процедила Вивьен и сердито покачала головой. – Втянуть моего ребенка в свои игры, а затем так унизить Деметру! Посмотрите, на ней же лица нет… Да как Рубина вообще посмела?!
– Мы с тобой и не дадим тебя в обиду, – сказала Рицци, поглаживая Деметру по плечу. – Твой парень тоже получит свое, если потребуется!
Понимая, что надо хоть как-то отреагировать, Деми кивнула. Мыслей в ее голове в этот момент было столько, что они напоминали оглушающий белый шум, мешающий сосредоточиться.
– Согласен, это уже слишком, – тихо, но очень серьезно проговорил Дрейк. Он и сам выглядел так, будто едва сдерживался.
– Тогда предлагаю объединиться и всем вместе подправить Рубине личико! – едко предложила Рицци.
– Я – не Дориан и не собираюсь позорить свою жену на глазах у всех в день свадьбы, – едва ли не по слогам проговорил Дрейк, очевидно, тщательно подбирая слова. – Но завтра… завтра мы поговорим.
– Разобраться нужно как можно скорее, Дрейк! – возразила Вивьен. – И не только с Рубиной, но и с Вильгельминой, и с Файрой! Со всей этой чрезмерно инициативной троицей! Я не смогу защитить Грим, если к ней потянутся вереницы желающих воскресить своих родных! Вы хоть представляете, сколько их будет, после такого-то заявления?!
– Грим действительно способна на это? – осведомился Дрейк.
– Нет, конечно! – пискнула Грим Фаталь, отрываясь от коричневой юбки платья опекунши. Ее большие черные глаза тоже были полны гнева и обиды. – Я лишь умею читать мысли живых и общаться с душами мертвых! Я не умею воскрешать людей!
– Тогда для чего?.. – нахмурился Дрейк.
– Вильгельмине нужно было переложить на кого-то ответственность. Найти крайнего, как ты тогда и говорила, Вивьен, – неожиданно для себя подала голос Деметра, и внезапно обнаружила, что теперь-то, когда правда вскрылась, может общаться на эту тему совершенно спокойно. Чары принуждения больше не действовали. – Она сама воскресила Лику и Файру, используя печать «метаморфоз», но боится объявить всем об этом!
– Давно ты знаешь? – поразилась Рицци.
– Какая разница? – перебила ее Вивьен Ашер. – Деметра сообщила нам об этом на днях. И стало понятно, зачем старуха пригласила мою Грим в Верховный Ковен! Она просто пыталась нас таким образом купить! Но за подобное заявление Вильгельмина должна была предложить, как минимум, свой пост магистра, и даже его было бы недостаточно! Мы не подписывались отдуваться за ее безумные идеи!
– Но ведь если Грим не умеет воскрешать мертвых, то правда быстро вскроется, – озадачился Дрейк. – Зачем так глупо врать?
– Если Вильгельмина заточит свою новую пешку во дворце, как в клетке, то никто не сможет к ней подобраться и что-то доказать, – предположила Деми, чувствуя, как внутри все начинает закипать. – С пешками так обычно и поступают – не считаясь с их желаниями и чувствами!
– Вильгельмина как-то говорила мне, что из Грим может получиться отличный магистр, когда она подрастет… Пророчила ей блестящее будущее… – пролепетала Вивьен, в то время как ее лицо теряло всякие краски. – Не может быть, чтобы она хотела забрать у меня ребенка…
– Я бы сказала, что это очень в ее духе, – со злостью выговорила Деметра.
– Стоит пообщаться с остальными членами Верховного Ковена и поинтересоваться их мнением – все они сейчас здесь, на балу. Если Вильгельмина вдруг решила, что способна безнаказанно распоряжаться чужими жизнями, это может коснуться не только Вивьен и Грим, – высказал идею Дрейк. А затем посмотрел на Деми и мрачным тоном, не оставляющим повода для сомнений, добавил: – Рубину я беру на себя.
– Да… Да, Дрейк прав, – кивнула Вивьен, одной рукой обнимая Грим за плечи. – Так и поступим. Я попробую побеседовать с членами Ковена.
Рицци тоже бросила быстрый взгляд на Деми.
– А как же Дориан? – спросила она.
– Лика Спирита была его невестой, Рицци… – выдавила Деметра, глядя в пол. – Он сам рассказывал, как сильны были их чувства и как он мечтал жениться на ней. И они не расстались, она погибла! Едва ли Дориан хоть когда-то переставал ее любить.
– В таком случае, я готова побыть злодейкой и убить ее еще раз, – мстительно высказалась Рицци. – Он окажется просто полным идиотом, если забудет все то, через что вы с ним прошли.
– Мой брат всегда отличался импульсивностью, – сказал Дрейк. – Можете не обсуждать это хотя бы рядом со мной?
– Конечно, Дрейк. Тебе и со своей невестой… то есть, прости… женой, еще нужно будет что-то сделать, – не скрывая наигранности в голосе, спохватилась Рицци. – Напомните мне, современные правила Нью-Авалона разрешают сажать провинившихся жен под домашний арест, если они хоть в чем-то ослушаются мужа? Жаль, что мы не живем во времена Генриха VIII, тогда ей можно было бы просто отрубить голову!
– Боги мои, Патриция! Здесь же Грим, давай не при детях, – поморщилась Вивьен. – С вашего позволения, мы пойдем на поиски членов Верховного Ковена.
Вздохнув еще раз, Вивьен взяла за руку свою воспитанницу, а другой подхватила юбку пышного платья, и они быстро скрылись в толпе бального зала.
– А тебе, Дрейк? Разве не нужно разрезать свадебный торт, произносить тосты и радоваться этому дню? – насмешливо заметила Рицци.
– Знаешь, быть настолько стервой тебе не идет, – с раздражением ответил он и тоже направился в сторону зала.
– Думаешь, я перегнула палку? – чуть виновато спросила Рицци, глядя на Деми.
– Совсем немного, – грустно усмехнулась она. – Пойдем выпьем что-нибудь.
Единственное, что Деметра точно осознавала сейчас, так это то, что не хотела устраивать громких сцен. Возможно, старшая сестрица на это и рассчитывала – чтобы она с криками подлетела к парочке бывших влюбленных, начала обвинять их или, не дайте боги, разнимать. Это точно повеселило бы гостей.
Но и сидеть в уголочке, рыдая и размазывая слезы по лицу, Деми тоже не собиралась. Первый шок прошел, и теперь она планировала вести себя максимально спокойно и достойно выдержать нанесенный удар. Лучше поговорить с Дорианом наедине и все выяснить, как только выдастся случай. Даже если сделать это удастся уже завтра. Дрейк, высказывая свое отношение к произошедшему, проявил удивительную мудрость. Он был абсолютно прав. Кто бы что ни думал, не стоило стирать свое грязное белье прилюдно[13]13
Английская поговорка: Don't wash your dirty linen in public, аналог русской: «Не выноси сор из избы».
[Закрыть].
Деметра и Рицци под ручку прошли по краю золоченого зала, мимо танцующих пар, словно две умудренные жизнью и нескончаемыми интригами светские львицы. Они дошли до буфетной, где был накрыт фуршет, и заказали себе у барменов по паре крепких коктейлей.
– К черту мужиков, – с чувством сказала Рицци, салютуя своим бокалом.
Однако не успела Деми ответить, как заметила подошедшего к ним Шерла Прамниона.
Она видела мужчину впервые с того момента, как тот очнулся в лечебнице, и отметила, что выглядел он уже вполне неплохо, в кремовом костюме и начищенных до блеска черных ботинках. Если бы не трость в руке, никто бы даже не догадался, что тот провел больше года в коме. Все же нью-авалонские лекари начали творить самые настоящие чудеса, после того как темные и светлые смешались.
Шерл явно услышал произнесенный тост и потому хитровато улыбался.
– Не хочу показаться противником феминизма… – начал он, глядя то на Деметру, то на Рицци. – Но, мисс Лоренс… Могу я ненадолго похитить вашу подругу?
Неожиданно для себя Деми рассмеялась. Шерл Прамнион казался ей одним из немногих адекватных людей на архипелаге. Именно таких и хотелось видеть среди своих друзей.
* * *
В момент, когда Шерл увел ее из буфетной, Рицци Альфано до сих пор чувствовала себя рассерженной из-за увиденного в главном зале несколькими минутами ранее.
Хоть она никогда и не была подругой Рубины Вэлфорд – даже наоборот, являлась ее злейшим врагом, – Патриция все еще оставалась маркизой Корриганских пустошей на Вайлдханте и членом Верховного Ковена. Разумеется, Кровавая Дрянь не могла не пригласить ее на такое масштабное светское мероприятие, как свадьба в магистерском дворце. Мерзавке нужно было как можно больше зрителей для воплощения своего отвратительного плана.
Рицци совсем не ожидала, что Рубина посмеет закатить такое на собственном балу, и все еще переживала за Деметру, расстроившуюся из-за очередного неадекватного поведения своего парня. И потому внезапное появление Шерла Прамниона не оказало на нее никакого эффекта. Она думала вовсе не о нем.
Мужчина обратил на это внимание.
– Как я понял, воскрешение женщин из семьи Спирита наделало много шума, – сказал он, явно для того, чтобы хоть как-то начать диалог.
Они прошли мимо столов, за которыми гости наслаждались угощениями и напитками, – в каждой компании, в каждом кружке обсуждали случившееся.
– А вас это совсем не удивило? – поинтересовалась Рицци лишь для вида. – Воскрешение мертвых – столь привычное зрелище для бывших обитателей Ордена Монтеры?
На деле же она искала глазами в толпе хотя бы фрагмент белого платья с фатой и горела мыслями о мести. Если не Рубине Вэлфорд… то есть, конечно же, уже Далгарт… то хотя бы Лике Спирите, которую всегда недолюбливала. До воцарения Патриции на троне главной красавицы Нью-Авалона именно Лика занимала это почетное место. И вела себя так надменно, насколько вообще позволял ей этот титул.
Иначе говоря, Лика и Рицци были очень похожи характерами, и хотя бы поэтому не могли друг друга терпеть.
– На мой взгляд, ваше «современное» общество просто забыло о том, что такие явления уже не раз случались в нашей истории, – заметил Шерл Прамнион. – Если обратиться к старым кельтским легендам, то в них можно обнаружить много схожих моментов. Например, воскрешение героя саг Кухулина друидами при помощи волшебной воды. Предание о Мерлине, заточенном в магической пещере или стволе зачарованного дерева… Или о короле Артуре, «спящем короле», обязанном «проснуться» и спасти всех в нужный момент… Что уж говорить об Абатисе Монтекью, который, если верить историческим источникам, был способен воскрешать сам себя? Возможно, это удивит вас, мисс Альфано, однако в Ордене Монтеры существовало крайне осведомленное научное сообщество.
– Вы хоть когда-нибудь думаете о чем-то, кроме вашей любимой истории, мистер Прамнион? – устало спросила Патриция, бросая на него короткий взгляд. – О чем вы собирались поговорить со мной сейчас? Снова о моей семье? В последнюю встречу, когда вы отвели меня в кофейню, я рассказала вам все, что знаю. И кофе там подавали исключительно дрянной.
– Да, с кофе нам не повезло, зато компания получилась приятной, – улыбнулся мужчина, деликатно отводя спутницу за локоть в сторону от людей. Они неторопливым шагом направлялись к большому залу.
Рицци вновь посмотрела на него, но уже с недоумением, понимая, что комплимент едва ли являлся искренним, – иначе проклятие бы вновь подействовало и Шерл принялся бы ее оскорблять. Но бывший глава светлых был явно свободен от воздействия чар и продолжал улыбаться.
– Поэтому вы решили меня преследовать? – ядовито заметила Патриция. – Чего еще вы от меня хотите?
– Пригласить вас на танец, мисс Альфано. – Улыбка Шерла Прамниона стала настойчивее. – Ведь вы же намеревались дать мне «еще один шанс»?
Тут-то Рицци словно очнулась ото сна. На место раздражения и беспокойства за подругу пришли иные эмоции. Она осознала, что и вправду стоит на пороге бального зала с мужчиной своей мечты… приглашающим ее на танец.
Никогда ранее Патриция не танцевала с парнями, которые ей нравились, не говоря уже о мужчинах. В отношении Шерла все совершенно смешалось – и неясно было, оказывает ли хоть какое-то влияние на него то самое проклятие, или он нашел неведомую другим тайную лазейку, или же просто играл роль так мастерски, что невозможно было обвинить его во лжи…
Опустив взгляд, Рицци посмотрела на свой наряд, который выбирала так тщательно, в надежде на неосуществимое чудо…
Платье было изготовлено по специальному заказу из светло-лавандового шифона, который плавно обволакивал ее фигуру, подчеркивая женственные очертания. Лиф украшали множество мелких кристаллов и серебристое шитье, придававшие всему образу загадочное сияние в свете свечей. Пышная юбка была покрыта воздушными рюшами, словно цветами. Эти же цветы, нежно-сиреневые орхидеи, горничная вплела в ее волосы. Патриция с детства любила украшения из диковинных цветов, как будто бы это имело какое-то особое значение…
Предыдущая музыкальная композиция мягко сошла на нет, и в общей череде разнообразных вальсов объявили следующий – фигурный, со сменой партнеров. Шерл отдал трость слуге и протянул ей руку, все еще рассчитывая на ответ. Рицци поймала себя на том, что улыбается и волнуется, совсем как дебютантка.
Она подала руку мужчине и вместе с ним прошла вперед.
– Как же вы будете танцевать без моей трости, мистер Прамнион? – спросила она.
– С вашей личной поддержкой, мисс Альфано, – заверил бывший глава светлых.
Однако скоро выяснилось, что ни поддержка партнерши, ни помощь трости ему не нужны.
Новая мелодия возникла внезапно, словно из ниоткуда, и Шерл Прамнион уверенно положил руку ей на талию, всколыхнув волну мурашек. Это он поддерживал Рицци, ведя по паркету, и каждое движение мужчины было точным и утонченным.
Сама она вовсе не чувствовала себя уверенно. Патриция как могла старалась соблюдать темп, и ее тело плавно двигалось под руководством мужчины. Она пыталась скрыть свои эмоции, но сердце все равно стучало сильнее, когда она оказывалась так близко к Шерлу. Эта близость вызывала в ней смешанные чувства, и она желала удержать их внутри во избежание любых неуместных проявлений.
– Вам было бы намного проще, если бы вы разрешили себе немного расслабиться, – заметил Шерл, склоняясь к ней.
– Я пришла сюда не развлекаться, как вы можете полагать, – отреагировала она. – Сейчас не лучший момент, чтобы позволять себе хоть какие-то вольности.
Он прижал ее к себе, и их движения стали более гармоничными.
– Мисс Альфано, – прошептал он, – иногда самые непростые моменты оказываются наиболее ценными… Разве вы не можете просто наслаждаться?
Сдержав судорожный вздох, так и стремившийся вырваться из ее груди, Патриция на мгновение посмотрела в пол. Но когда она снова взглянула на Шерла, то увидела в его темных глазах нечто, что отразилось и в ее душе.
Рука мужчины сильнее сжала ладонь Рицци, выражение лица стало напряженным и злым… как если бы проклятие вновь набирало обороты. Но уже через секунду пальцы Шерла расслабились, и он закружил партнершу под своей рукой.
– Мне не дает покоя одно воспоминание, – сказал он после, когда вновь обнял ее. Голос его звучал глухо, будто бы он говорил через силу. – О первом собрании Верховного Ковена, на котором я присутствовал в качестве правителя.
Рицци нахмурилась, припоминая… Кажется, это был тот день, когда она в пух и прах разругалась с бароном Литтелтоном и сбежала из зала собраний со слезами на глазах. Тот самый день, когда она увидела Шерла Прамниона впервые…
Неужели он… догадался о ее «особенности»?
– А еще не могу перестать думать о странной ситуации в лечебнице и о ваших словах, – добавил он, и голос прозвучал едва ли не грозно.
– Вы навели обо мне справки… – со вздохом подвела итог Патриция. – Кажется, весь Нью-Авалон знал, кроме вас.
– Я всего лишь сложил два плюс два, мисс Альфано, – возразил мужчина. – «Многие пытались», по вашим словам… А кто пытался сделать это на самом деле?
Еще очарованная всколыхнувшимися чувствами и танцем, Рицци напомнила себе об осторожности. И в то же время совершенно не понимала, отчего не хотела говорить ни о чем личном именно с ним…
Вот бы он сказал ей хоть что-нибудь прямо… Сказал бы хоть что-то без этой двусмысленности, которая, как ей казалось, присутствовала в его словах постоянно…
– Что вы имеете в виду, мистер Прамнион? – упрямо уточнила она.
Шерл приблизился сильнее, и всякое расстояние между ними полностью сократилось.
– Кто-нибудь еще, кроме вас, пытался разрушить ваше проклятие? – спросил он, глядя ей в глаза.
И в этот момент ведущий объявил смену партнеров.
* * *
Несмотря на представление, разыгранное сестрой, свадьба продолжалась и следовала заранее продуманному плану. Шампанское, вино и виски лились рекой. И гости довольно быстро забыли о тревожных мыслях. Все радовались за молодоженов, за себя, присутствующих на таком грандиозном событии, и за весь Нью-Авалон, жизнь на котором, казалось, наконец-то начала налаживаться.
Вильгельмина и Файра, как величавые матроны, со снисходительным благородством принимали все те почести, которые им оказывали в общении, – незнакомые прежде, до чудесного воскрешения, теперь эти две женщины, близкие по психологическому возрасту, прекрасно спелись. Рубина блистала в высшем свете, утонченно порхая от одной компании к другой, и уделяла каждому ровно столько внимания, сколько требовалось, чтобы никто не почувствовал себя обделенным. Ричард и Алана проводили все время вместе, очевидно, наслаждаясь своими ролями родителей молодой семейной четы. Не улыбался только Дрейк.
Вчерашний жених, а теперь уже муж, выполнял необходимые обязательства хозяина приема с видом терпеливым и даже отстраненным. Он не саботировал праздник, но и явно не радовался ему, как все остальные. Деметра Лоренс отлично это замечала.
Оставшись без компании, она без толку бродила из зала в зал, то и дело натыкаясь на очередные традиционные церемонии. Например, понаблюдала за тем, как разрезают свадебный пирог.
