Текст книги "Оборотни во власти. Они убили Советскую страну"

Автор книги: Виктор Кожемяко

Соавторы: Жан Тощенко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

И в то же время невозможно оправдать, что лица, считающиеся государственными чиновниками (то есть пользующиеся вместе с нами доходами из государственного бюджета), получают в день фантастические суммы! Например, И. Сечин, глава Роснефти, – 4,5 млн рублей, А. Миллер, глава Газпрома, – 2,2 млн, А. Костин, глава ВТБ, – 3 млн, а Г. Греф, глава Сбербанка – 2,5 млн. Примечательно также, что ежегодно им выплачивается вознаграждение, как дополнительная обязательная добавка к основной зарплате. Скажем, у Сечина она составляет 150 процентов от суммы оклада. Неплохо?

– О какой социальной справедливости при этом можно говорить! Но ведь они болтают о ней, да ещё ухитряются порочить советское время, образ жизни при социализме…

Сладкое слово: слава

– Вы сейчас сказали про интересующих нас персонажей: болтают. Это действительно свойственно им – забота о том, чтобы покрасивее говорить и выглядеть. Важнее сути дела для них быть на виду и производить благоприятное впечатление. И сами себе, как правило, они очень нравятся, нередко даже любуются собой. Разве вы не заметили это при первых же публичных выступлениях у Горбачёва и Ельцина?

– Как не заметить. А со временем у обоих самолюбование стало ещё больше нарастать.

– Социологи имеют для определения этого специальный термин – «нарциссизм». От всепоглощающе любовавшегося собой античного Нарцисса. Конечно, публичному политику нельзя не думать о том, как воспринимаются его вид и его слова. Однако зацикленность на форме в ущерб содержанию, а тем более повышенное самодовольство, не подкрепляемое весомыми делами, явно ущербны. Даже самая искусно создаваемая и нагнетаемая пропагандой «слава» при этом надолго не выручит.

– В книге вашей это убедительно показано на множестве примеров. Ведь данное время в политике и государственном управлении щедро одарило Россию шаржированными до карикатурности позёрами, болтунами, пустышками на высоких должностях. Особенно выразительными в этом отношении у вас получились, по-моему. Собчак и Немцов.

– Наверное, потому, что в жизни они были такими.

– В будущих наших беседах, отдельно посвящённых каждому из них, хотелось бы максимально раскрыть читателям, насколько созданный вокруг этих раздутых персон ореол славы, исключительной ценности и значимости не соответствует подлинным их заслугам перед страной.

– Да заслуг-то, собственно, и не было. Море слов и капли дел. Точнее – у них делишки.

– А помните, как ещё в Библии рекомендовалось? «По делам их узнаете их».

– Когда люди лучше начинали узнавать, к чему сводятся реальные дела этих персон, от былой восхищённости у многих не оставалось и следа. В адрес обоих можно сказать: женолюбие и народная любовь – понятия разные. Успех у женщин не адекватен успеху хозяйственного или государственного руководителя. А они на доверенных им руководящих постах полностью провалились!

– В книге вашей это видно максимально конкретно. Читаю: «Большинство, кто близко знал Собчака, кто часто сталкивался с ним, говорят о его способности умело и с пафосом произнести речь, увлечь слушателя. Речь протекала гладко, нередко эмоционально. Но вместе с тем очень часто слушатели после произнесения этих речей спрашивали себя и других: а что же он сказал? И не могли это сформулировать». Вот такое словоблудие мэра северной столицы – при том, что город, как вы пишете, «превратился в неприбранное, замызганное и замусоренное место, потеряв свой прежний блеск и лоск на фоне бесконечного проведения балов, приёмов, ликований по поводу и без повода».

– Вопиющая некомпетентность и абсолютное неумение делать порученное дело – вот что это такое.

– Пожалуй, ещё и крайняя безответственность. Я обратил внимание на приведённый вами отзыв коллеги Собчака – много общавшегося с ним тогда мэра Москвы Гавриила Попова: «Об успехах дочери в учёбе я знал с его слов больше, чем о проблемах Питера». Не интересны были Анатолию Александровичу те жгучие проблемы, буквально скрутившие миллионы людей…

– Гавриил и Анатолий, разумеется, в основном друг друга стоят. Ноу первого хотя бы хватило ума самому уйти с поста мэра. А Собчак-то вцепился в соответствующий пост мёртвой хваткой и ни в какую, до последнего, не хотел расставаться с ним.

И как пристально следил за своим рейтингом, стараясь реагировать на любые признаки увядания внимания в прессе и на телевидении к собственной персоне. Обычно сразу же поднимал излюбленную тему: «Вытащить тело Ленина из Мавзолея и перезахоронить его по-христиански!» Разгорался очередной скандал, в шуме которого и в центре общественного внимания Собчак чувствовал себя превосходно.

Напомню: такой приём неоднократно использовал и ещё один любитель скандальной славы – Жириновский.

– Как же, как же… Да все они на свой лад не гнушаются оскорбить память великих советских вождей. Ленин, видите ли, мину заложил под Советский Союз, Сталин не умел войсками руководить. Удивительно забывается при этом, чего достигла наша страна в ленинско-сталинские годы.

Кстати, сейчас уместно сравнить два тридцатилетия – после Октября 1917-го и после августа 1991-го. Тогда, в советское время, к 1947 году была уже одержана величайшая в мировой истории Победа над силами зла и народ наш неслыханными темпами восстанавливал разрушенное фашистами. И ведь уже перед войной по основным показателям мы вышли на второе место в мире, став первыми в Европе.

А что теперь? Ещё далеко не во всём дотянули до советского 1990-го. Это за 30 лет! Так и хочется спросить: где же, господа, ваше умение руководить?

– Да, на первые места в мире можем претендовать разве что лишь по числу миллиардеров-олигархов и нищих. Но такой ужасающий контраст – сомнительное достижение…

Подводя черту

– Наверное, пора нам сделать какие-то краткие выводы о главном в нашей теме. Что вы хотите подчеркнуть?

– Фантомные фигуры, как и любые фантасмагорические явления, со временем исчезают, прекращая своё существование как отклонение от нормы. Они не вечны. Кто сегодня, например, помнит Бурбулиса? А ведь был такой деятель, причём вроде бы крупный и в государственной иерархии видный – второе лицо по значимости в первый год постсоветской России! Или, скажем, помнят ли Шахрая – одного из ближайших к Ельцину творцов Конституции РФ. Моя попытка проверить у нынешних студентом информацию об этих людях натолкнулась на абсолютное непонимание сути вопроса и недоумение о значении их дел на историческом поприще. То есть практически эти и многие другие фантомные личины, вынырнувшие в своё время на верхние этажи власти, капитала и славы, оказались сугубыми временщиками, урвавшими в силу сложившихся обстоятельств некоторые блага и бесследно канувшие в Лету.

Остаётся только горчайший результат: даже за короткое своё пребывание в так называемой элите все они суммарно нанесли огромный вред нашей стране – и в политике, и в экономике, и в культурно-нравственной сфере. А особенно горько то, о чём невесело пошутил один мой коллега: «Господами мы так и не стали, но товарищами быть перестали».

– Да, конечно, безмерно горьки и тяжелы для страны, для народа последствия деяний, которые учинены политическими оборотнями тридцать лет назад, а также перед этим и после этого. Но вот вы говорите, что имена их уже забыты, в чём видится вам своего рода воздаяние исторической справедливости. Знаете, Жан Терентьевич, тут я и согласен, и не согласен с вами.

– А в чём не согласны?

– Разумеется, многие фантомы-оборотни действительно не удержались надолго в общественной памяти, и это можно считать по-своему справедливым. Однако мы уже говорили, что немало и таких, которые продолжают активно функционировать, в том числе на высших этажах власти. Разве в этом смысле Чубайс одинок?

– Нет, конечно. Темы продолжателей дела 1991 года мы в нашем разговоре закономерно коснулись, хотя она, безусловно, заслуживает отдельного и углублённого рассмотрения.

– Объясню, что, на мой взгляд, более всего вопиюще ненормально в связи с виновниками великой нашей отечественной катастрофа. Даже по прошествии тридцати лет не дано должной общественно-государственной оценки тому, что они натворили, и в общественном сознании их усиленно продолжают утверждать как героев. Вспомним оборотней самого главного калибра. Горбачёв награждён высшим орденом – Андрея Первозванного, и в этом году по случаю очередного юбилея он получил от нынешней власти самые лестные комплименты. Ещё больше официального почтения в разных формах у Ельцина. А за что?

– Верно, вопрос резонный и неотвратимый.

– Давайте ещё и ещё раз прямо скажем: основная «заслуга» этих предателей Родины в том, что они осуществили главную цель Гитлера – уничтожили Советский Союз. Фюреру не удалось это, а двое Иуд при всём своём ничтожестве изнутри страны с задачей справились. Так, может быть, анафему заслужили они со своими подельниками, а не прославление, которое звучит воистину кощунственно?

– Вы правы. Абсолютно правы. Уверен, что раньше или позднее, но в конце концов справедливость возьмёт верх, а эти фантомные лица останутся в памяти как исторические ничтожества или как недоразумение, порожденное травмированным обществом.

Раздел 1.
КЛЮЧЕВЫЕ ФИГУРЫ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЙ КАТАСТРОФЫ

Современный эпигон или политическое ничтожество
(о М. Горбачеве)
(Правда, 2021 27–30 августа № 93)

Напомню, что стоит за словом эпигон. Это наследники империи Александра Македонского, которые не смогли сохранить, обеспечить существование великой империи и своими мелкотравчатыми действиями привели ее к развалу и краху. Точно также можно охарактеризовать деятельность Горбачева, который, получив «в наследство» великую страну, привел ее к краху своей примитивной и ограниченной политикой, неспособностью мыслить стратегически и делать соответствующие выводы.

Обратим внимание на следующее.

То, что Горбачев вошел в историю, сомнений быть не может. Да он – личность историческая. И это никто не оспаривает. Но как и каким образом охарактеризовать эту личность? И прежде всего возникает принципиальный вопрос – адекватной ли была эта личность своей исторической миссии? Ответ на этот вопрос позволяет сделать однозначный вывод – «во главе Советского Союза в конце его существования встала посредственность» (Варламов, 2004).

В жизни каждой страны, каждого государства наступают этапы, когда возникает необходимость кардинальных изменений. Это экзамен для тех, кто волею судеб и обстоятельств становится у руля перемен. История знает немало великих людей, которые осуществили реализацию объективных потребностей развития своего народа. В истории человечества было немало таких деятелей, которые были не просто выдающимися личностями и несли в своей деятельности огромный созидательный потенциал, повернули судьбу своей страны, народа, нации на новый виток развития, возвысивших и выдвинувших их на новые рубежи. Можно назвать Джеферсона, основателя и создателя Соединенных Штатов Америки, Бисмарка, который своей железной волей добился объединения разрозненных немецких земель, создав на их основе монолитное и мощное государство, быстро занявшее достойное и уважаемое место не только в Европе, но и в мире.

Новейшее время тоже родило немало талантливых стратегов исторического развития. К ним прежде всего следует отнести В. И. Ленина, чья деятельность кардинально изменила не только страну, но и весь мир. Именно под его влиянием человечество под прямым или косвенным влиянием этих идей сделало гигантский шаг в своем развитии.

XX век знает и другие крупные исторические фигуры. В Турции все изменения, возвысившие ее по сравнению с другими государствами, связывают с именем Ататюрка Мустафы Кемаля, ставшего первым президентом Турецкой республики. Первый премьер Сингапура Ли Куан Ю – образец стратегического мышления и обоснованной социально-экономической политики, превратившей некогда убогое государство в один из мощных центров влияния, в одного из «азиатских тигров». Не меньше заслуг у Ден Сяо Пина, отца китайского чуда, чья мудрость и провидческий талант позволили отрешиться от маодзедуновских произвольных фантазий и действий, сформулировать и реализовать политику по превращению страны в лидера мировой экономики.

Вместе с тем история хранит немало примеров, когда вознесенные к власти персоны не справились с элементарными запросами руководимой ими страны. Их действия ограничивались имитацией государственной деятельности (Николай 11) или краснобайством (А. Керенский). Не хватило элементарного чутья и понимания логики исторического развития первому президенту СССР М. Горбачеву, оказавшемуся политической посредственностью самого низшего пошиба, что позволяет нам использовать такую метафору, как историческое ничтожество.

Основные пороки эпигона

Горбачев олицетворял колоссальный разрыв между неотложными потребностями общественного развития и заложенным в советском обществе потенциалом. Характеризуя этот тип личности, следует прежде всего ответить, почему Горбачев не смог адекватно реагировать на вызовы времени, использовать шанс войти в историю как созидатель, так творец, предложивший обществу и миру новые идеи, новое слово, новое видение. Претензии на новизну и оригинальные идеи выродились в блестящие побрякушки, которые не были восприняты всеми акторами и участниками мировых и отечественных процессов. Горбачев не обладал стратегическим мышлением. У него полностью отсутствовало видение исторической перспективы развития страны. Это проявилось в том, что им предлагались отдельные, отрывочные, мало продуманные и малопродуктивные меры, которые свидетельствовали только о том, что он осознает, что надо что-то изменять, но что именно, об этом он не ведал. Даже тогда, когда Горбачев понял, что надо осуществить кардинальные меры и попытался внедрить их в жизнь, то оказалось, что этот его замысел привел не к победе, а к тотальному поражению по всем задуманным направлениям.

Интеллектуальный потенциал Горбачева был низким. Людей сначала привлекало то, что он выпускник Московского университета, что наконец-то лидер имеет систематическое образование, прошел полный курс обучения, был реальным, а не условным студентом, какими были многие советские руководители. Но сам университет еще не является гарантией того, что каждый его воспитанник обладает широким кругозором, умением сочетать в себе профессиональные и общекультурные знания. Все его идеи были ограничены, далеки от того полета мыслей, которые присущи одаренным, неординарным людям. Многие выступления Горбачева сопровождалось огромным потоком словоговорения, которое утомляло даже его непосредственное окружение, тем более что, как отмечали многие участники таких встреч, характеризовалось пустословием, отсутствием смысловых единиц. Из-за ограниченности мышления Горбачев не понимал сути состояния и тенденций развития происходящих процессов, вследствие чего его предложения характеризовались случайностью, отдавали экспромтом, отражали шарахание от одной идеи к другой. Его вели по жизни обстоятельства, а не он влиял на их. Ему были присущи сумбур и вопиющая непоследовательность в своих действиях, ориентация на то, чтобы понравиться всем без исключения.

По большому счету он не имел своей команды, того мозгового центра, которые взяли бы на себя функцию коллективного творчества, помощи в ориентации, что все же надо делать со страной, как реализовывать задумки. А в реальной жизни творческие люди не задерживались в его окружении, а те, кто оставались, имели примерно такой же интеллектуальный потенциал, как и их руководитель. В годы правления Горбачева его кадровая политика вызывала нарекания, непонимание и прямое отвержение. Его обвиняли в том, что он ориентирован на слабых людей для того, чтобы в их окружении казаться выдающимся деятелем. Декларируя приверженность к коллективному творчеству, к дискуссии, Горбачев практически игнорировал все другие мнения и суждения, считая свои высказывания и суждения не подлежащими сомнению и пересмотру.

Его самомнение ограничивало возможность адекватно реагировать на события, на потребности времени. Горбачев постоянно опаздывал с принятием решений – жизнь всегда опережала его, и он был вынужден задним числом принимать к сведению происходящее или придавать ему характер законодательной инициативы. Он переигрывал самого себя, пытаясь подать себя в самом лучшем свете с учетом происходящих событий и обстоятельств. До сих пор у многих вызывает вопрос о его роли в августовских событиях 1991 г., так как его политика сводилась к тому, чтобы при любом повороте событий он должен был выиграть, проявив еще одни низкопробные черты – интриганство и шулерство.

Карьеризм – начало и основа политических амбиций

Карьеризм закладывался постепенно. В юности это было постоянное стремление заявить о себе, что реализовывалось в роли комсомольского активиста во время учебы. По мере «взросления» Горбачев быстро уверовал – должны быть лица, прямо и непосредственно способствующие его карьере. Сначала это был Кулаков, первый секретарь Ставропольского крайкома КПСС, который переместившись в Москву секретарем ЦК КПССС, продвинул своего протеже на свое место. Став первым лицом в крае, Горбачев начал поиск такого же надежного плеча в вершинах КПСС, тем более что ситуация благоприятствовала этому – первые лица страны в большинстве своем отдыхали на территории северокавказских здравниц. И среди них он сделал ставку на Андропова, могущественного руководителя КГБ, что обернулось сторицей для взятия в дальнейшем вершин власти в Москве. Став секретарем ЦК КПСС по сельскому хозяйству, Горбачев не особенно заботился о том, чтобы при принятии тех или иных решений советоваться со специалистами, слушать их мнения, рассматривать возражения. В основе продвигаемых им решений были амбиции, желание получить политические дивиденды, позволяющие заявить о себе как неординарном человеке.

Уже в бытность генеральным секретарем ЦК КПСС Горбачев хотел безоговорочного подчинения и беспрекословного послушания как со стороны должностных лиц по горизонтали – своих коллег, первых секретарей крайкомов, обкомов, ЦК компартий союзных республик, так и в непосредственном окружении – в Политбюро и правительстве. И началась грандиозная эпопея перетряхивания кадров. Появились новые люди, которые знали, кому они обязаны своим возвышением. По некоторым подсчетам, было сменено 84 % первых лиц в республиках, краях и областях, фактически заново было сформировано новое Политбюро. Этого Горбачеву показалось мало. На излете перестройки была затеяна компания по его избранию Президентом СССР. И хотя шла игра в демократизацию, свободу слова и гласность, Горбачев категорически отверг предложения, чтобы наряду с ним были и другие лица как кандидаты на этот пост. Не были приняты даже аргументы, что в данной ситуации нет альтернативы ему как признанному лидеру, что допущение других кандидатур на этот пост будет демонстрировать его приверженность к демократии: Горбачев не допускал ни малейшего шанса на проигрыш. Амбиции не покидали Горбачева и после полного его фиаско в 1990-е годы. Побыв в политической изоляции несколько лет, он выдвинул свою кандидатуру на пост президента России в 1996 г. Аргументация была «железная»: Ельцин всем надоел, его политика провалилась, а Зюганов не может быть поддержан, так как «зовет в отвергнутое советское прошлое», у которого нет перспективы, что в этой ситуации у народа есть один выход – голосовать за него, как мудрого человека, знающего куда и какими путями вести народ. Советы ближних сподвижников – не выставлять свою кандидатуру на выборы – он отклонил, считая их недальновидными. Данные опросов общественного мнения он также отверг, обвинив социологов во всех смертных грехах. И каково было его удивление, когда из всех кандидатов в президенты он занял последнее место, получив в свою поддержку 0,17 % (!) голосов. Теперь уж виноватым оказался уже народ, не понимающий своего «счастья» в силу своей «дикости и отсталости»

Стихийность как главная черта управленческих «инициатив»

Горбачев на первых порах своего правления одерживал мелкие краткосрочные победы в виде «демократического общения с народом» и проигрывал в стратегии. У перестройки был фундаментальный порок – «ее инициаторы и лидеры не имели ни ясно продуманного, ни четко сформулированного, ни, судя по всему, вообще никакого стратегического плана реформ». Более того, они не сумели правильно спрогнозировать реакцию общества на свои действия и, столкнувшись с этой реакцией, не смогли адекватно ее оценить и соответственно скорректировать ход реформ. В результате перестроечные процессы приобрели хаотичный характер, что в конечном итоге и привело к распаду СССР и смене формального лидера реформ» (Третьяков, 2005:8 Правда). Начало карьеры Горбачева ознаменовалось решением задач, которые были далеки от стратегического видения и изменения сложившейся ситуации в Советском Союзе. Ко времени его прихода к высшей власти в стране в обществе созрело убеждение, что нужно многое менять в развитии экономики, в решении задач социального развития. Об этом было достаточно четко говорит тот факт, что в начале 1980-х годов в ЦК КПСС поступило от трех до пяти тысяч писем, которые содержали предложения по осуществлению преобразований в социально-экономической и политической жизни в стране. Не имея за душой отчетливого видения всей картины происходящего, Горбачев начал, с одной стороны, со следования рекомендациям, которые он когда-то вычитал в учебнике по политической экономии социализма: основой всего развития является производство средств производства и поэтому надо решать проблемы основы основ этого процесса – развивать машиностроение. Этому и были посвящены первые шаги вновь избранного главы КПСС. Но, с другой стороны, повседневная жизнь демонстрировала иные проблемы – а именно, не решались нужды повседневной жизни людей, не удовлетворялись их насущные потребности. Поэтому еще не успели остыть чернила на плане о станкостроении, был выдвинут лозунг о развитии легкой промышленности. Именно тогда прозвучали слова о том, что надо сделать все, чтобы обувь ленинградской фабрики «Скороход» были образцом не только для отечественного, но и зарубежного потребителя.

К этому стоит добавить, что Горбачев не знал или игнорировал опыт Китая (согласно реформам Дэн Сяо Пина, была поставлена задача накормить страну, для чего были в первую очередь осуществлены преобразования в сельском хозяйстве). Не обратил он внимание и на опыт Советской России, когда уже в первые годы своего существования наряду с военными и экономическими мерами были осуществлены принципиальные преобразования в сфере образования, науки, культуры, что помогло сформировать мощный мировоззренческий потенциал по поддержке и идентификации с происходящими изменениями во всех сферах общественной жизни.

Непродуманной и примитивной оказалась безалкогольная кампания, объявленная в мае 1985 г., т. е. через два месяца после прихода Горбачева к власти. Эта кампания наряду с благими намерениями принесла неисчислимый по своим последствия вред. Во-первых, были уничтожены огромные площади виноградников, в том числе занятые элитными сортами. По экспертным данным, в период Великой Отечественной войны СССР потерял 22 % виноградников, а в период горбачевской инициативы – 30 %. Даже Массандру собирались уничтожить – ее еле отстоял Щербицкий, будучи в то время первым лицом на Украине. Во-вторых, эта скороспелая акция не прекратила (за исключением короткого промежутка) алкоголизацию народа, породив бум самогоноварения и связанного с ним расхищения сахара, широкое распространение потребления суррогатов. С огромной скоростью развиваться наркомания, усилилось потребление наркотиков и их заменителей. В-третьих, расцвела спекуляция, выросла преступность. Благодаря этому «сухому закону» (опыт других стран не был учтен его инициаторами), быстро набрал силу криминалитет, накопивший стартовый капитал для дальнейших «подвигов», что особенно наглядно было использовано уже в постсоветское время. И наконец, именно эта кампания пробила брешь в финансовом обеспечении страны – к 1987 г. страна потеряла 70 млрд, рублей, что привело к бюджетной катастрофе, от которой она уже не оправилась.

Но самое главное, она (эта кампания) уже тогда заложила первые сомнения в эффективности перестройки из-за ошеломляющей безмозглости указа и его инициатора. Она по-своему исказила нравственность, поведение людей не только на официальном уровне, но и в повседневной жизни (безалкогольные свадьбы, дикие очереди за спиртным, мимикрия фуршетов и банкетов на официальных мероприятиях). «17 мая 1985 года советская система получила целый набор повреждений, несовместимых с жизнью» (Привалов, 2000) И только спустя 20 лет Горбачев признал, что эти меры и эта инициатива были ошибочными (Цит. по: TV– Россия. 2009, 23 сентября).

Среди других непродуманных акций можно назвать отмену закона о принудительном лечении алкоголиков, мотивируя это тем, что это ущемляет права добропорядочных граждан, хотя сторонники такого лечения ссылались на норму советского законодательства, согласно которой «граждане СССР должны бережно относиться к своему здоровью». Затем последовал каскад других суетливых решений по различным аспектам развития экономики, шарахание из одной крайности в другую. Одним из таких непродуманных решений был закон «О кооперации», ставший спусковым механизмом для разрушения социалистической экономики. Когда сумбур таких решений, их непроду-манность, спонтанность стали очевидными, так как не приводили ни к каким позитивным сдвигам, Горбачев придумал, что во всем виновата структура управления. Поэтому он решился перенести акцент с экономических реформ на политическую сферу – разгромить «крышу», т. е. структуру управления страной. Начался демонтаж каркаса управления – постепенное отстранение от принятия решений партийных органов КПСС, которые к этому времени были реальной силой для осуществления долгосрочных, среднесрочных и оперативных планов и проектов развития всеми сферами общественной жизни. Горбачев никак не хотел обращать внимание на опыт Китая, где политическое руководство было сосредоточено в руках Компартии Китая, осуществлявшей и контролировавшей переход к рыночной экономике.

Стихийность проявлялась и в том, что в условиях необходимости принятия принципиальных решений Горбачев зачастую от них уклонялся. Так было не только во время остроконфликтных событий в Сумгаите, Вильнюсе, Тбилиси, но и при появлении инициатив, требовавших конституционного решения, как, например, объявление Эстонией сначала экономического суверенитета, который, не встречая никакой реакции (вернее всякое ее отсутствие), постепенно перерос в требования политического, государственного суверенитета, а потом и независимости. Иначе говоря, почти за всем, что происходило в стране, Горбачев «плелся», задним числом подчиняясь и оправдывая то, что фактически случилось и начало жить и без санкций сверху. Эта стихийность часто порождала пародию.

Во всем объеме расцвела лично им проводившаяся политика подтасовки, умалчивания, передергивания фактов, что создавало видимость действия вместо принятия необходимых решений, которых требовало развитие страны. Горбачев хотел всем нравиться. Отсюда поиски непосредственных контактов с народом, особенно во время визитов в регионы страны, выступления на различных мероприятиях. Но особенно ему нравились посещения зарубежных стран, когда он встречал в прессе многочисленные похвалы и славословия в честь «Горби», а также аплодисменты в различных аудиториях и особенно во время встреч с государственными деятелями стран Запада и Америки. Когда период «нравиться» стал заканчиваться, он стал искать внутреннего врага, который мешает «его реформам» и с которым надо расправиться. И нашел его. Если Сталин видел врагов в троцкистско-зиновьевском блоке (которого на деле не было), а Хрущев – в сталинских наследниках, то Горбачев нашел их в «номенклатуре». И он начал расправляться с ней. Одних он принуждал уйти на пенсию, на других заводил уголовные дела, как например, на Меду-нова, первого секретаря Краснодарского края, благословил «хлопковое дело», обернувшееся тотальной сменой кадров в Узбекистане. В целом к началу 1987 г. ему удалось сменить 70 % членов Политбюро, 80 % секретарей областных партийных организаций, 40 % членов ЦК КПСС. Среди последних к 1989 г. он отправил на пенсию 110 человек, фактически сформировав под себя новую номенклатуру. Кадровая метла вовсю свирепствовала и в правительственных структурах, наводя страх на тех, кто не одобрял действия кремлевского дворника, но боялся лишиться кормушки. В этих условиях «перебор людишек» дал возможность Горбачеву продолжить разрушительную работу. Это, впрочем, только на время спасло его от критики, но спасло от возможной отставки при старом составе руководства. Стихийность, суетливость, непродуманность проявились и большинстве внешнеполитических решений. Начиная с Мальты, встречи с Рейганом, он постоянно уступал, демонстрировал готовность принять на себя далеко идущие для страны обязательства, ничего не получая взамен, кроме одобрительных улыбок и «похлопывания по плечу». Если США и давали некоторые обещания, но выполнять их не планировали, отделываясь разными объяснениями, понимая, что это делалось для более полного выигрыша для себя и поражения противостоящей стороны. Так, распустив Варшавский договор, Советский Союз не извлек никаких дипломатических выгод. Это позволяло напрямую издеваться над лидерами СССР. Например, госсекретарь Дж. Бейкер в конфиденциальной телеграмме пишет Бушу не без сарказма: «Горбачев начинает говорить как обманутый жених, которого покинули у алтаря» (цит. по: Сергеев. 2006). Все действия Горбачева, как утверждает профессор Гарвардского университета Т. Колтон, уподобляются открытию ящика Пандоры, позволив вырваться неведомым силам, которые принесли стране, обществу и народу только бедствия и страдания (Колтон, 2013).

«Процесс пошел», или нищета идей в облике претензии на новизну и гениальность

Горбачев всегда приписывал себе роль великого творца и вершителя судеб страны. Он был убежден, что с его приходом началась новая страница в российской истории, что без него не началась бы перестройка. Как он сам говорил, у него была перспектива кое-что подлатать, подкрасить, починить и жить себе припеваючи (Горбачев, 2006). А ведь реальная ситуация состояла в том, что перестройку все равно пришлось начинать, только другому лицу и с иным финалом, чем это случилось у Горбачева. Перемены во всю стучались в дверь, они давно назрели, и время ждало только того, кто возглавит их осуществление. Поэтому ставить в заслугу Горбачеву начало существенных реформ – это большая передержка со стороны исторической правды. С самых первых шагов на общественно-политической арене Горбачев стал претендовать не просто на новый поворот в политике, а на новое слово в теории, правда, сначала в рамках марксистско-ленинской. Робкая попытка попробовать себя как автора новаторской идеи проявилась бытность его секретарем ЦК КПСС по сельскому хозяйству, когда была подготовлена так называемая Продовольственная программа, призванная продемонстрировать незаурядность организатора этой идеи.