Текст книги "Неправильная ведьмочка, или Некромант на задании (СИ)"
Автор книги: Виктория Никитин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– 14-
– Знаешь, я бы не то что никогда не поверил в такое, я никогда даже предположить не мог, что что-то такое могло прийти тебе в голову – строгий и в тоже время, ошарашенный голос Никиты сейчас звучал блаженной музыкой для моих ушей.
– Не виноватая я, оно само… – завела я привычную песню.
– Да, да. – перебил он меня – уже наслышан и прекрасно знаю этот мотивчик. Пора бы уже придумать что-то новое.
– Тью, всего две недели, а уже надоело, рановато вы сдались, товарищ некромант.
Смеющиеся глаза на строгом отеческом лице сказали больше, чем слова.
– Что будем делать с этим? – Иван также, как и остальные с печатью недоумения и недоверия рассматривал обугленные и покорёженные останки убитого мною Тёмного Охотника.
Двух остальных Никита уже успел изгнать обратно в подреальность, также, как и завершить начатый мною ритуал и упокоить лича навсегда, правда предварительно допросив его. Одним словом, пока я валялась без сознания, ребята были заняты работой. Иван даже не стеснялся отшучиваться по этому поводу, пытаясь вычислить время, когда один из нас в очередной раз грохнется в обморок. Шутки шутками, но Емельянов сейчас не в лучшем состоянии, Тёмный Охотник, который гонялся за Иваном, умудрился задеть и ведьмака, и сейчас его энергетические поля находились в сплошном хаосе. Отправить его в обморок, а точнее усыпить было уже моей идеей. Спокойствие и сон, это всё что ему сейчас требовалось, всё, чем можно было помочь, я уже использовала на нём, нашептав несколько наговоров и наслав оздоровительных заговоров. Часа через четыре, когда первая волна хаоса спадёт, можно будет предпринять что-то ещё.
– Отправлю обратно и пошли отсюда, пока ещё что-нибудь не вылезло, это место меня уже порядком достало.
– Сюда бы группу зачистки. – предложил Иван.
– Угу – хмуро кивнул Никита и поднял руку с кинжалом в воздух.
Я заворожено наблюдала, как он произносит заклинание, разрезает ладонь и капля крови зависает в воздухе, словно пойманная невидимыми путами. Удар сердца и алое окрашивается в жидкое серебро, закручиваясь в воронку. Медленно, словно ртуть, по ниспадающей спирали сила заклубилась, спускаясь к телу Охотника и, коснувшись чужеродного нашей реальности существа, вспыхнула ярким светом, поглощая останки. Буквально через минуту о Тёмном Охотнике напоминали лишь капли чёрной крови, обугленная трава, и деревья.
– Пошли – приказал Никита, помогая мне подняться с толстой коряги, на которой я сидела.
Иван подхватил тяжёлое тело Емельянова словно пушинку и возглавляемые уже успокоившимся парнем мы направились обратно в деревню.
Душистая, горячая, настоящая русская баня сейчас казалось милостью господней, и лёжа на дубовых брёвнах, я наслаждалась паром, ощущая, как жар проникает в кожу и вылечивает травмированные кости и мышцы.
Варвара Афанасьевна встретила нас с охами и ахами, стоило ей лишь увидеть нашу грязную, раненую и местами обморочную компанию. Старушка в секунду из немощной пожилой женщины превратилась в стремительный метеор. Емельянову постель приготовить, раздеть и уложить. Игната и Никиту, как самых дееспособных запрячь на работу, дрова принести, баньку растопить. Ивану раны обработать, хотя тот стоически пытался отбиваться, но под напором вездесущей Варвары Афанасьевны пали все его тщательно выстраиваемые преграды. Каким-то чудом, пока мужчины возились с баней, я вместе с ней оказалась на кухне и под её чутким руководством уже через десять минут на плите что-то булькало, в большой сковороде жарилась картошка с мясом, а в печи румянились пироги.
Нас подлечили пряными травяными отварами, приготовленными по совести, скажу я вам, переодели, накормили, помыли, в баньке попарили, да и спать уложили. Точнее спать, это у нас следующий пункт по плану, а пока я нежилась в бане, наслаждаясь горьковатым запахом полыни и чувствовала, как растекаюсь лужицей по доскам. День сегодня выдался не то, что суматошный и энергозатратный, а полный не очень приятными приключениями. Думать и вспоминать что-либо не хотелось от слова совсем, такие дни я бы с удовольствием стирала из памяти, извлекая из них лишь пресловутый опыт без визуальных подробностей, от которых потом кошмары снятся. Бррр… вид обугленного Тёмного Охотника, ещё долго будет меня преследовать.
В натопленную баню ворвался холодный воздух, и я взвизгнув, подпрыгнула на досках, больно ударившись головой о низкий потолок.
– Какого дьявола? – возмутилась я, увидев стоящего в дверях Никиту, одновременно шаря по полке в поисках полотенца.
Сейчас было женское время, и я не ожидала, что кто-то особо умный посмеет войти, вот и разлеглась в чём мать родила. Найдя злополучное полотенце где-то на нижней полке, я ловким движением ноги подтянула его к себе, наспех прикрывшись. Никита всё также продолжал стоять в дверях, бесцеремонно пялясь на меня.
– Чего тебе? – грубо спросила я, краснея и смущаясь я с вызовом уставилась на некроманта, стараясь смотреть ему в глаза.
Этот гад припёрся сюда в одних спортивных штанах, сверкая голым торсом.
– Хотел поговорить о завтрашних планах – улыбаясь и бесцеремонно пялясь на мою еле-еле прикрытую груд, ь ответил он.
А что? Банное полотенце осталось в сенях, и эта маленькая тряпочка с натягом называемая полотенцем, мало что прикрывала.
– До того, как я выйду – это не могло подождать?
– Могло.
– Тогда вон! – я не стесняясь указала ему на дверь, чуть не уронив полотенце.
– Вообще-то баня рассчитана на…
– Послушай ты, некромант недоделанный, проклятия на тебя может и не действуют, но заговоры и наговоры очень даже хорошо липнут и не все они приятные. Надеюсь, ты понимаешь о чём я? – я посмотрела на него гневным взглядом, ясно давая понять, что это не шутки. Нашлю на него ломоту в костях, или же чесотку на причинное место, будет знать.
– Хорошо, хорошо – он примирительно поднял руки – ухожу. Но не задерживайся тут на всю ночь. – он развернулся, собираясь выйти, но в последний момент развернулся – классная татуировка – подмигнул он мне и скрылся за деревянной дверью.
Ха! Конечно, классная, раз она на мне. Я посмотрела на левое бедро, где, свернувшись калачиком, дремал золотисто нефритовый дракончик, подмигивая всему миру и скалясь проказливой улыбкой. Это он ещё мою спину не видел, где красовалась волчица и тонкая обережная вязь, сделанная владычицей озёрных ведьм.
После такого долго париться я не стала, полежала ещё минут десять больше из вредности. чем по необходимости и нацепив халат, который висел у дальней стены, вышла в комнату, или сени как её тут называли. Маленькая, с небольшим столом и узкой деревянной лавкой, она была невероятно уютной и аутентичной. Обычно дизайнеры тратят немало сил и денег, чтобы добиться такого антуража, и всё равно не могут передать старинный славянский дух. А тут всё это было естественным и дышало природой, чистотой и еле ощутимым волшебством. Особенно меня радовал домотканый ковёр, в нити которого скрывалась немаленькая сила могущественной ведьмы. Сегодня такие уже мало кто делает, лишь в глухомани можно ещё найти настоящих ткачих, которые до сих пор используют чистые натуральные нити и заговаривают каждую прядь. Этот ковёр стоил целое состояние для обычного человека, даже я была готова выложить круглую сумму за такой раритет. Но у меня язык не повернулся предложить старушке деньги. Такие вещи передаются из поколения в поколения и даже через сотни лет не теряют своей силы.
– О чём ты хотел поговорить? – я присела на лавку напротив Никиты. Он так и не оделся.
– Чаю? Он творит чудеса – улыбнулся некромант и налил мне чай в маленькую белую чашку с розовыми цветочками из настоящего самовара.
– Благодарю. – я приняла любезно предоставленное угощение – Варвара хоть и не ведьма, сил в ней ни капли, но знаниями обладает хорошими.
– Ты поговорила с ней?
– Да. Вытрясла максимум, всё что она смогла вспомнить. Марфа на самом деле существовала, и колдун также. Как я и подозревала, вся история, рассказанная Игнатом – чистая правда.
– Значит некромант и ведьма погибли в том лесу, и последствия этого мы наблюдали сегодня.
– Нет. Как оказалось, Марфа не погибла. У этой истории есть продолжение. Она вышла из леса лишь через два дня, постаревшая лет на десять. Буквально на второй день она собрала вещи, покинула деревню и больше тут не появлялась. Но Варвара до сих пор поддерживает с ней контакт. При необходимости я смогу выпросить у неё адрес ведьмы. Мне любопытно и страшно в тоже время, что же произошло семьдесят лет назад. Ведьма, сражающаяся с некромантом? Ты хоть понимаешь, какой силой нужно обладать? Вы практически неуязвимы.
– Так же, как и вы – парировал он. – Нас можно измотать, вычерпать силы и даже лишить магии. Вас же… Молот ведьм – это единственное, что смогли придумать за сотни лет, да и тот не действует долго. Вас практически невозможно уничтожить.
– Но на нас можно натравить тварей из подреальности, которыми управляtте именно вы? некроманты.
– Ты тоже некромант и это вы / мы сейчас не уместно. Но ты права, существа из подреальности угроза для многих, если конечно не боишься ведьминого предсмертного проклятия, которое липнет даже к некромантам.
Никита был прав, ведьмы были условно неуязвимыми существами. Мы не столько обладаем силой, сколько все опасаются знаменитого «предсмертного проклятия ведьмы», которое невозможно разрушить.
– Ладно – вздохнула я, подцепила кусочек сладкого пирога с яблоками? посыпанного сахарной пудрой и забралась на лавку с ногами. – Что-то нечисто во всей этой истории. Нутром чую, что прошлое имеет какое-то отношение к нашему делу.
– Имеет – вздохнул Никита.
– Что ты видел? – с момента, как он и я пришли в себя, я впервые спросила о видении из Хранителя, до этого вокруг было слишком много народу и нам впервые удалось остаться наедине.
– Ритуал. Я видел часть ритуала и уже отправил аналитикам описание. Но… Мы ошиблись. Только что Марк прислал мне новую информацию. Я попросил проверить все происшествия на болоте за последние пол года, два месяца тому назад лесники нашли три странных трупа. Их тела были изуродованы, словно их пожевал какой-то зверь. Порезы похожи на когти Тёмных Охотников, но не это самое важное, все три тела были высушены и напоминали мумий, словно их выпили досуха.
– Упыри?
– Нет. На Тёмных Охотниках, которых я обезвредил сегодня, была печать подчинения.
– Не может быть! – воскликнула я.
Это было неслыханно, Тёмные Охотники относились к высшим существам, неподвластные подчиняющей магии некромантов.
– Может. Как бы невероятно это не звучало, но может и есть. Кто-то достаточно сильный сумел их подчинить, они сторожили болото. Сторожили лича. Ты права, во всём права – Никита резко встал, обогнул стол и нервно зашагал по маленькой комнатке, три шага от стены к стене и обратно – я видел не только сам ритуал, но и то, что было за долю секунды до этого. Проблеск, мираж на уровне ощущений, но… Радуга среди ночи. Ты понимаешь, что это значит? – в два шага он приблизился ко мне, нависая, требовательно смотря в глаза – радуга, Вася, проход в подреальность, не обычное бестелесное путешествие, а… Он вспорол пространство, буквально открыл портал.
– Но для этого нужно колоссальное количество энергии и … Кто он, чёрт возьми?
Оттолкнувшись от стола Никита снова зашагал по комнате.
– Я ничего не понимаю. Я видел ритуал, он качает энергию из людей и пространства, а Хранители… Ха, я думал, они ему нужны для удержания энергии, но это оказался всего лишь проводник, трубочка, через которую он качает энергию и оставляет его на местах преступления как хлам, чем они и являются в конечном итоге. Он…
– Ты видел его?
– Нет, чувствовал двоих: ведьмак и некромант, это… Это сложно объяснить, словно их было не двое, а… Чёрт.
– Не гоняйся за объяснениями, просто скажи, что чувствовал
– Полтора ведьмака и половину некроманта, но даже это описание не точное… это, ну словно есть что-то целое, материальное и две половинки чего-то не полноценного, чего-то очень зыбкого. И на нём какой-то привкус чужеродного, чего-то не отсюда.
– Ты думаешь…? – я шёпотом задала вопрос, на который боялась получить ответ.
– Нет. Второй человек, это точно. Ну или то, что можно назвать человеком. Я хорошо знаю подреальность, это не один из её обитателей.
– Но…
– Я не могу найти ни одного логического объяснения, но я полностью уверен в своих ощущениях.
Никита сел на лавку у моих ног, положил локти на колени, опустив голову. Чувствовалась его тревога и искреннее сочувствие ко всем. Очень редкий дар в наше время. Он искренне переживал не только за успешное завершение дела, но и за тех людей, которые ещё могут погибнуть, если мы не найдём убийцу.
Снова ведомая внутренним порывом, я подсела ближе к нему, положила руку на его руку и склонила голову ему на плечо. Я не взывала к силе, не пыталась напитать его и хоть как-то повлиять на настроение, я просто была рядом, по-человечески искренне поддерживая. Ничего магического, обычные человеческие отношения, простая близость, простое прикосновение, чистая тишина, в которой молчат даже души.
Я не знаю, сколько времени мы сидели так в молчании. Без слов и лишних мыслей.
– Спасибо – прошептал Никита, впервые пошевелившись.
Он накрыл мою руку своей, крепко сжал пальцы. Мы повернули голову, одновременно встречаясь глазами. Всего несколько ударов сердца, показавшиеся вечностью. Просто взгляд, глаза в глаза, в самую глубину его души.
– Ты очень красивая – шёпот и лёгкое поглаживание щеки тыльной стороной ладони.
На этот раз не было сбивающего с ног урагана, не было всепоглощающей страсти, требующей подчинения. Была нежность, сладкое томление, тягучая патока, когда каждая секунда растягивается на года. Безумно медленно и сладко. Поцелуй, просящий и дарующий, мы пили друг друга, открываясь навстречу, мы отдавали и тонули в омуте ощущений. Его руки нежно касались спины, ненавязчиво прижимая меня ближе к себе, вторая гладила волосы, посылая по телу снопы мурашек. Он целовал губы, глаза, шею, нежно исследуя, с каждым новым касанием заходя всё дальше и дальше, прося, но не настаивая. Томление росло, превращаясь в лёгкий костёр, ещё слишком слабый, но уже достаточно горячий, чтобы обжигать.
Я помню каждую секунду, помню, как он медленно распахнул халат, обдав разгорячённую кожу холодным ветерком, помню, как оказалась лежащей на лавке, помню его руки и губы на своей груди, на бёдрах. Огонь нарастал, становился сильнее, опаснее, мы оба стояли на грани, стояли перед обрывом и оставался всего лишь шаг. Один шаг чтобы смести все границы, послать к чёрту все правила и поддаться этому.
Я видела это понимание в его глазах, в которых словно в зеркале отражались мои же чувства, видела немой вопрос, отражающий мои же сомнения.
– Нам нужно остановиться сейчас – высказали мы одновременно чистую истину.
Никита улыбнулся, отвечая улыбкой на мою улыбку. Приподнялся, помог мне запахнуть халат и даже собственноручно завязал на нём пояс, туже необходимого. Молча встал и направился к парильне. Подошёл к двери, стянул с себя штаны, под которыми НИЧЕГО не было и совершенно не стесняясь своей наготы и явного возбуждения подхватил ведро с холодной водой, скрылся в бане, подмигнув мне напоследок.
– Фуууух – протяжно выдохнула я.
Хорош чёрт, ничего не скажешь. Красив, подтянут, с тугими мышцами и безумно привлекательным филеем. Зрелище не для слабонервных, распаренных ведьмочек, находящихся на грани. Признаться, после такого стриптиза искушение пойти следом в парильню за ним было велико. Но отдёрнув себя от крамольных мыслей, я направилась на выход. Холодная вода или как минимум прохладный воздух не помешают сейчас и мне.
– 15-
В Тверь мы въехали после обеда. Дорога была молчаливой, каждый из нас думал о своём. Я не стала рефлексировать о вчерашнем, не хотелось закапываться в пустые вопросы и бессмысленные интерпретации. Хотелось просто наслаждаться моментом и мужчиной, сидящим рядом со мной. С ним было уютно молчать. Невероятно и удивительно, никогда не думала, что это не просто романтическая чушь, а реальное, особенное состояние души. С нашей первой встречи было именно так, несмотря на его эмоции, несмотря на ощутимую властность и волю, внутри он всегда ощущался стойким и спокойным. И этот баланс передавался другим, словно он мог как-то влиять на окружение. Но он не влиял, он просто был таким, каким был.
Даже несмотря на то, что не хотелось вспоминать о вчерашнем, я всё же мельком разглядывала его. Молодой, выглядевший младше своего возраста мужчина, в нём ощущалась внутренняя сила духа, даже то, как уверенно и спокойно он вёл машину, положив обманчиво расслабленные руки на руль, готовые в любой момент среагировать моментально. Тонкие черты лица и лёгкая щетина, волевой подбородок и аккуратный нос, длинные ресницы и очерченные губы, мягкие и податливые, а ещё властные и требовательные. Невольно вспомнилось ощущение его губ на моей коже, отчего по спине пробежали толпы мурашек. Никита, будто ощутив мою реакцию, повернул голову, окинул меня спокойным, но чуть более интимным, чем было предписано, взглядом, и снова вернулся к дороге. А я сглотнула, увидев в его изумрудных глазах открытое восхищение и желание. Было безумно приятно ощущать себя объектом Такого взгляда. Может, не стоило вчера останавливаться? Особенно после того стриптиза. Но я снова затолкала рефлексию, и что уж тут скрывать, лёгкое сожаление, подальше переключив мысли на дело.
Новости из Москвы холодным водопадом смыли утреннюю негу, на юге нашли ещё одно тело, десятое. Убийство произошло неделю назад, но обнаружили его лишь сейчас. Тело привезли в главное отделение и сейчас эксперты трудятся, пытаясь найти новые улики. Марк и Лёша развили бурную деятельность и каким-то чудом связали всё вместе, из миллиона интернет пользователей вычислив одного, того, кто был связан со всеми жертвами. Пока нам известен лишь его сетевой псевдоним: Мор. Не скажу, что оригинально, и в принципе это может ничего не значить, или наоборот. Но пока для нас он всего лишь призрак, кто-то, кого в принципе не существует, лишь эхо в сети. Ребята продолжают работу и пытаются найти реального человека, который скрывается под этим псевдонимом, но пока безуспешно.
На рассвете мы оставили Емельянова приходить в себя, Ивана ждать группу зачистки, а также присмотреть за парнем, для которого с этого момента жизнь изменится навсегда. Уйти от цепких лап спецслужб невозможно, а сейчас парень знает и видел слишком много, чтобы списать это на бред. С другой стороны, при должном усердии такое внимание может открыть ему неплохие перспективы в будущем. Такие знакомства могут оказаться очень выгодными, особенно если их научиться использовать для взаимной выгоды обоих.
Покосившаяся хрущёвская пятиэтажка на окраине города смотрелась грустно, а проливной дождь и тёмные тучи не прибавляли радужного настроения. Никита позвонил в железную дверь на втором этаже и нам открыла пожилая женщина лет шестидесяти-семидесяти на вид.
Мария Александровна Кротова стояла у окна маленькой кухни и смотрела в окно. Худая спина, обтянутая выцветшим старым халатом, была прямой, словно струна, седые, жёсткие, словно пакля волосы собраны в небрежный пучок, а бледные глаза смотрели на мир с такой грустью и тоской, что сердце сжималось от жалости. Мать Егора Кротова была пожилой, с печальным лицом и уставшей не только от работы, но и от жизни женщиной. Она встретила нас безучастно, выцветшим тихим голосом отвечала на вопросы и напоминала бездушную куклу, из которой вытащили скелет. Когда Никита завалил её вопросами о сыне, она увиливала и было видно, что эта тема ей неприятна. Она встала у окна, собираясь с силами, мы же сидели за узеньким столом, не мешая.
– Егорушка всегда был закрытым ребёнком – внезапно твёрдым голосом начала она рассказ, так и не обернувшись к нам – он любил книги и предпочитал их общество людям. Он вырос на этих сказочных историях и с детства обладал слишком развитым чувством справедливости. Спасал кошек, помогал старикам, никогда не мог пройти мимо творящейся вокруг несправедливости и часто возвращался домой с «боевыми шрамами». Но потом всё стало ещё хуже, он полностью погрузился в свой придуманный мир и стал считать, что магия существует на самом деле. Я могу ещё понять этих шарлатанов, ведьм и экстрасенсов, что уж говорить, даже Кашпировского мы все знали, необычные люди всегда были, но магия? Тогда всё и началось, он стал читать магические книги, сам пробовал колдовать, вся комната была завалена какими-то старыми рукописями, благовониями, свечами, статуэтками, дошло до того, что как-то он притащил домой труп собаки. Я злилась, уговаривала, шантажировала и угрожала, но ничего не могло на него повлиять. А потом он связался с этими двумя, Олег Захаров и Вадим Антохин. И в его вере прибавилось. Особенно баламутил воду Захаров, скользкий тип, называл себя настоящим магом и полностью запудрил голову и Егору, и Вадиму. А ещё эта Света, шлюха шлюхой, вскружила им голову и вила верёвки, как ей захочется. Вот уж кто был настоящей ведьмой, так это она. Егорушка у меня же без отца вырос, только мой брат его хоть как-то воспитывал, но и Антон был слабым мужчиной. Род у нас такой, все они слабые были, а я на двух работах, всё никак времени не хватало, а потом стало слишком поздно. Думала, одумается, думала перерастёт, но в двадцать пять, наверное, уже поздно что-то перерасти. Ритуал. Я краем уха услышала об их планах, они хотели провести ритуал. Всё эта сука, всё она. Демона они решили вызвать, какие-то порталы, жертвоприношение. Я должна была остановить его, должна была уговорить, запереть дверь и не выпускать из дома. Но… я испугалась, стоило мне только заикнуться, он тут же сходил с ума и даже ударил меня, и я отступила. Слабая, все мы слабые, род у нас такой. Я не знаю, что там произошло, но Егорушка вернулся домой лишь под утро, бледный и весь в чужой крови. Пришёл, заперся в комнате и сутки не пускал меня. Как же мне страшно было, я просила, умоляла открыть, ответить, но он молчал. Думала, умер, тогда-то я и поседела раньше времени. За один день. А потом, он вышел, здоровый, живой. И я не стала задавать вопросов, не стала спрашивать, радовалась и благодарила Бога, что жив. Он выкинул всё, сжёг книги, разбил статуэтки и спустил в унитаз все благовония. Пошёл на работу и даже завёл девушку. Захара и Антохина я больше никогда не видела. А потом он уехал в Москву, писал, звонил каждую неделю, два раза в год приезжал, привозил гостинцев и больше никогда не вспоминал о магии и о том ритуале. А когда я пробовала спросить хоть что-то, то тут же начинал злиться и кричать. Он стал нормальным, но… жениться не хотел, да и пил много, особенно осенью, в годовщину прошлых событий. Но я не спрашивала, молилась и благодарила Бога, что он жив. А вот сейчас уже не о ком молиться, не за что благодарить. Всё закончилось, он ушёл, а я осталась. Осталась одна, без смысла и без молитвы.
Мария Александрова замолчала, хрупкая спина затряслась от беззвучных слёз. Мы уважительно молчали. Женщину было откровенно жалко, и в то же время, каждый сам выбирает свою участь и строит свою жизнь. В прошлом не было ни её вины, ни Егора, просто каждый в какой-то момент жизни сам делает свой выбор. Всё, что есть сегодня, это лишь следствие нашего вчера, ничего более.
– Что случилось со Светланой? – выдержав положенную паузу, Никита продолжил допрос.
– Умерла. – сухо ответила Мария – Покончила с собой через три дня после ритуала. Я об этом узнала случайно, но Егору ничего не сказала, незачем было тревожить его такими новостями. Она получила по заслугам. – в последней фразе было столько злобы и непрощенных обид, которые эта женщина хранила до сих пор, поедая саму себя уже давным-давно ушедшим прошлым.
– А Захаров и Антохин?
– Уехали. Антохин поступил в университет, говорят, работает сейчас в какой-то крупной компании. А Захар? Слышала, что он где-то в Москве продолжает обманывать людей. Святой церкви на таких не хватает, антихристы.
– Вы знаете, где можно найти родственников Светланы? – тон Никиты был сухим, профессиональным, и лишь сжатый кулак выдавал его эмоции.
– Уехали они, давно ещё. Практически сразу после смерти этой девки, Михалыч забрал младшего сына и укатил куда-то, то ли к родственникам, то ли на заработки, слухи ходили разные. Да и скатертью им дорога. Проклятое семя. Прогнившее.
– Почему? – со время нашего прихода в этот дом я впервые подала голос.
– Что дочка, что папаша, что сынок, все они дьявольское семя. Сестру свою сгубил, в могилу свёл, но улик не нашли и отпустили его. А мы то знаем, что это он её до могилы довёл. Сам чертовщиной занимался. Я была у него один раз, там такой смрад в квартире стоял, он точно трупы своих жертв прятал где-то под полой. Собаки у всех соседей дохли, как мухи, от болезней, он терпеть не мог собак и как только заводил кто-то, долго та не жила. Сынок его ненормальный какой-то. Замкнутый, закрытый, думали, что немой, бывает, стоит на краю детской площадки, смотрит исподлобья на детишек и улыбается. А улыбка его… мороз по коже. Отец его одного надолго одного не оставлял, не знаю, что там было, травма при рождении или просто больной на голову, но доктора часто приезжали, видела, как его в смирительной рубашке забирали. А когда он кошку Лены зарезал, шкуру живьём снял, его хотели упечь подальше, мы писали петиции, даже губернатору писали, но всё без толку, выпустили его через два месяца. А когда Света покончила с собой, и Мальцевы уехали, наш район вздохнул спокойно.
Никита ещё что-то спрашивал, уточнял фамилии и адреса участников прошлых событий, даже выведал, где предположительно они ритуал проводили. И спустя пол часа мы покинули Марию Кротову.
Оставшийся день мы провели за расспросами жителей в попытках выяснить историю событий прошлого. Я не знаю зачем, но Никита словно с цепи сорвался и пытался за несколько часов восстановить полную картину всего, что произошло в тот злополучный день.
– Мы сами делаем свой выбор вне зависимости от обстоятельств – проговорила я, шагая за Никитой в сумерках по городскому кладбищу.
– Не нужно жалости – резко ответил Никита.
– Вина не поможет делу, и ты…
– Я не нуждаюсь в сеансе психотерапии – грубо перебил он меня.
Я промолчала, не выказывая неудовольствия его тоном. Я понимала его чувства, и понимала, что он винит себя в произошедшем с Кротовым. Может быть, будь я на его месте, так же бы реагировала, но так или иначе, Никита не виноват. Всё сложилось так, как сложилось, и даже лучшие из лучших предсказателей не в силах постичь всего узора Вселенной. Никто не знает, как именно наш выбор сегодня повлияет на будущее, в полотне вероятностей и возможностей слишком много нитей, которые человеческий мозг не в состоянии постичь. Мы ещё не научились обрабатывать такое количество информации. Воистину непостижимы пути ЕГО. Так или иначе, было то, что было, и мы не в силах это изменить сейчас.
– Прости – проговорил Никита так тихо, что я еле-еле его услышала.
– Не стоит, я всего лишь хотела…
– Я знаю и благодарен за заботу, но я осознаю свои эмоции, чувства и мысли. Не стоит беспокоиться, это пройдёт.
– Понимаю. Но тогда что мы тут делаем? Ты весь день носился по городу в попытке найти информацию про эту девчонку и её семью, вместо того, чтобы на полных парах в Москву.
– Я понимаю, как это выглядит со стороны, но назови это профессиональной интуицией. Я чувствую, что эта история и наше дело как-то связаны между собой.
«Внутренний голос или чувство вины?» – подумала я, но вслух сказала совсем другое.
– Семь лет прошло с какого-то неудавшегося ритуала, шанс найти что-то спустя столько времени равен нулю.
– Лишь вчера ты угодила в «Молот ведьм», ловушку, которая простояла в чащобе более семидесяти лет, и простоит ещё больше, если её не обезвредить. Прекрати капризы, они лишь мешают.
– Хорошо – вздохнула я, принимая его шаткий, но всё же аргумент.
Капризы? Ну да, капризы. Я не любила кладбища, у меня от них мурашки и обычно посещение этих мест ничем хорошим не заканчивалось. В последний раз скелеты и полуразложившиеся трупы повыскакивали из могил, устроив бальные танцы, я даже думать не хочу, сколько времени и сил потребовалось Вальдемару, чтобы уложить всех обратно. Вот такой я не правильный некромант. Там, где Никита и его коллеги по цеху чувствовали себя в своей тарелке, у меня мурашки по телу шли, а внутри вспыхивало неуправляемое отторжение.
Мы завернули на старую часть кладбища. В вечерних сумерках старые кресты, покосившиеся надгробия казались зловещими. Тёмные тополя, покрытые первой листвой, отбрасывали длинные тени, поднявшийся ветер теребил заросший бурьян, катал сухие, оставшиеся с зимы листья. Было видно, что эта часть кладбища давно заброшена. В сумерках всё ещё можно было разгадать стёртые от времени и дождя имена и даты. Женщины и мужчины, старики и дети, людские жизни яркие, радостные и не очень, когда-то живые, сейчас лишь буквы на косых плитах. Многие даже перестали быть чьим-то воспоминанием, навсегда погребённые под толщею веков, застрявшие в прошлом. Всего лишь уже ничего не значащие буквы на холодном мраморе.
– Не хочу, чтобы меня хоронили – призналась я под веянием эмоции – пусть лучше кремируют.
– А прах развеять по ветру.
– Наверное смешно слышать такое от некроманта?
– Нет, наоборот, очень практичное желание, по-моему. Я тоже в завещании внёс такой пункт.
– У тебя есть завещание? – удивилась я этой новости.
– Да – пожал он плечами, показывая незначительность этого факта – работа у меня опасная, стоит позаботиться о таких вещах заранее.
– Хм… Никогда не думала об этом, но не могу не согласиться с практичностью данного факта.
Свернув направо, мы вышли на короткую разбитую тропинку, упирающуюся в сломанную ограду и высокий, дремучий лес. Тут было всего шесть могил. Очень старых, с треснутыми и покосившимися памятниками. Никита подошёл ко второй справа, сверяясь с записями в смартфоне. Грустный херувим печально смотрел в небо половиной лица в тёмных подтёках, одно крыло отсутствовало, а второе на половину облупилось, больше походя на стёртый огрызок.
– Алла Владимировна Ипатова, 21.05.1914 – 06.06.1929. Это тут. – Никита спрятал смартфон, и вытащив фонарик из куртки, перешагнул через хлипкую ограду, исследуя могилу подростка.
– Почему тут? Что рассказал тебе смотритель кладбища?
Подросток, девчонка, которой чуть меньше ста лет назад возвели когда-то прекрасный памятник. Ребёнок, которого не знали в городе и о котором слышал каждый. Особенное дитя, особенное даже для своих. Дитя смерти, дитя, рождение которого предвещает великие перемены, плод смещения двух миров, двух чуждых миров, ошибка родителей, дитя человека и демона, единственного существа из подреальности, открыто живущем в нашем мире. Нет, такая как Алла, не была уникальной, дети смешанной крови рождались и раньше, но они были столь редки и каждое их рождение всегда, во все времена с тех пор, как существует человечество, предвещает великие и необратимые перемены. Таких, как она называют: Дитя предзнаменования. Высокопарное название для обычного, простого, ни в чём не повинного ребёнка. Она прожила ещё достаточно долго, обычно таких детей убивают сразу. Убивают, потому что боятся. Боятся перемен, боятся неизвестности и новой жизни, которую несёт в себе такое дитя. Всё это рассказал нам смотритель кладбища. Низкорослый, старый маг, который давным-давно забыл свои корни и предпочитает жить на границе миров, между магией своей истинной сути и людьми.
