Текст книги "Ведьма темнолесья (СИ)"

Автор книги: Виктория Ник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 10. Они все пожалеют

Глава 10. Они все пожалеют

Демон – это не просто нечесть, это высшая нечесть. Против него у трёхнедельной ведьмы, то есть у меня не было шансов. Агрипина бы справилась, а я – нет. А мне пришлось сейчас быть послушной и болтаться, как мешок картошки у демонюги на плече, на месте буду действовать по обстоятельствам.

Демонюга принёс меня на какую-то поляну, где толпа нечести разной масти плясала у костра. А на пне во главе сидел, как на троне, здоровенный чёрт. Его голова была огромной, козьей, с ветвистыми рогами, между которыми горел синий огонь. Меня бросили на землю к его копытам. Я гордо встала, выпрямилась и отряхнула сарафан. Голова чёртяки наклонилась на бок, он пристально на меня посмотрел, маленькие козьи глазки пробежали по мне сверху вниз.

– Ведьма, какой сюрприз! – произнёс он грубым басом. Я думала, он будет блеять, разочарование, а тут типичный босс. Я начала перебирать в памяти титулы, которыми можно было его не обидеть раньше времени. Соответственно, чтобы не быть съеденной.

– Приветствую вас, ваше Темнейшество, – назвала я титул после перебора нескольких скудных вариантов из фильмов и книг, которые я смотрела про подобных ему.

– Мне нравится, как ты меня назвала. Внимание всем, я теперь Темнейшество, а не Берлион!

«Вот это же имячко для козла, в тему, и как подходит», – подумала я.

– Ты смогла бы развеселить меня, может быть, я тебя не съем, оставлю возле себя, как ручную зверушку. А теперь встань рядом.

– Спасибо, ваше Темнейшество, – я покорно выполнила то, что он сказал, и начала тянуть время.– Как у вас дела? Скажите, какой у вас огонь между рогов – обычный или адский?

– Какое интересное заморское слово «адский», – словно пробуя на вкус, произнёс он. – Навий, ведь мы все из Нави пришли. Ты, смотрю, болтать любишь? – Козёл прищурил свои маленькие глазки и посмотрел на меня. Окинув толпу нечести, я, кажется, придумала план.

– Что вы, это я, чтобы вас развлечь, болтаю! Скажите, а кто после вас самый сильный? Вдруг кто-то захочет вас вернуть, надо подготовиться и бить первым!

– Самый сильный – это я, – заявил он. – Не думаю, что кто-то из этих слабаков может называться сильным! Но ты права, я не знаю наверняка. Сейчас и проверим, кто из них сильнее. Вставайте и бейтесь друг с другом, и узнаем, кто же тут из слабаков самый сильный. – Честно говоря, я не ожидала, что он будет поддаваться на такую провокацию, сам всё сделал.

Я встала чуть позади этого огромного козла, чтобы меня не зашибли, и думала, как бы сбежать. Принц явно задержался и пока не собирался меня спасать, а тем временем я следила за ходом драки, в которую вязалась вся присутствующая нечисть.

Воспользуюсь случаем, пока главный демонюга – козёл – вклинился в битву сильнейших. Я сначала начала медленно отступать назад, а когда поняла, что до меня никому нет дела, быстро побежала глубже в лес.

Бежала и молилась, не вслух, конечно, кто его знает, какую ещё тварь можно приманить. Если буду орать на всю округу, позову лешего.

Я всё дальше и дальше пробиралась в чащу леса, наверное, это делала зря, ведь кто знает, что там меня ждёт. Я только надеялась сбежать быстрее и, возможно, как-то позвать лешего, вдруг услышит. Побег завёл меня к болоту, твою маковку, что теперь делать? Я успела увязнуть, не смотрела себе под ноги, когда бежала, и попала в трясину.

Под сапогами неприятно чавкала жижа, стараясь заглотить меня. Я не стала паниковать, чёрная вода остановилась на середине моих сапог. Устало посмотрев вниз, чтобы оценить обстановку, поискала глазами то, за что можно было бы ухватиться. Ветви деревьев были, только стояли далеко от меня. Я вспомнила, что где-то тут живёт Кикимора.

– Здравствуй, матушка, помоги меня вытащить. А я тебе дары принесу. – обратилась я к ней, чем был не вариант, и он сработал.

Маленькая старушка в зелёном платочке, зелёном сарафане и с каким-то зелёным огнём в глазах теперь смотрела прямо на меня. Она возникла из воздуха, что ли?

– Ты кто такова будешь?

– Светлана я, подмастерье ведьмы темнолесья.

– Этой вредной Агриппины, думаешь, я тебе помогу? – «Везёт», моя начальница – знаменитость.

– Надеюсь на это, – с надеждой сказала я. Старушка поправила свой платок и свою седую косу, её зелёные глаза вспыхнули ярче, когда она хлопнула в ладоши, сказала:

– Будешь должна! – Одним ловким движением дернула меня за руку и вытащила на твердую землю.

– Боюсь, у меня еще одна просьба, раз я уже должна буду, – осмелилась я, терять было нечего, я уже была должницей.

– Ну и наглая молодежь пошла. Пойдем в избу поговорим, – буркнула бабушка.

Мы прошли в избу, и на мое удивление, это была обычная изба: теплая печь, стол, стулья, комоды, накрытые ажурными вязанными салфетками, зеленого света. Не тины, не воды, не болота, лишь уютный старый дом. Кикимора пригласила меня за стол, налила мне взавару. Села напротив и посмотрела на меня, как будто в душу заглянула, я поежилась от холода, пробежавшего по спине.

– Помощь и у тебя попрошу, за просьбу и за спасение твое. Утопленниками в болотах я занимаюсь. Этих болот многие сгинули. Не всех получается во время по ту сторону перекинуть. Они в Болотников превращаются, а их попробуй прокорми, они народ прожорливый. Не корми – народ по округе жрать начинают. Ну, так что, по рукам?

– По рукам. Только с Агриппиной договариваться должна ты! Я же все-таки у нее в подмастерьях числюсь.

– Да не просто я, эта вредная просто так тебя не отдаст. Уговор есть уговор. Договорюсь. Что ты еще хочешь?

– Есть тут один перевертыш-медведь, у него не получается перекинуться обратно в человека, а когда был человеком, почти постоянно падучая болезнь мучила до беспамятства.

– А ты часом о том парнишке говоришь, который сын старосты деревни «Тихое место»?

– Да, о нем и говорю.

– Траву одну надо добыть, и чтобы он носил ее постоянно. Отец его связался с нечистыми, оттуда силы черпал, вот сын теперь и расплачивается. Слишком много порчи на него пошло. Привести его ко мне надо, а тебе траву найти и еще собрать, так чтобы от нее польза была, там особый подход и слова нужны.

– Он меня спас, я ему тоже помогу, ведь он не побоялся ради меня человеком перестать быть, – тяжело вздохнув, грустно посмотрела на бабушку в зеленом платке.

– И не смотри ты так на меня, схожу с тобой! А то у нас гиблые, утопнишь ещё, да и траву правильно надо собрать! Только завтра по утру.

– А что делать с моими друзьями? Они пошли его спасать, а меня похитили, они же не знают, где я теперь.

– Ты же с лешим была, я ему через деревья передам, что ты у меня. – Я только могла хлопать глазами, нечего себе тут, какое средство связи. Мне хотелось ради интереса посмотреть, как она это делать будет, решила напроситься на сеанс связи с помощью деревьев.

– А можно мне с вами?

– Ну, ты девка даёшь! Любопытная какая, ну, пошли!

Она приложила руки к дереву и начала говорить:

– Милок, будь так добр, передай лешему: девочка у меня, не волнуйся. – После недолгого молчания она скривилась и повторила ещё раз.

– Тфу, ты старый пень, я не говорила тебе, что девчонка у меня, повинуйся! А сказала, что девочка у меня, не волнуйся!

Она отошла подальше и тихо сказала:

– Надеюсь, этот старый пень передаст мои слова как надо. Среди ночи, ближе к рассвету, послышался грохот и стук в дверь такой, такое чувство было, что её хотели вынести с петель. Видимо, меня пришла спасать моя кавалерия, и дерьмо передало неправильное сообщение.

Кикимора недовольно заворчала, лёжа на печке:

– Ходят тут, ироды всякие! Двери мне ломают, клумбы топчут. – Про какие клумбы она говорила, я не поняла, потому что не видела их в темноте. И были они вообще?

Грохот повторился, медведь подал голос взревев. Спасли всё-таки Святослава, а меня нет, украли у них из-под носа, опомнились только и пришли спасать. Я недовольно фыркнула про сон и про иродов и про своих спасателей, которые кинули меня в лесу и нашли только сейчас и дали мне по-человечески поспать!

– Сама им открою! – крикнула я бабульке на печке, которая уже была готова прыгнуть вниз и сказать много ласковых товарищам за дверью. Она только головой кивнула, мол, иди.

Я подошла к двери и резко распахнула её. На меня чуть не упал тот, кто стучал в дверь. Я ткнула его в грудь, и он по инерции полетел назад, споткнулся об Лешего и попал на медведя. Судя по тому, как тот взревел, был серьёзно ранен.

Мелкий хомяк предусмотрительно остался подальше от всей компании, умный грызун.

– Что расшумелись-то? – спросила я возмущённо честную компанию, уперев руки в бока и став в стойку коршуна, летающего над добычей.

Присутствующие оторопели, и это было понятно: думали, что спасают даму в беде, а спасать уже не надо, она сама спаслась.

– Деревья передали, что тебя схватила Кикимора и держит в плену. А нам сказали выходить на бой, если хотим тебя вернуть, – сказал Лёший. Я хлопнула себя по лбу: вот это поломанный телефон. Древо не дослышало, да ещё и преврало. Мысленно поставила галочку возле ответа: «нет, вашими услугами больше пользоваться не буду».

– Да никто меня не держал в плену, древень глухой, вот передал неправильно. Бабушка просила не волноваться и что я у неё осталась. Мы завтра собирались за травой идти, а вы как хуже немцев в четыре утра! – возмутилась я.

Бабушка в зелёном уже стояла позади меня, подвинула препятствие в виде моего тела и решила толкать речь перед ошарашенной компашкой. И начала с того, что прописала по первое число лешему:

– Ладно, они молодые! А ты куда, лесной вояка? Ну, были у нас с тобой разногласия, ну делим мы иногда с тобой кусок территории. Что, теперь мне на тебе войной идти? Ты же сам хотел ко мне молодёжь отправить! Иди теперь к себе, сама с гостями разберусь, от тебя никакого толка! – она хотела было продолжить, но Леший перебил её:

– Каюсь, виноват, – тут же признал он вину и продолжил,– но ты, кажется, забыла, что где трава эта растёт, ты потеряешься даже в трёх соснах, а я знаю весь лес вдоль и поперёк. – Бабушка в зелёном платочке кинула на него злобный взгляд, в котором читалось: «На какого ты свой рот открываешь?» Тот лишь усмехнулся.

– Прав ты, значит, останешься, – сквозь зубы процедила она, – значит, оставайтесь все на заднем дворе.

Сквозь зубы процедила она, – Значит, оставайтесь все на заднем дворе, есть сарай и стог сена, там можете кости свои кинуть. У нас в доме свободных коек нет. А парню вот надо помочь сейчас, а то он у вас тут лапы откинет! – Под слова «лапы откинет» медведь пошатнулся и начал заваливаться набок.

Я действовала быстро, осмотрела его. На одном из боков красовалась рваная, глубокая рана, мелькали кости. Насыпала на рану перетертым в порошок трутовиком, здесь его назвали агариком. Это подействовало как временное решение.

– Агарик, царь, от хвори избавь, жизнь сохрани, силы придай, – прошептала я, вложив туда чуть лечебной магии, как и учила меня Агрипинна. Рана стала затягиваться, темная кровь перестала бежать. Ратмир помог наложить повязку, так как я в одиночку сто килограммового медведя не смогла поднять, даже при большом желании. Он ворочал его как пушинку.

Все, что можно, сделала. Только вот с кем его оставить? Ратмира оставили с ним. От хомяка никакого толка. Отвар не сможет ему принести, и еще повязку поменять надо, пока нас нет.

Мы отправились на рассвете в самое непроходимое место в лесу: Леший, Кикимора, хомяк и я. Вот это команда мечты! Шли мы долго и тяжело, Лешему нельзя было наколдовать короткую дорогу, чтобы траву не испортить, рядом магия не нужна была. Леший мог только вести, чтобы мы не сбились с намеченного пути, он знал каждую тропинку, так как является хозяином леса.

И вот тебе правда: даже если ты хозяин территории, все равно должен подчиняться правилам её жителей. Растения всегда были древнее, чем сам человек, который возомнил себя их хозяином. Человека еще не было, а растения были. То и говорило окружение вокруг нас – непроходимый лес, в котором не было следов людей, только его лесных обитателей. Солнечный свет особо не проникал, места казались темными, непроходимыми, нас было слышно за версту.

Только у Лешего шаг тонул в звуках леса, шорохе листьев и небольшом ветре, который еле заметно колыхал траву и листья на деревьях. Наконец-то мы добрались до того места.Только у Лешего шаг тонул в звуках леса, шорохе листьев и небольшом ветре, который еле заметно колыхал траву и листья на деревьях. Наконец-то мы добрались до того места, где росла трава. И только хомяк жаловался, что таскается туда-сюда из-за всяких медведей, которые пытались его съесть. По его рассказу, он был разведчиком, самым мелким, и едва не погиб, когда медведь решил избавиться от раздражителя, который попрыгал по его ране и кричал вставай.

Перед нами предстала небольшая поляна. По словам кикиморы, только тут растет самая сильная трава, которая вобрала в себя всю силу. В других местах она тоже растет, но не поможет, если не собирать в правильном месте и особыми словами.

– Подойдёшь, поклонишься и скажешь:

Земля-Матушка, сила твоя велика, трава Золотысячник в тебе растёт, здоровье даёт. Прошу тебя, не гневись на меня, зла не держи, дай целебную силу для совершения добрых дел.

Эта трава у нас оказалась Астрагалом, стебель у него жёлтый, толстый, длинный. Листья мелкие, похожи на золотые монетки, плотно прилегающие к стеблю.

Проговорив заговор на сбор, я взяла нож и аккуратно срезала несколько стебельков, ровно столько, сколько было нужно. Одно из правил: бери только столько, сколько надо, не жадничай – его и соблюдают.

Когда мы вернулись, то застали картину, как Ратмир борется с медведем, в полном здравии и не при смерти.

Глава 11. Скоро все закончится?

Глава 11. Скоро все закончится?

– Эй, вы, а ну, разошлись по углам! – рявкнула я на драчунов.

Медведь плюхнулся на задницу и поднял лапы вверх, молодец, зверь дрессированный. А вот человек напротив нет, потому что он занёс кулак и хотел ударить.

– Я что, не понятно сказала? Ты, Ратмир, прекрати, больного бьёшь, не стыдно тебе!

– Что ты на меня рявкаешь? Вон этого неблагодарного воспитывай! Я ему помог, а он меня лапой бить и вцепился в ногу, как собака, гад! А ты пришла, хорошеньким притворилась! Тфу! – Покусанный и злой мужик плюнул на землю, прихрамывая пошёл в избу. Меняю мнение, не очень ты дрессированный мишка. Ещё зеленные глазки свои состряпал не виноватые и лапами голову прикрыл. Ну, артист!

– Стой, Рат, я тебя полечу! – крикнула я ему в след, но он уже хлопнул дверью, – с тобой мы ещё поговорим, – пригрозила медведю я и пошла лечить Ратмира. А в это время мои лесные спутники пребывали в шоке от происходящего.

Кикимора настолько обалдела от этой картины, что даже не возмутилась, что в её угодьях устроили эти двое. Ведь ей снесли небольшой заборчик и потоптали небольшой огородик рядом с домом. Одно дерьво уже было опасно накренилось к избе. Повсюду валялись куски повязок, которые были пропитаны кровью. И судя по крику, который издала старушка, когда я заходила в избу, то она все таки оценила масштаб ущерба.

Ратмир сел на кровать и начал сам неумело обрабатывать свои раны. Да ещё, когда я появилась в дверях, отвернулся от меня в другую сторону. Ну и цаца, подумаешь, один раз прикрикнула. Признаю, что несправедливо. Я не разобралась в ситуации и наорала на него. А ведь он ухаживал за медведем, а сам не спал всю ночь.

– Не обижайся, я лишь хотела вас разнять! Дай рану посмотрю.

Он повернулся и взглянул на меня своими грозовыми голубыми глазами, в них плескалась ярость.

– Посмотри, – буркнул он и подвинул свою ногу ближе ко мне. Рана была небольшая, медведь, видимо, только прихватил зубами, но клыки вошли глубоко. Но только странно, крови не было.

– Я настой приложил, когда зашёл. Удивительно быстро на медведе зажило и мне тоже. Признайся, ты всё-таки какая-то потомственная, могущественная ведьма?

– Нет, я же тебе рассказывала, обычный медик, фельдшер я.

– А глаза ведьмы со стажем, зелёные.

– А у тебя, ходака по бабам, голубые. – Мы рассмеялись оба.

– Почему ты так печёшься об этом мальчишке?

– Если ты не забыл, он нам помог. Всего лишь плачу за добро ему добром. Он знал, что не сможет перекинуться больше, и сознательно пошёл на это. И тебе не пришлось драться со старостой, хоть тебя Вел и смог освободить. Навряд ли кто из нас оттуда бы живым вышел, и я вечно в рабах бы осталась, тфу, то есть замуж бы вышла, хотя это тоже самое.

– Он это из-за тебя сделал. Ты ему приглянулась, не подавай ему пустых надежд.

– Это ещё почему? С утра свободная женщина была, – удивилась я, хотя парню и не думала ничего подавать, кроме настоев. Хотелось подразнить мужчину, который всё ещё был на меня в обиде, судя его по недовольному лицу.

– Он тебе не пара.

– А кто тогда пара? – фыркнула я, а Ратмир резко поднялся и оказался рядом чуть ли не вплотную ко мне, наклонился, посмотрел прямо мне в глаза и сказал:

– Я могу и по-настоящему с твоим мужем стать.

– Ты сначала память свою верни, может, у тебя где-то ещё жена и дети, а ты со мной быть захотел! – возмущено притопнула ногой я и отошла на безопасное расстояние от его запаха и жара его тела, который пробуждал во мне забытые желания. И от этих глаз цвета грозовых туч, в которых можно утонуть.

– Обязательно верну, не думаю, что у меня кто-то есть, я знаю это из того, что помню.

– Мне ты, так ничего и не рассказал про свои воспоминания.

– Это были фрагменты, пока нечего рассказывать, в них не было жены и детей. – Как интересно и занимательно, нет, значит, жены.

– Ясно. Вот пока не вспомнил кто ты есть на самом деле, значит, и не указывай, что и как делать, сама разберусь со всем! – сказала я и вышла из избы. Кикимора уже осматривала медведя со всех сторон. Вел жевал зерно, лесной хозяина не было, значит, ушёл.

– О какой жених вырос, я тебя маленьким мальчишкой видела. Ничего, милок, снова в человека перекидываться будешь. Сейчас травку высушим, сделаем и будет тебе радость.

– Нам же оставаться не обязательно? – зелёные глаза медведя смотрели на меня с тоской, он грустно склонил морду.

– Медведя своего можете у меня оставлять, а сами идите в путь. Лешего попросите дорогу показать, возьми хлеб, оставишь ему. Он сам сказал, поможет, только пусть позовут. И на тебе ещё зверушка, зёрнышек.– старушка протянула в руке зерна.

– Спасибо тебе, вот молодец бабка, все бы такие, как ты, были! – сказал он, засунул за щеки лакомство и шмыгнул ко мне в карман. Вот же проныра ненасытный. Полчаса назад же ел.

Я после того, как перевязала раны Ратмира, старалась больше не поднимать на него взгляд, он мне ничего не обещал. Он мне ничего не обещал, и ему тоже. Да и не помнит Рат ничего толком, что я могу с него взять, и что у нас может получиться?

Правильно, сейчас ничего! Вот и топаю я молча, взгляд в землю под ноги. После оставления откупа на пне для лесного хозяина, нам показалась дорожка. Мы шли молча, тяжёлый взгляд жёг мне затылок. А что я могу в этой ситуации? Первый муж сволочь, второй фиктивный для легенды, и вообще ничего мне не должен. Какие тут отношения? Я тут в другой мир попала, мне бы само тут выжить. Из подмастерьев глядишь и в ведьмы подамся. А там и территорию выделят.

Я всё же невольно рассматривала Рата, он хорош собой, даже очень. Широкоплечий, мощные руки, высокий, черные кудри на голове. Как греческий бог, или атаман какого-нибудь казачьего войска, или может шейх арабского государства из пустыни. Таких редко встретишь, говорят про таких, породистый. С таким хоть на край света, за ним как за каменной стеной, но что поделать, видимо, не судьба.

Дорога вывела нас по темному, непроходимому лесу. По этой дорожке явно не ступала нога человека, кроме лап зверья. Деревья здесь были вековые, с мощными стволами, которых и несколько человек не обхватили бы. Кроны деревьев не давали солнечным лучам проникнуть ниже них. Воздух был пропитан запахами сырости, сырой земли, грибов. Которые, кажется, были везде. Это же были лечебные грибы чага.

Перед нами возникла огромная фигура в балахоне. Капюшон закрывал лицо, в его глубине светились глаза, словно горели синим пламенем. Воздух заледенел. Я потерла ладони от напряжения призывая магию. Ратмир напрягся и уже был готов драться. Хомяк дрожал всем своим маленьким тельцем в моем кармане и носа не показывал наружу.

– Я знаю, за чем вы пришли,– из капюшона донёсся мужской голос. От звука его голоса, волосы встали дыбом. Разум кричал: опасность, беги!

– Это вы Захар? – спросила я, осмелев, только кончики пальцев от страха ещё оставались онемевшими.

– Да, я вас ждал. Пойдёмте за мной.

Он повел нас по узкой дорожке через ели, воздух по-прежнему был холодным, теперь в воздухе больше ветал хвойный запах. Пробравшись через кусты, мы оказались на небольшой опушке. Посреди неё стоял дом в два этажа, мрачный коттедж, который не отличался от ничего, что мог бы построить какой-то богач из современного мира. На первом этаже горел свет. Мужчина остановился на пороге и снял капюшон. Я даже немного опешила: вот от этого красавца Агриппина бегает?

Он выглядел не старше тридцати. Белые короткие волосы, точеный профиль, как будто его лепил какой-то скульптор. И когда он повернулся к нам и посмотрел на нас сверху своего двухметрового роста, взирая на нас небесно-голубыми глазами, мне стало холодно. Я даже успела рассмотреть его длинные темные ресницы, гладко выбритое лицо. На висках были выбиты руны, которые тянулись от них по шее, спускаясь под его рубашку.

Один бог красавец, рассматривала себе подобного. Мужчины на минуту зависли и смотрели друг друга. На секунду и я заметила в глазах Ратмира удивление и узнавание, как будто он уже знал хозяина дома, но виду решил не подавать и сразу же отвел взгляд. Захар только сжал челюсть, но ничего не сказал.

Рат потянул меня за руку, зажав ее покрепче и повел в дом за блондином. Мы оказались в прихожей, колдун повесил балахон на вешалку и любезно предложил повесить свои вещи, выдал нам белые тапочки, довольно мягкие.

На полу был белоснежный ковер, мне даже по нему идти было страшно, чтобы не запачкать его, и я замешкалась, уставившись на него. Захар заметил мое замешательство и сказал:

– Не бойся, наступи на него, ковер зачарованный.

– Что, прям как ковер-самолет? – удивилась я искренне. Потому что Агриппина ничего такого не делала. А мы ручками наводили порядок и отдраивали все. Что за читерство-то и почему я до сих пор так не умею? Вопросики к моей ведьме Агриппипе обязательно будут, когда я вернусь.

– Нет, летать он не будет, только на частоту зачарован. Хоть как его пачкай, все равно останется чистым, – ответил он и улыбнулся так, как будто в комнате солнце засияло. И как моя начальница такого экземпляра потеряла? Или он накосячил? Я не вдавалась в подробности, но мне стало очень любопытно, что такое произошло между ними.

– Прошу, садитесь, я вам расскажу, что нужно будет делать, чтобы вернуть память вашему спутнику.– он указал на вполне современные диван и рядом стоял журнальный столик с темного дерева. А сам сел на против в нас в кресло.

По ходу рассказа и от предложенного варианта у меня полезли глаза на лоб. Нужно было сходить в Навь, в обитель судьбы, где хранится какая-то книженция с именами и историями их жизни. А потом вернуться, чтобы все вспомнить. Тела должны быть в темнолесье, а их души будут там. Ещё этот красивый мужчина, который сидел напротив нас, рассказывал нам, что на самом деле был поромщиком на реке смородине.

И звали его Обманом, а в суд он попал, потому что помог одному человеку увидеть дочь в Нави и поплатился. Богиня Марана не нашла его на месте и сослала в ссылку на перевоспитание. Несколько раз возвращали, но он как-то не перевоспитывался и сбегал, и когда наказали в последний раз, не захотел возвращаться.

Тогда он и встретил Агриппину. Возможно, это и была его причина неповиновения богам. Но они расстались, бывший паромщик душ не уточнил почему.

– Ну, что, ты согласен, Ратимир? – спросил он в конце своего рассказа. Тут решил вставить свои пять копеек хомяк и вылез из кармана:

– Свет, какой-то мутный тип, может, не надо, а?

Голубоглазый мужчина зыркнул тем самым холодным и пронизывающим взглядом, словно хотел тебя изнутри посмотреть. Он словно заглянул в его хомячью душу, слегка наклонил голову на бок и сказал:

– Грызун, кажется, ты мне знаком, но раньше ты не выглядел так.

– А я тебя не знаю, и знать бы дальше не хотел, – сказал мелкий наглый комок шерсти, но все равно трясся, как осиновый лист на ветру. Его никто не понимал, кроме меня. Я перевела писк Вела всем присутствующим. Голубоглазый ангел смерти только усмехнулся.

Ратмир все это время следил за всеми внимательно, особенно за блондином, пока он речь толкал о возвращении его памяти, а потом перевел взгляд на меня, закрыл на секунду глаза и выдал наконец-то:

– Хорошо, сделаем.

– Тогда сегодня отдохнёте с дороги, а завтра вечером проведем ритуал, – сказал Захар.

Нашу дружную компанию без ужина не оставили. Оказывается, Захар неплохо готовит, если бы не был таким холодным, и не смотрел этим взглядом, чудо, а не мужиком. А взгляд его холодный, можно исправить, только женскую руку, может, и не только руку, к этому делу приложить, и все в шляпе. Готовый к использованию мужик будет.

Профдеформация на работе во всем виновата, заставляют, таким взглядом зыркать на всех для образа, вот и в жизнь перешло. Бедный мужик. Надо бы спросить его, почему Агриппина расталась.

И вот подходящий момент после ужина и настал. Хозяин дома принес всем чай с ромашкой. За окном барабанил дождь и сверкала молния, где-то вдалеке, вспыхивая и озаряя небо на секунду.

Рат задумчиво смотрел в окно на грозу, как будто видел в этом что-то родное. За время путешествия я и раньше замечала, как он смотрит на грозовые тучи. Я его спрашивала о причине его тоскливого взгляда на явление природы. Он лишь сказал, что тучи напоминают ему о доме.

Уличив момент задать вопрос Захару, я решила сппросить:

– Почему вы с Агриппиной не вместе?

– Я не сразу рассказал, кем являюсь. Уже после того, как начали жить вместе и поженились. Правда всплыла, тогда и рассказал, она разрыдалась, сказала, как я так мог с ней поступить. Ведь рано или поздно я все равно уйду, а она останется одна, с брачными узами, и только после смерти может со мной быть, и то как душа или нечесть. Она решила уйти, а я удержал. И запер её, не выпускал, я был в таком отчаянии, что не знал, что делать дальше.

Через два дня она пропала. Когда я пошел за ней, то почти догнал, а она меня заперла в лесу. Я тогда сказал ей много неприятного от злости и добавил, если она снова придет сюда, то больше не выйдет никогда и останется со мной навсегда. А я до сих пор схожу с ума, не видя её столько лет, и очень жалею, что так поступил. Мог быть ведь другой выход.

Он низко склонил голову и провел по блондинистым волосам рукой. Где-то громче гремела гроза. Ратмир сжимал правую руку, словно хватая невидимый предмет, и потер ладонь. А Вел уже спал у меня в кармане, пригревшись и налакавшись чаем с ромашкой с моей кружки. Я покрутила её с остатками чая и поставила на стол, и заключила:

– Да, ну, ты и начудил, конечно. Понятно, почему она от него бросила, потому что не хотела, чтобы было больно ей, а сама до сих пор мучается. Я видела, как эта одинокая, сильная женщина плачет в подушку, а иногда даже зовёт своего мужчину во сне. Вот пазл и сложился. Захара звала. Имя не назвала, а «любимого» кликала.

Мы ещё немного промолчали, каждый о своём, и разошлись по комнатам. Я сегодня ночью могла спать одна. Только Вела был со мной, я достала его из кармана и положила на подушку рядом.

Тот дрых и даже не проснулся. Комната была просторная. Небольшая кровать, большой шкаф и туалетный столик с зеркалом в углу. Впервые за всё время нашего путешествия мы с Ратом спали в разных комнатах, было как-то даже непривычно.

Глаза сомкнулись и открылись только утром, со скрипом. Не хотелось вылезать из кровати, но пришлось. Сегодня ритуал, и закончится наше путешествие, наш фиктивный брак, который был лишь легендой для других.