Текст книги "Унисон наших сердец (СИ)"
Автор книги: Виолетта Иванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)
Унисон наших сердец
Глава 1.
Молодой человек, глядя на свое отражение в зеркале, затянул узел на галстуке, повел плечами и улыбнулся.
– Ну ты и красавчик, Егор, – проговорил он и подмигнул своему отражению.
Он еще раз осмотрел себя в отражении зеркала, кивнул своим мыслям, потом взял с дивана пиджак, надел и вышел из комнаты. В груди мелко дрожало непонятное для него самого ощущение – волнение, предвкушение, ожидание. Рука нырнула в карман пиджака, нашла темно-синюю бархатную коробочку, слегка сжала ее. Еще перед Новым годом от долго выбирал самое красивое кольцо, которое украсит пальчик его любимой. Губы невольно растягивались в красивой улыбке при мыслях о том, что он собирается сделать сегодня. В прихожей он обулся, надел куртку, еще раз глянул на себя в зеркало, поправил галстук, хмыкнул.
Егор вышел на улицу. Его тут же ослепил яркий солнечный свет, который отражался от недавно выпавшего снега, каждая снежинка сияла небольшим бриллиантом. Шедший всю ночь снег к утру завалил сугробами весь город, который сегодня выглядел так, словно в Н-ск пришла снежная сказка. Он подошел к своей машине, счистил со стекол налипшую снежную перину, сел за руль, завел двигатель. Вновь пристально осмотрел себя в зеркало заднего вида, потом тронул машину с места. Хотелось нажать на педаль, чтобы быстрее приехать туда, где его ждет девчонка, которой он хотел сделать сегодня предложение. Но до встречи оставалось еще уйма времени, за которое Егор не знал, чем себя занять. Он медленно поехал по улице, улыбаясь встречным водителям, некоторым поднимал левую ладонь в знак приветствия. Возле цветочного магазинчика он остановился, вышел из машины. В магазинчике его встретила приятная женщина средних лет.
– Желаете купить цветы для своей девушки? – с улыбкой спросила она.
– Да, – с нерешительной улыбкой кивнул Егор и нервно провел ладонью по своим коротко стриженым волосам.
Цветочница снова улыбнулась ему и стала собирать букет из нежно-розовых роз. Завернув цветы в крафтовую бумагу, она снова улыбнулась.
– Пусть Ваша девушка будет счастлива, – сказала женщина, передавая ему букет.
– Спасибо, – смутился Егор, расплатился и поспешил выйти из магазина.
Он сел в машину и несколько раз глубоко вдохнул. Никогда он не был так непохож сам на себя. Если бы кто-то еще в сентябре ему сказал, что он наденет костюм, повяжет галстук и с букетом цветов поедет на свидание к девушке, на котором собирается сделать предложение, то сам бы первым сунул такому шутнику кулаком в морду.
Он доехал до студгородка, припарковал машину чуть в стороне от общежития, где было свободное от снега место. Александра почему-то не любила, когда он ожидал ее у самого крыльца, всегда смущалась. До времени, когда девушка должна выйти к нему, оставалось почти сорок минут. Он сложил руки на руле, опустил на них подбородок и снова улыбнулся. Сегодня именно тот день, когда его жизнь изменится окончательно. Он с каким-то нервным предвкушением представлял, как они с любимой поедут в ресторан, где он сделает ей предложение. Егор долго думал, какие слова сказать Александре, но ничего не придумал, как «я люблю тебя. Стань моей женой».
* * *
Егор Богданов в пятнадцать получил свой первый жизненный урок, который запомнил на всю жизнь – не стоит влюбляться в девчонку, пусть она даже улыбается ему и принимает ухаживания. После этого он долго не мог поверить в то, что снова сможет влюбиться. Но вот сейчас сидит в машине и ждет девчонку, которую любит до одури и хочет быть с ней до конца своей жизни.
Его нельзя было назвать тихоней и страшилкой, наоборот, Егор был весьма коммуникабельным и в меру симпатичным. Но вот с девушками он всегда как-то робел. Почему так происходило, он и сам не мог сказать до своих пятнадцати лет, но потом все изменилось. Судьба со всего размаха нанесла первый удар.
Его воспитанием занималась бабушка, которая сразу же после рождения Егора заявила своей «нерадивой» дочери, что она лучше знает, как воспитывать детей. Отец Егора Юрий Леонтьевич Богданов всегда был занят зарабатыванием денег и не вмешивался в домашние дела и воспитание сына. Бабушка Егора – бывшая учительница русского языка и литературы, дама старой формации, которая считала себя потомком какой-то графской фамилии, решила воспитать из внука возвышенную личность, с первых же годов его жизни вдалбливая этикет, тягу к прекрасному и послушание, желая видеть своего Егорушку похожего на сказочного принца. Она хотела отдать его на музыку, чтобы внук выступал перед гостями или долгими зимними вечерами услаждал ее слух игрой на скрипке. Но Егору тут повезло – у него совершенно не было слуха и преподаватель, к которому бабуля привела мальчика, посоветовал не травмировать ребенка. На бальные танцы Егор отказался ходить, устроив настоящую истерику с падением на пол. Отец тогда прикрикнул на свою тещу, чтобы она прекратила издеваться над ребенком. Бабушка с огромным трудом пережила, когда отец в третьем классе отвел ее любимого Егорушку на секцию борьбы. Отец и бабушка тогда разругались вдрызг, и Юрий Леонтьевич чуть не выгнал тещу из их дома. Только тогда она пошла на уступки, но выбила для себя право продолжить прививать внуку любовь к учебе и прекрасному. Она отводила и забирала его из школы, сидела с ним, помогая делать домашние задания, заставляла читать «нужные» книги, водила на концерты симфонической музыки. Любая оценка, кроме «отлично» вызывала в ней истерику и головную боль, и она потом долго и нудно читала нотации мальчику, который стоял, смотрел в пол и думал, как бы быстрее убежать на улицу, где пацаны гоняют в футбол.
Надежда Игоревна, мать Егора, не вмешивалась в воспитание сына, занимаясь своим внешним видом, желая всегда блистать рядом со своим мужем. От сына она хотела только одного – чтобы он своим поведением не портил общую картину их счастливой семьи. Одежду для Егора она выбирала самостоятельно, чтобы никто не смог упрекнуть ее в том, что сын Юрия Леонтьевича Богданова выглядит как парень с улицы. Всегда выглаженный, начищенный, он смотрелся, как маменькин сынок.
В седьмом классе начался этап взросления, мальчишки стали интересоваться девчонками, замечая, как они округляются в «нужных» местах. Стали появляться парочки. Только Егор как-то смущался общаться с девчонками, возможно сказывалось воспитание бабушки, которая видела его в дорогом сюртуке где-нибудь на балу в королевском дворце, танцующего вальс с какой-нибудь «Наташей Ростовой». Ему нравилась одна девочка, но он не решался подойти к ней и заговорить. Он видел, как другие парни с улыбками и шуточками на грани пошлости общаются с их одноклассницами, и это нравится девчонкам. А он со своим вбитым чувством «прекрасного» не мог даже просто подойти к Марине и пригласить куда-нибудь. А она все ждала его первого шага и не дождалась. Кончилось это тем, что девочка приняла «дружбу» парня из соседнего класса, который, забросив руку на ее плечо, пригласить гулять.
После окончания восьмого класса отец поощрил Егора за отличные оценки и вместе с матерью отправил отдыхать на какой-то дорогой курорт. Бабушка собиралась поехать с ними, но тут уже Надежда Игоревна сказала свое категоричное «нет». Даже апелляция бабушки к Юрию Леонтьевичу о том, что она обязательно должна быть рядом со своим любимым Егорушкой, не спасла ее. Отец поддержал жену. Бабушка долго рыдала в своей комнате, обижаясь на всех. А Егор смотрел на творящийся в доме дурдом и понимал, что его жизнь идет каким-то непонятным для него путем. Другие парни из класса давно вели себя довольно свободно, после школы шли веселиться, отдыхать, гуляли с девчонками, а его все свободное время занимала бабушка, которая боялась хотя бы на шаг отпустить его от себя. Отдушиной для него были занятия в секции борьбы, куда тренер запретил бабушке приходить, так как она не желала видеть, как ее любимого внучонка бьют и валяют по полу, устраивала истерики тренеру, требуя «особых» условия для мальчика. Только здесь он чувствовал себя свободным.
Егор с матерью отправился на море. Надежда Игоревна сразу же, как только они оказались в самолете, категорически попросила сына не называть ее «мамой». «Егор, будет достаточно, если ты будешь обращаться ко мне «Надежда или Надя», – сказала она. Он тогда посмеялся, но согласился, понимая, что матушка не хочет, чтобы ее принимали за мать довольно взрослого сына. К своим годам он выглядел взросло, сказывалась наследственность, его отец был высоким крупным мужчиной. Также занятия борьбой и физкультурой, которую Егор любил и не пропускал ни одного соревнования школьной команды по баскетболу, вылепили его еще юношескую фигуру. Высокий, стройный, подтянутый, с рельефом мышц где надо, он привлекал женские взгляды. Мать на его фоне выглядела скорее старшей сестрой, сказывались ее ежедневные походы в салоны красоты и фитнес-залы.
Курортный город был небольшим и очень уютным. Их отель находился почти у самого берега теплого моря. Небольшой, но очень уютный, со своим пляжем и всеми удобствами, понравился Егору. На второй день пребывания в отеле он познакомился с Оксаной, которая приехала из Н-ска с родителями, да старше его на два года. Почему-то здесь не оказалось их ровесников, наверное, поэтому Оксана согласилась на предложение Егора проводить время вместе.
Мать, увлеченная поездками по модным магазинам и всевозможным экскурсиям, отпустила сына с поводка, на котором все эти годы его удерживала заботливая бабуля. Одурманенный свободой и близостью с красивой и дерзкой девчонкой, он просто влюбился в Оксану. Она принимала его приглашения на ужины, весело проводили время на пляже, ездили на экскурсии. Она улыбалась и целовала его в щеку, когда он делал ей маленькие, но весьма приятные подарки. Девушка не противилась, когда он во время танца крепче прижимал ее к своему телу и целовал куда-то в висок. За пару дней до отъезда Егор пригласил девушку на ночную прогулку по пляжу. Море, звезды, легкий ветерок, что может быть романтичнее? Егор решился. Он остановился лицом к Оксане, взял ее ладони в свои руки.
– Оксана, я люблю тебя, – проговорил он, загнав свой страх и стеснительность вглубь себя. – Давай встречаться, когда вернемся домой? Я хочу, чтобы ты была моей девушкой.
Оксана долго смотрела на него, иронично изогнув бровь, потом усмехнулась.
– Егорушка, неужели ты решил, что я влюбилась в тебя? – она хохотнула, покачала головой. – Нет, мальчик, мне не нравятся такие, как ты, слишком правильные, слишком приторные, маменькины сынки. Я люблю других – дерзких, ярких. Да, твоя мордашка весьма привлекательна, но мне этого мало, я хочу такого парня, чтобы у меня от него подгибались колени, замирало сердце, чтобы хотелось с ним трахаться ночи на пролет. А мне с тобой было просто хорошо, но скучно. Так что вот тебе мой ответ – иди ты нахрен со своей любовью.
Она вырвала свои руки из его ладоней и со смехом убежала в сторону отеля. А он стоял и смотрел ей вслед. Егор никак не мог понять, за что она так с ним? Зачем она принимала его ухаживания и подарки, не противилась его объятиям? Разве он чем-то обидел ее? Он опустился на еще не остывший от дневной жары песок, уставился куда-то в черную морскую даль, где стирался горизонт и царили только яркие звезды. В душе клубилась обида и непонимание, глаза жгли злые слезы. Он кусал губы, чтобы не закричать. Несколько раз он с силой стукнул кулаком по песку. А потом что-то треснуло в его душе, громко, с надрывом. «Маменькин сынок», «слишком приторный», «трахаться ночи на пролет». Да вот вам всем – хватит с него этих романов о красивой жизни, которыми пичкала его бабушка, хватит бояться, хватит быть правильным. Он еще раз стукнул по песку кулаком, потом поднялся и направился в отель. В своем номере он долго стоял под струями душа, смывая себя прошлого, словно змея, он сбрасывал кожу маменькиного сынка. И словно чувствовал, как исчезает правильный мальчик Егор, рождается бунтарь, который будет жить своей жизнью, так, как он сам этого захочет.
Утром, когда они встретились в ресторане за завтраком, мать заметила перемену в сыне, улыбнулась.
– Знаешь, а мне нравится, как ты изменился, – сказала она, отправляя в рот кусочек омлета. – Расскажешь, что случилось?
– Нет, – довольно резко ответил Егор. – Просто прими, что я больше не буду прежним.
– Хорошо, – она снова улыбнулась и пожала плечом, продолжая завтракать.
В это время в ресторан вошла Оксана со своими родителями, мазнула по нему снисходительным взглядом и нахмурилась. Возможно, она хотела видеть в его глазах слезы, но он просто посмотрел на нее, как на пустое место. Егор спиной чувствовал ее взгляды, но даже не думал поворачиваться чтобы поздороваться с ней и ее родителями. Мать ухмыльнулась, когда заметила взгляды девушки.
– С ней поругался что ли?
– Я не ругался, – ответил спокойно Егор. – Просто понял, что нам с ней не по пути. Ей не нужны такие, как я.
Мать только кивнула головой, словно одобрила его решение.
Дома их у порога встретила бабушка, которая сразу же со слезами и причитаниями кинулась на грудь внука.
– Егорушка, как ты похудел, подурнел. Без меня за тобой никто не смотрел, – она почти рыдала в голос. – Ну ничего, ты сейчас поешь, потом мы с тобой пойдем на концерт. Мне удалось достать билеты.
Парень просто взял ее за плечи и отодвинул от себя.
– Ба, я никуда не пойду, особенно на концерт, – сказал он.
– Как это не пойдешь? – в ее голосе засквозили истеричные нотки. – Ты почти месяц был без книг и высокого искусства. Я обязана сделать все…
– Хватит, – перебил он пожилую женщину. – Я уже сказал – я никуда не пойду. У меня есть свои дела.
– Да какие у тебя дела? – она уже почти кричала.
Мать не стала дожидаться, чем закончится весь этот домашний концерт, взяла за ручку чемодан и покатила его в свою комнату.
– Надя, постой, – крикнула ей бабушка. – Ты должна сказать своему сыну…
– Я ничего не должна ему говорить. Он уже большой мальчик, – повернула голову Надежда. – Хватит делать из него тряпку.
Надежда и Егор разошлись по своим комнатам, а бабушка еще какое-то время стояла в холле и не могла понять, почему это ее любимый внучек так заговорил с ней.
С этого дня начался настоящий кошмар в их доме. Каждое утро бабушка выходила в кухню, где перед работой завтракал Юрий Леонтьевич, рыдала и требовала у него приказать Егору, чтобы внук слушался ее и делал то, что она говорит ему.
– Ираида Семеновна, прекрати, – рявкнул отец, когда ему наконец надоели ее истерики. – Ему уже пятнадцать, а ты вырастила из него тряпку. Хватит. Пусть он делает то, что обычно делают парни в его возрасте.
Бабушка приложила руку к сердцу, ушла в свою комнату пить лекарства. А Егор наконец вздохнул.
* * *
Когда начался новый учебный год, никто не узнавал Егора, когда он появился у школы на линейке. Короткая, почти под «ноль» стрижка, только на макушке короткий ежик темно-русых волос, простая белая рубашка с закатанными рукавами, кожаный браслет на руке, черные джинсы, кроссовки, кожаный рюкзак. И что-то появилось в его взгляде, от чего девчонки замирали, когда он смотрел на них. Почти сразу же они стали подходить к Егору, пытаясь понять, что же такое произошло с этим парнем, от которого у каждой учащалось биение сердца. Даже Марина, которая успела расстаться со «своим парнем», подошла к нему, что-то спросила. Но теперь Егор смотрел на всех девчонок новым взглядом, замечая, как они теперь заискивают перед ним, набиваясь в подружки. А что изменилось? Он остался тем же Егором, сыном Юрия Богданова. Его отец не стал богаче, не купил еще один дом или яхту. Его не привезли к школе на крутой тачке. Но почему-то девчонки бросали на него довольно нескромные взгляды.
С того дня все изменилось. Ни одной из них не удалось на столько приблизится к Егору, чтобы их могли назвать «парой».
«Женский» вопрос, который в последних классах вставал все острее, он решил довольно просто – с парнями из секции они гоняли в женское общежитие какого-то швейного училища, которое находилось недалеко от их спорткомплекса. И были еще поклонницы, которых на их соревнованиях было в достатке.
В институте с первых же дней Егор стал центром внимания девчонок, которые набивались в его подруги. Он смотрел на всех циничным взглядом, отпуская довольно неприличные шуточки на грани, но это им нравилось. Теперь он мало походил на того мальчика в отглаженном костюмчике. Черный лонгслив с каким-нибудь принтом в стиле «стим-панк», джинсы, кроссовки, кожаный браслет, короткая стрижка, презрительная улыбка. На руках и груди появились красивые татухи. Девчонки стреляли в него взглядами в надежде обратить на себя внимание. Более смелые и наглые сами подходили к нему, предлагая «дружбу в постели». Чаще он отказывался, прекрасно понимания, что не стоит давать кому-то повод считать, что он согласен стать «парой». Не было свиданий, подарков, цветов. Были короткие встречи где-нибудь в съемном номере близлежащей гостиницы или в укромном углу института. Если кто-то из девчонок начинал предъявлять ему претензии в том, что он после быстрого перепиха обязан стать ее парнем, Егор просто посылал «подругу» куда подальше.
В конце первого курса он вновь встретился с Оксаной. Они с парнями после занятий решили завалиться в клуб, выпить пива, оттянуться. Было шумно, весело. Егор сидел за барной стойкой, смотрел, как парни трясутся на танцполе. Вдруг почувствовал на своем плече чью-то руку, повернулся, готовый врезать желающему помешать его отдыху.
– Привет, – перед ним стояла Оксана, которая с любопытством рассматривала Егора. – А ты изменился.
– И что?
Он осмотрел ее – короткая юбка на грани приличия, облегающий ее грудь топ, вызывающий макияж. Егор смотрел на девушку, которой когда-то признался в любви, предлагал встречаться, а сейчас в его душе ничего не дрогнуло. Наоборот, рождалось ощущение брезгливости. Он стряхнул ее руку со своего плеча, которую она не торопилась убрать.
– Ну как что? – она нахмурила свои брови.
– Ну и что ты хочешь? – еще немного и он пошлет ее по дальнему адресу.
– Ну…может сходим куда-нибудь? – как-то неуверенно произнесла Оксана.
– Нет, мне это не интересно, – ответил он и отвернулся, поднял со стойки свой бокал с пивом, отпил.
– Егор, ты не узнал меня? – она не отходила, словно на что-то надеялась.
– Почему, узнал, – он пожал плечом. – Со зрением и памятью у меня пока что все отлично.
– Ну почему не хочешь встретиться?
– Не интересно. Ты мне не интересна.
Он поднялся и отошел от стойки. А потом махнул своим парням рукой и вышел из клуба. Он отошел к своей машине, сел за руль, прислушался к своим ощущениям. В груди было холодно и противно. Криво усмехнулся. Его первая мальчишеская любовь была слишком хорошим уроком.
* * *
Бабушка все никак не могла успокоиться, что ее внук так сильно изменился, не желает ходить с ней за ручку, смотреть томным взглядом на звезды, читать классическую литературу, а подстриг свои шикарные волосы, носит рваные джинсы. Каждую татуху она воспринимала, как личное оскорбление для себя и пила валокордин. После множественных неудачных попыток вернуть внука в «правильную» жизнь, она закрылась в своей комнате, выходя из нее только для того, чтобы испортить жизнь своему зятю, которого обвиняла в том, что именно он во всем виноват.
Когда Егор перешел на второй курс, родители объявили, что решили развестись. Он не стал выяснять причину такого решения, принял их выбор. Немного подумав, он решил остаться в доме отца, тем более что бабушку попросили вернуться в свою квартиру, так как своими истериками она достала Юрия Леонтьевича до печенок. Мать собрала вещи и уехала куда-то заграницу, отказавшись везти за собой мать, которая, потеряв объект воспитания в лице внука пыталась заняться воспитанием своей никчемной дочери.
Отец по-прежнему занимался своим бизнесом, надеялся, что сын, закончив институт, станет его преемником, дома бывал очень редко. Егор не горел желанием заниматься этим «купи-продайным» бизнесом, но отцу пока открыто не перечил, хорошо понимая, что живет на его деньги. Когда к концу второго курса отец сообщил, что собирается жениться во второй раз, Егор не стал возражать, тем более что Юрий Леонтьевич купил ему квартиру недалеко от института, чтобы сын не мешал его новому счастью.
В свою квартиру Егор никого не водил. Он и сам не знает почему, но это было место его уединения, его убежищем, где он мог быть самим собой, где его никто не начнет учить жизни и предъявлять претензии, не устроит бедлам, не завалит пустыми банками из-под пива и коробками из-под пиццы. Девушки, узнав, что у него есть своя квартира, откровенно напрашивались к нему в гости. Егор на это только усмехался и отвечал, что не любит гостей. С каждым годом он становился все более циничным, не подпуская к себе никого ближе, чем на «просто потрепаться за жизнь». С девчонками все было проще – ночь в съемном номере дешевой гостиницы и все.
Было все ровно в его жизни, пока на четвертом курсе он не встретил Александру.




























