Текст книги "Никто не узнает правду (СИ)"

Автор книги: Виктория Денисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Шериф Блейк наблюдал за допросами через стекло. Да, в отличии от агентов Уилсона и Кауфмана у шерифа не было опыта работы с убийцами, тем паче с серийными маньяками. Однако внутреннее чутье подсказывало ему, что никто из побывавших за эти серым невзрачным столом, не причастен к гибели девушек. Даже омерзительный Джимми Хоуп.

– Шериф, – Джонни Вивер вывел полицейского из раздумья, – проверьте почту. Пришли результаты анализов того образца.

Помощник вышел, а Блейк трясущимися руками стал искать долгожданное письмо из лаборатории. Черт знает почему, но шериф испытывал волнение сродни тому, что бывает у актеров на Оскаре перед объявлением победителя номинации. Что он надеялся увидеть? Стопроцентное совпадение с давно разыскиваемым ФБР серийником? Наверное, да. Это решило бы многие проблемы. По крайней мере, ему не пришлось бы арестовывать пастора или беднягу Элайджу Томпсона, который и без того раздавлен.

Мэтью Блейк кликнул на ссылку. “Никаких совпадений с образцами, содержащими в базе данным полиции и ФБР не найдено.” А на что ты рассчитывал, старый хрен? – шериф выругался, но тут же стал читать дальше. “Наличие в образце двух Х-хромосом свидетельствует о том, что данный материал принадлежит женщине”.

Глава 7. Кто бы мог подумать?

За свою жизнь Фрэнк Уилсон множество раз бывал в городах, подобных Блэклейку – тихих, ухоженных, ничем не примечательных. Здесь всегда царит сонная атмосфера, как в пансионатах для пожилых людей. Однако, стоит произойти убийству, как вскрывается сотни тайн и грязных секретов. Каждый с виду благожелательный горожанин обязательно имеет хоть маленький, но скелет в шкафу. Стоит просто хорошенько покопаться, как он вывалиться прямо на тебя. Блэклейк в этом смысле ничем не отличался от остальных. Но было и кое-что странное. Зло. Оно витало в воздухе. И это не только про убийства. Агент Уилсон служил в ФБР, он не был ревностным католиком, друзья и коллеги считали его атеистом. Однако, будучи ребенком Фрэнк не раз сталкивался с необъяснимым. Бабушка Уилсона по материнской линии слыла ведьмой среди чернокожих городка Колдривер, в котором жила семья. К ней часто приходили девушки, женщины. Реже – мужчины. Их жалобы и плач доносились из-за цветастой ширмы, служившей дверью в комнату. Посетители уносили от бабушки странных тряпичных кукол или скрутки из пахучих трав.

– Ты особенный, Фрэнки. – часто говорила будущему агенту пожилая родственница. – Обычно в нашей семье дар передается женщинам, но ты унаследовал его, хотя и мальчик.

Отец Уилсона ненавидел подобные разговоры и запрещал бабушке внушать ребенку “всякое сверхъестественное дерьмо”. Однако, Фрэнк и правда кое-что видел. Призраков недавно умерших людей, ауру болеющих, сгустки черной энергии. Он никому не говорил об этом, даже жене. В компании всегда высмеивал эзотериков, медиумов и целителей. Фрэнк полагал, что дар, тщательно скрываемый от посторонних, поможет ему в работе. Это и впрямь действовало. Достаточно было просто посмотреть на человека, чтоб понять – убийца он или нет. Вот только подобное не предъявишь в суде, и дела разваливались за недостатком улик. Сколько раз Фрэнк наблюдал, как очередному ублюдку удалось избежать правосудия, и тот спокойно разгуливает по улицам, вынашивая план нового убийства. Нет, агент Уилсон вовсе не собирался превращаться в Декстера Моргана и самостоятельно воздавать негодяям по заслугам, но наблюдать за царящей в мире несправедливостью было весьма тяжело. А потом он привык. Просто запретил себе думать о возмездии и на этом все. Но дар никуда не делся. Уилсон все еще чувствовал в людях зло. В Блэклейке он ощутил его не в людях. Зло витало здесь в воздухе. Не явственно, не в открытую, а маскируясь. Будто газ, не имеющий цвета и запаха. Зло разливалось по улицам, притворяясь чем-то иным.

Шериф Блейк впервые за Бог знает сколько лет пил свой кофе безо всякого наслаждения. Он просто не мог думать ни о чем другом, кроме как о полном отсутствии подозреваемых в деле Салли и Аманды. Теперь это официально одно дело, но легче не стало. Женщина. Кто бы мог подумать? Неужели местная? Сколько вообще в истории человечества серийных убийц женского пола? Сестры Гонсалес, Эйлин Уорнос, Грэм и Вуд, ангелы смерти из Лайнца. Хоть у кого-нибудь из блэклейкских дам был мотив сводить счеты с Салли и Амандой? Могла ли Эмили Ричардсон убить собственную дочь, узнав о ее тайной “работе”? Предположим, что да, хотя и думать о подобном противно. Допустим, разъяренная мать набросилась на Салли и задушила дочь в порыве гнева. Но стала бы Эмили устраивать весь этот маскарад с платьями, венками и цветами? Сильно сомневаюсь, что она настолько расчетлива и хладнокровна. Ну и потом при чем здесь Аманда. Точно установлено, что девушки не общались даже как знакомые и уж точно не были близкими подругами.

Быть может это Френни Полсен? Аннабель слышала от Риты Фейвор, что в последнее время Френни стала просто одержимой убийствами. Читает о маньяках, исследует сайты про преступления, якобы для того, чтобы разоблачить Элайджу. Или все же отвести подозрения от себя? Мисс Полсен медсестра, а история знает много случаев, когда именно младшие медработники становились серийными убийцам. Правда они действуют вовсе не так, как тот, кто прикончил Салли и Аманду. Да и жертвами медсестер бывают обычно старики или дети.

А что, если убийства на самом деле вообще не связаны? И юную Ричардсон и впрямь задушил Элайджа или странный преподобный Макконахью, а с Амандой расправилась какая-нибудь из коллег, просто повторив детали преступления, информация о которых стала известна всему городу. Но где вообще убийца или убийцы достали эти чертовы платья и венки? Ни в одном магазине, торгующем подобной хренью, не были обнаружены подобные товары. А может, оба преступления совершены женщинами, но разными. К примеру, с Салли расправилась некая завистливая подружка, а с Амандой обезумевшая от горя Эмили Ричардсон? Господи, какой бред.

Шериф был в отчаянии. Ни одного подозреваемого. Сколько пройдет времени, прежде чем кто-нибудь из горожан обнаружит очередной труп? Неделя? Месяц? В любом случае придется еще раз тщательно допросить всех девиц, кто близко и не очень был знаком с жертвами.

Или преступник все же мужчина? Расчетливый и изворотливый. Кто-то, кто мог подменить улики или поместить под ногти несчастной танцовщицы частички чужого эпителия. Доктор Дьюик. Глаз с него не сводить!

– Наша бедняжка Банни, кажется, совсем плоха! – Джорджина Пристон с деланой опечаленностью взяла под руку Аннабель Стюард.

– Что это ты имеешь в виду? – секретарь шерифа была удивлена и задета. С Банни что-то происходит, а она еще не в курсе.

– О! Быть может, мне показалось. Хорошо, если так.

– Да не томи ты уже, Джорджина! Что там с Банни Калахен?

– Я видела позавчера, – сплетница перешла на тихий полушепот, – как наша Банни разговаривала сама с собой. Сперва я решила, что у нее в ухе наушник, но нет, ничего подобного.

– Господи, да мы все иногда разговариваем сами с собой. Что тут такого?

– Да, но я поделилась этим наблюдением со Сьюзи Джефферсон, и та сообщила что тоже видела нечто странное. Она проходила мимо дома Банни и заметила, что наша милая старушка оживленно с кем-то спорит, кажется, она обращалась к Люциусу, но вот только мальчика не было рядом. Банни кричала, жестикулировала, едва ли не плакала и была при этом совершенно одна.

Аннабель Стюард с недоверием уставилась на собеседницу. Все, что вылетает изо рта Джорджины Пристон, следует делить на сто. Однако в этот раз, Аннабель отчего-то была склонна верить этой болтушке. Быть может, потому что ментальное здоровье Банни вызывало вопросы и у нее самой. Каждый раз, когда престарелая мисс Калахен встречалась ей в очереди на кассе супермаркета или на почте, бедняжка казалась весьма рассеянной и потерянной, чего за ней не замечалось раньше.

– Бедная Банни!

– И бедный малютка Люциус! – вздохнула Джорджина. – Что с ним будет, когда вскроется, что его опекунша выжила из ума?

Аннабель, как и всегда в подобных случаях донесла весть о состоянии Банни до своей подруги Джуди Лавлейк, та взболтнула Рите Фейвор и этим же вечером Рита кричала в телефон Френни Полсен:

– Дорогая, а Банни Калахен не обращалась к доктору Дьюику?

– Что-то не припомню, хотя в ее возрасте это весьма странно. А почему ты спрашиваешь?

– Не хочу сплетничать, но уже очень многие в городе замечают за Банни странности. Кажется, у нее деменция. Как думаешь, не опасно ли доверять ей того ребенка?

Отец Макконахью сидел за рулем и все время опасливо посматривал в зеркало заднего вида. Подумать только, пару часов назад он купил несколько грамм дури у уличного барыги. Он, мальчик из приходской школы, благообразный пастор покупает наркотики в заплеванных подворотнях Бансинга. Казалось, невозможно пасть ниже и вот пожалуйста. Впрочем, преподобный давно уже раздумывал о том, чтобы снять с себя сан и не компрометировать церковь своими отвратительными поступками. Увлечение порнографией, подозрение в убийстве, теперь еще это. Но что он будет делать с такой репутацией в миру?

Может, просто переехать в другой город? Маленький захолустный городишко, как Блэклейк, только где-нибудь в Алабаме или Техасе. Завести жену и пса. Преподавать детишкам литературу.

Преподобный рассмеялся. Казалось бы, такая простая жизнь, но ему не доступно обыденное счастье.

– Вы же это не серьезно? – Эмили Ричардсон с растерянным удивлением посмотрела на агента Уилсона и перевела взгляд на стоящего сбоку шерифа, – Мэт, они же это не серьезно?

Блейк вздохнул и пожал плечами, как бы говоря “прости, я ничего не могу поделать”.

– Разве мы все здесь похожи на шутников, миссис Ричардсон? – Френк Уислон и впрямь был сама серьезность. – Я повторю вопрос. Где вы были в ночь убийства Аманды Харисон?

– У себя дома. – Эмили поняла, что отвечать на дурацкие вопросы федералов все равно придется. Никакого такта и снисхождения для нее, как для матери одной из жертв у них не было и в помине. Похоже, они вообще подозревают ее.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– Мой диван.

– Какие у вас были отношения с дочерью, миссис Ричардсон? Кажется, она не очень вам доверяла.

Эмили смотрела на агента Уилсона, на его беспристрастное лицо, на выглаженную рубашку, темно-синий пиджак, маленькие завитушки волос за ухом. Она представляла, как медленно встает, берет стул, с которого только что поднялась. Она берет его за стальную ножку. Хорошенько размахивается и обрушивает на голову Уилсона. Кровь. Кровь брызгает на его светло-голубую гладко-выглаженную рубашку. Наверное, Мэт попытается ей помешать, бросится на нее, заломает за спиной руки. Ее поместят в камеру…

– Миссис Ричардсон, вы меня слышите?

– Почему я здесь? Почему вы задаете все эти вопросы? Вы действительно считаете, что я сама убила собственную дочь, а после и танцовщицу из стрип-клуба?

– Мы знаем, что у вас с мисс Харисон были не самые лучшие отношения. Ваши коллеги слышали, как вы ругались, когда она рассчитывалась за покупки.

– Господи Боже! Мы не ругались! Я просто посоветовала девчонке не налегать на пиво, с ее то работой.

Эмили решила во что бы то ни стало выяснить у Блейка какого черта тут творится. Почему ее снова допрашивают. Неужели есть какие-то улики? Наверняка они что-то нашли.

Изабель Макговен боялась выходить из дома с той самой ночи, когда на пути со спиритического сеанса ей встретилась мертвая Салли. Она старалась не думать об этом видении, но, как и всегда бывает, когда стараешься о чем-нибудь не думать, оно вечно вертится у тебя в голове. У Изабель Макговен вертелась Салли. Ее образ всегда присутствовал где-то на задворках сознания. Мертвые глаза, синие губы, бледное лицо. И запах. Так пахнет смерть.

Каждую ночь Изабель боялась ложиться спать. Сейчас я закрою глаза, и она снова явится. Будет глядеть невидящим взглядом. Чего она хочет? Почему она выбрала меня? Саманта и Рина тоже видят Салли?

Изабель, сама не зная почему, не могла поделиться своими кошмарами с подругами. Впрочем, они никогда не были близки даже с Риной, а уж Саманту Изи и вовсе едва знала. Что бы сказала Саманта, узнай она о видениях юной Макговен? Наверняка не поверила бы, выставила на смех.

Когда стало известно о втором убийстве, Изабель возблагодарила небеса за то, что никогда не встречалась с Амандой Харисон и даже плохо представляет как та выглядит, однако сможет ли это остановить призрака?

Девушка отчаянно искала в интернете форумы для видящих потусторонний мир. Сотни, а может и тысячи историй о том, как кто-то общается с духами. Одни ненавидели свой дар и страшно боялись его, другие утверждали, что души мертвых предупреждают их об опасности, для третьих призраки и вовсе были чем-то вроде домашнего питомца или младшего братишки. Однако, Изабель подозревала, что большинство из них лгали. То, что видела она было совсем не забавно, это страшно. Парализующе страшно. Тем не менее, девушка все же написала о встрече с Салли. Через полчаса под темой стали появляться комментарии. “Обычная неупокоенная душа”, “Нужно провести ритуал. Напиши мне в личку. Я опытный медиум”, “Ух! Аж дух захватывает!”, “Я читала о подобных убийствах. Это было в восемьдесят шестом в Уйатривере. Правда там тогда еще появился загадочный мальчик, а потом так же загадочно исчез. Полагаю, это был дьявол”.

Последний комментарий особенно заинтересовал Изабель. Ведь несколько месяцев назад в Блэклейке тоже появился мальчик. Она слышала, как мать обсуждала эту историю с соседкой.

Изабель вбила в поисковик “Уайтривер убийства”. С экрана на нее глядели старые фотографии, на которых полицейские стояли возле мертвой девушки в черном платье. Жертва Беверли Санчос, проститутка двадцати двух лет. Чуть позже в этом же городе нашли труп Кристин Пирс, тоже путана и даже возраст почти такой же – двадцать три.

Господи, – подумала Изабель, – это явно один и тот же убийца. Неужели Салли являлась мне, что бы я вела расследование вместо полиции? Но при чем тут мальчик?

Изи загуглила “Уайтривер. Найден ребенок”. Появилось фото мальчика лет восьми. Самый обыкновенный малыш. Простое лицо, большие глаза, чуть вздернутый нос и немного веснушек. А что с нашим пареньком? Она изменила в запросе Уайтривер на Блэклейк. Матерь Божья. Это один и тот же ребенок! Но как такое возможно? Нет, она должна сама пойти к этой старушке Банни и увидеть дитя воочию.

– Кто-нибудь может мне объяснить, что я здесь делаю? – Френни Полсен недоумевающе смотрела по сторонам, – Мистер…

– Агент Уилсон.

– Мистер Уилсон, почему вы задаете мне эти вопросы? Вы же не хотите сказать, что подозреваете меня?

– Мы допрашиваем всех, мисс Полсен.

– Это просто смешно. Я не понимаю, что я здесь делаю и почему полиция до сих пор не арестовала настоящего убийцу, хотя он вполне очевиден.

Фрэнк Уилсон вопросительно уставился на Френни. Та закатила глаза вверх.

– Элайджа Томпсон! Он все еще на свободе. Наверное, готовится к новому убийству, а в это время фбр и полиция зачем-то допрашивает обычную медсестру.

– Мисс Полсен, почему вы не хотите просто и прямо ответить на вопрос.

– Если вам так угодно: в ночь убийства бедняжки Салли я дежурила в больнице и это могут подтвердить все мои коллеги, когда отвратительный мистер Томпсон душил несчастную мисс Харисон, я была дома и трепалась по телефону со своей подругой Ритой Фейвор.

Прямо в момент допроса Френни Полсен в комнату вошел помощник шерифа Джонни Вивер.

– Простите, что прерываю, сэр, но вы должны это увидеть.

Агенты Уилсон и Кауфман, шериф Блейк, Джонни Вивер и еще один полицейский Лесли Бордовски собрались возле компьютера в кабинете Блейка. На экране воспроизводилось черно-белое видео, явно записанное камерой ночного видения. Старушка, в которой без труда можно было узнать Банни Калахен медленно шла по улице в сопровождении высокой блондинки, которую легко было идентифицировать как Салли Ричардсон. Бордовски нажал на кнопку перемотки и картинка сменилась на другую, где Банни уже более бодро тащила куда-то еловые ветки. Она была совершенно одна.

– Посмотрите на дату и время, сэр, – Джонни указал пальцем на цифры в углу экрана.

– Ночь убийства Салли. – от удивления шериф даже присел на угол стола.

– Но почему это видео оказалось у нас только сейчас? – в негодовании воскликнул Уилсон, – вы что, парни, даже не собрали все пленки с камер наблюдения?

– Мы собирали, – попытался оправдаться Джонии, – но это камера на частных владениях Ричарда Сноудена. Он только сейчас удосужился нам это передать.

Шериф обхватил голову руками. Дело принимало совсем уж скверный оборот.

Глава 8. Никто не узнает правду

– Я не понимаю, – Банни Калахен близоруко всматривалась в экран, – вроде бы это и впрямь я. Но я не помню, ничего подобного.

– Мисс Калахен, – шериф старался быть деликатным, – вы проверялись у врача? Ну, насчет памяти.

– У врача? – старушка рассеянно уставилась на Блейка.

– Да. Насчет проблем с вашей памятью, мисс Калахен.

– Но у меня нет проблем. Это просто… Я… Да, иногда что-то вылетает из головы, но ведь такое происходит почти с каждым, шериф, разве нет? И потом… Вы же понимаете, что у меня на попечении ребенок? – она перешла на шепот, – Я не хочу, чтобы нас Люциусом разлучили, мистер Блейк.

Фрэнк Уилсон наблюдал допрос пожилой леди через стекло из соседней комнаты. Его об этом настоятельно попросил шериф. Бедная старушка, она испугается незнакомца. Уилсон глядел на добродушное лицо Банни и видел то, чего не видела ни одна живая душа в этом здании, да и во всем городе тоже. Печать зла. Что-то захватило эту даму. Сама ли она призвала темную сущность или стала случайной жертвой демонического подселения, но в ней определенно соприкоснулась с чем-то страшным.

– Мисс Калахен, Банни, – шериф взял женщину за руку, – я просто хочу помочь. Мы все хотим помочь.

– О, шериф, это очень мило. Тогда отпустите меня, пожалуйста. Я хочу уйти из этого места. Бедный Люциус остался под присмотром Джорджины Пристон, и она, наверняка накормит его всякой гадостью.

– Мисс Калахен, – в комнату бесцеремонно вломился Остин Кауфман, – вы должны пройти медицинское освидетельствование у доктора. Нам нужно убедиться, что вы здоровы и отдаете отчет в своих действиях.

Он помолчал пару секунд и добавил: Или НЕ здоровы.

Банни умоляюще посмотрела на шерифа.

– Банни, если ты и вправду… – Блейк пытался осторожно подобрать нужные слова, – Банни, вполне возможно, что тебе нужна помощь. Медицинская помощь. В любом случае, я обещаю, – шериф присел на корточки перед старушкой и крепко сжал ее руку в своих, – Я клянусь, мы позаботимся о Люциусе. Я и моя семья.

На глаза пожилой леди навернулись слезы.

– Он – все, что у меня есть, Мэтью. Этот мальчик, мой дом, мой сад. Если меня определят в психушку или в этот пансион для выживших из ума стариков, мне – конец.

– Вполне возможно, что над вами назначат опекуна. – вмешался в разговор Кауфман. – У вас есть родственники, мисс Калахен? Помимо прочего, нам необходимо взять анализ ДНК. Если он не совпадет с найденным под ногтями Аманды материалом, то вопросы по части убийства девушек отпадут сами собой.

– О, я вовсе не против. Берите, что хотите.

Банни бросила на агента полный ненависти взгляд. От наблюдавшего эту сцену Уилсона не укрылось, что в глазах старушки промелькнуло нечто зловещее. Ей бы не помешал хороший экзорцист, – подумал Фрэнк, – а что, если обратиться к местному пастору. Конечно, разрешение на экзорцизм нужно брать в Ватикане, но у нас тут экстренный случай. Впрочем, мне скорее всего не поверят. Да уж, агент ФБР, умоляющий изгнать из подозреваемой в убийстве демона – тот еще кадр. Если это попадет в интернет, стыда не оберешься. Но надо же что-то делать. В том что результаты ДНК образов, собранных с тела Аманды совпадут с ДНК Банни, Уилсон не сомневался.

Шериф Блейк сидел в одиночестве и смотрел в окно кабинета. Он бы очень хотел отмотать время на полгода назад. Чтобы Салли Ричардсон была жива, Элайджа Томпсон все также вздыхал о ней и тайком рисовал портреты, чтобы Аманда Харрисон продолжала вертеться на шесте в “Алых губках” под сальные взгляды Джимми Хоупа, а Банни Калахен неспешно ковырялась в своем саду. Когда все пошло не так? Мэтью Блейк не мог принять мысль о том, что благодушная Банни, которая за всю жизнь и мухи не обидела, могла жестоко расправиться с молодыми девушками. Неужели ей бы хватило на это сил? С эти вопросом шериф обратился к доктору Дьюику.

– Ну, если предположить, что жертвы не были готовы к нападению и находились в расслабленном состоянии, не чуя опасности, то существует определенный процент вероятности.

– Но ей семьдесят.

– Да, в таком возрасте все же довольно тяжело задушить молодую, здоровую девушку. Если бы я был престарелой дамой, планирующей убийство я бы выбрал отравление или хотя бы точный удар тяжелым предметом в висок.

Шериф с открытой неприязнью посмотрел на доктора, но тот ни чуточки не смутился.

– Удушение и впрямь требует серьезной физической силы, – продолжал рассуждать Дьюик. – Нужно несколько минут сжимать горло жертвы, находясь на пределе собственных сил. Быть может, у мисс Калахен был сообщник и он прятался в лесу?

Этот вариант казался вполне логичным. Кто-то, поняв, что старушка стала слаба умом, решил использовать ее в качестве приманки. И Салли, и Аманда вряд ли отказались бы помочь Банни, попроси их та о какой-нибудь услуге. Но кто этот ублюдок и почему она ничего о нем не сказала? Действительно не помнит? Или покрывает? Зачем?

Шериф записал все эти вопросы в блокноте. Разговор с Дьюиком оставил крайне неприятное ощущение. Казалось, доктор что-то скрывает. У нас нет оснований для того, чтобы установить за ним официальную слежку, но стоит сказать Джонни чтоб присматривал за этим типом.

Агент Уилсон стоял перед домом, в котором жила мисс Калахен. Не было никаких сомнений, что в нем поселилось зло. Фрэнк навел справки о старушке. Дама все время вела праведную и благочестивую жизнь. Именно такие люди являются самым лакомым кусочком для демонов. Ведь нет ничего проще, чем завладеть душой бродяги или путаны, но душа праведника – сладкий десерт для обитателей ада. В полицейских отчетах сказано, что недавно женщина стала опекуншей найденного в лесу ребенка. Того самого, за которого она так переживала на допросе. Агент Уилсон был уверен, что именно мальчик – источник зла. Фрэнк ждал. Из дома доносился голос Банни. Слова было невозможно разобрать, но по интонации казалось, что старушка плачет и просит о чем-то. Агент решил подойти поближе, в конце концов весь городок уже судачит о том, что престарелая мисс Калахен подозреваемая в этих жутких убийствах. Так что, нет ничего удивительного в том, что агент ФБР ошивается возле ее дома. Уилсон притаился возле окна, с улицы его защищала от глаз прохожих довольно высокая туя.

– Да, да… ты, наверное, прав, – слышался голос Банни. Пожилая леди говорила уже спокойным, хоть и не очень уверенным тоном, – Эти женщины. Они заслужили это. Столько грязи, а ведь им нет еще и тридцати. В наше время приличные девушки не позволяли себе подобное. Я думаю, ты прав. Теперь они чисты. Мы совершили причастие. Одели их как положено. Теперь они точно чисты. Их души. Мы помогли им. Они в лучшем месте. Вот только…

Краем глаза агент заметил, как штора в окне приоткрылась. Он поглядел наверх и увидел ЕГО. Мальчика семи лет с глазами дьявола.

Блэклейк гудел кошмарной сплетней. Не было ни одного уголка в городе, где бы ни обсуждали возможную причастность Банни Калахен к убийству девушек. Телефон Аннабель Стюард разрывался – все хотели знать подробности расследования. Приехавшие из разных штатов журналисты дежурили возле офиса шерифа. Полицейские были вынуждены выставить патруль возле дома старушки. Эмили Ричардсон прямо на рабочем месте спрашивали клиенты, как она относится к этой новой, шокирующей информации.

– Поверить не могу, что это наша Банни. – Рита Фейвор отпила вина и закинула ногу на ногу.

– Это просто смешно! – Френни Полсен налила себе водки и добавила каплю томатного сока. – Старуха или вовсе не причем или подлый Элайджа Томпсон втянул теряющую ум женщину в свою грязную игру.

– Ну… Теперь я уже вообще ни в чем не уверена.

– Сама по суди – могла ли семидесятилетняя пожилая дама задушить руками хоть кого-то крупнее кролика?

Рита пожала плечами.

– А эта Аманда? Она же танцовщица, висела на шесте. У них весьма сильные руки. Она наверняка дала бы Банни отпор. Это Томпсон. Это чертов Томпсон. Говорю тебе: он просил несчастную Банни привести жертву к нему в лес, отправлял старушку восвояси, а сам жестоко разделывался с девушками. Многие маньяки используют приманки. Некоторые даже не гнушаются заманивать девиц с помощью матерей и жен.

– Боже правый! Ты видела заголовок “Бансинг Ньюс”?

Рита повернула к Френни планшет, на экране которого огромными буквами красовалась надпись “Кровавая Банни. Семидесятилетняя женщина ловко расправляется с проститутками”

– Бедная Эмили Ричардсон!

Тем временем поминаемая сплетницами Эмили Ричардсон курила на заднем дворе своего дома, глядя как поздний февральский снег медленно падает на голые ветви деревьев. Верила ли она, что милейшая Банни Калахен задушила ее единственную дочь? Эмили вдруг осознала, что ей наплевать. Совершенно наплевать на то, кто же это был – Банни, Элайджа, Джимми Хоуп или псих, колесящий по стране в поисках молодых девиц. Это открытие неприятно поразило женщину. Поразило и… обрадовало. Да. Эмили могла абсолютно точно сказать, что с этим равнодушием пришло и спокойствие. Конечно, всему виной ложь Салли. Подобное, должно быть испытывают вдовы, которые страдали по мужьям, но в какой-то момент узнали, что те им безбожно изменяли или имели вторую семью. Сперва – горечь, обида, непонимание. А после – принятие. Все к лучшему. В контексте убийства юной девушки эта фраза звучит ужасно, но Эмили не хотела врать себе.

Она вернулась в дом, достала из-под кровати парочку огромных чемоданов. Они не видели света уже лет пятнадцать. После рождения Салли и смерти мужа миссис Ричардсон было не до путешествий. Но теперь все по-другому. Эмили больше ничто не держит в Блэклейке. Время перемен. Она уверенно стерла с чемоданов пыль и стала складывать в них самые любимые вещи.

– Я думаю, мальчики просто очень похожи, – спокойным тоном сказал шериф, когда взволнованная Изабель Макговен показала ему фото ребенка, найденного в восемьдесят шестом в Уайтривере.

– Они не похожи, – настаивала девушка, – взгляните внимательней, это же один и тот же человек.

– В таком возрасте многие дети похожи друг на друга.

– Позвольте мне, – агент Уилсон взял телефон Изабель и уставился на фото.

Безусловно, девушка права. Это один и тот же ребенок, точнее демон в теле ребенка. Но как объяснить это шерифу и коллегам?

– А как вы узнали об этой истории из Уайтривера, мисс Макговен?

Изабель замялась.

– Я… Это прозвучит дико и, наверное даже смешно, и вы все равно мне не поверите, но я видела Салли Ричардсон. – Девушка на секунду умолкла под тяжелыми взглядами полицейских. – После смерти. Ее дух, если хотите.

Шериф посмотрел на Изабель с усмешкой, а вот Уилсон сохранял полную серьезность.

– Как это было? Расскажите подробнее.

– Ну… Сперва мы с Риной и Самантой вызывали дух Салли у Саманты дома. Но у нас ничего не вышло. Но когда я возвращалась к себе, прямо на дороге передо мной возникла Салли. И… Это было ужасно. Она была мертвая и изо рта у нее сыпались эти штуки, которые кладут в церкви во время причастия.

– Гостии, – подсказал Фрэнк.

– Да, гостии. Потом Салли исчезла и с тех пор, я не могу ни о чем другом думать. Я рассказала эту историю на форуме для тех, кто видит призраков и какая-то дама, или может это был парень. В общем, кто-то из пользователей поделился в комментариях уайтриверской историей.

– Понятно, – агент Уилсон сказал это таким тоном, словно прослушал не бредовый рассказ девочки-подростка о потусторонних сущностях, а ценные показания важного свидетеля по делу. Так подумал про себя шериф и очень удивился.

После разговора с полицией у Изабель не было сомнений, что ей ни на йоту не поверили. Разве что этот агент ФБР выглядел заинтересованным, но и тот скорее всего решил, что она сочиняет. Однако юная мисс Макговен решила не сдаваться. Ведь если дух Салли избрал именно ее для свершения справедливости, то она доведет это дело до конца. Изабель поняла – ей нужно во что бы то ни стало раздобыть неопровержимые доказательства, что усыновленный Банни Калахен Люциус – дитя тьмы. Нужно видео. Да, непременно нужно видео.

Девушка стояла под окнами старушкиного дома, где накануне ошивался агент Уилсон и размышляла о дальнейших действиях. Но что именно нужно заснять? Как у мальчишки чернеют глаза, он поднимается в воздух и выкрикивает проклятия на латыни? Вряд ли это произойдет прямо сейчас. И потом, что, если подобные ему существа не отражаются в зеркалах и не доступны для фото и видеосъемки? Что, если даже ей удастся записать что-то сверхъестественное, но при воспроизведении будут лишь серые полосы, как в старых телевизорах?

– О, дорогая, что это ты здесь мерзнешь? – Банни внезапно вышла из дома и обращалась прямо к Изабель. От неожиданности девушка даже уронила телефон в снег. – Заходи-ка и попей с нами чаю. Я как раз заварила чай из моих трав. Я лично выращиваю их в своем саду. Мята, мелисса, ромашка, чабрец.

– Я… Меня ждут родители. Извините, мисс Калахен, мне пора идти.

– Ну, что ты. Я позвоню твоим родителям и скажу, что ты пьешь у меня чай. – Банни печально замолчала. – Я понимаю. Да. Сейчас обо мне говорят всякое. Даже будто бы это я убила тех девушек, но разве я похожа на убийцу. О, это так несправедливо!

Мисс Калахен тихо заплакала. Изабель было искренне жаль старушку. Она не виновата. Это все чертов ребенок. – Ладно, – решила про себя Изи, – возможно именно я, простая школьница из Блэклейка должна победить это дьявольское дитя.

– Хорошо, мисс Калахен, – вежливо ответила она, – я с удовольствием выпью с вами чаю.

– О, это так мило с твоей стороны!

Дома у Банни не было ничего необычного. Обыкновенная старушечья нора с пыльно-розовыми шторами и зашкаливающим количеством золоченых рамочек на стенах.

– Это я в семьдесят третьем. – мисс Калахен заметила, что Изабель рассматривает фото, на котором молодая женщина в бледно-голубом платье держит в руках какой-то кубок. – Сейчас в это сложно поверить, но в молодости я участвовала в соревнованиях по горному сплаву. И как видишь, даже брала кое-какие награды.