Текст книги "Раэлит с Титаника (СИ)"
Автор книги: Виктория Рогозина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– В нейтральных водах, – понял Иван Петров с ужасом взлохматив волосы. – То, что запрещено во всем мире.
– Именно, – согласно кивнула Анастасия.
В дверь постучали. Извинившись, мужчина ненадолго покинул кабинет.
– Смотрю на вас…а на вас лица нет, что же вы творите. Творческое вдохновение губите, – с ироничной улыбкой заметил Рассел Роуссбери-Рэйнальдс, но нахмурившись, отметил бледность девушки, уточнил. – У вас проблемы.
Она потерянно перевела взгляд на писателя и нервно сглотнув, кивнула.
– Я вляпалась по…
– Опустим литературные эпитеты. Вам требуется помощь?
– Меня уже ничто не спасет.
Уверенным сильным жестом взяв девушку под локоток, Эдвард потянул девушку за собой.
– Куда… – начала было Анастасия, но мужчина строго на нее шикнул, заставляя идти молча. Они спустились на вторую палубу, прошли вперед. Идти по длинным и запутанным коридорам на лайнере было жутковато. Втолкнув в свою каюту, мужчина закрыл дверь на замок и обернулся к остолбеневшей девушке.
– Рассказывай!
– Простите?
– Прощаю, – отрезал Рассел и скрестив руки на груди, серьезным тоном произнес. – Я не выпущу тебя, пока не узнаю подробностей.
– Вы рассказали?
– Я…была напугана, не отдавала отчета собственным действиям, – стыдливо призналась Романова, будто это было нечто позорное. – Но это было лучшим решением, которое я приняла за последнее время. Именно Рассел посоветовал разослать копии материала близким друзьям.
– Что вы себе позволяете, я…
Он резко приблизился, опираясь на стену по обе стороны от девушки, заставив ее резко прекратить свои сопротивления. Рассел был сильным и волевым человеком, с пронзительным взглядом темно-карих, почти черных глаз. Оливковая кожа приятно пахла дорогим одеколоном. Анастасия в очередной раз рассматривала писателя. В ее представлении люди этой профессии должны были выглядеть несколько отчужденно, этакими домовыми с прической домовенка Кузи, но Рассел разрушал это убеждение. Высокий, поджарый, мужчина однозначно занимался собой, не только в плане литературного мастерства, но и достаточно времени посвящал физическим занятиям.
– Успокойся. Смотришь на меня так, будто к насилию готовишься.
Анастасия вздрогнула.
– Ну вот, наконец-то начала приходить в себя, – он удовлетворенно хмыкнул и сделал шаг назад, засовывая руки в карманы брюк. – Что случилось такого ужасного после похода в библиотеку?
– Вы следили за мной.
– Не «вы», а «ты», и нет, не следил. Я гулял и заметил, как помещение покинул странный тип, вечно оглядывающийся по сторонам, а потом и ты, бледная, будто смерть увидела.
При слове «смерть» девушка вновь вздрогнула и побелела.
– Видимо, мои догадки оказались верными.
Посадив силой девушку на диван, Эдвард подошел к барному шкафу и достав бутылку шотландского виски, быстро разлил содержимое по бокалам.
– Пейте, это поможет вам успокоиться, – приказал он.
– Мы вроде бы на «ты» перешли, – робко возразила девушка, чувствуя, как подавляет мужская сила ее слабую волю.
– Пей! – строго произнес он, отчего Анастасия вздрогнула и махом осушила бокал. Шотландский виски приятно согревал изнутри, но облегчения не принес. Казалось, кожа противится холоду, и она никак не могла избавиться от этого ощущения. Интересно, она так и будет сидеть на этом диване до самой смерти? Нет, это уже слишком. Глупо заниматься этим всю жизнь. Мысли несвязно путались, внося сумбур.
Эдвард осторожно отхлебнул и блаженно зажмурился. Когда он их открыл, в глаза ему прямо-таки били яркие огни, видневшиеся с палубы. Он поставил бутылку на стол, подошел к окну и опустил тяжелые шторы. Вернувшись, мужчина сел к девушке и отставив ее бокал, взял руки Анастасии в свои и мягким вкрадчивым тоном спросил:
– Что случилось? И прошу, опустите это клише «ничего». Мы взрослые люди.
Анастасия тяжело вздохнула.
– Я не уверена, что, поделившись этой информацией не поставлю вас…в смысле, тебя под удар.
– Я смогу о себе позаботиться, Анастасия, и при необходимости смогу обезопасить тебя. Не принимай никаких решений сейчас. Расскажи, что случилось и я все сделаю.
Немного поколебавшись, девушка опустила глаза свои руки, спрятанные в ладонях Эдварда. Его кожа была теплой и сухой на ощупь.
– Я встретилась с раэлитом.
– Что он тебе сказал? – спокойно задал свой вопрос писатель, но в голосе чувствовалось напряжение, будто мужчина знал то, о чем пока не догадывалась его собеседница, но очень хотела это узнать. Возможно, догадывалась, но так и не успела или не успела себя заставить. И это странным образом Эдварда тяготило, а, скорее, даже злило. Во всяком случае, Анастасии показалось, что он именно так и подумал.
Прищурившись, девушка подозрительно уточнила:
– Вам известна деятельность раэлитов!?
– Тех, которые на самом деле не принадлежат к раэлитам? Да, мне известно об их деятельности, – спокойно подтвердил ее опасения Эдвард. – И мне удивительно, что вы ввязались в подобные…кхм…раскопки. Признайте, жажда любопытства и контента порой играет жестокую роль. Я так понимаю, вы узнали, что они планируют провести здесь свой эксперимент по клонированию человека.
Она нервно кивнула, соглашаясь с мужчиной.
– Как вы вышли на Виталия?
– Вам и это известно?
– Виталий брат моего давнего друга. Он попал в эту секту и с тех пор не может ее покинуть. Единственный раз, когда ему удалось вырваться, сектанты пришли в его дом и перерезали всю семью, пригрозив ему, еще большей расправой в недалеком будущем. Какое-то время Виталий занимался поисками человека, которому можно было бы слить информацию, кто не побоялся бы ее опубликовать и при этом не искажая материал. Я советовал ему обратиться к Гордеенко.
– Вы знаете Руслана?
– Сталкивались пару раз по работе. Так откуда вы узнали о Виталике?
– Мне позвонил Гордеенко.
– Вот оно как. Мир значительно теснее, чем кажется на первый взгляд.
Анастасия поежилась и увереннее заговорила:
– Я давно знакома с Русланом, и он сказал, что есть материал для моего блога. Назначили время и место. Я, честно говоря, не планировала ни во что влезать, но…
– Но все же влезли, – сухо произнес Эдвард, перебивая девушку. – Вы хоть на мгновение отдавали себе отчет в действиях? Вы влезли в тайны секты, которая прикрывает свою деятельность другой сектой. Они занимаются незаконной деятельностью, убирают невольных свидетелей.
– Какой теперь в этом смысл? – негодующе воскликнула девушка, вырывая руки из ладоней мужчины. – Я здесь лишь для обзоров и интервью, я не собиралась накрывать всяких мафиози. А теперь получается, если я опубликую данные, то на меня откроют охоту.
– Боюсь, что это сделают раньше, – Эдвард поджал губы и подумав, уточнил. – Вы записывали разговор?
– Да, – она продемонстрировала небольшую флешку из диктофона.
– Воспользуйтесь моим компьютером. Отправьте данные своему покровителя и Руслану на случай, если с вами что-нибудь случится, они дадут ход расследованию.
– Вы слишком много знаете для простого писателя.
– А я и не простой, я мега-популярный. Копию, кстати, сохраните мне. У меня есть резервная почта на экстренные случаи.
Он достал ноутбук и отдав его Анастасии, прошелся по комнате. Пока девушка лихорадочно направляла письма Дрэкенсу и Гордеенко, Эдвард молчал. Романову он знал давно, пусть и не лично, доводилось пересекаться с ней на различных светских мероприятиях и был неплохого мнения о ретивой блогерше. После неожиданной встречи в библиотеке, писатель сам не понял, что заставило его подойти к девушке и заговорить с ней. Обычно он избегал ненужных встреч и общения, предпочитая одиночество. Но что-то в этой чертовке его привлекало, помимо честности. Да, он не соврал, когда говорил, что знаком с ее работой, которая прекрасно соединяла в себе творческий потенциал и профессионализм. Каждый ролик, каждый новый пост нес в себе неизменно непредвзятое мнение. Анастасия Романова была широко известна, особенно после романа с мультимиллиардером Робертом Дрэкенсом. С удивлением Эдвард отметил тот факт, что Романова не стала извлекать выгоды от подобных отношений и почти не распространялась о своих шашнях, не сея скандалов и интриг. Даже в редких интервью, девушка всегда положительно отзывалась о Роберте и не допускала со стороны журналистов и блогеров негативных высказываний.
Эдвард не скрывал, что недолюбливал женщин за их меркантильность. Впрочем, он допускал мысль, что не все девушки подобные и в мире еще возможны искренние отношения, выстроенные на честности, уважении и добропорядочности. В случае с Анастасией он надеялся уличить ее, именно поэтому заговорил с ней в библиотеке, но его ожидало разочарование в собственной теории. Романова держалась вежливо и естественно. Но было ясно, что в ее душе идет мучительная борьба. Она не умела скрывать своих чувств и была явно напряжена. Для человека более-менее внимательного, не составило бы труда прочитать, но поскольку большинство пассажиров первого класса беспокоились лишь о себе, никто не обратил бы внимания на блогера, пусть даже миллионника.
После знакомства и приятного разговора в библиотеке, Эдвард впервые за последние десять лет задумался о выходе из «своей зоны комфорта». Одиночество порядком утомляет и времяпрепровождение с Анастасиейбольше похоже на падение в бездну. Если он скажет ей, что никогда еще у него не было подобного периода в жизни, после которого не остается ни одного человека, который стал бы для меня братом и сестрой, согласилась бы она скрасить его одиночество. Предложение взять интервью, Эдвард расценивал как пробный шаг – они могли бы узнать друг друга получше и, если все удачно сложится, можно сходить на свидание. Они как-то встретились в ресторане. Она посмотрела на него огромными голубыми глазами, полными обожания, словно пытаясь что-то сказать, но не могла. Она выглядела так трогательно и так беззащитно, что Эдвард не смог удержаться от смеха. Проходя мимо него, девушка нежно улыбнулась, а сердце сделало кульбит. К сожалению, Анастасия спешно покинула ресторан и мужчине не
Но встретив девушку сегодня бледную как смерть и испуганную, Эдвард поспешил протянуть ей руку помощи. Он не мог поступить иначе.
– Я все, – Анастасия отставила ноутбук в сторону.
– Может быть поужинаете со мной, – не то спрашивал, не то утверждал мужчина, обернувшись к девушке. Его взгляд казался пронзительным и ясным, как никогда прежде. Я не могла отвести глаз от его глаз и ощутила острое желание присесть, но, увы, она и так сидела. Под его взглядом Анастасия почувствовала себя неловко, словно бы почувствовала оголенный нерв, а затем вдруг произошло то, чего не произошло бы, если бы он просто смотрел ей в лицо, а не заглядывал в душу. Анастасия закрыла глаза и склонила голову набок. Вид у нее при этом сделался такой, словно она думает о чем-то важном.
– Я настаиваю, – Эдвард усмехнулся.
– Вы остались? – Иван петров улыбнулся.
– Он мне не оставил выбора.
Мужчина заметил, как изменилось выражение лица Анастасии. Ей явно приятна была компания Рассела Роуссбери-Рэйнальдса. Она отзывалась о нем тепло и дружелюбно, и ее можно было понять – Эдвард обладал привлекательной внешности, привлекающей женщин, и вел себя обходительно, подобающе джентльмену.
Эдвард выглядел привлекательно и дорого, но Анастасии почему-то вспомнилась маленькая смуглая женщина с наброшенным на ночную рубашку передником, которую она видела в музее. Писатель излучал какую-то необычайную силу. Неудивительно, что она может очаровать и убедить кого угодно. У него все черты и приемы, свойственные формированию художественного произведения, как и у стихов. Но даже там, где это не нужно, у него есть особенности, характерные для художника интонация, которая всегда присутствует в тексте. В сущности, это его голос.
Заказав ужин в номер, Эдвард налил еще виски, ведя неспешную беседу на тему сегодняшних новостей и относительной значимости сплетен в художественной литературе.Разговор шел о новинках, недавно появившихся в мировой литературе, и о том, насколько сегодня популярны серьезные романы – причем тема повторялась не реже раза в год.Это было интересно.Общее впечатление было такое, что и в моральном плане, и в эстетическом вкусы переменились мало. Возможно, это касалось только литературы, где дело обстояло проще. В остальном же на него пытались влиять с разных сторон: его пытались обратить в свою веру несколькими разными путями.
Пожалуй, только после второго бокала Анастасия сообразила, что стихи у Симеона Полоцкого, на ее вкус, были несколько затянуты и высокопарны – зато описанная Михаилом Чулковым ситуация была более чем понятна. Склонность современных людей видеть в простых вещах высший смысл – вот что было главным из сказанного.
Ужин принесли скоро. Персонал накрыл на стол и покинул каюту. Стол освещала только маленькая, похожая на настольную лампу, лампа в центре. Она давала рассеянный, тусклый свет. А еще эта лампа издавала тонкий неприятный звук – еле слышное жужжание. Выбор блюд восхищал своей разумной простотой – кролик был подан на трюфелях, а запеченная в духовке перепелка – на картошке фри.
– Позвольте поинтересоваться, как вы познакомились с Дрэкенсом?
– Скажем так, это всего лишь счастливое стечение обстоятельств, – Анастасия пожала плечами, явно уходя от ответа.
– Вы не любите распространяться о своей личной жизни, верно?!
– А вы привыкли утверждать нежели задавать вопросы, – девушка улыбнулась. – Вы также не рассказываете о своей личной жизни, полагаю на то есть причины.
– Она не столь насыщенная, как многим хотелось бы, – Эдвард задумчиво склонил голову на бок. – У меня были серьезные отношения дважды, но оба раза весьма и весьма неудачно. Дамы сердца предпочитали толстый кошелек, а я был настолько ослеплен новым чувством, что упорно этого не замечал. После купил дом и заперся в нем. Предпочитаю одиночество.
– Но отчего-то ищете встречи?
– С вами. Вы не договорили, ищу встречи с вами, -вкрадчивым тихим голосом произнес мужчина. – Вы мне интересны, как человек, не стану скрывать. Я получаю удовольствие проводя с вами время.
Девушка растеряно моргнула и неловко поведя плечом, произнесла:
– Взаимно, Эдвард. Вы приятный собеседник.
– Но? – спросил он, чувствуя, как на душе потеплело. Его имя в ее устах звучало непривычно приятно, так приятно, что он просто млел от блаженства, и в интонации Романовой была та бархатная мягкость, которая позволяет заворожить любого, у кого уже пропало чувство реальности. Эдвард поймал себя на мысли, что хочет запомнить этот волшебный момент. Ну вот, опять-таки мысленно застонала он, опять меня заносит.
– Что? – непоняла она.
– В вашей фразе отчетливо слышится «но». Вы не договорили, Анастасия.
– Я погрузилась в работу, – в ее голосе послышалась вселенская грусть. Казалось, ее утомил этот разговор. Но тогда Эдвард подумал, что все дело в том, что рядом с ней всегда слишком много людей. Ее работа подразумевала постоянное общение, а это порой морально выматывает.
– Вы не хотите об этом говорить?
– Почему вы спрашиваете? – вопросом на вопрос ответила Анастасия с любопытством взглянув на писателя.
– Вы мне интересны. Я хотел бы узнать вас получше. Смею предположить, что у нас много общего. Я не люблю собирать слухи, Анастасия. А стоит признать, про вас судачат много.
– Пригласите меня на свидание, Эдвард. Будет повод обсудить мою личную жизнь, – она усмехнулась, вызывающе прикусив губу.
– Вы работаете на опережение. Признаюсь, я собирался это сделать, но сейчас вы не оставляете мне времени для подготовки.
– Любите быть во всеоружии?
– Люблю все контролировать, – с ехидной улыбкой согласился мужчина. – Что ж, приглашаю вас на свидание, завтра в шесть часов вечера…
– Выбор места за мной, – резко выпалила девушка и покраснела.
«Не из робкого десятка», – с улыбкой подумал Эдвард и согласно кивнул.
– Предлагаю посетить сад с живыми деревьями.
– На корабле даже есть такое? – изумился мужчина, пытаясь припомнить, где находится сие чудо.
– Думаю, вам понравится.
Она замолчала, опустив взгляд на свои руки.
– Быть такой красивой – это преступление, – с легким придыханием проговорил Эдвард.
Анастасия нахмурилась.
– Впрочем, я могу себе это позволить, потому что жить в такой красоте и умереть… Да ну и пусть. Она просто раздвинет ноги. Вот и все. Ради этого не надо спешить. Это случится само. Пройдет два дня, и будет идеально, – девушка нахмурилась.
– Неожиданно, – он усмехнулся, узнавая цитату из собственной книги. – Но я имел ввиду не это, прошу прощения. Вы думали о том, что с годами красота не блекнет, а лишь обретает новые краски? Были ли вы уверены, что молодость угасает медленнее, чем зрелость? Думал ли вы о том, что смерть – это еще не все? Что на ее закате еще остаются живые?
– Почему? Ведь ничто не вечно под луной. Все преходяще, жизнь сурова. И самое главное – не бывает вечных трагедий. Как правило, это комедия ошибок, – пожав плечами Анастасия расслабилась.
Рассел улыбнулся и разлил по бокалам виски. Отвлеченные болтовней, они совсем позабыли о еде.
– Вам нравятся морепродукты? – поспешил мужчина перевести разговор в безопасное русло. Он уже заметил, что девушка остра на язык и старалась оставлять последнее слово за собой.
– Да, – она улыбнулась. – Но, к сожалению, не всегда удается нормально перекусить. Обычно из-за работы часто ем на ходу. Эм… – на мгновение девушка замялась и уточнила. – Можно спросить вас о новом романе?
– Разумеется, – он широко улыбнулся, чувствуя себя более чем комфортно. – Вы можете задавать мне любые вопросы.
– Ваш последний роман называется «Гений соблазна», в заглавии которого отражены несколько идей, важных в наше время. Первая из них – связь между Гением соблазна и физиологией любви. Почему мы должны отождествлять эти понятия? Мы сравниваем вещество и его свойства с некоторыми примерами, связываем эти признаки и получаем правило, по которому действует наш гомеопатический препарат.
Эдвард взял недолгую паузу.
– Должен признать, что пишу я так быстро, что помню только то, что нужно или интересно, а когда понимаю, что пишу, оно уже кончилось. Я не думал, что писатель может так быстро писать. А еще меньше я думал, что я напишу вообще хоть что-то путное. И только для того, чтобы «сохранить лицо». И еще потому, что мне нравится свой текст. Он подходит к моему имиджу как к авторскому. А я больше всего дорожу своим имиджем. Поэтому, когда я его потеряю, для меня это будет катастрофой. Я знаю, чего хочет моя целевая аудитория и пишу сценарий о том, как мужчина будет стремиться познать вас и повести вас за собой. Вы сами будете творить свою судьбу и останетесь единственной женщиной, которую он захочет познать, ибо только это и интересует мужчин. Вы сами будете автором своих побед.
Теперь пришла пора Анастасии обдумать сказанное.
– Над чем вы сейчас работаете? – после непродолжительной паузы, спросила она.
– Творческий отпуск, ищу вдохновение. Я хотел выйти за грани привычного и написатьновый роман, но все, что мне пришло в голову, это другое название – «Искусство превращения звука в жизнь». Но после прочтения написанного я понял, что, даже не зная написанного до конца, я способен писать с такой же скоростью, что и сейчас, только в обратную сторону. Но понял, что все это уже было. Требуется нечто новое. Например, повесть о какой-нибудь большой и мучительной любви. Или роман о чем-то, что я про себя знаю лучше, чем кто-либо.
– Ваша статья «Божественная беспорядочность» является в какой-то мере ответом на статью об аморальности прогресса? Если вы сможете ответить на этот вопрос, наш полемический блок еще более укрепится. «О словах» – статья о разумности таких слов? Отстаивает ли она эту точку зрения?
– Разумеется, – Эдвард вдруг рассмеялся. – Не думал, что вам так хорошо известно мое творчество.
– Признаюсь, мне импонирует ваша точка зрения, – Анастасия расслабленно вздохнула. Бросив взгляд на часы, девушка недоуменно ойкнула и поспешно засобиралась.
– Позвольте вас проводить.
– Буду признательна.
На палубе оказалось прохладно, и Эдвард накинул на плечи девушки свой пиджак.
– Запишите на всякий случай мой номер телефона. Помните, что вы не одна, – уже перед апартаментами первого класса напомнил мужчина.
– Спасибо большое, – она порывалась вернуть пиджак, но писатель ее остановил.
– Оставьте себе. Чтобы завтра у нас точно был повод встретиться.
– Вы надеетесь, что я передумаю? – с улыбкой спросила Анастасия.
– Напротив, я очень надеюсь на нашу завтрашнюю встречу.
Поцеловав руку на прощание, Эдвард решительным шагом покинул палубу пассажиров первого класса.
– Интересно. Получается, кто-то где-то что-то слышал, и так собирается общая картинка, – Иван пощипал переносицу.
– Мир тесен, даже не представляла насколько. В общем-то, проблема оказалась в том, что этим новоявленным раэлитам не хватало биологического материала для своих экспериментов.
– И что было дальше?
– А дальше…
-Глава 9– Последняя ночь.
Джон Астор (13.07.1864 – 15.04.1912) -
американский миллионер, предприниматель,
писатель, член известной семьи Астор и подполковник,
участник Испано-Американской войны.
Роман «Путешествие в иные миры» в конце девятнадцатого века
высказал смелый взгляд на будущее.
В тысяча восемьсот девяносто седьмом году,
вдохновившись примером двоюродного брата,
построившего отель с Нью-Йорке,
Джон Астор вложил деньги в строительство гостиницы.
Во времена Испано-Американской войны, Джон Астор
отдал свою личную яхту для нужд американского правительства,
спонсировал горную артиллерию.
Получил чин полковника в волонтерском батальоне.
В тысяча восемьсот девяносто первом году женился на Аве Уиллинг.
У них было двое детей – сын и дочь. Но в тысяча девятьсот девятом году
Астор подал на развод и через год обвеначлся с восемнадцатилетней Мадлен Форс.
Общество негативно встретило этот брак, и молодожены предпочли отправиться за океан.
Они много путешествовали (Египет, Париж) и решили вернуться в Нью-Йорк.
В то время Мадлен была на пятом месяце беременности.
На «Титанике» они были пассажирами первого класса,
путешествуя с лакеем, горничной и сиделкой.
После столкновения, Джон Астор покинул каюту и
вернулся с сообщением, что лайнер столкнулся с айсбергом.
Сочтя происшествие не опасным, Астор не придал особого значения,
когда пассажиров первого класса попросили подняться на прогулочную палубу.
Вместо этого Асторы отправились в гимнастический зал.
Даже когда пассажиры начали занимать места в спасательных шлюпках,
Джон считал, что на гигантском лайнере безопаснее.
Без четверти два ночи на палубе появился помощник капитана Чарлз Лайтоллер,
который приказал спускать шлюпки и только после этого Астор
посадил жену в шлюпку №4 вместе с горничной и сиделкой,
через иллюминатор закрытой прогулочной палубы.
Сообщив Лайтоллеру о том, что жена находится в деликатном положении,
поинтересовался может ли занять место в шлюпке,
но получил отказ и остался на палубе.
Тело Джона Астора было найдено и поднято из воды двадцать второго апреля,
то есть через неделю после катастрофы.
Пассажиры шлюпки №4 выжили. Мадлен в августе родила сына,
при крещении получив имя отца – джон Джейкоб Астор Пятый.
Дочь Астора от первого брака известна для российского читателя –
Ава Элис Мюриэл Астор стала княгиней Оболенской,
женой офицера Белой гвардии князя Сергея Оболенского
– Так что произошло? – Иван Петров подался вперед.
– Меня схватили ночью четырнадцатого апреля. Распрощавшись с Эдвардом, я… – девушка мило покраснела. – Мыслями, честно признаюсь, я была в предстоящем свидании. Думала, что надеть. Но как только дверь в апартаменты закрылась, мне на голову надели мешок. Я…немного смутно помню, что произошло, потому что получила сильный удар по голове. Потом меня ударили ногой в живот. Я на какое-то время отключилась, не успела оказать сопротивление. Помню, что меня куда-то несли, кого-то встретили по дороге, вроде говорили, что несут в медпункт, мол в обморок упала, но сказать ничего не смогла. Очнулась уже в каком-то помещении.
– Что вы еще помните?
– Было невыносимо жарко. Это была труба. Я предположила, что это четвертая, поскольку ранее Пол Окиртан говорил, что три выполняют технические обязанности, а четвертая вроде как фиктивная. Простите, я точнее не знаю, как правильно выразиться.
– По нашим данным, раэлиты организовали там некую лабораторию.
– Там был один из ваших, Леонид Антоновский, верно?
– Вы его видели? – мужчина напрягся.
– Да. Мы были с ним вместе.
– С этого момента меня интересуют максимальные подробности. Как вы понимаете, дело принимает серьезный оборот.
– Понимаю, мистер Петров, – Анастасия согласно кивнула. – Но есть один нюанс. То, что произошло…оно очень странно для понимания.
В дверь постучали. Мужчина вновь на несколько минут покинул комнату и вернулся. Недовольно хмурясь, Иван сообщил:
– Ваш адвокат прибыл. Мистер Дрэкенс распорядился. Пригласить?
– Не стоит, пусть ожидает, – отказалась Анастасия. – Мы с вами договорились, и я вам расскажу все, что знаю по этому делу, но после прошу мне дать возможность переговорить с адвокатом.
– Вы уверены?
– Абсолютно.
– Что ж, честность за честность, мисс Романова. Мне также сообщили, что частный самолет Рассела Роуссбери-Рэйнальдса недавно покинул Нью-Йорк. Был сделал запрос на ваше имя спецслужбами. Вероятно, кто-то из его окружения интересуется вашим положением. Самолет прибудет через три часа. Также стало известно, что к вам пришлют адвоката Рассела. К сожалению, местонахождение «Титаника 2» до сих пор неизвестно и о судьбе Роуссбери-Рэйнальдса также нет информации, в этом еще предстоит разобраться.
– То есть, информация есть лишь о двух выживших? Обо мне и Бэлле?
– Именно, – Петров прошелся по кабинету. – Вы видели катастрофу?
– Да, – без паузы ответила девушка. – Но я не уверена, что я видела катастрофу «Титаника 2».
– То есть?
– Не думайте, что я не в своем уме, мистер Петров. Я видела, как тонул корабль.
Голова болела, к горлу подкатывала тошнота. Руки связаны за спиной, сидеть было неудобно. Тошнило и от запаха в импровизированной каюте. Анастасия старалась не думать, что это. Сначала показалось – бензин. Но вскоре она поняла – это запах гнили. Открыв глаза, Анастасия первым делом осмотрелась. Четвертую трубу лайнера она узнала сразу. Помещение было разделено на две части, отделенное друг от друга передвижной стенкой. Во второй части можно было рассмотреть некий хирургически кабинет. В одной стене была стальная дверца с раздвижными шторами, вероятно для наблюдения за испытуемым. В другую стену были вмонтированы датчики, а в полу поблескивал синий паркет. Среди ржавых инструментов стояла кровать, застеленная свежими простынями. Рядом с ней на столе красовались реторты, колбы и прочие алхимические приспособления. Здесь же была аккуратно сложенная пижама. На диване разместились две корзины с грязным бельем и стопка книг. Слева была стол с лежащей на нем человеческой головой с короткими жидкими темными волосами. Глаза были закрыты, и лицо ничего не выражало. Справа стоял точно такой же стол, только с двумя живыми людьми – девушкой и юношей. Они были одеты в черные мантии с горностаевыми воротниками. Напротив них сидел в кресле старик в плаще с капюшоном. На его коленях лежала раскрытая книга. Портрет, над которым работал юноша, отличался от настоящего – на нем была надета такая же черная мантия с капюшоном. Только лишь внимательно рассмотрев, Анастасия поняла, что больше всего ее напрягало – все трое людей будто замерли, как восковые статуи и казались неживыми, но по неявному движению грудной клетки стало ясно, что люди дышат.
– Эй, – окликнул хриплый голос откуда-то сбоку.
Повернув голову, она заметила еще одного человека. Один из тех, кого мельком видела прежде – на сей раз мужчина постарше. Выглядел он в точности так, как показывали в телепередачах криминальных хроник про всяких маньяков.Он был совсем седой и весь в синяках и ушибах, изодранный костюм висел клочьями. Он вел себя тихо и не особо дружелюбно. Высокий, лысоватый. Он также был прикован к металлической трубе.
– Допрыгалась? – мужчина усмехнулся. – Просили ведь не совать нос куда не надо.
– Обмен любезностями закончился?! – негромко огрызнулась Анастасия. – Кто вы? Где мы? Что делать?
– Теперь понятно, почему вы берете интервью. Оригинальные вопросы есть? – мужчина покачал головой. – Вас не прельщает возможность стать материалом для клонирования?
– Я пас, – девушка нахмурилась и проверила узлы. Веревки туго обхватывали запястья, но при каждом новом движении, Анастасия стала замечать, что могла бы попытаться выбраться, да только куда дальше?
– Будем выбираться? Вы со мной? – мужчина скучающим взглядом окинул помещение. – Или у вас есть другие планы?
– У меня свидание, не могу позволить себе задерживаться.
– Попробуйте ослабить веревки. Если вам удастся, во внутреннем кармане пиджака у меня спрятан нож.
Она вновь напрягла мышцы рук, старательно выкручивая запястья. Веревка поддалась, слегка сползая. С силой выдергивая ладонь, Анастасия почувствовала ноющую боль. Почти ничего не чувствуя из-за онемения, она попеременно пыталась высвободить то одну, то другую руку. Потом затихла. Это, видимо, было ее победным завершением. Отчаявшись, она обнаружила в себе ростки угасающей надежды и начала медленно привыкать к своему новому положению, стараясь не обращать внимания на боль в пальцах. Продолжая шевелить онемевшими запястьями, девушка старалась отключить мозг, не позволяя паническим мыслям заполнить ее нутро. Наконец это ей удалось. Тут же придя в себя, она попыталась привстать и опять повалилась на пол. Рука тоже онемела.
Она зажмурилась и стала ждать. Ничего не происходило. На миг девушка даже решила, что это галлюцинация. Затем за спиной раздался звук открываемой двери, и она, ощутив в руке силу, подскочила к решетке. Кто-то проходил мимо.
– Эй, придурок! – громко крикнул пленник, отвлекая вошедшего на себя. – Долго еще мне тут сидеть? Задолбало!
– Леонид. Имейте терпение, – спокойно проговорил мужской голос. – Вы еще успеете умереть. Ваша смерть не будет напрасной, вы послужите великой цели.
Анастасия нащупала металлическую палку и подкравшись со спины, ударила неизвестного по голове. Мужчина охнул и рухнул на пол, растянувшись во весь рост.
– Не тупи! – прикрикнул тот, кого назвали Леонидом, напоминая о своем присутствии.
Спохватившись, Анастасия поспешно нашла спрятанный нож во внутреннем кармане пиджака мужчины. На перерезание веревок потратила немного времени. Все время оглядываясь, девушка боялась, что трое невольных свидетелей могли выйти из своего странного «коматозного» состояния и помешать побегу. Высвободив Леонида, Анастасия еще раз огляделась. Из огромного помещения вело несколько выходов – не менее десятка. Справа за углом в темноту уходил узкий и темный коридор. Несколько дверей с другой стороны прохода были наглухо закрыты. Около входа в один из них стоял синий металлический табурет с круглой желтой табличкой. Это был индикатор доступа – на нем красовалась красная лампочка и висела медная трубка. Леонид потянул девушку за собой, из чего Романова решила, что мужчина ориентируется в этих путанных коридорах.
