Текст книги "Ты мне нужна (СИ)"
Автор книги: Виктория Лайонесс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Глава 19
На следующий день я сидела в машине, напротив здания хосписа, где находилась моя мать и долго не могла решиться выйти. Вдобавок я просто ужасно себя чувствовала, проснувшись с головной болью и больным горлом. Видимо моя «прогулка» под дождем и скачки на лошади не прошли без последствий.
Наконец взяв себя в руки, я вышла из машины и направилась к входу.
Я подошла к стойке регистрации, за которой стояла девушка администратор с телефонной трубкой в руке. Она отвечала по телефону и параллельно, что-то записывала в журнале. Я ждала пока девушка освободиться, оглядевшись вокруг и обратив внимание на обстановку.
Мне было ужасно не по себе находиться здесь.
Все в этом месте, начиная от запаха и цвета стен, кричало о приближающейся неизбежности…
Мне хотелось, чтобы это все оказалось просто каким-то страшным сном, от которого я вот-вот проснусь, и моя жизнь снова станет прежней.
– Мисс, я слушаю вас, что вы хотели?! – Вывел меня из задумчивости голос девушки за стойкой.
– Добрый день! Могу я узнать, в какой палате лежит Мелани Робертсон? – Ответила я, сказав на автомате свою фамилию и не подумав, что возможно мама выходила замуж и сменила ее.
– Кем вы ей приходитесь? – Поинтересовалась девушка, после того как нашла маму в списке пациентов.
Значит, она так и не сменила фамилию…
– Я ее дочь… – ответила я дрогнувшим голосом и протянула девушке свой паспорт, а самой стало не по себе от этих слов.
Неужели это все действительно происходит со мной…
Когда я подходила ближе к палате, меня уже начало прилично потряхивать, то ли от волнения, то ли от температуры, я не понимала.
Я потянулась к ручке и внезапно дверь в палату открылась, и из нее вышел высокий светловолосый мужчина в белом халате, с папкой в руках.
– Здравствуйте! Вы к миссис Робертсон? – Поинтересовался он, увидев меня.
– Здравствуйте! Да, я Ники Робертсон, ее дочь!
Он аккуратно закрыл за собой дверь и протянул мне руку.
– Я Итан Уилсон, ее лечащий врач.
Я пожала ему руку, и почему-то он не сразу отпустил ее, как-то странно посмотрев на меня своими голубыми глазами.
– Как она, мистер Уилсон? – Спросила я, когда он все-таки отпустил мою руку.
– Давайте лучше пройдем в мой кабинет! – И указал рукой, следовать за ним.
Я пошла за ним и когда мы подошли к его кабинету с табличкой: «Заведующий отделением хосписа при онкологическом центре им. Д.М.Андерсона И.Т.Уокер», он открыл ее передо мной и пригласил войти.
– Присаживайтесь, мисс Робертсон.
Я села на стул, стоящий напротив стола и ждала когда он пройдет и сядет за свое место.
Сев за стол, он опять посмотрел на меня долгим взглядом, который сложно было понять. Я также смотрела на него, не отводя глаз и ждала, когда он начнет говорить.
Успев обратить внимание на то, что у него была достаточно приятная внешность со светлыми короткими волосами и голубыми глазами. На вид ему было около 35 или немного больше.
– Мисс Робертсон, вчера я разговаривал по телефону с вашим отцом и рассказал ему о наших прогнозах. Я думаю, вы прекрасно понимаете, что перевод больного в хоспис не несет за собой ничего хорошего. Да, бывали случаи, когда больных переводили обратно в обычный стационар, после чего наступал период ремиссии, но такие случаи бывают один из ста тысяч. Но, к сожалению, в случае с вашей матерью, надежд никаких. Опухоль разрастается и уже широко проросла в прилегающую ткань мозга и чтобы вы понимали, счет времени идет уже не на недели и может даже не на дни…
Я слушала его, не отводя взгляда и снова меня начала бить сильная дрожь. Не знаю, чего я еще ожидала услышать, но почему-то все равно было горько на душе.
– Мисс Робертсон, с вами все в порядке?
Может вам принести воды? – Вывел меня из оцепенения голос доктора и взглянув на него, я увидела тревогу на его лице и что-то похожее на жалость.
– Нет-нет, все нормально… Простите мистер Уилсон, мне сложно воспринимать всю эту информацию.
– Можно просто Итан. Не извиняйтесь, я вас прекрасно понимаю, мисс Робертсон. Я потерял отца из-за этой ужасной болезни, когда учился в старшей школе. – Произнес он и посмотрел на меня своими голубыми глазами.
И в этот момент я почему-то подумала о том, что больше люблю зеленый цвет глаз…
– Мне очень жаль… – Только и смогла произнести я.
– Да, мне тоже… – ответил он на выдохе и снова посмотрел на меня долгим взглядом.
– Я смогу с ней поговорить?
– Если совсем не долго. Сейчас она на сильных обезболивающих и кое-как еще может говорить, но с каждым днем ей становится все трудней.
– Хорошо. Спасибо мистер Уилсон…Итан… – ответила я и поднялась со стула, увидев как он тоже поднялся со своего места.
И когда я уже взялась за ручку, чтобы открыть дверь, я услышала:
– Мисс Робертсон!
Я повернулась и снова встретилась с взглядом голубых глаз.
– Да?
– Мне жаль вам это говорить, но советую вам заранее попрощаться…
Я лишь смогла покивать головой.
– И если вам понадобиться какая-то помощь, вы всегда можете обратиться ко мне.
И в этот раз в его взгляде я будто заметила какую-то надежду, отчего мне стало не по себе. Но как бы там ни было, в нем чувствовалась доброта и искренность, что очень располагало.
– Спасибо вам, Итан… – ответила я мягко улыбнувшись и вышла из кабинета, закрыв за собой дверь.
Тихо открыв дверь палаты, я увидела лежавшую на кровати женщину. Ее глаза были закрыты, и казалось, что она спит.
Рядом с кроватью стояли разные приборы, издававшие пикающие звуки. На одном из них был виден сердечный ритм, пульс и давление. А другой, был мне незнаком, поскольку я нечасто бывала в больницах за свою жизнь. Также к руке матери была подведена капельница, с каким-то раствором.
Приблизившись ближе, я смогла лучше ее рассмотреть и совсем ее не узнала. Это была уже не та красивая светловолосая женщина с сияющими голубыми глазами, как и у меня, какой я ее запомнила.
На ее голове был повязан платок, и сразу было понятно, что под ним не будет волос, поскольку на лице совершенно отсутствовали брови.
Под глазами были темные круги, цвет лица был неестественно белого цвета, как и цвет губ, который был скорее бледно-синим.
– Мама? – Негромко проговорила я.
Но она не отреагировала…
Тогда я подошла ближе и положила дрожащую руку ей на плечо, и она медленно открыла глаза.
Какое-то время она смотрела на меня, возможно сперва не узнав, а потом тихим и хриплым голосом произнесла:
– Николь…девочка моя…
От этих слов мое сердце сжалось, и я почувствовала как к горлу начинает подступать ком, а глаза наливаться слезами…
– Это я… – почти шепотом произнесла я.
– Я…уже боялась, что так и не успею…кхм…увидеть тебя и попросить прощения.
Я больше не смогла сдерживать слезы, они уже просто лились градом.
Внутри меня сейчас боролись два противоречия – с одной стороны я должна была злиться на нее и винить за все то, что с нами происходило, когда она бросила нас с отцом, но с другой стороны, видеть ее в таком состоянии было ужасно больно…
– Я так…виновата перед…тобой. Я бросила тебя…совсем еще маленькой, – с трудом выговаривая слова, продолжила она.
– Но почему? – Сквозь слезы прошептала я.
– Я была слишком молодой…и глупой. Твой отец…так сильно любил меня…, я задыхалась от его любви…как мне казалось тогда. А сейчас…я понимаю, что он был самым лучшим мужчиной в моей жизни… И за то…что я так поступила с тобой…моим ангелочком, Бог так и не дал мне больше детей… Я все это заслужила, Николь… Все…что в моей…жизни происходило, когда я ушла от вас…Я все это заслужила…
Меня уже так сильно начало трясти, что мне пришлось взять стоявший у стены стул, придвинуть его ближе к кушетке и сесть.
– Папа сказал мне, что ты умерла…, – опустив взгляд на свои руки, проговорила я.
Она криво улыбнулась и произнесла:
– Скоро это действительно произойдет…Лучше расскажи мне…как ты живешь, моя девочка? Ты стала такой…красавицей…Эдриан хорошо позаботился о тебе… я знала, что так и будет…ведь он был так счастлив…когда ты родилась…, – с трудом закончив фразу, она вдруг сильно зажмурила глаза и по ее телу прошла небольшая судорога, от чего я сильно испугалась.
– Мама, ты как?! Может позвать врача?!
Но судорога быстро закончилась, и она снова открыла глаза, посмотрев в мою сторону.
– Не нужно…такое случается…только уже чаще… Расскажи мне…у тебя есть…молодой человек, ты влюблена?
Я сразу вспомнила Джейка и грустно улыбнулась.
Как же мне сейчас его не хватало…
Ничего не ответив, я снова опустила голову, посмотрела на свои руки и отрицательно покачала головой.
– Ну значит…все еще впереди. Когда полюбишь…моя девочка, и твои чувства… будут взаимными…не упусти эту любовь. Ведь один раз…упустив свой шанс…другого может уже и не быть…
Я с сожалением подумала, что видимо свой шанс я уже упустила…
Еще какое-то время мы поговорили, а потом мама начала уставать и буквально засыпать посреди разговора. И я решила, что мне пора уходить и дать ей отдохнуть.
Тихонько поднявшись со стула, я уже собиралась уходить, как почувствовала прикосновение ледяной руки к своему запястью. Повернувшись, я посмотрела на маму, смотрящую на меня уже каким-то отрешенным взглядом.
– Спасибо, что пришла попрощаться, доченька…
Я лишь смогла мягко улыбнуться и положить другую свою руку ей на плечо.
Выйдя из палаты, я почувствовала полное бессилие и опустошение…
На ватных ногах я подошла к стойке регистрации и оставила свои контактные данные, попросив сообщать мне обо всех изменениях.
Сев в машину, я положила голову на подголовник и просидела так наверно час. А потом завела машину и поехала домой. Пока я добралась до дома, мое состояние окончательно ухудшилось, теперь я точно знала, что у меня температура, потому что меня бросало то в жар, то в холод. А в горле было ощущение, будто бы я проглотила осколки битого стекла. Кое-как добравшись до квартиры, я выпила таблетку от температуры и совершенно обессиленная завалилась спать.
Сквозь сон я услышала мелодию своего мобильного и, не глянув, кто звонит, взяла телефон и ответила.
– Николь, она умерла…мне только что позвонили, – произнес в трубку отец.
Я упала назад на подушку и посмотрела на потолок. Мной овладело чувство полной безысходности и растерянности…
Единственное, что я смогла – это спросить у отца, когда и где будут проходить похороны, и услышав нужную мне информацию, я отключилась, а на экране телефона увидела пропущенный звонок с незнакомого номера. Видимо мне тоже звонили, чтобы сообщить о смерти мамы…
Глава 20
В понедельник мне пришлось отпроситься с работы и объяснить это как похороны близкого родственника.
Но ведь так оно и было…
От осознания того, что это была моя родная мать, меня разрывало изнутри.
Но я обещала себе больше не плакать…
Церемония прощания проходила в небольшой церкви, относящейся к хоспису.
Поскольку моя мать росла в детском доме, из родственников были только мы с отцом. Попрощаться с ней пришла еще соседка, коллега с последней работы и близкая подруга. Которая рассказала мне, что мама жила не самой счастливой жизнью – не имея мужа и детей, часто меняя работы. Ее личная жизнь никак не складывалась. Последний мужчина, с которым она жила много пил и часто избивал ее.
Еще она рассказала, что примерно 9 лет назад она забеременела от одного мужчины, но ребенок развивался не правильно и ей посоветовали сделать аборт, который прошел с осложнениями, после чего врачи заключили, что она больше не сможет иметь детей…
И это было как раз то время, когда я оканчивала школу, и готовилась к поступлению.
Значит, именно в этот период жизни она хотела встретиться со мной…
После потери ребенка, тот мужчина бросил ее, и тогда она пристрастилась к алкоголю.
Как ужасно было узнать такое о своей родной матери…
Также ее подруга призналась, что мама часто вспоминала меня и отца. Всю свою жизнь она жалела о том, как обошлась с нами.
Если бы она тогда не ушла от нас, ее жизнь сложилась бы совсем по-другому…
И моя жизнь тоже…
Но прошлого уже не вернешь и все, что мне остается – это сожалеть о не прожитых счастливых днях.
На церемонии я стояла в стороне и не подошла к отцу, словно мы были чужие друг другу люди…
Я все еще не могла простить ему ложь, с которой жила столько лет.
После похорон, совершенно обессиленная, я шла за своей машиной к парковке, находящейся напротив здания хосписа. И не сразу заметила подъезжавшую машину, отчего чуть не ударилась ногой о бампер. Машина резко остановилась, и я пошатнулась и оперлась рукой о капот.
Я услышала звук открывающейся двери.
– Мисс Робертсон, вы в порядке?!
Я подняла глаза и увидела лечащего врача матери, с которым познакомилась накануне. Он быстрым шагом подошел ко мне и помог мне приподняться, посмотрев на меня с тревогой.
– Простите, Итан! Это я виновата, нужно было смотреть внимательней!
– Это мне нужно было ехать помедленней! Вы точно не ушиблись?! – Мягко придерживая меня за предплечье, посмотрел он на меня своими голубыми глазами.
Я видела, что он действительно переживает, и поспешила успокоить его.
– Нет, все в порядке. Не волнуйтесь.
– Я знаю, что сегодня хоронили миссис Робертсон. Я искренне вам соболезную.
– Спасибо, – тихим голосом ответила я и посмотрела в сторону.
– Думаю, она сейчас в лучшем мире… – проговорил он задумчивым голосом.
– Да, наверно вы правы…
– Мисс Робертсон…Ники, я могу вас так называть?
– Да.
– Ники, позвольте загладить свою вину и угостить вас кофе. Я понимаю, возможно, сейчас не совсем подходящее время, но я подумал, вдруг вам захочется сейчас с кем-нибудь поговорить? – проговорил он, и в его взгляде я увидела искренность и доброту, очень располагающую к себе.
– Хорошо, если ненадолго.
Не знаю, зачем я согласилась…
Возможно, сейчас мне действительно не помешала бы хоть какая-то компания, чтобы полностью не погрязнуть в грустных мыслях.
Он открыл мне дверь своей машины, и я села в салон, отделанный черной кожей и деревом. Внутри приятно пахло, и было стерильно чисто.
Машина тронулась с места и всю дорогу мы ехали молча, каждый погрязнув в своих мыслях.
Он привез нас в небольшую уютную кофейню, находящуюся за пару километров от хосписа.
Внутри было тепло и практически безлюдно.
Само помещение было выдержано в индустриальном стиле, с кирпичными стенами и металлическими элементами декора. Из колонок играла спокойная приятная музыка.
– Что вы будете, Ники?
– Капучино с карамельным сиропом, пожалуйста.
– Хорошо. Присаживайтесь за столик, я сейчас все принесу.
Я села за столик, рядом с большим окном и смотрела на улицу, на проезжавшие мимо машины и людей, спешащих по своим делам. Я находилась в какой-то прострации и чувствовала себя полностью разбитой. По-хорошему мне нужно было поехать домой и вызвать врача, ведь с утра я опять выпила таблетку от температуры, но помогла она ненадолго и я понимала, что температура снова начала подниматься.
Из задумчивости меня вывел Итан, поставив на стол два стакана с кофе, от которых исходил приятный аромат.
А сам снял с плеч свое пальто и положил на стул рядом. Сегодня на нем не было халата, и он был одет в темно-синий свитер, красиво облегающий его фигуру и темные брюки на длинных ногах.
– Хорошее место и кофе у них неплохое. Я часто сюда приезжаю.
– Согласна, – ответила я, глотнув немного горячего напитка из стакана.
– Как вы? – с какой-то нежностью в голосе проговорил он.
– Не знаю…, – тихо проговорила я пожав плечами.
– Я бы хотел вас как-то утешить и вроде бы я должен уметь это делать, с моей та спецификой работы, но по себе знаю, что никакие слова не помогут, – ответил он, крутя стакан в руках и задумавшись о чем-то.
– Я ведь практически ее не знала… – вдруг начала говорить я и уже не могла остановиться. – Она бросила меня совсем маленькой, когда я так сильно в ней нуждалась…Вся моя жизнь изменилась с того дня…Я снова и снова прокручиваю в памяти те дни, когда мы еще были полноценной семьей и Боже…какие же это были счастливые дни…
Я замолчала и посмотрела на Итана, который все это время тихо слушал меня, и увидела в его взгляде искреннее удивление.
– Простите, я этого не знал…Все время, что она находилась под моим присмотром и еще была в состоянии говорить, она рассказывала мне о вас… Я и подумать не мог…
– Я совсем недавно узнала о ее существовании…все это время считая ее мертвой…
– Как такое возможно? – Уже окончательно растерявшись, спросил он.
– Мне сказали, что она погибла, когда я была еще маленькой.
– Но зачем?
– Не спрашивайте меня, Итан…Я и сама не знаю… – ответила я, покрутив стакан в руке и поднеся дрожащей рукой к губам, сделав пару глотков.
После небольшой паузы, видимо обдумав сказанное мной, он произнес:
– И вы все равно пришли к ней…
– Я просто не смогла поступить иначе…Честно говоря…я даже не знаю зачем вам все это рассказываю, Итан.
– Ники, я уже говорил, если вам понадобиться какая-то помощь, вы всегда можете обратиться ко мне…Считайте этот разговор, небольшой психотерапией. Когда человек делится с кем-то своими переживаниями, ему хоть и немного, но становится легче.
– Зачем вам мои проблемы? У вас столько пациентов и у каждого из них дети или другие родственники. Вы не можете помочь всем.
Он снова посмотрел на меня своими голубыми глазами и вновь в моей голове начали всплывать воспоминания о совсем других глазах, ставших для меня уже какими-то особенными…
– Вы правы…Но я хочу помочь вам.
Мне стало не по себе от его слов, к тому же температура начала сильно давать о себе знать, мне снова становилось то холодно, то жарко и нужно было уже ехать домой.
Не успела я что-либо сказать, как Итан поднял свою руку и аккуратно приложил к моему лбу, с тревогой посмотрев в мои глаза.
Я даже замерла на какой-то момент, поскольку почувствовала какое-то угрызение совести, за то что до меня дотрагивается другой мужчина…
– У вас температура, Ники! Почему вы не сказали, что плохо себя чувствуете?! Я не стал бы вас сюда вести!
Мне стало ужасно неудобно, за то, что я заставила его переживать за меня и поспешила его успокоить.
– Все хорошо, Итан. Я сейчас поеду домой и сразу вызову врача. Только подвезите меня к моей машине.
– Ни в коем случае! За руль я вас не пущу! Я отвезу вас в хоспис и в моем кабинете мы померяем температуру, и я дам вам выпить необходимые лекарства!
Было видно, как он искренне переживает и хочет помочь.
– В этом нет необходимости. У нас есть семейный доктор, который без проблем может приехать прямо ко мне домой.
– Тогда я подвезу вас прямо домой. Вы можете оставить мне ключи, я пригоню вашу машину завтра к дому.
– Хорошо, отвезите меня сами, но машину привезет потом моя подруга, я не хочу утруждать вас.
– Вы совсем меня не утруждаете.
– Прошу вас, отвезите меня домой, а дальше я уже сама, – ответила я тихим голосом, потому что была не в состоянии спорить, поскольку голова уже совершенно раскалывалась.
– Хорошо, пойдемте.
Мы ехали в тишине, и я уже почти дремала на сиденье и хотела быстрей добраться до кровати.
Когда мы подъехали к моему дому, я повернулась, чтобы попрощаться и увидела тревогу в его глазах, было видно, что он действительно переживает за меня.
– Позвольте я вас провожу?
– Спасибо, не нужно, Итан. Вы и так уже многое для меня сделали. Всего вам доброго, – ответила я и открыла дверь.
– И вам всего доброго, Ники…, – с какой-то тоской в голосе проговорил он.
Я вышла из машины и всю дорогу до входа знала, что он все еще стоит и ждет, когда я зайду…
***
Я поднялась в квартиру и сразу вызвала нашего семейного доктора, который приехал буквально через час и сделав несколько экспресс-анализов, быстро определил что это обычная простуда, прописал мне кое-какие лекарства, рекомендовал постельный режим и обильное питье.
Поскольку вчера вечером я написала Шелли, что мама умерла, она решила заехать ко мне и поддержать. Заодно купив по дороге, все необходимые лекарства.
– Ооооо подруга, хреново выглядишь, – проговорила Шелли, когда я открыла ей дверь квартиры.
– Да уж…, – только и смогла проговорить я, хриплым голосом.
– Вот все что ты продиктовала по списку, – протянула мне пакет с лекарствами подруга.
– Спасибо, дорогая.
Я приняла таблетки и через пару часов почувствовала себя гораздо лучше. После чего, немного перекусив, мы лежали на моей кровати и смотрели фильм, но мои мысли были заняты совершенно другим…
– Шелли, есть еще кое-что, чего я тебе не рассказала, – тихим отрешенным голосом, проговорила я.
– Выкладывай, – выключив телевизор, ответила подруга и внимательно посмотрела на меня.
И я рассказала ей, как поехала после ссоры с отцом к Джейку, о том, что между нами произошло, и как я повела себя утром…
Подруга, молча меня выслушала, а потом выпалила:
– Ты конечно дура, Ники. Но знаешь что, если ты действительно ему нужна, он тебя не отпустит.
– Но я так жестоко с ним поступила, он никогда мне этого не простит…, – нервно теребя в руке плед, ответила я.
– Ники, ты узнала ужасную правду от родного отца и не могла тогда разумно мыслить. Судя по тому, что ты мне о нем рассказывала – он не глупый мужчина и должен понять это.
Я глубоко вздохнула и тихим голосом сказала:
– Я так по нему скучаю, Шелли…
– Это любовь, детка, – похлопала меня по ноге подруга и мягко улыбнулась.
Шелли осталась у меня, заночевав в гостевой комнате, чтобы убедиться, что ночью у меня не поднимется температура.
За это я ее и любила, она была самой лучшей и заботливой подругой…
Утром она поехала по своим делам, строго-настрого приказав мне не забывать пить лекарства и есть.
Практически весь день я так и провалялась в постели, буквально пялясь в потолок и гладя спавшую на руках кошку. Лишь изредка поднимаясь в туалет и чтобы выпить лекарства. И хоть температуры больше не было, но слабость так и осталась.
Я начала предполагать, что причиной тому является мое эмоциональное состояние, а его сейчас можно описать как полное опустошение…
Подруга вернулась ближе к вечеру. Утром она предусмотрительно взяла ключи от квартиры, чтобы открыть дверь самой.
Она зашла в спальню и сильно удивилась, увидев меня в том же положении, в каком оставила утром.
– Только не говори мне, что ты за день так и не встала?! Видимо даже ничего не ела?! – Уперев руки в бока, проговорила подруга.
Я перевернулась на бок и тихо сказала:
– Я не хочу есть…
Через секунду с меня срывают одеяло, и от удивления я невольно охаю.
– Послушай подруга! Я не собираюсь спокойно сидеть и смотреть, как ты губишь себя! В конце концов, жизнь продолжается, Ники! И ты должна взять себя в руки и идти вперед! А теперь встала, пошла в душ, привела себя в порядок, а я пока приготовлю тебе бульон!
Я поняла, что спорить с ней бесполезно, встала и поплелась в ванну.
После душа я действительно почувствовала себя немного лучше, но голова все еще немного кружилась.
Когда я зашла на кухню, подруга уже заканчивала колдовать над плитой, а я прошла и села на высокий стул рядом с кухонным островом.
– Вот теперь намного лучше, – сказала Шелли, увидев меня.
Я повернулась и посмотрела в окно. Солнце уже заходило за горизонт, и небо переливалось яркими розовыми и фиолетовыми оттенками. Это было завораживающе красивое зрелище. И я сразу вспомнила тот красивый закат, который мы видели с Джейком в Майами… И вновь меня начало одолевать чувство сожаления…
Из размышлений меня вывел звонок в дверь…
– Я открою, – сказала подруга и быстро зашагала в коридор.
Поскольку я сейчас чувствовала легкую заторможенность, то не сразу обратила внимание на разговор в коридоре: «А я подруга, Ники – Шелли. Очень приятно познакомиться, Джейк.». «Мне тоже»…
От знакомого голоса мое сердце забилось в бешеном ритме…
Я встала со стула и медленно последовала в коридор.
Когда я вышла из кухни, я увидела его…
Как всегда, такого красивого, одетого в черную водолазку с высоким горлом, темно-серые джинсы, черные кожаные кеды и черную кожаную куртку. Вид у него был, будто он сошел с обложки глянцевого журнала.
Наши взгляды встретились и по моему телу сразу начало разливаться тепло, но я так и осталась стоять как вкопанная, потеряв дар речи.
– А вот и наш пациент, – с играющей улыбкой выпалила подруга.
– Привет…, – произнес он, смотря прямо на меня с мягкой улыбкой.
Я была совершенно растеряна и лишь молча стояла и не могла отвести глаз от Джейка.
На миг образовалась тишина, которую решила нарушить подруга.
– Так ладно, пожалуй мне пора, – сказала Шелли и начала быстро собираться.
А мы так и стояли молча, не отводя взгляда, друг от друга.
– Джейк, проследи, пожалуйста, чтобы эта мисс выпила свои лекарства и съела бульон.
– Обязательно прослежу!
Шелли ушла и закрыла за собой дверь…
А я так и осталась стоять, не в силах что-либо сказать или сделать…
В какой-то момент из-за оставшегося головокружения и видимо легкого потрясения, которое я сейчас испытывала, меня немного повело, и если бы не быстрая реакция Джейка я скорей всего упала бы. Он подхватил меня за талию одной рукой, а другой, придержав за предплечье.
– Ты как, малышка? – Произнес он, аккуратно придерживая меня.
Услышать снова этот приятный бархатистый голос, так ласково меня называющий было огромным облегчением…
И в то же время все навалившееся на меня за последние дни лежало таким тяжелым грузом на душе, что меня внезапно прорвало, и я разрыдалась…
Закрыв лицо руками и облокотившись о грудь Джейка я заплакала, совсем как маленькая девочка…
Он крепко обнял меня, приговаривая:
– Тише-тише, милая…
А потом подхватил меня на руки и понес в гостиную, сев на диван, усадил меня к себе на колени. Гладя меня по спине и убаюкивая, он молча ждал, когда я успокоюсь.
– Я думала…ты больше не хочешь…меня видеть, – заикаясь сквозь слезы, проговорила я.
– Глупенькая…Разве я мог? Я просто дал тебе немного времени прийти в себя.
– Прости меня, я не должна была так поступать…
– Я все понимаю. Не извиняйся, – аккуратно вытирая большим пальцем слезы с моего лица, проговорил Джейк.
Я посмотрела в его лицо, чтобы снова убедить себя, что мне это не кажется и обняв его, уткнулась носом в его шею, а он крепче прижал меня к себе.
– Соболезную о смерти матери.
Я подняла голову, и посмотрев на него, спросила:
– Откуда ты узнал?
– Я виделся с твоим отцом. Ты забыла, что мы с ним бизнес партнеры? Он очень переживает за тебя.
И снова мной начала одолевать грусть, непроизвольно я начала теребить замок на куртке Джейка и тихо проговорила:
– Вы неплохо поладили. Он к тебе очень расположен, – ответила я.
– Он хороший человек, Ники. А я неплохо разбираюсь в людях. Все мы совершаем ошибки в жизни и нужно уметь их признавать, что он и сделал.
– Вот только слишком поздно…, – грустным голосом проговорила я.
– Тебе просто нужно еще время…
Я посмотрела на Джейка и оставила короткий поцелуй на его губах, а потом прислонилась лбом о его лоб и закрыв глаза прошептала:
– Я очень скучала по тебе…
– Я тоже, малышка…, – также шепотом ответил Джейк и погладил рукой мою щеку.
Еще какое-то время, мы просидели, обнявшись, а потом Джейк взял мое лицо в ладони и сказал:
– Как я понял, ты у нас болеешь. Так что давай я немножко о тебе позабочусь. Пойдем, накормим тебя?
Я не смогла сдержать улыбки от этих приятных слов, тем более что мое настроение значительно улучшилось, и я почувствовала, как сильно проголодалась.
– Спасибо, милый. Я пойду, умою лицо, а ты иди на кухню, я скоро подойду.
И чмокнув Джейка в губы, я встала и направилась в ванну.
Включив свет в ванне, я посмотрела на себя в зеркало и удивилась, как изменилось мое лицо с последнего раза, как я смотрелась в него.
Бледность исчезла, на щеках выступил румянец и хоть глаза были еще красноватые от слез, но сияли каким-то особенным светом…
Быстро сполоснув лицо, я проследовала на кухню.
Джейк уже успел налить тарелку, все еще горячего бульона и решил сделать пару сэндвичей, достав из холодильника все необходимое.
Как же непривычно было видеть его на своей светлой кухне, такого большого и широкоплечего.
Он снял свою куртку и сейчас обзору открывались его сильные накаченные руки и мышцы груди. Ему очень шел черный цвет, отлично сочетающийся с его темными волосами, и все это красиво контрастировало с его завораживающими зелеными глазами.
А еще я удивилась реакции своей кошки… Она вальяжно зашла на кухню, пройдя мимо меня, подошла и потерлась о ноги Джейка, ласково замурлыкав. Это было немного необычно с ее стороны, поскольку чаще всего она сторонилась общения с незнакомыми ей людьми и пряталась где-нибудь в укромном месте, пока кто-то находился в квартире.
Джейк посмотрел вниз на происходящее, потом поднял глаза на меня и улыбнулся своей белоснежной улыбкой.
– Кажется, ты ей понравился, – с трудом сдерживая смех, проговорила я.
– Похоже на то, – засмеялся Джейк и нагнулся, чтобы погладить Бони, а та в свою очередь с удовольствием подставила свою головку к его руке, зажмурив глазки.
Какое же это было милое зрелище, смотреть на них обоих…
А потом Джейк поднялся и посмотрев на меня произнес:
– Я решил немного разнообразить твой скромный ужин. Думаю, пару сандвичей тебе не повредит.
– Я тоже так думаю, – ответила я, подошла и обняла его за талию, подняв глаза к его лицу.
Он отставил сандвичи в сторону и обнял меня в ответ, а потом нежно поцеловал меня своими чувственными губами.
– Ммм…опять этот запах…, – оторвавшись от моих губ, и сделав глубокий вдох, в районе моей шеи, проговорил Джейк и по телу сразу побежали мурашки.
– Запах? – Улыбаясь, спросила я.
– Кажется это кокос?
– Ах, это…, – засмеявшись, ответила я. – Это мой любимый гель для душа, с кокосовыми маслами.
– Мне нравиться этот запах…особенно в сочетании с твоим запахом…Я запомнил его еще с Майами, когда мы танцевали на пляже, – произнес он слегка охрипшим голосом, что вызывало необычные чувственные вибрации где-то внутри меня.
Я стала на носочки и, зарывшись в его мягкие волосы, поцеловала его, как можно ближе прильнув к нему.
Я почувствовала какую-то нереальность происходящего, поскольку думала, что этот мужчина больше не появится в моей жизни. А сейчас я снова могу почувствовать его сладкие поцелуи на своих губах…
