Текст книги "Каждой ведьме нужен Демон (СИ)"
Автор книги: Виктория Лавгуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
Дилан оставался вне зоны доступа. Джейн распаковала обновку, нашла симку из прошлого телефона. Немного магии, чуть-чуть молитв – и вот, старые контакты в новом аппарате. Теперь главное было не давать мобильник Дилану в руки, во избежание, так сказать. Мало ли, что ещё ему в рогатую голову придёт.
Изучение нового телефона застопорилось: вслед за первой доставкой подоспела и вторая. Бледный парень помог Джейн занести в квартиру бесчисленные пакеты, постоянно зыркая по сторонам. Смит с грустью думала о том, как будет потом всё это разбирать хотя бы по шкафам и холодильнику. Последней Смит забрала большущую пачку туалетной бумаги; девушка не удержалась от тихого смеха, вспомнив реакцию Дилана, когда она заказывала это средство первой необходимости.
– Зачем бумага в туалете? – удивился демон. – Рисовать?
Джейн щёлкала мышкой, отправляя в корзину всё подряд: от консервов до огурцов, от капусты до говяжьей вырезки.
– Тебе же вредо знакомо понятие личной гигиены?
– Ну да, – приосанился демон. – Естественно. В Аду с этим строго, чтобы ты знала. У нас целые банные комплексы есть, чтобы от крови отмываться. Знаешь, как трудно поддерживать шерсть при таких высоких температурах, как у нас?!
Чуть подумав, Джейн добавила в корзину десяток разных баночек: шампуни, кондиционеры, гели… пускай демон развлекается. Судя по тому, сколько средств Смит он использовал за одно посещение ванной, ему понравились ароматы.
– Так в чём тогда проблема с туалетной бумагой?
– А зачем она в туалете? Ты вытираешь губы после того, как попьёшь?
– …что?
Дилан смотрел на неё с таким непониманием, что Джейн сразу уяснила: не прикалывается.
Лекцию про испражнения она ещё никогда не читала. Ну, до этого дня. Было даже немного забавно: демоны, оказывается, не какают. В смысле, совсем; температура их тел настолько высокая, что вся поглощаемая пища сразу сгорает, выдавая чистую энергию.
– Ты же говорил, что жил среди людей сколько-то лет назад, – пробормотала Джейн в конце своей лекции. – Как не заметил, что мы...
– Ну жил. Но не особо за ними следил. Ты же не наблюдаешь за тем, что делают муравьи под твоими ногами? Ладно, – он хлопнул в ладоши и встал, чтобы перейти к алтарю. – Поговорили, теперь можно и делами заняться.
Ну, собственно, после этого они и не разговаривали больше в течение дня. Так легко уйти от вопроса, не пил ли Дилан из унитаза, Джейн бы не смогла, будь она на месте демона. Искусство.
Второй курьер оказался не таким милым, как первый: перед уходом он, воровато оглянувшись, выхватил из ближайшей башенки доллары и дал дёру, в итоге споткнувшись на лестнице. Купюры разлетелись по всему коридору, часть выскользнула на лестничную клетку. В основном бумага завалила пакеты с покупками.
Джейн даже делать ничего не стала. Смахнув мешающиеся купюры, она закрыла дверь и поджала губы. Не очень приятное происшествие, да…
Разбирать покупки резко перехотелось. Голод утих. Джейн по-быстрому распихала заморозку и мясо в холод, чтобы ничего не испортилось, и опять завалилась с новым телефоном в руках на диван.
«Видела твои звонки. Связаться не вышло, ты вне зоны доступа. Звони в любое время.»
«Свяжись с Ковеном, Джейн!»
«!!! ДЖЕЙН, ЭТО СРОЧНО!!!»
Было ещё несколько СМС-ок, но Джейн их просмотрела только мельком – смысл один и тот же. Глава не смогла с ней связаться, и в итоге забеспокоилась за сохранность будущего члена Ковена. Трогательное проявление заботы… было бы, если бы Дилан не настроил своими вопросами Джейн против самой идеи возвращаться в Ковен.
И ведь, вроде бы, демон не делал ничего особенного. Так, указал на пару странных моментов, которые смутили бы любого здравомыслящего человека… Джейн не была уверена, может ли она теперь относить себя к этим «здравомыслящим», потому что заданные вопросы даже рядом с её головой не мелькали раньше.
Информации в интернете про Жемчужный Ковен практически не было. Какие-то упоминания встречались в исторических статьях и книгах, но аналитик из Джейн, признаться, оказался так себе. Она даже не могла выявить, про один ли и тот же Ковен говорится во всех этих источниках. Или просто названия совпадали?
Страничка Ковена – единственное его упоминание, однако поисковик не выдавал её в первых строчках. Джейн могла зайти на сайт Жемчужных, только если вводила ссылку. И это тоже настораживало.
После поверхностного поиска Ковена Джейн перешла к тем, кто в нём состоит. И если на Рози и Джеймса она смогла нарыть хотя бы крохи информации, – только благодаря болтливости Рози и тому, что она рассказывала Джейн, в каком клледже училась раньше, – то про Главу не было ничего. Джейн как только не изгалялась: и внешность описывала, и по картинкам в поиске смотрела. Глухо.
Рози, кстати, пропала… оказывается. Джейн минут двадцать сидела перед монитором, тупо пялясь на её фотку на сайте полиции.
«Вы видели эту девушку? Приметы…»
Какие ещё причины нужны, чтобы насторожиться?
Из-за информационного вакуума и пропажи Рози, – милой, смешливой Рози, которая любила странные шоу и ругалась с телевизором, – Смит ощущала, как её тревога увеличивалась в разы. Дилан всё ещё зависал над пером, и это тоже начало нервировать: за прошедшие семь часов демон, кажется, даже не дышал и не моргал. Просто сидел… и всё.
При этом Джейн чувствовала, что происходит нечто, скрытое от её глаз. Она, конечно, всё ещё оставалась слабой домашней ведьмой, но рядом с Диланом начинались такие возмущения энергий, что не ощутить их мог разве что стопроцентный обычный человек. Её давно нельзя было назвать совсем уж обычной.
Тени под коленями Дилана дрожали, словно в страхе. Огоньки свечек, напротив, горели неправильно-ровно; тоненькие восковые столбики за семь часов горения не уменьшились ни на сантиметр. Не будь Джейн на взводе – могла бы даже пошутить про экономию при проведении обрядов.
Спать она ложилась встревоженная, совсем поздно. Дилан не отзывался на оклики, а тормошить демона Джейн, говоря откровенно, боялась. Правило любого колдуна: никогда не лезь в чужой ритуал, чтобы не словить откатов и проблем.
Джейн вот влезла, на свою удачу. Но сколько сначала Дилан ей крови попил – думать страшно!
Перед тем как заснуть она ещё раз прочитала сообщения от Главы. Надо было связаться с Ковеном… но теперь Джейн, после своих безрезультатных поисков и настраивания от демона, боялась это делать. Ей не хотелось внезапно стать второй Рози; воображение живо подкидывало картинки: фото Джейн с той же надписью на сайте полиции, совсем рядом с фото несчастной пропавшей Рози…
«Вы видели эту девушку? Приметы…»
Решив, что утро вечера мудренее, она спрятала телефон под диван и кое-как забылась тревожным, то и дело прерывающимся сном. Сновидения были такие же дёрганные, как и Джейн: ни единой целой картинки, только обрывки цвета, звука или движения.
Проснулась она под утро. Солнце ещё не взошло, но из-за штор пробивалась серость летних сумерек перед рассветом. Дилан, наконец, отмер, стоило Джейн продрать глаза.
Демон неуклюже поднялся, чуть при этом не рухнув на пол; когда Джейн попыталась вскочить с дивана, чтобы помочь мужчине удержать равновесие, тот предупреждающе выставил в её сторону руку. Затем Дилан деревянной походкой направился в ванную, где провёл по крайней мере пятнадцать минут. И только после этого он, всё ещё в человеческом теле, вернулся в гостиную и рухнул рядом с Джейн на диван.
Едва не придавил саму Смит, между прочим.
– Чего не спишь? – спросил он невнятно, подавившись одеялом.
– Да так, – Джейн посталась придать голосу лёгкости, которой не ощущала. – Просто один демон решил стать гаргульей и замереть к чертям у меня в квартире. Думала, как украшать тебя под Рождество вместо ели.
– Понятия не имею, что такое Рождество…
Джейн промолчала, хотя на язык так и просился какой-нибудь ехидный комментарий. Библия про демонов знала. А демоны про неё?
Или не в Библии описывается Рождение?.. Джейн была плоха во многих вещах, традиционные религии – одна из них.
Дилан повернул голову и посмотрел на Смит снизу вверх. Смешно, что совсем недавно девушка была почти на его месте.
– А-а-а, я знаю, о чём ты думаешь, – улыбнулся Дилан, едва растягивая губы из-за усталости. – Можешь сесть мне на лицо, если хочешь.
Джейн покачала головой и выдернула одеяло из-под демона. Дилан даже не подумал одеться, так и вышел из ванной нагишом. Ну, хотя бы вытерся – уже хорошо.
– Если я на тебя сяду, – медленно проговорила Смит, укрывая непутёвого гостя из ада, – особенно на лицо, то в таком состоянии просто придавлю. Задушу своей любовью, так сказать.
Дилан мечтательно закатил глаза. Если честно, то на секунду Джейн подумала, что мерзавец просто лишился чувств на её диване, но потом демон подмигнул ей, так и не возвращая радужки на место. Смотреть в молочно-белые склеры было жутковато… но, вообще-то, всё, происходящее в жизни Джейн последнюю неделю, можно было бы охарактеризовать этим словом.
– Какая это будет счастливая смерть, ты только представь…
– Ой, да заткнись ты уже.
С проблемой Ковена она решила разобраться завтра. Или послезавтра.
Не убегут же от неё Жемчужные, не правда ли?
Глава 26. Упрямство.
«Доброе утро» для Джейн случилось ближе к шести часам вечера.
Жара за окном уже пошла на спад, а в комнате было всё так же прохладно и приятно; демоническая магия начинала девушке нравиться хотя бы за замену кондиционера. Когда Джейн открыла глаза, лениво выплывая из приятных мягких сновидений, то ощутила ласковое тепло сбоку. Будто у неё за время сна появился большой и добрый пёс, которому, вообще-то, нельзя на кровать, но иногда всё-таки можно, потому что эти глазки и влажный носик…
Она повернулась набок, но вместо милого лохматого пса увидела огненные глаза и непривычно серьёзное лицо. Дилан не спал, но и вставать почему-то не спешил. Рассматривал Джейн из-под полуопущенных ресниц и явно думал о чём-то или философском, или отдалённом от простой жизни.
А это не синонимы, случайно?
– Чего не спишь? – шёпотом спросила Джейн.
Она не знала, почему не стала повышать голос. Хотелось, что ли, сохранить приятную атмосферу уюта и ту капельку таинственности, что ещё не испарилась после сна. Немного волшебства, пусть и жутковатого. Особенно если вспомнить, кто у Джейн сейчас лежал в кровати.
– Думаю, – таким же тихим голосом ответил демон.
– О чём?
Дилан прикрыл веки и усмехнулся. Потом его лицо снова разгладилось, ни единой морщинки. Каменное изваяние, а не человек… не демон в человеческом теле.
– О Ковене твоём, – не стал тянуть тишину Дилан.
Джейн поджала губы и перевернулась на спину. Захотелось натянуть одеяло на подбородок и выше, спрятаться под пушистой тёплой тяжестью и оставить проблемы за этой преградой. Как в детстве: монстры не пройдут и не утащат тебя, если обе пятки ты спрятал под одеялком.
К сожалению, монстры из взрослой жизни так не отпугивались. Да и зловредная магия преодолевала одеяло на раз-два, даже если на нём были вышиты защитные руны.
– И что надумал?
– Проще всего будет их там всех мочкануть и не париться.
Джейн скосила глаза на демона. Дилан подпёр голову рукой и продолжал рассматривать Смит, словно это не он только что предложил устротить тотальный экстреминатус неизвестному количеству людей. Ну, учитывая природу гостя из преисподней, не было ничего удивительного в том, что такой вариант вообще появился. Дилан, похоже, решил действовать по пути наименьшего сопротивления: нет человека – нет проблемы.
В их случае: нет Ковена – нет проблем. Множественное число, множественные потенциальные жертвы.
– Может, хотя бы поговорить сначала?
Дилан улыбнулся так нежно и мягко, что на секунду Джейн подумала, будто у неё начались галлюцинации. Или жара всё-таки пробралась в прохладу гостиной, жахнула Смит по голове и вызвала миражи, невозможные для мира в принципе.
Девушка села на постели и уставилась на Дилана, недоверчиво прищурив глаза.
– Чего это ты такой благостный? – с подозрением спросила она, подтягивая одеяло, чтобы прикрыть голую грудь.
Знает она этого демона: чуть отвлечёшься, дашь хоть не большой повод – и всё, можно смело перелистывать день календаря, потому что этот будет занят исключительно любовными утехами. Ей потребовалось не так много времени, чтобы понять: Дилан, по природе своей, создан настоящим секс-маньяком. Он был сильнее и выносливее любого человека, подзаряжался энергией во время секса и мог заездить партнёршу не просто до мозолей, но и до настоящего обморока.
Хорошо, что демон умел держать себя в руках, и Джейн так и не получила ни одной интимной мозоли… они вообще возможны, интересно?
Но повод ему всё равно лучше не давать. Тем более если есть тема, которую нужно обсудить.
Дилан сел следом. Прикрываться не стал: зная, что в любой своей форме он представляет образец чуть ли не мужского совершенства, демон наслаждался собственным телом и реакцией на него. Как сейчас, к примеру, когда Джейн не удержалась и огладила взглядом втянутый живот, волоски на груди, тёмные соски и железо выпирающих ключиц.
– Да так. Подумал, что ты не выживешь в Преисподней, куколка. Вместо того, чтобы совершить превентивный удар существам, что явно хотят тебе навредить, ты собираешься, – он коротко и невесело хохотнул, – «разгова-аривать» с ними. Тебе не кажется это как минимум странным, Джейн Смит?
Если так подумать, то он впервые назвал её по имени, разве нет?
Джейн подтянула колени к груди и обхватила их руками. Хотелось защищённости, уверенности в собственном будущем, прозрачности намерений от людей рядом. Ничего из этого не было; только демон, сидящий рядом и пышущий жаром, а также рассматривающий её без капли сексуального интереса.
Вот может же держать себя в руках, когда надо. Она это знала, ага.
– Может, это в человеческой природе – думать о благополучии других, – неуверенно сказала она, не смотря на соседа из ада. – Когда ты не только за себя беспокоишься, но и… и вообще, это во всех религиях превозносится. И в сказках, чтобы ты знал.
– В сказках, – ухмыльнулся Дилан, – может и превозносится. А что насчёт реальности? Много хорошего тебе приносит то, что ты помогаешь другим и думаешь о них? Может быть, пора подумать о собственном благополучии, Джейн Смит?
Его слова лились в уши сладкой патокой. Джейн, нахмурившись, слушала чужие увещевания о пользе здорового эгоизма, и почти соглашалась: ну что плохого в том, чтобы подумать в первую очередь о себе, а не о каком-нибудь чуваке из Зимбабве или ещё откуда? Почему её должно волновать абстрактное всеобщее благо, если до появления в своей жизни Дилана она жила ровнёхонько по средствам, ни доллара свыше?
– …понимаешь, о чём я? – улыбнулся под конец своего горячего монолога Дилан.
– Понимаю, – согласилась Джейн, кивая.
Демон ухмыльнулся намного шире, чем может позволить обычный человеческий рот. Джейн посмотрела на проявившиеся клыки и абсолютно бесстрастно добавила:
– Вот только я против убийства других людей без разбора. Особенно, если их вина не доказана. О презумпции невиновности слышал?
У неё тоже были принципы, в конце концов.
Стоило ли рассказывать Дилану про обратную связь от ковена? Джейн понятия не имела, как ей нужно поступить в этой ситуации.
С одной стороны, именно Дилан был тем, кто, – если можно так сказать, – раскрыл глаза Смит насчёт странной природы и ореола таинственности вокруг этой группы магов. Вряд ли Джейн обратила бы внимание на информационный вакуум около своих новых знакомых; она была так очарована всей этой волшебностью, чарами, обещанием счастливого совместного колдовства, что верила практически каждому слову. И совсем не собиралась проверять чужие заверения на подлинность.
С другой стороны, Дилан, во-первых, был демоном. Существом, которое все учебники, религиозные документы, книги и даже статьи в интернете классифицировали как «опасное», «склонное ко лжи и лицемерию», «недостойное доверия», а также «крайне умное, озлобленное, ожесточённое, отвратительное».
Во-вторых, Дилан не собирался, судя по всему, как-то прояснять ситуацию с Ковеном; намного проще и быстрее ему было уничтожить всех магов, входящих в него, за исключением самой Джейн.
Ну и, в-третьих, Джейн всё ещё была снедаема сомнениями насчёт связи Дилана и обряда с украденным пером. Что, если всё словоблудие демона – лишь «лапша на ушах» одной доверчивой ведьмы, которая просто запуталась и не знает, что делать?
Кому верить-то?
Пока Дилан уничтожал еду на кухне, Джейн подошла к своему алтарю и села рядом с ним. Свечи и благовония трогать не стала: те явно были нужны демону для каких-то своих, непонятных ей, манипуляций. А вмешиваться в течение чужого ритуала…
Она опустила плечи и устало посмотрела на фигурки своих богов. Вытянутый сухой мужчина в мантии и низенькая, излишне полная женщина; фигурки Джейн сама вырезала из дерева на каком-то мастер-классе, и вышли они не слишком подробными. Ни лиц, ни тонкости в работе, одни только очертания.
Она обожала их.
– Что мне делать, а? – спросила Джейн едва слышно.
Дилан был настроен против Ковена настолько, насколько это вообще возможно. От активных действий его, видимо, удерживала нехватка энергии, на которую демон постоянно жаловался. Или перо, которое он изо всех сил пытался уничтожить с самого первого дня своего проживания в квартире девушки. Впрочем, неважно, из-за чего демон не начинал уничтожение Ковена; главное – что с этим решением делать Джейн?
Убивать людей… да не смешно. Смит даже к растениям относилась с излишним почтением. В своё время не смогла свернуть голову хомячку, который упал на кафель ванной с высоты человеческого роста; несчастное животное агонизировало и долго дрыгало лапками. А она не смогла, хотя и понимала, что милосерднее будет…
А тут – человек. Это не хомячок размером с четверть ладони, а такой же разумный, как и ты сама. К тому же, в этом случае одним сворачиванием головы не обойдёшься…
– Почему я вообще об этом думаю? – упавшим голосом спросила Джейн у фигурок. – Дайте подсказку, что ли… пожалуйста.
Она просидела ещё минут пять, мрачно ожидая хоть какой-то знак от Вселенной. Было тихо, Джейн не слышала даже отдалённого автомобильного шума – извечного спутника каждого, кто живёт в городе. Демон, видимо, помимо кондиционера подрабатывал шумоподавителем.
Ну отличные же способности, а?
Так и не дождавшись чего-либо, Джейн встала с колен и пошла на кухню. Прошлым днём у неё маковой росинки во рту не было, и теперь желудок возмущался таким несправедливым к себе отношением. Живот у девушки побаливал, требуя в себя что-то посерьёзнее, чем «завтрак» высокобелковым соединением. Мда…
Почти выйдя из комнаты, Джейн остановилась из-за того, что ощутила резкий неприятный запах. Палёные волосы или ногти воняют и то меньше, зато вот заколдованное перо издавало этот смрад даже в том случае, если сгорал всего миллиметр. В первый раз ощутив эту непередаваемую вонь, Джейн подумала, что из квартиры этот "волшебный" аромат теперь не вытравишь; оказалось, что запах пропадает в течение получаса после того, как перо перестаёт тлеть.
Она обернулась и посмотрела на алтарь. От стержня пера из Ковена, – жалкие останки, если вспомнить, насколько красивым было опахало, – к потолку тянулась тоненькая струйка дрянного дыма. Фигурки Бога и Богини самостоятельно передвинулись ближе к головной боли Дилана, и выглядела инсталляция так, будто два криво вырезанных человечка пытаются разжечь костерок из неповаленного голого ствола тонкого дерева.
Джейн кивнула. Просила знак? Вот тебе знак, понятнее некуда.
Если демону или Ковену Смит ещё могла не доверять, то причин проявлять неуважение ко мнению собственных богов у неё не было. Не раз и не два Высшие помогали ей с колдовством или в жизни. Они были её хранителями и друзьями даже в те моменты, когда Джейн совершала ошибки или вела себя недостойно.
– Благодарю вас.
Она подошла к дивану, вытащила из-под него телефон и поспешила на кухню, к демону.
Может, она совершит сейчас очередную ошибку в своей жизни, но… разве решения, – пусть даже неверные, – не являются главными событиями в ней?
– Ковен вышел на связь, – сказала Джейн, едва зайдя на кухню.
Дилан поднял голову от тарелки с макаронами; приготовил их демон, видимо, благодаря магии, потому что газовая плита всё ещё была сломана.
Демон посмотрел на Джейн, всосал длинную лапшу, перемазанную в кетчупе, и медленно кивнул.
– Хорошо. Покажи, что они написали.
Глава 27. Глава и её Ковен.
Элизабетт Кроули родилась в те тёмные века, когда человеческая жизнь оценивалась меньше, чем коровья туша.
Конечно же, это касалось не всех; были привилегированные сословия, ценность жизни которых превозносилась практически до божественной. Графья, маркизы, виконты, бароны… чем более твой титул приближен к Королю, тем больше ты значишь в глазах окружающих.
А как же иначе? Ведь Король – Лицо Бога на этой грешной земле. И только он может быть безгрешен. Чем ты ближе к Богу, тем меньше за его сиянием видно твои собственные грехи.
Элизабетт Кроули повезло. Девочка, родившаяся в семье маркиза, хоть и не наследовала отцовские земли и титул, зато оказалась любима как придворными, так и Самим Величеством. Король, правящий их землёй, благоволил к Элизабетт, как к собственной дочери.
«Родилась с золотой ложкой во рту» – так сейчас, кажется, говорят?
Элизабетт росла, но не тяготела ни к великосветским развлечением, ни к замужеству. Будучи маленькой любимицей Бога На Земле, она могла делать всё, чего только пожелает её душа.
Душа пожелала обучиться, как мужчина. Больше, лучше, углублённее, чем мужчина. Невиданная дерзость в те тёмные времена, когда большинство явлений объяснялись Божьим промыслом.
А потом, узнав всё, что было ей интересно, душа захотела восстановить баланс: научиться чисто женскому делу. Ведовству.
Знала бы Элизабетт Кроули, к чему это желание, – а также попустительство со стороны родителей, Короля, всего света, – приведёт в итоге… всё равно бы сделала то, что ей хотелось.
Не так уж плохо жить вечность, если так подумать. Даже если цена огромна.
Элизабетт мечтательно улыбнулась, вспомнив перекошенное от ужаса лицо биологического отца. Она никогда не считала маркиза своим родителем; намного приятнее что душе, что сердцу было думать, будто в крови Элизабетт течёт королевская кровь; что принадлежит она не к роду Кроули, а к другому, венценосному... Ведь не зря же тогда Бог На Земле уделял маленькой, никому не интересной девочке столько своего монаршего внимания?
Определённо не просто так. А если вспомнить, с какой неприязнью маркиза смотрела на своего мужа…
Может, в крови Элизабетт действительно отметился сам Бог? Иначе с чего вдруг не-Кроули везло столько столетий?
Улыбка стекла с лица сама собой. В последнее время у Элизабетт было мало причин для радости: Ковен, её дорогое, так тяжело доставшееся детище, умирал на глазах. И если бы дело было только в пропадающих из Ковена людях – в конце концов, Элизабетт сама не раз прикладывала руку к тому, что ряды её собрания были неполными, – но ведь Ковен это не только пара магов и ведьм, собранных вместе.
Прежде всего, Ковен – это структура. Энергия. Мощь и сила колдовства.
И всё это грозило обратиться в прах… из-за одного разрушающего тончайшую паутину насекомого.
Огромной, раздражающей, жирной мухи!
Джейн Смит была тёмной лошадкой, Элизабетт это поняла сразу. «Кухонная ведьма, которая хочет большего» – так, кажется, Смит описала себя в резюме. Над маленькой колдовской силой она смеялась, будто не в накоплении мощи состояла жизнь каждого мага.
Она показалась Элизабетт очень интересной и перспективной… она могла бы стать прекрасной жемчужиной. Особенно, если учитывать печать судьбы на её душе.
Джейн Смит на роду было написано стать супружницей не-человека. Кухонной ведьме, которая едва наскребала силу для простейших обрядов! Элизабетт могла за день провести больше ритуалов, чем эта Джейн за всю свою обычную, практически лишённую волшебства жизнь!
Где справедливость, силы земные и небесные, кто скажет? Почему она?
Естественно, увидев этакое сокровище, Элизабетт вцепилась в него колдовскими когтями. Моё, не моё – какая разница. Джейн Смит была джокером в её колоде, которого нужно только правильно разыграть. Дождаться верного момента, сказать верные слова, выбрать верный ритуал… сделаешь всё аккуратно – и будет тебе счастье. И молодость на следующие несколько веков, и новая жемчужина в коллекцию, и демон в услужении.
Мечты, которые в последнюю неделю стали казаться Кроули неосуществимыми.
От мыслей про утекающее сквозь пальцы время Элизабетт скривилась. Молодость… колдовство давало ей возможность продлить свои нежные годы, однако не делало её полностью бессмертной. К тому же, Кроули приходилось постоянно обновлять ритуал, дающий ей силы. Раз в пару столетий… однако они так быстро проходили!
Только моргнёшь – а вот уже пришло время для нового обряда. Демонов на него не напасёшься с такой периодичностью.
Элизабетт пыталась, – честное слово, пыталась, – использовать другие энергии для обряда. Ловила духов, принуждала умерших, закабаливала стихии. В последний раз и вовсе замахнулась на божественные проявления; боги ведьм и колдунов были не чета Богу, чья кровь текла в жилах Элизабетт, но энергии в себе удерживали умопомрачительно много…
Не получилось.
С этой Джейн Смит у Элизабетт ничего не получалось. Проклятая девка!
С самого начала, как только Элизабетт захотела затянуть в свой Ковен девушку с печатью Иных на душе, пошли проблемы. То свет закоротит, то ритуал оборачивается пшиком. Мир словно пытался предупредить Кроули: не надо, не трогай, не лезь к этой меченой. Целее, живее будешь.
Да только разве она послушалась? Не-ет. Никогда, никто и ни за что не будет указывать Элизабетт Кроули, что ей делать следует, а что нет. Так было с самого её рождения, так будет поныне и впредь.
Единственный, кто мог бы ей сказать что-то – её Король, любимый ненастоящий родитель, отрада души и сердца. Тот, чья душа стала первой жемчужиной в ожерелье, что всегда обнимало её тонкую шею.
Если так подумать, то Элизабетт даже не могла вспомнить, когда она впервые прервала человеческую жизнь.
Это было в юности? Или ещё раньше?
Вроде бы, раньше. Кажется, ей лет пять было, когда она приказала дать своей служанке сотню плетей. Та пролила горячую воду, которую несла для ванны Элизабетт. Осень была холодной, и ждать, пока служанка нагреет новую порцию кипятка, девочка не собиралась.
Вместо ванны она решила согреться другим способом – при помощи интересного зрелища.
Другая служанка помогла Элизабетт красиво сесть в кресло; нужно было особенным образом расположить складки тяжёлого богатого платья, чтобы в неверном свете свечей оно сверкало, как драгоценность. Маленькая Элизабетт не справилась бы с этим самостоятельно, да и не попыталась бы даже: уже в таком возрасте она привыкла, что ей помогают во всём.
Провинившуюся служанку забили до смерти прямо в комнате Кроули, по неосторожности запачкав ковёр брызгами крови. Элизабетт любила этот ковёр; с бордовыми каплями, портившими рисунок, он казался ей особенно прекрасным.
Ей ведь ничего не было после первого убийства. Её Бог На Земле не сказал и слова против, когда она, запинаясь и тяжело дыша из-за возбуждения от воспоминаний, рассказывала о наказании.
И это развязало ей руки.
Когда Элизабетт всерьёз начала заниматься магией, такое отношение к человеческой жизни, – к людским ресурсам, как она любила говорить, – пошло ей на руку. Кроули не привязывалась ни к кому, кроме своего Бога На Земле, а потому никого и не жалела. Сначала это были научные опыты, чтобы узнать устройство человеческого тела. Потом – магические ритуалы.
Если ничья жизнь, кроме жизни самой Элизабетт и её Бога На Земле, не имеет значения… получается, что этот ресурс можно использовать себе в угоду?
Она быстро научилась превращать чужое время в свою энергию. В тридцать Элизабетт выглядела, как юная девушка. Нераспустившийся цветок с гнилостно пахнущей сердцевинкой. Всегда свежа, прекрасна. Вечна.
Энергии, получаемой от людских ресурсов, становилось слишком много. Встал вопрос о том, как же её сохранять; Элизабетт, хоть и не считалась с чужой жизнью, весьма трепетно относилась к тому, что уже считала своим. Естественно, энергия, которую она добывала в ритуалах и жертвоприношениях, имела для неё большую ценность.
В это же время её Король, её Бог На Земле, её дорогой отец-не-по-крови, – а может и по крови, никто не знал, но Элизабетт нравилось думать, что… – заболел. Человеческое тело, неспособное вместить всю Божественную Сущность, дряхлело. Обряды, поддерживающие его жизнь, больше не помогали. Вся добываемая энергия, не помогала, сколько бы крови Кроули не лила во имя чужой жизни. Король умирал.
Тогда Элизабетт решилась.
Она знала, что душу можно поймать; знала Кроули также и то, что при достойной подпитке любая душа может пробыть в руках мага сколь угодно долго. План был простым, а оттого действенным: одной из тёмных ночей Элизабетт пробралась в спальню своего дорого отца, погрузила руки в его грудь и вытащила прекрасную сверкающую жемчужину чужой души.
Тело Короля рассыпалось прахом, и весь следующий день придворные искали пропавшего монарха. Элизабетт, глядя на эти крысиные бега, только улыбалась: на её шее на тонкой нити висела крупная розовая жемчужина.
Её дорогое сокровище. Её Бог, который теперь всегда будет рядом.
Она отдалилась от двора. Новый король не разделял её взглядов на человеческую жизнь, однако был довольно мил и не стал отбирать власть и знания, которые Элизабетт накопила за время правления его предшественника. Он дал ей возможность уйти на свои земли, – «родители» к этим годам уже были мертвы, – и заниматься тем, чем маркиза Кроули захочет. Практически без ограничений… в честь памяти прошлого монарха, конечно же.
Учитывая, что впоследствии творила Элизабетт, возможно, было бы милосерднее для мира убить её сразу.
Жемчужине Короля требовалась энергия, чтобы душа не ушла на перерождения. Элизабетт была плоха в алхимии и совсем не изучала раньше создание големов, так что пришлось найти способ поддерживать не-жизнь своего дорогого отца до его триумфального воскрешения. Самым простым способом оказалось использовать другие души: вытаскивая их так же, как и душу Короля, Элизабетт нанизывала жемчуг на длинные прочные нити и обнимала ими свою шею.
Она ощущала, как энергия других ресурсов по заговорённым нитям стекается к центральной жемчужине её Короля. Она была довольна и искала способ вновь подарить своему не-родителю, своему Богу На Земле новое тело. Чтобы все увидели его сияющую сущность.
