Текст книги "Кукла для босса (СИ)"
Автор книги: Виктория Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 12
Где-то между Лазаревским и Сочи Евин телефон задрожал от посыпавшихся сообщений.
– У меня сногсшибательные новости, девульки! – написала Яна в чате. – Я выхожу замуж. Дата еще не назначена. Но Архип долго ждать не намерен.
– Поздравляю, – ответила Камилла.
– Ху из Архип? – быстро напечатала Ева. – Откуда он взялся?
– Архип Василиди, Дусик, – пришел ответ от Яны. – Помнишь, парень из бассейна? Я вам о нем рассказывала. У него своя сеть отелей на побережье. Богат, красив и давно любит меня. Что еще нужно?
– А ты? – встревожилась Ева. – Ты к нему что чувствуешь?
Она всмотрелась в короткую фразу и сама призадумалась. Сердце заколотилось как бешеное только от одной мысли об Агафонове. Захотелось снова прижаться к нему, положить голову на крепкую грудь и ощутить запах, в одночасье ставший родным.
«Забудь, – тяжело вздохнув, самой себе велела Ева, прекрасно понимая, что у прошедшей ночи нет и не может быть продолжения. – И дело даже не в том, что мой старший брат женился на Антонине Агафоновой. Просто такие люди, как Михаил Александрович, легко идут по жизни и берут все, что считают своим. На день, на час… Мы совершенно разные. Он опытный и циничный мужик, не желающий вступать в брак, а я легкомысленная наивная девчонка. Если бы не Тоня, можно было б закрутить роман с Агафоновым. И остаться с разбитым сердцем, – самой себе строго заметила Ева. – Не твоя весовая категория, девочка! Встретились и разошлись! Даже не думай о нем. Как намбер ван Агафонов хорош, но не более. Иначе костей не соберешь», – мысленно предупредила себя Ева, вспоминая нелестные откровения невестки о бывшем муже.
– Ни одной юбки не пропустит, – миллион раз повторяла Тонечка.
«Вот и не пропустил», – ухнула про себя Ева и, сморгнув застившие глаза слезы, невидящим взглядом уставилась в экран смартфона. Расплывшиеся, будто букашки, знаки медленно собирались в слова.
– Вы обе приглашены, – написала Яна. – Отказы я не приму.
– Я не смогу, ты же знаешь, – следом напечатала Камилла. – Я даже не знаю, когда теперь выйду из Евиной квартиры.
– Скоро все утихнет, – украдкой вытерев слезы, ответила Ева. – Я попрошу папу помочь… Как приедем на место, сразу расскажу. Пусть посоветует хорошего адвоката.
– Так и адвокаты, наверное, все отдыхать укатили, – быстро набрала Камилла и поставила кучу рыдающих смайликов. – Только я могла влипнуть в такую гнусную историю.
– А мне кажется, этот стрекозел Рома тебя подставил. Слишком все сладенько получалось. Сам эти бабки украл или спрятал, а теперь нужно на кого-то стрелки перевести.
– Да ну? – усомнилась Камилла.
– Дуська права, – напечатала Янка. – Точно подстава! Нутром чую!
– Мне от этого не легче, – снова зарыдала смайликами Камилла. – Хорошо хоть удрать успела. Он выкрутил мне руку и стал угрожать тюрьмой. Потом вышел на минутку, и я сбежала.
– Урод! Ты все правильно сделала, систер, – быстро набрала Ева. – Лучше доказывать свою непричастность на свободе, чем сидя в камере. Не вздумай выйти из дома, Милка. Я тебя умоляю.
Ева вздрогнула, лишь на минуту вспомнив, как уже в подъезде, несясь по лестнице на всех парах, чуть не сбила сидевшую на ступеньках Камиллу. Маленькую и жалкую, похожую на ощипанного воробья. В голове не укладывалось происходящее. Еще вчера сгорающий от страсти кавалер обвинил Милку в краже.
«Глупость какая-то, – мысленно охнула Ева и снова принялась размышлять об Агафонове. – Я могла так же нарваться. Заявил бы, что у него пропало фамильное серебро и бриллиант «Орлов»… Нет, – захолонуло где-то в душе. – Миша так бы не поступил», – решила про себя Ева и с изумлением уставилась в экран телефона.
– Камилла, – написала Яна. – Я поговорила с Архипом. Могу забрать тебя с собой. Примерно через час заеду.
– Ой, – заныла Милка. – Я не знаю… Будет ли удобно…
– Мне положен номер в гостинице. Но, ты сама понимаешь, я живу в Генкиных апартаментах. Насчет питания что-нибудь придумаем. А в Сочи сам воздух лечебный. Море, пальмы… Может, какого мужичка склеишь из отдыхающих, – поставила кучу смеющихся смайликов Яна.
– У меня клей закончился, – отрезала Милка и прислала гневную рожицу. – Но я согласна, Яна. Ты только поднимись за мной, пожалуйста!
– Отличная идея, – поддержала подруг Ева. – А там, глядишь, узнаем, кто попер денежки у твоего биг-босса. Но в любом случае ты можешь из Адлера улететь к отцу, – Ева нажала на подмигивающий смайлик.
– У меня нет загранпаспорта, – снова заскулила Камилла.
– Милка, прекрати ныть и включи голову, – напечатала Ева. – Паспорт тебе мама может выслать. Или передать с кем-нибудь. Вот проблема!
– Точно, – пришло сообщение от Милки. – Ты гений, Дуська!
Ева задумчиво глянула в окно галендвагена на видневшуюся полоску моря, потом посмотрела на показавшиеся впереди высотные здания.
«Интересно, какое из них принадлежит будущему Янкиному мужу?» – мысленно осведомилась она у самой себя и набрала новое сообщение.
– Если уж мы втроем чилимся на праздники поблизости, предлагаю встретиться.
– Отличная идея, Дусик! – тут же ответила Янка. – Прикатывай к нам. Гостиница «Жемчуг»!
– Обязательно! Только вы мне маякните, как выберетесь из города и приедете на место. Ну и в случае форс-мажора сигнальте. Я папу подключу.
– Прорвемся, – Янка прислала подмигивающий смайл, а Милка – ряды тюльпанчиков и сердечек.
«Вот и поговорили! – вздохнула Ева, прикрыв глаза и в глубине души радуясь, что проблема Камиллы так быстро и легко разрешилась. Пусть не до конца. – Но вряд ли получится у этого упыря найти Милку в одной из тысяч сочинских гостиниц», – негодующе фыркнула она и сама не заметила, как уснула.
В пентхаусе Агафонова уже вовсю хозяйничала домработница.
– А куда же вы собаку денете? – запричитала она, стоило только Агафонову выйти из лифта.
– Со мной поедет, – небрежно отмахнулся он, ожидая напоминания про дурацкие Альпы. Но Анна Васильевна просто кивнула и не сочла нужным дальше продолжать беседу.
«Удивительно тактичный человек», – усмехнулся про себя Агафонов и сразу прошел в спальню.
– Новый год, твою мать, – пробурчал он под нос, раздеваясь. Оставшись в одних боксерах, прошлепал босыми ногами к окну и завесил тяжелую плотную штору.
«Спят усталые игрушки», – мысленно хмыкнул, улегшись в кровать и натянув одеяло под самый подбородок. Спать не хотелось. Но требовалось спокойно обдумать ситуацию и собраться с мыслями. Желательно в полной тишине.
Агафонов поморщился и, выпростав руку из-под одеяла, отключил сотовый.
«Поганый Дема, – зло и витиевато выругался он. – Чтоб ты облез со своей Тамилой! Вот жил я спокойно и ничего не знал о Еве. Вернее, знал, но не догадывался, чья она дочка, а тем паче сестра. И что теперь прикажете делать? Самым простым и разумным, – Агафонов это понимал, – следовало раз и навсегда забыть о Шамаханской царице. Выкинуть из башки Еву Макарову. Разрешить ей уволиться к чертям собачьим. И больше никогда не вспоминать… Баб на свете полно, – тяжело вздохнул он. Да и перспектива снова породниться с Ниной не радовала. – Видеть эту стерву на званых обедах, ходить друг к другу в гости и вести себя как ни в чем не бывало… – поморщился он и внезапно осознал, что уже мысленно женился на Еве и нарожал с ней детей. – Ептиль! – снова выругался Агафонов и вдруг понял, что ни за какие коврижки не отпустит девчонку. – Нужно уговорить ее остаться. Ну и что, как сестра моего сменщика! Подумаешь! Я вон даже Надьку не попер за эти годы… – скривился он. – Только вот спать с Евой больше нельзя. Иначе Вадим Ильич мне оба глаза на ж. пу натянет, – вздохнул он и сразу же ощутил, как, возмутившись, поднял голову «малыш». – Не-е, дорогой, – усмехнулся Агафонов. – Тут нам, дружок, ничего теперь не обломится!»
Агафонов почувствовал, как тоска тяжелой гирей прокатилась по сердцу.
«Что же получается, – снова попытался он разложить все по полочкам. – Ева останется в холдинге, а я даже дотронуться до нее не моги? Не-е-ет, – протяжно вздохнул Михаил. – Я на такие пытки не подпишусь. Каждый раз вспоминать, какая она сладкая, и делать вид, что ничего не случилось? Да нахрена!» – рыкнул он и, будто старик, тяжело сел на постели. А потянувшись за халатом, заметил лежащую на кресле рубашку. Ту самую. От Бриони. Агафонов сам не понял, как коброй метнулся к ней и тут же приложил к носу. Вдохнул почти незаметный запах. Тонкий и неимоверно сладкий. Почувствовал, как напрягся «малыш», растягивая боксеры.
– Твою мать, Ева, – протяжно прорычал Агафонов и неожиданно осознал, что по большому счету ему плевать. На Нину с ее истериками, на сурового Вадика Макарова и его старшего сына. Положить с прибором на всех, кроме Евы. Забрать ее. Сделать своей. Навсегда!
«Ты не жениться, часом, надумал? – у самого себя поинтересовался Михаил, входя в ванную и невидящим взглядом буравя натертое до блеска зеркало. – А хотя бы и так, – вызывающе рыкнул на свое отражение Агафонов. – Ева красива и умна, из хорошей семьи, не то что Демина голодранка. У малышки есть чувство стиля и очаровательная наивность, – самому себе заявил Агафонов. – А еще она тугая, как перчатка, и неимоверно сладкая, – поддел внутренний голос. – И только ты знаешь об этом, Миша! Моя!» – рыкнул Агафонов и криво усмехнулся, заметив в глазах странный блеск.
– Раньше такого не наблюдалось, – пробурчал он себе под нос. – Заболеваю, что ли? – И умывшись, долго тер полотенцем лицо. Затем подошел к панорамному окну и уставился вниз на город, моментально потерявший всякую привлекательность. Нет, мегаполис жил своей жизнью. По улицам носились машины, с высоты десятого этажа напоминавшие жуков. Где-то там как ужаленный бегал, выискивая прелестную воровку, Ромка Демьяновский. Нарезала салаты Надя… – Вот только Ева уехала, – самому себе печально сообщил Михаил. Улегшись на кушетку, он провел ладонью по гладкой кожаной поверхности, все еще помнящей о Еве Макаровой.
– А ты не влюбился, часом? – тихонечко осведомился внутренний голос. – Что-то сам на себя не похож…
– Такие, как я, не влюбляются, – рыкнул Агафонов, ни на минуту не забывая, что они с Нинкой поженились по залету. Да и до сих пор ни от одной дамочки не сносило башку. Ни о ком не мечтал, твою мать. Ну, может быть, в третьем классе о Марусе Козловой. Но она не в счет. – А если и втюрился? – хмыкнул Михаил. – Что тогда? Или я не живой человек и мне не положено? Но, блин, я даже не знаю, сколько продлиться эта любовная горячка. Живет ли она три года или всю жизнь? Сойдет на нет завтра или разгорится факелом и наполнит мою жизнь ярким светом до самой смерти? Знать бы точно…
– А что это даст? – хмыкнул внутренний голос. – Просто живи. И радуйся, что такая необыкновенная женщина рядом. Только сначала не упусти ее, баклан…
Агафонов поднялся с кушетки и неожиданно для себя прямо в халате рванул в офис, по дороге обдумывая план действий. Ситуация с Евой только на первый взгляд могла показаться нелегкой.
«Если вдуматься, – мысленно усмехнулся Михаил. – У меня в стане противника есть осведомитель, – улыбнулся Агафонов, вспомнив по-детски наивную физиономию сына. Можно позвонить и аккуратно выведать, где, собственно, находится Макаровский дом. Или позвонить самому Вадиму и напроситься в гости, – прикусив губу, решил Михаил. – Вот только сегодня нет смысла ехать», – подумал он, включая компьютер.
– А завтра с утра рвану. Жди меня, Ева, – пробурчал себе под нос. А когда мощная машина, призванная одновременно работать в нескольких программах и обрабатывать в своем чреве тонны информации, утробно заурчала, Агафонов быстро вышел в сеть и, найдя съемки с камер наблюдения, завороженно уставился на юристку Макарову, плывущую по сцене павой.
– Твою мать, Ева, – не сдержавшись выругался Агафонов, вновь всматриваясь в ставшие знакомыми изгибы. Он хотел было поставить на повтор и еще раз полюбоваться выходом Шамаханской царицы, но сам не заметил, как, крутанув колесико мыши, перескочил на записи с другой камеры. И отчетливо увидел, как Костик Тарасов отодвигает стул для Евы, как, будто школьник, что-то радостно рассказывает. – Уволю гада, – ощерился Агафонов. – Какого хрена, Костик, ты вертишься около моей женщины? – разозлился он, в душе понимая, что прошлым вечером даже самому в голову не приходило назвать Еву своей. – Нужно возвращать, – мысленно прорычал он. – Пока еще такие же наглые тарасовы рядом не объявились. Всех придушу, – раздраженно пробурчал он и включил съемку с камеры, расположенной над входом в офис. Выставил вчерашнюю дату и время восемь тридцать. И, как мальчишка, радостно воззрился на запыхавшуюся веселую Еву, будто ураган ворвавшуюся в офис. Переключаясь с камеры на камеру, Агафонов проследил за ней до двери кабинета и на минуту призадумался. И если до этого момента он и сам не догадывался, как проведет новогоднюю ночь, то сейчас понял.
«Буду пить виски, или что там найдется в баре, и смотреть фильм», – мысленно усмехнулся он, а потом нашел запись с камер наблюдения в тот самый день, когда Ева пришла в холдинг первый раз на собеседование. Увидел, как она волнуясь подает охраннику паспорт и спешит к лифтам. Как потом в переговорной отвечает на дурацкие вопросы топов…
«Интересно, – почесал репу Агафонов. – У Марины в кондитерской есть камеры? Запись ведется? – и тут же сам себя одернул. – Совсем одурел, что ли, Миша? Хватит и наших записей», – хмыкнул он, вбивая в поисковике странный запрос:
«Как быстро смонтировать видео?»
Естественно, быстро ничего сделать не удалось. Сначала пришлось скачать программу и посмотреть видеоурок. Потом аккуратно скопировать нужные кадры с записей камер наблюдения. И примерно к десяти часам вечера Михаил Александрович Агафонов стал обладателем косенького, но собственноручно смонтированного фильма.
«Ева в холдинге», – подписал файл Агафонов и, скопировав на флешку, довольный, поднялся в квартиру. А на выходе из лифта споткнулся о тушу, лежавшую около самых дверей и печально уткнувшуюся мордой в лапы.
– Зак, – позвал пса Агафонов. – Что же ты заскучал, а? – он потрепал оживившуюся собаку за холку и только сейчас понял, что за созданием нетленки совершенно забыл о сотовом.
Агафонов метнулся в спальню и, схватив трубку, в ужасе уставился на пропущенные звонки. Штук двадцать от Егора, десять от Демы и три от отца.
Дему Агафонов решил проигнорировать.
«Надоел, – пробурчал он в сердцах и сразу ткнул в контакт сына. – Ребенок волнуется, – тяжело вздохнул Михаил. – Нужно ведь узнать, как он добрался? Где поселился?» – мысленно напомнил он сам себе, ужасно жалея, что нельзя у Егора спросить о Еве. Оставалось лишь надеяться, что она живет с Ниной и Егором в одном доме.
Загородная резиденция встретила Макаровых треском дров и пышущим жаром камина, заранее растопленного Никитой. Ева любила этот дом, изнутри полностью облицованный деревом. С современным оборудованием и сказочным камином, выложенным из больших плохо отесанных камней. Иногда ей казалось, что по ночам из чрева очага выходят гномы…
«И ушивают твою одежду, – мысленно фыркнула Ева. Весь день она старалась не думать об Агафонове. Не вспоминать его рук, требовательно ласкающих ее тело, не тонуть в омуте зеленых глаз, помутневших от страсти. – Прощайте, Михаил Александрович», – про себя протянула она, в который раз прощаясь с мимолетным любовником, и затуманенным взглядом обвела кухню, словно со стороны наблюдая за собравшимися на ней женщинами. Алина перетирала привезенные из дома тарелки с новогодними узорами, Настя мыла фрукты и овощи, а Антонина вместе с самой Евой весело крошила салаты. Во главе огромного дубового стола восседал отец и длинным острым ножом чистил вяленого леща. А потом тонкими чуть прозрачными ломтиками нарезал рыбу. Разговоры, незатейливые и легкие, в основном сводились к главному событию следующего года – рождению сына Ильи и Антонины. И, конечно же, невестка чувствовала себя если не королевой, то принцессой. Ева исподволь глянула на нее, пытаясь понять, есть ли что-то общее между ней самой и Тонечкой. Но и с первого взгляда каждому становилось ясно, что более разных людей, чем жена и сестра Ильи Макарова, просто не существует. Ева казалась себе полковой лошадью по сравнению с невысокой и хрупкой Антониной.
«Брюнетка против блондинки», – поморщилась она, догадываясь, что наверняка бывшая жена являет собой эталон Агафоновской красоты и любимой женщины. А иначе зачем бы он на ней женился и завел ребенка?
Глава 13
– Мама, мама, – на кухню влетел растерянный Егор, и мысли Евы тотчас же перескочили с Агафонова на его сына.
«Хороший мальчишка, мне б такого, – неожиданно подумалось ей. – Мы вроде не предохранялись в ванной, значит, шанс залететь есть, – хитренько усмехнулась она про себя. – Хочу такого же вихрастого, с ясными зелеными глазами. Пусть будет похож на Агафонова. Или лучше девочку…» – улыбнулась Ева и наконец-то прислушалась к разговору.
– Папа пропал, – взволнованно прошептал он. – Я ему уже сотню раз звонил, а он не отвечает…
– Наверное, занят, – легко отмахнулась Тонечка. – Освободится, перезвонит. Он же летит куда-то отдыхать, – ласково принялась втолковывать она сыну. – Может, в самолете сейчас. Не волнуйся, сыночек…
– И маму не волнуй, – строго заметил Илья, входя на кухню с охапкой дров.
– Ага, – сосредоточенно кивнул Егор и, стащив из тарелки вареное яйцо, убежал обратно в комнату.
– Опять где-то папаня шарахается, – негодующе пробурчала Тонечка, – а ребенок нервничает. Неужели так трудно снять трубку… – фыркнула она и, не получив поддержки от окружающих, принялась рвать листья салата в глубокую миску.
– Я что-то не понимаю, Дуся, – завел нейтральный разговор отец. – Как твоя Милка могла встрять в историю с кражей? Как она у шефа дома оказалась? Она же не домработница?
– Любовь у них была, – мрачно заметила Ева, – пока деньги не исчезли. Пап, я не знаю ничего! – воскликнула она растерянно.
– Подожди, – рыкнул отец. – С кем любовь, Евдокия? С Демьяновским, что ли?
– Пап… – охнула Ева. – Фамилия мне ничего не говорит. Какой-то Рома. Владелец завода на Петрашевского…
– Точно Демьяновский, – знающе фыркнула Тонечка. – Как твоя подруга вообще могла связаться с ним? – всплеснула она руками. – Совсем без головы девица!
– А что? – растерялась Ева, явно не ожидая такого сокрушительного напора невестки.
– Он же дурак и бабник! – едко заметила невестка. – И первый друг моего бывшего. Два сапога пара. Со школы дружат…
– Ладно, – отмахнулся Вадим Ильич. – Разберемся. Но если в этом деле замешан Демьяновский, то я Камилле не завидую. Злопамятный тип. Опять-таки решала. У него все в городе схвачено и задушено. Тут не всякий адвокат справится, будь он даже семи пядей во лбу. Нужно узнать, заведено ли уголовное дело, и если нет, то пусть Милка быстро уезжает к отцу. Так и передай, слышишь? – Макаров внимательно посмотрел на дочь, и Ева, столкнувшись с встревоженным взглядом отца, понимающе кивнула.
– Что там с шашлыками, Вадечка? Уже можно мясо на шампуры нанизывать? – поинтересовалась Алина. И Ева, воспользовавшись минутной паузой, поспешила вон из кухни. Быстро набрала сообщение Камилле и в недоумении уставилась в экран телефона, когда вместо Милкиного ответа пришло сообщение от Агафонова.
– С наступающим, моя девочка, – написал ей владелец холдинга. – Лови от меня маленький подарок.
Ева не задумываясь ткнула в ссылку, ведущую на ютуб, и обалдела, увидев себя, в первый раз пришедшую в офис. На негнущихся ногах она добралась до спальни, которую делила с Настей, и, упав на кровать, принялась смотреть фильм о себе.
– Благодарю за подарок, Михаил Александрович, – напечатала она Агафонову. И пока судорожно соображала, что бы дописать еще, пришел гневный ответ.
– С каких пор, Ева, мы так официальны? Кажется, прошлой ночью ты звала меня по имени.
– Та ночь прошла, – быстро написала Ева. – В свете дня все кажется по-другому.
– Да ничего мне не кажется, – тут же пришел ответ. – Ладно, малыш, до встречи!
– Ага, – обрадовалась Ева, наивно предполагая, что встреча эта никогда не состоится. – До свидания!
Посмотрев еще пару раз фильм со своим участием, она направилась на кухню и в дверях замерла от неожиданности.
Отец с билетами в руках гордо стоял посреди кухни. Ева заметила промелькнувшее на маленьких белых листочках лицо известного рэпера.
– Есть четыре билета на Басту. Предлагаю разыграть. Счастливчики отправятся завтра в «Роза Холл».
– Тут и без розыгрыша все ясно, – просипел, входя на кухню, Никита. – Вы с Алиной не пойдете, Илья с Тоней тоже. Остается детский сад и я.
– Ну мало ли, – шутя подначил отец и хитро глянул на старшую дочь.
– Папа, папочка, – заверещала, запрыгала Ева. – Я давно мечтаю! Дай мне билетик, пожалуйста!
– На все, – хохотнул отец. – Думаю, вы вчетвером прекрасно проведете время.
Ева со всего размаху бросилась отцу на шею.
– И все-таки ты – самый лучший! – радостно воскликнула она и побежала хвастаться в гостиную, где Егор и Настя наряжали елку.
– Как дите малое, – ласково улыбнулся вслед Илья. – Как подумаю, что встретится ей такой же урод, как Милке, кровь стынет в жилах. Лично придушу ублюдка.
– Ева у нас девочка разумная, к взрослому мужику в койку не прыгнет, – отрезал Макаров и добавил задумчиво: – Может, нужно мальчика из хорошей семьи подыскать…
– Вадим, – нахмурилась Алина. – Дай ей самой устроить свою судьбу.
– Но… – попробовал возразить Никита. – Ей только дай волю…
– Оставьте девчонку в покое, – поддержала Алину Тонечка. – Влюбится в ровесника, выйдет замуж…
– Научитесь доверять ей, – тихо, но твердо заявила Алина. Макаров, с минуту подумав, чмокнул супругу в щеку и обратился к старшему сыну:
– Умные жены у нас, Илюша, – затем перевел взгляд на Никиту и велел: – Но ты на концерт пойди, Никитос. Проследи, чтобы никто не обидел.
Агафонов приехал на Красную Поляну ближе к вечеру. А когда нашел нужный дом на Лауре и забрал ключи у мужика, присматривающего за Деминым имуществом, вообще стемнело.
Он кинул в прихожей на мраморный пол спортивную сумку и огляделся по сторонам.
– Ну как тебе? – поинтересовался у Зака. – Потом посмотрим комнаты. А пока поешь и спи, – велел собаке Михаил и, насыпав в миску корма, отправился искать Еву.
Как такового плана у него не было. Агафонов, как всегда, понадеялся на удачу и слишком легкомысленно отнесся к поиску. И если до сих пор идея случайно столкнуться на улице казалась ему самой подходящей, то, попав на набережную Мзымты, Михаил растерялся. Толпы людей – пьяненьких и не очень, в дед-Морозовых шапках и с непокрытой головой, с оленьими рожками и со снегуркиными косами, молодые и в возрасте – толклись по обеим сторонам горной реки, смотрели представления, устраиваемые уличными артистами, ели блины и хот-доги, вовсю веселились, горланили песни и поздравления.
«Новый год к нам мчится! Скоро все случится!» – доносилась из каждого угла Аварийная новогодняя.
– Это я маху дал, – недовольно пробурчал Агафонов. – Толчея – не протолкнешься. Здесь Еву точно не найти. Даже если она в полуметре пройдет, не замечу.
Он покосился на часы, показывающие половину седьмого, и решил дойти до конца набережной. Просто прогуляться и где-нибудь поужинать. А вернувшись в Демину хату, все-таки составить план поисков. Позвонить сыну или Макару… Постараться выведать у них хоть крохи информации в пустом разговоре…
Из маленьких вагончиков, торгующих всякой снедью, доносились волнующие запахи: кофе, горячей выпечки и чего-то мясного. Агафонов почувствовал, как засосало под ложечкой.
«Остановиться бы и сожрать какой-нибудь бутер, – подумал он, замедляя шаг, но очередь возле ларька показалась ему ужасной. – Лучше потерплю и зайду в кабак», – решил он, но около следующей кибитки, торгующей вафлями и глинтвейном, остановился, внимательно оглядывая витрину.
– Папа! Папа! – услышал знакомый голос. Почувствовал, как в его тело с размаху врезалось другое и ликуя заверещало: – А я смотрю, ты идешь! Папа! Как здорово, что ты приехал! – закричал Егор, улыбаясь во все тридцать два зуба. Агафонов всмотрелся в ликующую розовую от морозца мордашку сына и, притянув ребенка к себе, поднял на руки и закружил, радуясь встрече.
– А мы на концерт идем. Баста, представляешь! – Егор, обретя равновесие, махнул рукой в сторону двух девчонок, замерших неподалеку с вафлями и горячим шоколадом.
– Здравствуйте, – первой поздоровалась куколка лет двенадцати. Худая блондинка с длинной косой и в розовой шапке и таком же лыжном костюме.
– Привет, – улыбнулся Агафонов и перевел взгляд на вторую – в красной куртке и черных штанах – будто статуя замершую с глинтвейном в одной руке и обсыпанной кокосом вафлей – в другой. Ева, твою мать! Агафонов не мог скрыть своей радости и разулыбался как последний дурак. Внимательный взгляд тот час выхватил выбившиеся из-под белой шапки темные пряди, светящиеся весельем глаза, чуть порозовевшие от мороза щеки и алые губы с присохшей белой крошкой. Агафонову захотелось слизнуть прилипшую кокосовую присыпку и накрыть Евины губы своими, провести ладонью по холодным щекам. Притянуть к себе, согреть своим телом… Увезти, унести в теплый дом. Запереть все двери и не отвечать на звонки.
– Привет, – будто эхо, повторила Ева и тут же весело предложила: – У нас есть лишний билет на Басту. Хотите, Михаил Александрович?
Он глянул на смеющееся лицо и кивнул.
– Конечно хочу, Евдокия Вадимовна, – усмехнулся добродушно, пытаясь скрыть внезапно накатившее ликование. И чуть было не брякнул: «С вами везде хочу!», но вовремя сдержался.
– А вы знакомы? – хитренькой лисой оглядела взрослых девчонка в розовом.
– Мы вместе работали, Настя, – пояснила смущаясь Ева, а Агафонов моментально поправил:
– Работаем.
– Ну, папа, ты даешь! Как же я рад, что ты здесь! – все еще не мог прийти в себя Егор и, посмотрев на отца с легким подозрением, добавил: – А я думал, ты укатил в Дурамитовы Альпы, – протянул он, обнимая отца за руку. – Ты же пойдешь с нами на Басту?
– Да был бы последним дураком, Егор, если б туда укатил, – рассмеялся Агафонов. – Зачем ехать в Альпы, если тут и Баста, и склоны, и такая обалденная компания, – улыбнулся он, слегка погладив сына по голове.
– А Зак, папа, где Зак? – азартно осведомился Егор. – Он дома остался?
– Нет, – рассмеялся Агафонов. – Я с ним приехал. Дрыхнет наш зверь…
– Вот, Настя, – обратился маленький дамский угодник к своей спутнице. – Я тебе рассказывал про нашего пса. Он нас завтра на санках покатает…
– Если Зак на Красной Поляне, – усмехнулась Ева, – то популяция птиц значительно уменьшится, – тихо пробормотала она, но Агафонов ее расслышал. Он перевел взгляд на заснеженные часы Ратуши, мельком осмотрел невысокий шпиль и само здание, неуловимо напоминающее вокзал в Сочи, и бодро осведомился:
– Начало концерта когда? Мы не опоздаем, любители рэпа?
– Через десять минут, – охнула Ева и заторопилась к «Роза Холлу».
Агафонов и сам не понял, как его сын и розовая фея вырвались вперед, предоставив взрослым идти сзади.
– Волшебство, – пробурчал себе под нос Агафонов, по-хозяйски беря Еву за руку. Она не воспротивилась даже, а только, улыбнувшись, повернулась к нему:
– Почему волшебство, Миша?
– Тебя встретил в такой толчее, уже и не чаял найти. А ты меня еще и на концерт пригласила…Уж даже не знаю, кому спасибо говорить…
– Никита, это мой брат, должен был пойти с нами. Но у него в Сочи какие-то дела срочные наметились. Вот и умотал за несколько минут до твоего прихода.
– Я ж и говорю, волшебство, – пробормотал Агафонов, оглядываясь по сторонам. Ленивым взглядом выхватил речку Мзымту, заснеженный пруд, величаво названный Роза Бич, и переливающийся огнями «Рэдиссон», именуемый в народе Редиской.
– А вы где остановились? – осведомился небрежно.
– Мы в самой Красной Поляне живем, – просто ответила Ева, да еще и рукой куда-то в сторону махнула. – А ты? – наивно поинтересовалась она.
– На Лауре, – улыбнулся Михаил. – Я приехал из-за тебя, – добавил серьезно и чуть сильнее сжал ее руку. – Не вздумай больше от меня сбегать, – рыкнул он, да еще и посмотрел пристально.
Ева почувствовала, как по всему телу пробежали мурашки. Ей хотелось возразить этому большому и властному мужчине. Объяснить, что папа с братьями спустят с нее шкуру, ну и с него самого заодно. Но сначала проходили через рамки, потом предъявляли билеты и рассаживались на своих местах в ВИП-ложе. Насколько помнил Агафонов, цены в, казалось бы, одинаковых ложах разительно отличались. В десять, а то и в двадцать раз. Понять такую политику ценообразования Михаил никак не мог, да и не пытался. Сначала рядышком уселись Егор с Настей, затем и Ева с Агафоновым. Улучив момент, он снова взял ее ладонь в свою, да так и не отпустил до самого конца концерта.
Народ скандировал: «Вася! Вася!», а Василий Вакуленко вместе с залом пел свою «Сансару»:
Всю мою жизнь я иду ко дну,
Всю мою жизнь я искал любовь,
Чтобы любить одну.
Агафонов подпевал, слегка покосившись на Еву. Она пела, точно зная все слова, и ни разу не ошиблась.
Когда меня не станет – я буду петь голосами
Моих детей и голосами их детей.
Нас просто меняют местами,
Таков закон сансары, круговорот людей.
Он много раз слышал эту песню, самую мудрую и философскую у Басты, но только сегодня осознал, насколько она пророческая. За каждым аккордом он видел именно эту женщину, идущую с ним, Мишей Агафоновым, по жизни. На короткий миг увидел их общих детей и внуков. И неожиданно подумал, что это чертовски здорово – влюбиться именно в Еву Макарову. Тогда все дети, рожденные в двух новых семьях, будут друг другу родственниками. Ну и Егору, соответственно, тоже, и между собой.
«Какая-то путаница», – хмыкнул про себя Агафонов и, наклонившись к Еве, прошептал, воспользовавшись секундным затишьем:
– Тебе нравится?
– Очень, – рассмеялась Ева, глянув на него блестящими от возбуждения глазами. Именно ее он хотел. Именно о ней мечтал все эти долгие часы, пока лепил фильм и потом под бой курантов тянул виски, снова и снова прокручивая ничем не примечательные кадры. Вот Ева зашла в кабинет, вот вышла налить чаю. Вот в полупрозрачной юбке крутится на сцене и воображает себя царицей. Сейчас же, сидя рядом с ней, живой и жизнерадостной, Агафонов точно знал, что без этой девушки он обратно не уедет. Собственник, хищник…
«Да, ваша честь! – мысленно признался Агафонов несуществующему судье. – Вот только Ева моя, и я приложу все усилия, чтобы сделать ее своей по закону».
После монтажа фильма и долгой дороги ему это казалось вполне естественным.
«Я поговорю с Вадимом, – рыкнул он, подавая Еве пальто в гардеробе. – Ну не зверь же он, не враг собственной дочери. А будет против, украду», – мысленно ощерился Агафонов, а вслух тихо предложил:
