Текст книги "Оборотни во власти. Они убили Советскую страну"

Автор книги: Виктор Кожемяко

Соавторы: Жан Тощенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

Клятвопреступник и обманщик

– До поры до времени, как говорится, Ельцин активно служил Горбачёву, а потом произошёл поворот. Давайте обратимся к этой, второй части их отношений.

– Действительно, поворот произошёл, причём довольно крутой. Известна точно его дата: 21 октября 1987 года, когда на пленуме ЦК КПСС Ельцин выступил с резкой критикой руководства партии, в том числе самого Горбачёва. Говорилось о слишком медленных темпах «перестройки» и допускаемых ошибках, а также о зарождении горбачёвского «культа личности».

– Признаем, основания для этого были, поскольку официальное славословие в адрес Горби лилось рекой. Между тем в народе уже назревало массовое недовольство его болтовнёй, не подкрепляемой делами. Да и горбачёвская манера поведения, которая поначалу нравилась, всё больше вызывала раздражение. Например, Ельцин в яблочко попал, высказав с трибуны недовольство, что Горбачёв чересчур выдвигает на первый план Раису – свою жену. Тогда уже пошли анекдоты на эту тему…

– Вы правы: готовя свой очередной конфликтный демарш, который, согласно предыдущему опыту Ельцина, должен был привлечь к нему широкое внимание в стране, он многое очень расчётливо взвесил и использовал. Однако всё же переоценил ситуацию в свою пользу, надеясь, что большинство на пленуме поддержит его и тогда он уверенно станет претендентом на первую роль. Поспешил!

– После была информация, что ЕБН весьма болезненно воспринял критику, ответно прозвучавшую в его адрес, и принятую пленумом резолюцию: считать выступление Ельцина «политически ошибочным». Кроме того, ведь пленум ЦК предложил Московскому горкому рассмотреть вопрос о переизбрании своего первого секретаря.

– Вы правы, реакция ельцинская была крайне болезненной и острой. На мой взгляд, это как раз реакция прожжённого карьериста, который, не получив ожидаемого успеха, впадает в панику и депрессию. Во-первых, он уже на пленуме решил покаяться и признать свои ошибки. Во-вторых, направляет вскоре покаянное письмо Горбачёву с просьбой оставить его в должности руководителя МГК. А в-третьих, через несколько дней попадает в больницу – по некоторым свидетельствам, из-за симуляции попытки самоубийства. Каков герой?

– Но согласитесь, с поражения на пленуме ЦК, то есть с этого горького для карьериста срыва, он получает другие выгодные дивиденды. У него появляется репутация несправедливо обиженного! А такие, как правило, вызывают в нашем народе особое сочувствие.

– Безусловно, это в данном случае сыграло немалую роль. Хотя Ельцин и остался в рядах номенклатуры (член ЦК КПСС, назначен первым заместителем председателя Госстроя – министром СССР), но понижение в должности давало повод говорить: пострадал человек «за правду». Тем более что авторитет и популярность Горбачёва, которого он критиковал, продолжали неуклонно падать.

Так вот, учитывая всё это, оправившийся после пережитого шока Борис Николаевич решает кардинально переориентироваться. Он утверждается в том, что путь его дальше и выше лежит всё-таки не в направлении поддержки Горбачёва (это исчерпано!), а, наоборот, в оппозиции ему.

– И на сей раз не ошибается?

– Ну да, если смотреть с его «кочки зрения». Не ошибается для себя. Для страны же это означает ещё большее сгущение смуты, которая и без того уже завладела массовым сознанием. Люди теперь оказались перед ложным выбором: за Горбачёва или за Ельцина? Не понимая в большинстве, что противостояние их фактически мнимое, поскольку принципиальной разницы в отношении к главному между ними нет.

– Главное – это будущее страны?

– Да, сохранение великой социалистической державы. Вот он, корень. Горбачёв начал с провозглашения: «Больше демократии – больше социализма!» Красиво вроде бы. Однако куда на деле повёл? К развалу государства и ликвидации социализма.

А Ельцин как будто вступил в соперничество с ним. Но за что? Якобы за скорейшую и полнейшую «демократизацию».

– Волшебное слово!

– Именно таким оказалось. Ельцин и активизировал свой новый подъём с того, что объявил себя завзятым «демократом». Посмеяться бы над этим! Невероятное же случилось превращение противоположностей: из сугубо авторитарной персоны вдруг вылупился защитник «демократических» начал, прав и свобод человека.

– И ведь многие, очень многие на такую обманку повелись тогда! Что на самом деле представлял собой этот «демократ», он ярко продемонстрирует 3–4 октября 1993 года, когда, выполняя его команду, танковые орудия ударят по российскому Верховному Совету. Это и будет настоящий момент истины.

– А вся его, с позволения сказать, оппозиционная деятельность свелась по существу к подстёгиванию процесса развала страны, который развязал Горбачёв.

– Конечно! Вспоминая, например, XIX Всесоюзную партконференцию, состоявшуюся летом 1988-го, я всегда сопоставляю два наиболее острых выступления с её трибуны – выдающегося писателя-коммуниста Юрия Васильевича Бондарева и Ельцина. Казалось бы, оба критиковали Горбачёва и ход его «перестройки». Но какая большая разница! Если фронтовик Бондарев, искренне и глубоко переживавший растушую угрозу трагедии СССР, требовал остановить её, то Ельцин взывал к иному: продолжать как можно быстрее и решительнее!

– Он не только взывал, но и соответственно действовал. Став народным депутатом СССР, а затем окольным путём пробравшись и в союзный Верховный Совет, сразу же вошёл в самое радикальное «демократическое» объединение – Межрегиональную депутатскую группу, разрушительные цели которой уже вполне определились.

– Антисоветские! Антисоциалистические!

– Для него эти цели становятся программой, которая должна обеспечить ему желанный карьерный взлёт. В известной советской песне были такие слова: «Прежде думай о Родине, а потом о себе». Нет, Ельцин, как и Горбачёв, о Родине думал меньше всего. Иначе разве мог бы он, пробившись (с третьей попытки) на пост председателя Верховного Совета РСФСР, добиваться здесь принятия 12 июня 1990 года Декларации о государственном суверенитете этой ведущей республики Союза?

Разумеется, с подачи и при активнейшей помощи тех же самых разрушительных «демократических» фигур…

– Меня тот факт поразил тогда и до сих пор поражает. Надо же: утвердить верховенство российского законодательства над союзным! Думаю, у Ельцина хватило всё же ума понимать, что такой недопустимой мерой он буквально взорвёт союзное единство. Но пошёл на это. Значит, хотел именно взорвать. И ещё больше поражает меня, что в нынешней России 12 июня остаётся государственным праздником. С одной стороны, президент говорит о катастрофе, а с другой – в честь этой самой катастрофы устраиваются ежегодные торжества! Где логика?!

– А есть ли логика в устройстве Ельцин-центра? Это же во славу предателя, клятвопреступника и обманщика. Ложью пронизано всё его восхождение наверх и всё последовавшее правление. Ведь Ельцин и его окружение не говорили, что они намерены поставить страну на рельсы капитализма, полностью отринув социалистические достижения, опыт и перспективы. Происходил невероятный по иезуитству и масштабу обман народа.

А чего стоит, например, ельцинское заявление 14 августа 1998 года – за три дня до дефолта: «Девальвации рубля не будет. Это твёрдо и чётко… Моё утверждение базируется на том, что всё просчитано… Положение полностью контролируется». Но – «под контролем» происходит финансовый крах!

– Народ слышал от него массу громогласных, пышных обещаний.

– И в массе своей поначалу доверился ему. Был же период, когда для большинства он стал прямо-таки неприкасаемым кумиром…

– Это я прекрасно помню! Потряс эпизод летом 1989-го. Ельцин тогда по приглашению полетел в США, где продемонстрировал безобразные пьяные выходки. Об этом рассказала итальянская газета «Репубблика», а наша «Правда» перепечатала ту статью. И вот, представьте, страстные ельцинские поклонники в столице организовывали публичное сожжение газетного номера! Хотя про незаурядное пьянство Бориса Николаевича и без итальянцев было давно известно.

– Когда анализируешь почти десятилетнюю его «деятельность» как президента России, создаётся впечатление, что многое совершалось в каком-то алкогольном тумане. Настолько хаотичны, произвольны, бездумны эти действия, далёкие не только от научного обоснования, но и от простого здравого смысла.

Под его руководством рушилась экономика страны, закрывались сотни заводов и фабрик, нищало население, росла безработица, происходили кровавые межнациональные конфликты… Впрочем, чтобы не перечислять многообразные примеры разрушения всего и вся, можно привести только один конечный факт: экономика России за годы ельцинского правления понесла утраты, превышающие потери Советского Союза в Великой Отечественной войне.

– А до этого (не забудем!) в соревновании с Горбачёвым он же инициировал гибель СССР. Такова цена его вхождения в историю.

– Да, вошёл как тотальный разрушитель, которому созидать было не дано. И двигали им отнюдь не благородные побуждения. Счастье народа, подъём Родины и тому подобное у него лишь были на словах. В основе всего жизненного пути Ельцина, что я ещё раз должен в заключение подчеркнуть, – патологическая жажда власти, безудержная страсть к господству над людьми и стремление преподнести себя как выдающегося деятеля.

Итоги горестные. Нет на карте мира СССР, а символом российского правления этого исторического ничтожества навсегда останется расстрелянное из танков и почерневшее от пожара здание Верховного Совета России.

Перерождение, мутация, цинизм…
(об А. Яковлеве)
№ 91 (31294) 19–22 августа 2022 года

В. КОЖЕМЯКО Мы уже говорили, что у каждого, кто поучаствовал в уничтожении Советского Союза, своя мера ответственности за эту трагедию вселенского масштаба. Ответственность персонажа сегодняшней нашей беседы огромная. С полным основанием его называют одним из главных идеологов и архитекторов «перестройки», а нередко даже самым главным.

Откуда же он такой взялся, Александр Николаевич Яковлев? Что привело его к той чудовищно разрушительной роли, которую сумел сыграть в переломное для страны время? Какие уроки на будущее следуют из биографии этой мрачной исторической фигуры?

Если оценивать по результатам

– Да, Жан Терентьевич, для нас с вами, как и для многих, фигура Александра Н. Яковлева видится весьма мрачной. В первую очередь – по результатам того, что он натворил. Это давно и метко было выражено в открытом письме ему Геннадия Зюганова, которое газета «Советская Россия» напечатала в номере за 7 мая 1991 года. Напомню, называлось оно «Архитектору раз валин». А ведь самое основное – развал Советского Союза – было ещё впереди…

– Определилось уже, к чему всё катится. И «архитектор» проявил себя более чем достаточно. К величайшему сожалению, зашло на пороге рокового 1991-го слишком далеко.

– Теперь с тех пор минуло больше трёх десятилетий. Но разве мы можем сказать, что происшедшему тогда официально дана в нашей стране чёткая и справедливая оценка?

– Конечно, нет. Хотя после 24 февраля нынешнего года из официальных и полуофициальных высказываний всё более явственно слышится: происшедшее тридцать лет назад почти ничего хорошего нам не принесло. В основном получили плохое или очень плохое, что с чрезвычайным трудом и всесторонними усилиями необходимо теперь расхлёбывать – преодолевать, исправлять, навёрстывать.

– И разве последовала однозначно заслуженная негативная оценка тех, кто до этого страну довёл? Вот мы приближаемся сейчас к великой дате – 100-летию образования СССР. Однако создатели этой уникальной державы, победившей мировой фашизм, на высшем государственном уровне у нас не в чести. Разрушителям её гораздо больше почёта. Как иначе объяснить, что день 12 июня, когда в 1990-м фактически была предрешена гибель Советского Союза, отмечается ныне в России как государственный праздник? Во славу кого ежегодно проводится такое торжество?

– Да выходит, что именно во славу тех, кто Советский Союз уничтожал и в конечном счёте уничтожил. Это как раз антигерои наших с вами бесед, то есть оборотни, до выгодного момента тщательно скрывавшие своё подлинное лицо. При всех индивидуальных особенностях объединяет их предательство идей и дела, которым они до этого вроде бы служили. Так вот А. Н. Яковлев, пробравшийся благодаря свойственной ему иезуитской изворотливости на место главного идеолога правящей КПСС, – это прямо-таки бездна предательства.

Приспособленец и перерожденец стал сверхфарисеем

– Мне известно, что вы много занимались изучением деяний данного персонажа. Каково итоговое впечатление?

– Чувство глубочайшего отвращения. Чтобы всем понятнее стало, приведу лишь две краткие цитаты из его «творчества».

Первая: «Ленинизм – это классически эталонные уроки революционной диалектики». Так заявляет член Политбюро ЦК КПСС А. Н. Яковлев в 1987 году.

Вторая: «Ленин и Сталин – закоренелые уголовники». Это из статьи того же автора, ставшего рьяным «демократом», в газете «Известия» от 1 декабря 2003 года.

– Как говорится, комментарии излишни.

– Согласен. Только признаюсь, что меня, когда об этом типе приходится писать или говорить, каждый раз переполняют острые эмоции. Перерождение, мутация, цинизм, лицемерие, приспособленчество – далеко не полный перечень характеристик по отношению к нему. Сложилось убеждение, что в современной истории не очень много наберётся фактов такого же масштаба отступничества и перерожденчества.

Причём он, будучи идеологом руководящей партии от первых ступеней своей карьерной лестницы и до самых высот партийной иерархии, с определённого момента начал торговать этим отступничеством, подобно евангельским фарисеям, торговавшим в храмах, то есть пытавшимся совмещать несовместимое: духовное с жаждой наживы. В моём представлении этот Яковлев стал сверхфарисеем, поскольку идейным отступничеством торговал не только в ближайшем окружении, но и в масштабах всей страны, даже мира.

– А ведь первые строки жизни у него, можно сказать, вполне благопристойные. Из крестьянской семьи в Ярославской области, участник Великой Отечественной войны…

– Да, он родился в 1923-м, так что в августе 1941-го, после окончания средней школы, был призван в армию. Служил рядовым в учебном артиллерийском дивизионе, а потом был зачислен курсантом Ленинградского стрелково-пулемётного училища, эвакуированного в Удмуртию, в город Глазов. На фронте – с февраля по август 1942-го, когда был тяжело ранен и отправлен в тыл на лечение.

– А затем демобилизован?

– В феврале 1943-го. Он возвращается на родную ярославскую землю, где и определится главная магистраль его дальнейшего жизненного пути.

– Партийная работа?

– Совершенно верно. В 1944 году, занимая должность старшего преподавателя и начальника кафедры военной и физической подготовки Ярославского пединститута, он вступает в ВКП(б).

– Вообще-то, согласитесь, шаг вполне логичный. Лейтенант Красной Армии, защищавший Родину, связывает свою жизнь с партией, которая эту защиту организовывала.

– Действительно, как вы сказали, логично выглядит и даже красиво. Если только не знать, что и партию, и Родину он со временем предаст.

В разгар Великой Отечественной знаковым, то есть самым вопиющим и презренным, стало предательство генерала Власова. А вот после этой войны, которую враги социализма продолжат против СССР в иной форме и другими методами, по-моему, столь же знаковой окажется измена того, кому было доверено руководство идеологической работой в партии и стране.

Путём извилистым и коварным

– К этой измене у Яковлева тоже ведь был свой путь?

– А как же! Причём если взглянуть поверхностно, то на протяжении многих лет можно ничего особенно тревожного и не заметить. Кажется, по всем статьям перед нами старательный исполнитель своих служебных обязанностей, демонстрировавший, по свидетельству коллег, большое рвение в партийной работе.

– Начал эту стезю с 1946 года инструктором Ярославского обкома?

– Глаз «сверху», что называется, положили на него ещё раньше. Он уже учился на историческом факультете пединститута, когда в октябре 1945 года был направлен на учёбу в Высшую партийную школу при ЦК ВКП(б). Кстати, замечу: институт он потом так и не окончил. А в 1946-м началась реорганизация ВПШ, в связи с чем его направили в распоряжение Ярославского обкома ВКП(б). Здесь он и становится инструктором отдела пропаганды и агитации.

– Так сказать, первая его партийная ступень.

– Ну а дальше пойдёт «по регламенту»: заместитель заведующего отделом, заведующий… И в 1953-м – перевод в Москву. Опять он инструктор, но теперь уже инструктор ЦК КПСС.

То есть в партаппарат врастал основательно. Обращаю внимание на примечательный факт: за всю историю партии только три человека – он, Маленков и Пономарёв – выросли из инструкторов до секретарей ЦК.

– Однако же были у него и перерывы в партийно аппаратной карьере, причём стоит заметить – весьма значимые.

– Безусловно. Даже в определённом смысле, говоря любимым горбачёвским словцом, судьбоносные.

– Первый перерыв – это направление в Академию общественных наук при ЦК КПСС, где он учился в аспирантуре с 1956-го по 1960-й?

– Правильно. Однако из четырёх этих лет надо особо выделить 1958–1959 годы, когда он стажировался в Колумбийском университете США.

– Необычная для той поры стажировка, что и говорить.

– Хрущёвское время. Как писалось и говорилось тогда, поворот лицом к лицу с Америкой. Наверное, это могло и какую-то пользу дать, но возникли также дополнительные угрозы. И первый вопрос: каждый ли из наших достойно выдержит такое испытание – «лицом к лицу»?

– Яковлев ведь не один прибыл на ту стажировку?

– В группе было четверо. И считайте как хотите – случайно или не случайно, а оказался среди них сотрудник КГБ Олег Калугин. Тот самый, который в будущем, во время «перестройки», уже став генералом, скандально прогремит как коллаборационист, предатель, агент американских спецслужб.

– Усилия Калу гина, Яковлева и всех им подобных, направленные на уничтожение СССР, в это время зримо объединились.

– Да, когда горбачёвская «перестройка» захлестнёт страну, многое, что до того скрывалось, действительно станет зримым. Но подготовка шла втайне, и до сих пор остаются неизвестными существенные подробности закулисных отношений.

Это относится и к Яковлеву, к его связи с разведкой США. Были и остаются серьёзнейшие основания считать его «кротом», то есть вражеским агентом, заброшенным в будущее. Вполне возможно, ещё с той достопамятной стажировки в США. Были запросы на глубокую проверку поступавшей о нём компрометирующей информации, но Горбачёв предлагаемую разработку запретил. А материалы нашей внешней разведки на сей счёт пока не открыты, так что установление истины в полном объёме откладывается.

– О его работе в Канаде – тоже?

– Разумеется. Это был второй перерыв в аппаратно-партийной службе Александра Н. – назначение в 1973 году на должность посла СССР в Канаде, где он проработает десять лет. А до этого, после защиты кандидатской диссертации в Академии общественных наук, с 1960-го тринадцать лет продолжал карьерный рост, вернувшись в аппарат ЦК КПСС.

Инструктор становится заведующим сектором, а с июля 1965 года – первым заместителем заведующего отделом пропаганды ЦК: назначение подписал сам Брежнев. Но вот далее на пути восхождения происходит вдруг непредвиденная заминка. Четыре года Яковлев исполнял обязанности заведующего важнейшим идеологическим отделом Центрального Комитета, а заведующим этот и.о. всё не утверждался.

– Значит, какие-то влиятельные лица и обстоятельства были против? «Его это ужасно раздражало, он искал опору и находил её не то чтобы в диссидентских кругах, скорее в кругах, бравирующих либералов-мом». Здесь я процитировал Валентина Васильевича Чи-кина, главного редактора «Советской России», который подытожил свои размышления об извилистых и коварных «загогулинах» выдающегося оборотня так: «Яковлев всегда был двойственной фигурой». Вы согласны с этим?

– Двойственность его несомненна, и со временем она лишь нарастала.

Смердяков в костюме интеллектуала

– Знаете, я думаю, что психология таких, как Яковлев, – материал для художника масштаба Достоевского. Много тут всего переплетается. Но если выделить суть, то это ведь своего рода реинкарнация Смердякова, написанного тем же Достоевским. Выпестовать в себе всепоглощающую ненависть к стране, где родился, живёшь и работаешь, – вот что фактически стало заветным внутренним содержанием его личности.

– Замаскированным в респектабельный костюм интеллектуала. Он же именно таким хотел выглядеть в глазах либеральной, прозападной части отечественной интеллигенции. А черпал между тем свою «мудрость» из отстоя концепций, накрученных всем сонмом антисоветчиков и антикоммунистов разных стран против СССР.

Известно вам, например, кто был его научным руководителем во время стажировки в Штатах? Дэвид Трумэн, один из самых видных американских политологов-антикоммунистов. Понятно, что кандидатская диссертация, защищённая Яковлевым, называлась как положено: «Критика американской буржуазной литературы по вопросу внешней политики США 1953–1957 гг.». Но, придавая своей работе требуемую критическую направленность, думал-то совсем иначе!

– С точностью до наоборот?

– Уверен, что именно так. То же можно сказать и о докторской его диссертации «Политическая наука США и основные внешнеполитические доктрины американского империализма». Идейные наши враги за рубежом изобретали хитроумные способы низвержения Советского Союза как «империи зла», а предатели в СССР брали их на своё вооружение. Изображая, в большинстве, до поры до времени убеждённых критиков капитализма, империализма, антисоветизма. Яковлев – характернейшее тому подтверждение.

– Но это же поразительно на ключевом служебном месте, которое он занимал в ЦК! Трудно вообразить реальность такого двоемыслия и двурушничества, в голове не укладывается.

– У меня тоже. Однако факт есть факт. Столько времени прикидываться ради карьеры, угождать для продвижения по службе всем и вся… Тут, конечно, какие-то особенные способности нужны. Ведь Яковлев буквально ни в чём не шёл поперёк линии партии, терпеливо ожидая, судя по его поведению, своего «звёздного часа».

– А всё-таки, как некоторые выражаются, прокололся?

– Что ж, случилось. В ноябре 1972 года он публикует в «Литературной газете» статью под заголовком «Против антиисторизма». Шума наделала она много, но, как вскоре стало ясно, при всей своей осторожности Яковлев серьёзно просчитался на сей раз.

– В чём?

– По свидетельству хорошо знавших его претензии, замысел этой статьи был вызван жгучим желанием изменить наконец раздражавший статус «исполняющего обязанности» на полноценного заведующего отделом. А для этого, как он решил, следовало окончательно смыть «шелепинское пятно» своей биографии.

Суть в том, что при смещении Хрущёва он, Яковлев, сделал ставку не на Брежнева, а на Шелепина и его окружение, и это действительно могло стать поводом для некоторых сомнений в нём. И вот, поскольку А. Н. старался обычно с максимальным вниманием держать нос по ветру, ему показалось, что сейчас назревает возможность широкой борьбы с «русским национализмом», по которому он и решил во всю мощь ударить.

– А ударил по настоящим патриотам?

– Так вот получилось. И вовсе не случайно! Ориентация на западные «ценности», которой к тому времени Яковлев был уже до мозга костей пропитан, жёстко продиктовала ему основной пафос программной статьи, а также и персональные оценки в ней. Это сразу ещё больше обострило и без того не остывавшие противоречия в среде писателей и других деятелей культуры – между «западниками» и «почвенниками». Мало того, поскольку автором статьи был высокопоставленный деятель партии, вывод напрашивался сам собой: в идеологии власть берёт прозападный курс.

– Короче, ощутимо пахнуло смердяковщиной. И понятно, почему тогда резко встал против этого провокационного яковлевского выступления Михаил Александрович Шолохов.

– Действительно, классик советской и мировой литературы, великий писатель-коммунист прореагировал в данной ситуации чётко, принципиально и непримиримо. Это не могло не сказаться на обсуждении скандальной статьи Секретариатом и Политбюро ЦК, на принятом ими решении. Яковлев был отстранён от работы в партийном аппарате и направлен, как мы уже говорили, послом в Канаду.

Но продолжал вызревать этот смертельно опасный для Родины кадр

– Считалось мерой наказания и воспитания, когда проштрафившийся партийный или государственный начальник спускался на должность посла. У Яковлева это наверняка усилило озлобленность в адрес советской системы, которой мысленно он уже давно противостоял. Но, говоря объективно, по-моему, таким назначением ему создали даже более благоприятные условия для роста и совершенствования как патентованного антисоветчика.

– Соглашусь с вами. На прежнем месте (он сам потом неоднократно признавался) «для пользы дела приходилось и отступать, и лукавить», что требовало немало внутренних сил. А теперь возможностей сосредоточиться на главном – на подготовке к свержению той самой системы – стало гораздо больше. И какие учителя! Вплоть до премьер-министра страны его пребывания Пьера Трюдо, с которым посол Яковлев не просто сблизился, а сдружился.

– Опять были сигналы и о его «несанкционированных контактах» с иностранной разведкой?

– Были, но, как я уже сказал, до конца это остаётся пока нерасследованным. Да и гораздо важнее, на мой взгляд, другое. Оформлялись ли каким-то образом его отношения с вражескими спецслужбами или нет, абсолютно ясно основное: всё канадское десятилетие стало для него временем активнейшей подготовки к уничтожению ненавистного СССР.

– Конечно, это важнее и весомее, нежели, допустим, вопрос о том, был ли он лично причастен к высылке из Канады 17 сотрудников советского посольства – за деятельность, несовместимую со статусом дипломата.

– В том-то и дело. Я считаю, до сего времени совершенно недостаточно изучен период, непосредственно предшествовавший злосчастной «перестройке». Особенно с точки зрения персонального вклада в разработку будущих мер по развалу Коммунистической партии и советского строя, что и привело к гибели СССР. План такой единый, наверное, не писался, но ведь по-своему очень серьёзно обдумывался тайными гробовщиками за рубежом и внугри нашей страны. Яковлев по этой части в моём представлении едва ли не всех превзошёл.

– Да-да! Некоторые последующие признания его убедительно об этом свидетельствуют. Вот, например, как писал он про обсуждение проблем демократизации страны и общества «в сверхузком кругу своих ближайших друзей и единомышленников»: «Избрали простой, как кувалда, метод пропаганды «идей» позднего Ленина… Группа истинных, а не мнимых реформаторов разработали (разумеется, устно) следующий план: авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и «нравственным социализмом» – пореволюционаризму вообще…»

– Такого рода замыслами этот иезуит через некоторое время будет делиться с другим созревавшим оборотнем – по фамилии Горбачёв. Тот как раз в мае 1983 года прибыл с визитом в Канаду, ещё не Генсек, но уже член Политбюро и секретарь ЦК КПСС.

– А до этого они были знакомы?

– Пересекались по партийным делам. Теперь же, возобновив прежнее знакомство, сблизились, поскольку взаимно нравились друг другу. Содержания их тогдашних разговоров мы не знаем, однако несомненно, что близость возникла и на основе политических воззрений, которые в чём-то существенном оказались у них схожими. Брежнева уже не было, и Горбачёв постарался, чтобы будущий демон грядущей «перестройки» поскорее вернулся в Москву.

– Место работы здесь ему подобрали сперва как будто не очень видное – директор академического Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО).

– Так это изначально была промежуточная, временная должность! Дальнейшие виды на него были гораздо более масштабными. По ряду свидетельств, при Андропове намечалась работа над новой редакцией Программы КПСС, и «директор ИМЭМО Яковлев фактически возглавил группу по её подготовке».

Впрочем, характерны и рекомендации, поступавшие на властный верх из этого института за краткий период руководства Яковлева. К примеру, в ЦК КПСС отсюда была направлена записка о целесообразности создания в СССР предприятий с участием иностранного капитала. А чем обернулось? Капитал этот стал в нашей стране господствующим, а собственная промышленность повергнута в руины…

Погромщик дорвался

– Что ж, всего через два года институтского директорства – после того как Горбачёв сменил на посту Генерального секретаря ЦК КПСС умершего Черненко, его, А. Н. Яковлева, утверждают заведующим отделом пропаганды ЦК. А в следующем, 1986 году он становится секретарём Центрального Комитета, ещё через год – членом Политбюро. Вот он, звёздный час, к которому оборотень столь долго и усиленно рвался. Не так ли?

– Именно так. И совпало это с крайне опасным временем перемен, получившим название «перестройки».

– Которое реально стало временем большого предательства, а в итоге уничтожения великой страны. Ещё недавно, казалось бы, немыслимое – свершилось, принеся колоссальные беды, горе, несчастье миллионам людей. И каково же восприятие всего этого персонажем, в решающей степени организовавшим такую катастрофу? Потрясающе! «Оглядываясь назад, – написал он, – могу с гордостью сказать, что хитроумная, но весьма простая тактика… сработала».

– Действительно, потрясающе. Особенно если напомнить, что изрекает это деятель, назойливо призывавший всех и вся к покаянию. Сам-то не кается, а гордится!

Учтём и ещё один факт, о котором он сообщил в конце своей жизни. Вспоминая те дни 1985 года, когда Горбачёв взошёл на вершину власти, Яковлев рассказал, что сразу предложил новоиспечённому Генсеку начать курс на ликвидацию социализма. Однако смысл ответа был следующий: пока, дескать, «рано». То есть, по мнению Яковлева, Горбачёв тогда ещё не решил окончательно, что «с советским строем пора кончать», поэтому, став его правой рукой, он и взялся быть двигателем в этом направлении.

– При всей несомненной тяге к хвастовству в данном случае, я думаю, свою роль Яковлев передал верно. Да, он действовал как двигатель той вакханалии, которую надо было создать в стране, причём прежде всего – в головах людей. Конечно, гибельный процесс «перестройки» со всеми его составляющими предстоит ещё анализировать и анализировать, поуже тогда было видно: слом идеологии, которым непосредственно занимался этот коварный и по-своему умный враг, идёт наиболее интенсивно. Вы же не будете отрицать, что Яковлев оказался куда как поумнее Горбачёва?